Глава 51. Новый год (2/2)
— Нет, он заказывал оружие на охоту под себя из лучшей стали, — хмыкнул Орион, повертев нож перед собой. — Ему нравились старинные ножи гоблинской работы, сама понимаешь, сколько они стоят… — Я в ответ поджала губы, нисколько не сомневаясь, что глава Визенгамота мог себе позволить подобную слабость, а его внук добавил: — Но другие охотники, что были с нами, пользовались и такими ножами. Их действительно нетрудно сделать и можно легко заточить под себя. И большинство из них так или иначе были на войне, и они копировали оружие русских…
Что ж, психологический портрет потенциального убийцы немного пополнился, хотя деталей всё равно было мало для его поимки. Да и после произошедшего было ясно как божий день, что наш противник без боя не сдастся, а потому следовало действовать в два раза аккуратнее. Только вот я не сразу заметила, как гул мальчишеских голосов за спиной как-то стих, а Орион несколько раз бегло посмотрел мне за спину и неуверенно протянул:
— Эм… Валери?.. У меня тоже есть один вопрос к тебе…
— Да, как вы догадались, мне не пятнадцать лет, но я не советская шпионка, и мне даром не нужны ваши папочки с их крайне ценными гостайнами, — устало отчеканила я, так как сама понимала, о чём сейчас пойдёт речь, и Орион с облегчением выдохнул, прямо как я, когда узнала, что расклад таро — это не проклятие, а всего лишь расклад. Со спины послышались такие же полные облегчения звуки, и я выразительно закатила глаза и жёстко добавила: — Но я не собираюсь вам рассказывать, кто я и откуда, достаточно того, что вы видели, на что я способна.
— Да, хорошо, — кивнул Орион за всех, хотя я кожей могла почувствовать, что Роди такой расклад не устраивал. Но он так же должен был понимать, что я не сдвинусь с места в конкретно этом вопросе, и ему придётся только смириться с моей позицией. И вдруг со стороны кресел послышался голос Хью:
— Вэл, а Том знает?
— Он всё про меня знает, иначе бы не побежал ко мне при малейших трудностях, — язвительно хмыкнула я, и мальчишки тихо рассмеялись, пока их негласный предводитель мирно спал на диване неподалёку. И видимо, мальчикам было достаточно того, что их лидер, которому они безгранично доверяли, знал правду обо мне, это сразу стало заметно по изменившейся атмосфере.
— А сколько тебе всё-таки лет? — нетерпеливо вставил Эд, и я с ещё большим раздражением громко проговорила, не разворачиваясь в сторону мальчишек:
— Какая разница, сколько мне было лет, если сейчас мне пятнадцать? Я с вами в одной лодке и теперь уже никуда не денусь…
— Это хорошо, — довольно проговорил Орион и вернулся к остальным на креслах, а я повернулась и внимательно посмотрела в глубокие серые глаза, в которых читались одни вопросы.
— Я тебе ничего не скажу, — категорично заявила я, пока за спиной снова поднялся шум разговоров. — Достаточно того, что Том знает правду про меня… большую часть правды, — поправилась я, так как главному засранцу тоже далеко не всё рассказала о своей прошлой жизни. Роди же крепко задумался, и я дала ему время на размышления, взяв из корзинки очередную булку, и принялась медленно её жевать.
— Хорошо, пусть будет так, — наконец проговорил он, и я облегчённо выдохнула про себя, что между нами не пробежала чёрная кошка из-за определённых недомолвок. — Тебе пятнадцать лет и ты теперь с нами…
— Я теперь с вами… — повторила я вслух, больше для самой себя, чем для кого-либо ещё.
Антоха мирно спал, а физ медленно капал в вену. Повязки были чистыми, по дренажам натекло совсем чуть-чуть, и пока их можно было не трогать. Кожа больного по-прежнему была горячей, но я не стала наводить панику, решив немного подождать. А мои глаза снова начали слипаться от усталости, ведь нормально поспать мне так и не удалось.
— Слушай, если он проснётся, то выпой ему две столовых ложки Зелья, постараемся больше не трогать маковую воду… — прошептала я, встав со стула, и Роди послушно кивнул, оставаясь на своём месте. — Это больше, чем нужно, но всё равно лучше, чем мак.
