Глава 51. Новый год (1/2)
***Восемь часов утра. Темно. За окном всю ночь выла метель, а я кружилась вокруг Антонина, то снова ставя прокапаться физ, то поудобнее его перевернуть, то опять дать маковой воды, а то проверить повязки и дренажи. Но адреналин после спектакля и экстренной операции постепенно выводился, а глаза после бессонной ночи начинали закрываться сами собой. И всё же я не могла заставить себя закрыть глаза и хоть немного поспать… просто не могла. Что-то ело меня изнутри, какой-то червь, который давал о себе знать, едва я представляла себе мягкую подушку. И в итоге села на пол напротив кровати, на которой лежал Антоха, упрямо пялилась на него, будто бы отгоняя старуху с косой, и бормотала себе под нос прилипчивый мотив:
— Чёрный ворон… что ж ты вьёшься?..
Мальчики, переделав все дела, ещё в первом часу ночи ушли в гостиную, чтобы завтра появиться на людях, не может же целая толпа одного факультета исчезнуть за одну ночь? Я никуда уходить не собиралась, но меня и искать никто точно не планировал. Том тоже остался со мной: ближе к утру он сел на пол рядом и просто сидел, не говоря ни слова. А когда он заметил, что я, наконец, начала клевать носом, то чуть слышно прохрипел:
— Может, ты поспишь немного?..
Но я категорично замотала головой, не в силах сдвинуться с места, хотя сознание в какие-то минуты частично выключалось, хотела я этого или нет. Том же пристально вгляделся в моё помятое лицо и вдруг спросил:
— В чём дело?!
— Это… это я виновата… — наконец хрипло ответила я, и слова на выходе царапали сухое горло, но так мне и было надо. Даже на холодный пол я уселась для того, чтобы прочувствовать неудобство и боль, а ещё не заснуть, но вот человек рядом со мной никак не ожидал услышать подобных слов… и его вскинутые чёрные брови на бледном лице отлично это подтверждали.
— С чего ты это взяла?..
— Я сейчас сидела и прокручивала в голове всё, что произошло недавно… и вспомнила, как месяц или два назад Наткомб заставила меня сделать расклад для Антохи… я и сделала, и вроде бы там всё было неплохо, но… она тогда похлопала его по плечу и сказала: «Берегите себя, молодой человек!» Я точно его прокляла этими дурацкими картами! И речь шла про канун Рождества!
От усталости нервы звенели, словно струны, едва задев которые сразу же получался звук. А из высохших глаз брызнули слёзы и мгновенно обожгли солью потрескавшуюся слизистую. Но Том уже успел выработать беспроигрышную тактику на случай начала у меня истерики и безапелляционным тоном приказал:
— Покажи, что это был за расклад?
Мне действительно пришлось отвлечься от слёз и вспомнить те несчастные карты, а совсем скоро целая колода Таро святой смерти оказалась у меня в руках. И я с большим трудом принялась перебирать опухшими пальцами цветные карты, пытаясь повторить то самое предсказание. А когда на холодном камне наконец оказались пять карт, то Том прищурился и ткнул пальцем в первую.
— Три пентакля. Командная работа, соглашение, договорённость, сделка. Эту карту можно отнести как к вашему спектаклю, так и к моему поручению. Далее…
Ничего плохого в значении первой карты не было, и Том быстро перешёл ко второй, где скелет на фоне ацтекских пирамид переливал воду из одной чаши в другую.
— Умеренность… подмена… замена. Мы с Антонином в самый последний момент поменялись ролями…
— При чём тогда здесь «умеренность»?! — хрипло возмутилась я, на что Том пренебрежительно фыркнул:
— Притом, что нужно смотреть не на название карты, а на действия… Вот, смотри, вода переливается из одного кубка в другой — замена одного другим. И кстати, я не заставлял Антонина идти вместо себя, я предложил ему поменяться, и он с радостью согласился. И поэтому он не сильно старался на итоговой репетиции… он уже знал, что его на премьере не будет.
— Я знаю, что ему не нравилась идея играть в пьесе, — огрызнулась я на явный намёк. — И я знаю, что он участвовал в ней только по моей просьбе…
— В общем, первые две карты сообщают о добровольной сделке по замене одного другим.