— Хорошо, я всё сделаю.
— И не пугайтесь, когда банка опустеет. Просто перекрой систему, а я потом всё уберу, как проснусь, — добавила я, показав, как легко можно было закрыть замок на пластиковой трубке, и Роди второй раз кивнул. — Пить он не должен просить, ему хватит того, что идёт по вене… и ни в коем случае не давайте ему еды!
— Да, я всё понял, — покорно отозвался он, и я наконец успокоилась, нисколько не сомневаясь, что всё будет выполнено. — Отдыхай, ты нам ещё нужна…
Я через усталость улыбнулась подобной заботе, а после медленно зашаркала к излюбленному дивану. Только вот по дороге к нему меня перехватил самый старший из собравшихся, и я недовольно скривилась.
— Валери, мне нужно поговорить с тобой, — прошептал Аб Малфой, и мне не оставалось ничего иного, как прохрипеть:
— Обязательно сейчас?..
— Да, — нетерпеливо отозвался он, и мне не оставалось ничего иного, как отойти с ним подальше и от кресел, и от дивана, на котором я собиралась залечь. А вот Аб, поджав губы, явно думал, как бы приступить к разговору. И вдруг он взял и выпалил: — Почему Мелисса вдруг возненавидела меня? Это правда из-за моей помолвки с Лорел? Но я же говорил ей, что…
— Потому что ей пришлось сделать аборт из-за тебя, — хмуро ответила я, не имея никаких сил на игру в кошки-мышки. Бледные глаза Малфоя так и расширились от неожиданности, а я жёстко продолжила: — Точнее, мне пришлось сделать ей аборт, и как ты понимаешь, я не в восторге от содеянного.
Он лишь потрясённо хлопал глазами на услышанную новость, а я мечтала закончить этот дурацкий разговор и лечь спать, ведь с этим засранцем я теперь тоже была в одной лодке, и держать такие секреты больше не было никакого смысла.
— Зачем?.. Почему?..
— Потому что она боялась, что её убьёт будущий папочка или кто-то из вашей полоумной семейки! — огрызнулась я на очевидный факт, и бледное лицо аристократа ещё больше помрачнело.
— Я бы ни за что… а вот отец…
Наконец, до него дошло, что же всё-таки произошло и почему на него злилась не только Мелисса, но и я. Но только я закатила глаза и собралась пойти к дивану, как Аб схватил меня за локоть и прошептал:
— Слушай, Валери… спасибо тебе, что позаботилась о ней. Вы всё правильно сделали, и если бы это всплыло, то моя семья не оставила бы её в живых… а я… ты сама видела, что я не настолько храбрый, чтобы противостоять им.
С этим тоже было трудно спорить, и я выразительно посмотрела в ответ, больше всего желая в этот самый момент принять горизонтальное положение. Аб же замялся, будто бы собираясь с мыслями, и наконец тихо сказал:
— Но я говорил ей, что… что мы с Лорел помолвлены ещё с детства, она была согласна!..
— Ты беспросветный идиот, если считаешь, что Мелисса могла на такое согласиться, не надеясь в душе, что ты пойдёшь против семьи ради неё… — скривилась я на подобные «оправдания», а после посмотрела повнимательнее на Аба, который, в общем-то, действительно был трусоват, и не нужно было семь лет жить с ним под одной крышей, чтобы заметить это. — Но Мелисса тоже явно сглупила, у тебя же на лице всё написано… чем она только думала?..
Аб пожал плечами, и на его лице можно было прочитать не только страх, но и муки совести, что меня вполне устраивало. И я подошла к нему ближе и почти что скомандовала:
— Значит так, ты в ближайшее время делаешь так, чтобы она после школы ни в чём не нуждалась, особенно в помощи своего полоумного папаши, который на поверку не лучше твоего. А я забываю про этот обидный инцидент…
— Хорошо, я согласен, — быстро отозвался Аб, и я кивнула и наконец направилась к дивану, о котором мечтала последние полчаса.
Том развалился на нём почти полностью, не оставив даже шанса лечь рядом. Но мне было принципиально лечь именно сюда, здесь было тепло и комфортно, и до Антохи рукой подать. И я обеими руками оперлась в бок засранца и надавила, что есть сил.
— Сдвинься же ты… — прокряхтела я, так как Том был не меньший лось, чем Антоха, и одной мне было его не сдвинуть. — Хоть чуть-чуть…
— Придумай себе другой диван… — послышалось невнятное мычание, и кое-кто специально повернулся так, чтобы я точно не могла лечь рядом. И я снова наклонилась и повторила свои безрезультатные попытки.
— Я не хочу придумывать другой диван… я устала и хочу лечь именно здесь!
— Здесь слишком мало места для нас двоих, — не открывая глаз, проворчал Том, всем своим видом показывая, что не сдвинется ни на миллиметр, и за спиной послышались тихие смешки мальчишек. Но я упёрла руки в боки и, повысив голос, воскликнула:
— На что это ты намекаешь?! Что я толстая?!
— Я не намекаю, а прямо говорю об этом, — послышался хриплый голос засранца, и я застыла с таким выражением лица, будто мне залепили смачного леща. И только я занесла руку, чтобы отомстить обидчику, как в уставших мозгах промелькнула мысль, что если не получается силой, то надо попробовать хитростью.
— М-м-м… а чем таким пахнет?.. — проворковала я, сев рядом с Томом, и наклонившись, сладко добавила: — Кажется, мальчики принесли нам Рождественский ужин… это что, колбаски с кровью?..
На последних моих словах угольно-чёрные глаза широко распахнулись, и я довольно улыбнулась и спихнула наконец конкурента с желанного места.
— Ты выспался, прекрасно, поможешь Роди, он знает, что делать…
Том ничего на это не ответил, лишь тяжело вздохнул, зевнул и выпрямился, сев на диване. А я как следует разлеглась и свернулась калачиком, а рядом как нельзя кстати оказался пушистый плед. Укутавшись в него, я потыкала ногами в Тома, и тот нехотя поднялся с дивана, окончательно капитулируя.
— Сколько времени? — зевнув второй раз, спросил он, посмотрев на окна, за которыми опять было темно, и со стороны раздался голос Хью:
— Пять часов… ужин готов!
— Нет, я не хочу, — скорчился в ответ Том и свернул от еды к кровати Антохи, а я ехидно посмеялась про себя и забылась сном.
***Рождество я проспала, да и не было у меня привычки отмечать этот праздник, если честно. Ночью мы с Томом поменялись: он залёг на диване, а я отпустила спать Роди и сама села рядом с кроватью, начав заново проверять температуру, повязки, дренажи и систему. И в таком рваном ритме прошли ещё сутки.
Температура держалась около тридцати восьми два дня, и два дня Антоха лежал в забытье, изредка приходя в себя и прося болеутоляющее. И как бы мне ни хотелось выкинуть маковую воду, но иногда приходилось давать и её, но уже меньше, чем в первые разы, ведь я планировала и вовсе отказаться от неё. И где-то на четвёртые сутки, когда лихорадка начала спадать, я осуществила свою идею, увеличив количество раз Зелья от боли, которое наконец могло справиться одно. А на пятые сутки, ближе к вечеру, когда грязные опиоиды перестали поступать в организм и начали вымываться, Антоха в конце концов пришёл ненадолго в себя и прохрипел:
— Вэл… спасибо тебе…
— Всё хорошо, отдыхай… — ласково проговорила я, а на лицах Эда, Хью, Роди и Гидеона синхронно появилось облегчение, что мы снова слышали знакомый хриплый голос. — Как ты себя чувствуешь?
— Хреново… — отозвался Антоха, и я всецело ему верила, а он закатил глаза и жалобно на меня посмотрел. — Хочу пить… горло дерёт…
— Давай завтра начнём пить, а сегодня я тебе ещё поставлю физ? — предложила я, заранее приготовив систему с физом, и едва я потянулась за чистой иглой и воткнула её в вену, как мой друг зашипел:
— Больно!..