Вместо ответа я закатила глаза, так и не проникнувшись идеями таро, а мой напарник перешёл к следующей карте и нахмурился.
— Башня. Крах. — Я выразительно скривилась, уже через мимику передавая всё своё возмущение, а Том переместил палец ещё немного вправо. — И колесо фортуны. Перст судьбы.
— Разве это не удача? — взвыла я, и Том выразительно на меня посмотрел, что мне даже стало немного стыдно за свою безграмотность.
— Нет, эта карта значит «то вверх, то вниз», видишь, скелеты крутят колесо, и оно меняет положение? Всё перевернётся с ног на голову…
Наконец, бледный палец указал на последнюю карту, и послышалось тихое шипение:
— Смерть… — Но я настолько сильно выпучила глаза, что Том сразу поправился: — Или серьёзная травма, в общем, что-то крайне неприятное… какое-то бедствие.
— Это бабочка?! — из последних сил воскликнула я. — Какая, к чёрту, «смерть»?! А зачем тогда карта «смерть»?!
— Это не бабочка, а десять мечей, и значение у этой карты крайне сложное. И, учитывая конец, — Том указал на три последние карты и переместился к двум первым, — можно сделать вывод, что именно сделка по замене одного на другое в итоге приведёт к трагичным последствиям. Когда ты сделала этот расклад?
— Примерно месяц назад, — сглотнула я, ещё раз посмотрев на несчастные карты уже под другим углом. — Антонин спросил у колоды, что его ждёт в конце месяца, то есть на Рождество, и я… я достала эти карты.
— Можешь сделать мне такой же расклад?! — неожиданно выпалил Том, и я возмущённо воскликнула:
— Нет, ни за что!
— Но у тебя дар!.. — разочарованно протянул он, на что я лишь категорично помотала головой.
— Нет, я не хочу себе такой дар. И к картам больше не прикоснусь. Это моё последнее слово!
— Ты не прокляла Антонина, сделав этот расклад, — успокаивающе возразил Том, пока я рвала дурацкие карты на мелкие кусочки. — Ты лишь смогла заглянуть в будущее и довольно точно предсказать судьбу… мало у кого такое получается!
— А теперь таких людей станет ещё меньше, потому что я к картам больше не прикоснусь, — вкрадчиво прошептала я и пожелала, чтобы обрывки колоды исчезли, и кусочки картона медленно растворились в воздухе. — То есть… это не я виновата в том, что случилось?
— Нет, точно не ты, — усмехнулся Том, и я шумно выдохнула и буквально упала ему на плечо, которое было единственной опорой рядом, а он обнял меня правой рукой и прижал к себе.
— Фуф, слава богу! Тогда виноват один ты, и я могу наконец немного поспать…
— Да, согласен, можно и так, — довольно отозвался он, а у меня с плеч вдруг свалилась целая гора тяжёлых камней, которая давила всю ночь не переставая. И пока я пыталась убедить себя, что десятка мечей — это «большая трагедия», а не конкретно «смерть», рядом послышался хриплый шёпот: — А как ты вообще нашла эту комнату?
— Нашла и нашла, что бубнить? — проворчала я, закрыв глаза. — Ты тоже далеко не всё мне рассказываешь, почему я должна?!
— Ты права, не должна, — миролюбиво согласился Том, и я даже удивилась про себя, что кое-кто вёл себя на удивление сговорчиво… неужели правда признал за собой вину и пытается её искупить?! Только вот думать о засранце рядом не хотелось, глаза закрывались сами собой, а тело размякло от тепла. И всё же я с трудом прошептала:
— Ты тоже собираешься спать?..
Но Том в ответ медленно покачал головой, и я даже приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо, которое было нисколько не лучше моего.
— Я… — вдруг замялся он, и его перекосила такая гримаса, что пришлось закрыть рот левой рукой, будто бы сдерживая рвоту. А на моё полное недоумения выражение лица Том чуть слышно прошептал: — Только я закрываю глаза, как… как перед глазами сразу встаёт картина, как ты перебираешь кишки в распоротом животе…
Его снова чуть не стошнило, но я никак не могла понять, с чего вдруг такая реакция.
— Ты же вроде видел, как я шила свиные кишки в подземелье?