— Терпи, казак, атаманом будешь, — строго ответила я, быстро зафиксировав с помощью пластыря иглу, а Антоха тем временем заметил торчавшие из своего бока трубки.
— Это ещё что такое?..
— Лучше тебе не знать, — скривилась я, и он с неподдельным страхом уставился на меня.
— Но ты же их уберёшь, да?..
— Конечно, уберу, можно будет даже послезавтра, если ты сможешь сам пить воду… по этому дренажу уже почти ничего не идёт, можно будет его срезать первым…
Я наклонилась к ближайшему дренажу из левого латерального кармана, и в мешке от него действительно скопилось не больше тридцати миллилитров жидкости. Это не могло не радовать, но похоже, я была единственной, кого воодушевляли атрибуты хирургии. А за моей спиной послышались тихие шаги, а затем и знакомый шипящий голос:
— Проснулся наконец? Как ты?..
— Нормально, — отозвался Антоха, видимо, решив не ныть лично Тому. — Мы всё сделали, он согласен!..
— Да, я знаю, ты молодец, — с улыбкой ответил Том и, встав за моей спиной, положил мне руки на плечи. — Сколько у нас осталось Зелья от боли?
Вопрос был адресован мне, и я пожала плечами.
— На два дня хватит, а потом… потом снова придётся что-то придумывать…
— Не придётся, мы уже заказали ещё в аптеке в Косом переулке! — довольно отозвался Эд, и я удивлённо распахнула рот, забыв напрочь, что зелья можно было не только долго и нудно готовить самому, но ещё и купить… — Завтра придёт сова с посылкой, там будет всё, что нужно.
— Спасибо, — за меня ответил Том, и я кивнула мальчишкам, которые были довольны как слоны своей предприимчивостью. — Кстати, у нас же вроде оставался Животворящий эликсир? Я слил его в отдельную колбу, когда мы закончили его титровать…
— И сколько там осталось? — Я развернулась и подняла глаза на Тома, и тот на мгновение задумался.
— Хватит на два или три раза, если использовать расчётную дозу, а не ту, что написана в рецепте. Думаешь, его можно использовать в нашем случае?
— Можно попробовать выпоить его немного на ночь, перед тем, как начинать эксперименты с водой и едой… думаю, хуже точно не будет.
Мы с Томом, не сговариваясь, выразительно посмотрели именно на Хью, и тот недовольно скрестил руки на груди и воскликнул:
— Я что, похож на почтовую сову?!
— Да, дружище, похож! — загоготал Эд, а мы с Томом лишь с улыбкой пару раз кивнули. Хью на подобные издёвки закатил глаза и буркнул:
— Где лежит ваш дурацкий эликсир?
— Там же, где лежало Зелье от боли, только на две полки выше, — быстро отозвался Том, и Хью недовольно зашагал в сторону входной двери. — Колба подписана, не промахнёшься!
Мы все услышали, как хлопнула тяжёлая дверь, и можно было не сомневаться, что Хью вернётся не раньше, чем через двадцать минут. Я же переглянулась с Роди, который сидел рядом и улыбался, и довольно посмотрела на Антоху, который был в сознании и даже пытался возмущаться… кажется, всё налаживалось.
— Вэл, мне бы ещё чего-нибудь… типа снотворного, — вдруг скривился мой пациент, чуть пошевелив правой рукой. — А то… кошмары снятся… да и боль…
Я понимающе кивнула, и кажется, в нычке действительно было подходящее зелье…
— А где лежал Умиротворяющий бальзам? — повернулась я к Тому, и он снова задумался на мгновение.
— Кажется, там же, где и Животворящий Эликсир…
Не выдержав, я громко рассмеялась и выдавила:
— Хью нас убьёт, если мы пошлём его в подземелья второй раз!.. — И мальчики рассмеялись следом, даже Антоха, который сразу поморщился и застонал:
— Хорош ржать, мне больно, вообще-то!
— Ничего, гулять полезно, — со смехом ответил Том, и я почему-то нисколько не сомневалась, что он отправит именно Хью за этим самым бальзамом, хотя рядом было полно других кандидатов. Том же с широкой улыбкой смотрел на Антоху, прямо как я, и вдруг заявил: — Я рад, что тебе уже лучше. Мы все очень переживали…
— Очень… — повторила я, взяв его за тёплую ладонь, и Антоха слабо сжал её в ответ.
— Спасибо, ребят. Я рад, что вы у меня есть…
***Идея с Животворящим эликсиром действительно оказалась неплохой, и Антонин, выпив его на ночь, на следующий день чувствовал себя намного лучше, начал пить воду и даже немного посидел на кровати. Через сутки я с чистой душой убрала первый дренаж, и Антоха расширил глаза от ужаса, увидев, насколько длинная и большая трубка лежала до этого у него в животе. А вторая такая же всё ещё находилась там, но я одним взглядом дала понять, что она мне ещё нужна, а потому я её трогать не буду.
Хью, конечно же, проклинал нас всеми известными словами, когда бежал в подземелья второй раз за вечер, но Умиротворяющий бальзам тоже нашёл своё применение, и теперь можно было спокойно спать ночью и не дежурить по очереди, чтобы через определённое количество часов выпаивать Зелье от Боли, запасы которого, благодаря стараниям мальчиков, накануне были пополнены. Вообще, мне стало легче ещё тогда, когда спала лихорадка и мы сошли с маковой воды, а сейчас я и вовсе успокоилась, ведь лечение шло к очевидному, а главное, благоприятному результату.
Мы с Томом так и не покинули пределы таинственной комнаты, в которой всё появлялось буквально по первому зову, с вечера двадцать третьего декабря, как и Антоха. И мы упрямо продолжали сраться за излюбленное место на диване, и никто не хотел переходить на другой, пусть его уже давно придумали и поместили рядом. Вот и вечером тридцать первого числа, около одиннадцати ночи, мы валялись в темноте на этом самом диване, слушая равномерный храп Антохи, и честно говоря, это был лучший звук, что я вообще слышала за всю свою жизнь.
— Мда, не так я планировала отметить Новый год… — прошептала я в тишине, хотя можно было не бояться шуметь, ведь после Умиротворяющего бальзама Антоху даже пушка не разбудит до самого утра. Но мы по привычке сидели в темноте и тишине, и за неделю с небольшим можно было сказать, что наши отношения с Томом… в какой-то мере даже наладились. По крайней мере, он стал намного меньше язвить и намного больше прислушиваться к моему мнению, а я перестала огрызаться.
— Точно, вы же Новый год отмечаете вместо Рождества… — хмыкнул Том, так же пялясь в потолок, как и я. Я фыркнула в ответ, так как Рождество тоже, в общем-то, пошло по пизде, и было не до праздника, а после с тоской вздохнула. — Я обычно тоже этот день не отмечаю…
Чуть развернувшись, я посмотрела в бледное лицо, мол, а тебе-то что отмечать, и Том выразительно прошептал:
— Я родился в этот день. Сегодня мне шестнадцать.
Глаза сами полезли на лоб от удивления, а в голове всплыла информация, что рядом со мной лежал отчаянный козерог.
— Как ты умудрился родиться в канун Нового года? — картинно возмутилась я, чуть приподнявшись, и Том приобнял меня за плечо и снова уложил рядом с собой.
— Сам не понимаю, как так вышло. Но я не праздную свои дни рождения, так что забей. А как ты обычно празднуешь Новый год?
— Оливьешкой, — медленно проговорила я и зажмурила глаза от накативших воспоминаний. Том же недоуменно уставился на меня, и мне пришлось пояснить: — Салат такой, там… там мясо или колбаса, солёные огурцы, варёная морковка, картоха и яйца. Зелёный горошек ещё. И майонез. Запивать обязательно шампусиком. И ещё бутерброд с красной икрой или рыбкой… мандарины ещё или хурма. Мишура кругом, нарядная ёлка, а ровно в двенадцать ночи начинали взрывать салюты во всех дворах…
Перед глазами промелькнул один из праздников, что я отмечала дома в кругу семьи, ещё до своей необдуманной свадьбы, и вдруг под потолком в неярком лунном свете что-то заблестело.