— Да, но… на живом человеке это смотрится по-другому, — скривился Том. — Я… я даже не думал, что когда-нибудь увижу что-то подобное…
— Странно, а когда я рылась в этих самых кишках, ты держался вполне стойко, — хмыкнула я в ответ, но мой напарник лишь легко мотнул головой, будто бы прогоняя воспоминания, и уставился прямо перед собой на кровать Антонина.
— У меня не было никакого шанса на слабость, я был нужен тебе и ему, — чуть слышно прошептал Том, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, а я вдруг по-другому посмотрела на произошедшее… и ещё острее поняла, почему Роди не мог подойти ко мне, когда я звала достать нож. Ни один человек с нормальной психикой не подошёл бы, и это совершенно нормально. — А сейчас… когда всё тихо… как ты можешь не думать об этом?
— Потому что я не первый раз копалась во внутренностях? — Мы пересеклись взглядами, и теперь мне отчётливо было видно зелёный оттенок лица человека рядом. — К этому быстро привыкаешь… сейчас бы сосисок… копчёных…
Не успела я с тоской вздохнуть, а мой живот — заурчать, как Том снова резко согнулся и прижал левую руку к лицу, будто бы сдерживая рвоту, хотя он, как и все мы, не ел около суток, так что рвать было нечем. А я хрипло рассмеялась, будто бы престарелая ворона на смертном одре.
— Ладно, не хочешь спать — не спи, я посплю, — наконец выдохнула я и вновь улеглась на широком тёплом плече, которое казалось даже удобнее, чем мягкий диван неподалёку. Том снова приобнял меня, а я тихо добавила: — Если что случится — разбудишь. Потом поменяемся…
— Угу… — донеслось до меня будто бы издалека, и я провалилась в беспокойный сон, полусидя, прямо на холодном полу.
***Мне казалось, что я на секунду закрыла глаза, лишь прикрыла их, и вдруг среди безупречной тишины послышался какой-то шум. Сквозь ресницы в глаза ударил скудный дневной свет, и я поморщилась и попыталась подняться на ноги, так как рядом с кроватью моего пациента образовалась толпа и что-то громко обсуждала. Том, отчаянно борясь со сном, также сморщился и поспешил подняться за мной.
— Что… что случилось? — промямлила я, вытирая глаза, и Хью посмотрел на меня и выпучил глаза.
— Ужасно выглядишь, Вэл…
— Спасибо за комплимент, я вторые сутки на ногах, — ворчливо отозвалась я и нагнулась над Антохой, который снова извивался в кровати и мычал. — Роди, где маковая вода?
Мысли путались в голове от рваного сна в неудобной позе, а мальчишки, поспав хотя бы половину ночи, соображали куда лучше. Рядом мгновенно материализовался Роди с необходимым пузырьком, и я принялась чайной ложечкой выпаивать гремучую смесь опиоидов, мысленно пообещав себе, что совсем скоро мы перейдём только на Зелье от боли и выкинем эту гадость.
— Валери, тебе надо поспать… — с тревогой заметил Роди, вглядываясь в моё лицо, но я лишь хмуро отмахнулась:
— Я не могу уйти отсюда, не сейчас…
— Здесь кровь натекла! — послышался голос Ориона, и, выпоив необходимое количество маковой воды, я нагнулась и посмотрела на пол, где лежали мешки с содержимым двух дренажей и мочевым катетером.
— Это не кровь, а вы́пот, — устало прокомментировала я, но мальчишки всё равно с тревогой смотрели на мешки с ярко-красной жидкостью, которую действительно можно было легко принять за кровь. — Триста… двести пятьдесят… семьсот… всё нормально!
Быстро сосчитав объём жидкости в мешках, я прикинула, что примерно около литра физа мы вчера влили Антохе по вене, так что водный баланс сходился. И неплохо было бы снова поставить капаться хотя бы пол-литра, чтобы компенсировать потерю жидкости по дренажам и катетеру. Но едва я разогнулась и собралась взять заранее собранную систему с физраствором, как Антоха в забытье прошептал:
— Вэл… какая же ты… красивая…
«О, он такой милый под кайфом», — сквозь усталость улыбнулась я, а Антоха следом чуть громче проговорил:
— Ирма… любимая…
Сон мгновенно как рукой сняло, и я распахнула глаза и краем глаза заметила, как Роди выразительно поджал губы. И я спинным мозгом чувствовала, что Том тоже был рядом и всё прекрасно слышал…
— Что ты сказал? Ширма? — намеренно громко переспросила я, а после наклонилась и вкрадчиво прошептала над ухом ловеласа: — Заткнись и спи, иначе ты всех нас потопишь!
— Как скажешь… любимая… — расплылся в широкой улыбке Антоха и провалился в наркотический сон. Я же выпрямилась, развернулась и встретилась с внимательным взглядом угольно-чёрных глаз.
— Не думаю, что стоит ставить ширму, солнце и так скоро зайдёт, — как ни в чём не бывало проговорила я, и Том медленно кивнул, посмотрев на широкое окно за моей спиной.
— Действительно, смысла нет…
— Давай, помоги мне с системой и дренажами, я с ног валюсь от усталости…
Быстро сменив тему, я подошла к единственному человеку в хирургичке, кроме меня, и потащила его в сторону банок с физом. Том широко зевнул, но сдвинулся с места, и я не смогла ничего сделать и зевнула следом, прикрыв рукой рот. И пока мы мыли руки и собирали систему для инфузий, к нам подошёл Гидеон и с тревогой проговорил:
— Ребят, вам срочно нужно отдохнуть… Антонин выглядит куда лучше вас, хотя его вчера ножом проткнули…
— Если вы за ним присмотрите, то я немного посплю, — наконец согласилась я, машинально обрабатывая кожу будущей инъекции, а после прищурилась и проткнула вену. — Мне на самом деле очень плохо…
Том ничего на это не сказал, лишь кивнул, ведь мне хоть как-то удалось отдохнуть, а он, видимо, сидел всё это время и ответственно ждал, пока я проснусь. Но силы покидали и этого упёртого засранца, а если мы свалимся оба в самый ответственный момент, то это тоже ничем хорошим не закончится. В итоге, поставив медленно капаться физ, я слила дренажи и устало повернулась к дивану неподалёку. Том уже сел на него, прикрыв глаза, и я упала рядом прямо на него. И снова провалилась во тьму.
***— Эй, Вэл, там… там перестало капать!
Хью пытался достучаться до меня сквозь рваный сон, даже потряс за плечо, и мне потребовалось несколько минут, чтобы прогреть мозги и понять, где я находилась и о чём шла речь. А после я скривилась от факта, что лежала в тесной близости с одним поганцем и его правая рука покрывала мою грудь.
— Фу-фу-фу!.. — тихо прошипела я, аккуратно скинув с себя абсолютно неуместный реквизит, но Том даже не почувствовал этого и продолжил спать. А я соскользнула с дивана на пол, протёрла глаза, встала и отряхнулась, а после медленно зашагала к кровати больного, примерно прикинув, что могло случиться. — Ничего страшного, я поставлю новый физ…
Антоха тоже мирно спал, а верные друзья бдели около его кровати, как я и наказала. И даже позвали меня, когда что-то пошло не так, хотя всё шло своим чередом.
— У него кожа горячая… — прошептал Роди, который сидел на стуле рядом с кроватью, и я поджала губы и заменила одну систему на другую, чтобы продолжить компенсировать потерю жидкости. И конечно, выбирая новое место для инъекции, я не могла не заметить, что бледная кожа моего друга горела огнём.
Рядом на тумбочке медленно появился ртутный термометр, и я встряхнула его и аккуратно положила в левую подмышечную впадину. А примерно через пять минут мы убедились, что субъективные данные совпадают с объективными.
— Тридцать восемь и три, — прокомментировала я результат, который, честно говоря, ничем меня не удивил, и отложила термометр в сторону. Роди же с беспокойством смотрел на меня, и я вздохнула и села на второй стул рядом. — Организм борется за жизнь, подождём ещё сутки, может, всё обойдётся…
Хью, Эд и Гидеон, сидевшие до этого рядом с Антохой, разбрелись по просторной комнате, видимо, им тоже было тяжело находиться рядом с постелью больного. Том по-прежнему спал на диване… и нам с Роди выпала возможность пошептаться наедине.