— Класс, — хмыкнула я, а мишура так и расползалась по комнате. — Я же и забыла, что здесь сбываются все мечты…
— А можешь представить ёлку? — вдруг попросил Том, а на мой удивлённый взгляд с улыбкой пояснил: — Я понятия не имею, как украшают ели на Новый год в Восточной Европе, наверное, это очень красиво…
— Красиво… — вздохнула я, и через пару минут в углу, напротив кровати Антохи, появилась широкая раскидистая двухметровая ель. На ветках медленно заискрились круглые стеклянные шары, банты и заколки-белочки, а ещё обязательно стеклянный потрескавшийся солёный огурец на трухлявой серой нитке, который передавался в моей семье из поколения в поколение. А наверху она — красная звезда, которая неярко блестела в скудном свете из окна. — Мда, как бы я ни представляла себе салат, он всё равно не появится…
Я с тоской вздохнула и закрыла глаза, и вроде бы уже хотелось лечь спать. Только вот Том вдруг зашевелился под боком и попытался встать, и мне пришлось повернуться, чтобы выпустить его.
— Ты куда?
— Скоро приду, подожди меня здесь! — прошептал он и впервые за неделю осторожно покинул странную комнату, хотя до этого у него такой необходимости не было. Я же хмыкнула и поудобнее улеглась, подумав про себя, что если засну, то ни за что не сдвинусь с места… и я действительно задремала в полной умиротворения тишине, когда кто-то легко потряс меня за плечо.
— Что это? — сквозь сон прохрипела я, приподнявшись с дивана, а Том протягивал мне тарелку с чем-то странным. Я никак не могла понять в полутьме, что там было наложено, но Том всучил мне её со словами:
— Ты не поверишь, но на кухне оказалось всё, что ты перечислила для салата…
— Ты сделал оливье? — не веря своим ушам, спросила я, и казалось, что я до сих пор находилась во сне. Но Том сел рядом со мной и продолжил доставать продукты из плетёной корзинки.
— Да, надеюсь, вышло неплохо. Там ещё были яблоки… — Он положил рядом со мной одно румяное красное яблоко, и я растерянно захлопала глазами. — Булочка с маслом… там ещё была какая-то белая рыба, но я не стал её трогать…
— Хлеб с маслом тоже неплохо, — согласилась я, принимая бутерброд, ведь я не могла рассчитывать даже на такой ужин. — А шампунь?
— Херес, — объявил Том, последней достав тёмную бутылку белого вина и два бокала. — Вряд ли эльфы держат на кухне шампанское, никогда его там не видел.
— Херес тоже очень даже подойдёт, — довольно отозвалась я, и пока Том открывал бутылку и разливал вино по бокалам, я попробовала принесённый салат и зажмурилась от удовольствия. — Блаженство…
Вдруг над головой раздался звучный гул колокола башенных часов. Один, два, три… он мерно отсчитывал удары и затих только на двенадцатом, а после за окном раздался грохот и показались яркие искры. Ничего не понимая, я взяла тарелку и побежала к окну, и заметила, как на белоснежной поляне, бывшей летом зелёной лужайкой, плясали чёрные тени, которые и выпускали из волшебных палочек разноцветные искры. И даже с высоты восьмого этажа можно было безошибочно назвать эти самые тени по именам, настолько они неприкрыто веселились и кричали, запуская салюты.
— Придурки… — хмыкнула я, а на губах застыла полная счастья улыбка. Том же подошёл ко мне с салатом и наполненными бокалами, и я отложила на подоконник свою тарелку и взяла вино. — Чин-чин…
Мы чокнулись, и крепкое вино обожгло горло. Но мне в этот момент было так хорошо… Антоха был жив и мирно спал за спиной, не обращая никакого внимания на взрывы за окном, у меня в руках было вино и оливье, а ещё булка с маслом и яблоко… о большем в этот вечер я даже не смела и мечтать. И, пропитавшись умиротворением, я прижалась к Тому, к широкому плечу которого, казалось, приросла за эту неделю, и мы стали смотреть, как красные, зелёные и жёлтые искры взрывали тяжёлое чёрное зимнее небо.