— Как… как твой отец отреагировал на то, что мы… я сбежала? — хрипло спросила я, а сердце заныло от тревоги. Но Роди в ответ лишь пожал плечами и вздохнул:
— Было видно, что он хотел поговорить с тобой, но… искать не стал, я сказал ему, что это бесполезно, если ты сама не хочешь никого видеть.
— И всё?.. — выдохнула я со смесью тревоги и облегчения, и на бледных губах мелькнула тень усмешки.
— Ещё он сказал, что придётся тогда ему прийти на бал по случаю Дня святого Валентина. Слизнорт как раз объявил о его проведении, и это будет воскресенье…
Губы сразу скривились от мысли, что если у нас всё получится, а по-другому не могло и быть, то с Лестрейнджем-старшим всё равно придётся разговаривать, пусть и немного позже, а в воздухе повис другой вопрос:
— А Слизнорт?..
— Он очень удивился, что вас почему-то нет на банкете, но Диггори из кожи вон лез, чтобы отвлечь от тебя и Тома внимание, и у него это получилось. Это ты его попросила? — Я медленно кивнула, про себя поблагодарив декана Когтеврана, что он так самоотверженно выполнил своё обещание, даже не спросив толком, что случилось. А Роди продолжил тихо шептать: — А сегодня с утра все разъехались по домам, даже Слизнорт, он вскользь сказал, что у него какие-то дела в Лондоне…
— Понятно… — хрипло прошептала я, а в душе стало немного легче, что замок был практически пустой, и никому не было до нас дела. — А ты?..
Роди быстро понял, о чём я пыталась спросить, и на его мягких губах снова проступила усмешка.
— Я сказал отцу, что тебе плохо, и я не брошу тебя в таком состоянии. А он… он пожал плечами и не стал настаивать, сказал только, что мать сильно расстроится, но… это далеко не первое Рождество, что я проведу вне дома, так что пусть привыкает.
Теперь и мои губы дёрнулись от бледной усмешки, что Корвус Лестрейндж Четвёртый прекрасно понимает, что его сын взрослеет, и даже мудро не вмешивается в этот процесс.
— А остальные?
— Все наши остались, под разными предлогами, — пожал плечами Роди, словно бы это подразумевалось. — Мы даже скопировали почерк Антонина и написали его семье, что он хочет отметить Рождество в Хогвартсе среди друзей, кажется, он на самом деле хотел остаться в этом году здесь, так что всё идёт по плану.
— Да, всё идёт по плану… — тихо повторила я, и вдруг в животе предательски заурчало. Роди сразу услышал этот мерзкий звук, несмотря на то что я пыталась согнуться, чтобы заглушить его, и мигом повернулся в сторону входной двери.
— Орион и Сигнус должны были принести чего-нибудь с кухни, сегодня намечается праздничный ужин…
Но не успел он закончить предложение, как дверь открылась, и в нос ударил дивный аромат выпечки.
— Эльфы сегодня разошлись! — довольно прокомментировал добычу Орион, держа в руках корзинку с булочками, а следом шли Сигнус, Августин и Аб Малфой, и у каждого в руках было по серебряному подносу, забитому едой. — Кто-нибудь собирается сегодня на праздничный ужин?..
Я помотала головой, так как в ближайшее время точно не покину палату больного, и Роди повторил за мной, намекая тем самым, что готов помочь мне. А перед Блэками вышел Августин Трэверс и объявил:
— Тогда Рождественский ужин придёт к вам. Скажем Диппету и эльфам, что планируем свою закрытую вечеринку, им на самом деле всё равно, лишь бы мы всё съели…
— С этим проблем не будет… — прохрипела я, глотая слюну, и едва заветная корзинка оказалась поблизости, как я схватила первый попавшийся пирожок и смачно его откусила. А Орион ехидно протянул:
— Вэл, ты же помнишь, что тебе не стоит налегать на пирожки?..
Кусок так и застрял в горле, и я с перекошенным лицом уставилась на Ориона, а где-то со стороны спины послышался тихий смех.
— Ладно тебе, Валери два дня ничего не ела!.. — возмутился Роди, но я так и застыла с надкушенной булкой.
— Я просто предупредил, — пожал плечами Блэк-старший и отошёл прочь, видимо, чтобы не смущать меня. Но несмотря на зверский аппетит после двух дней голодовки и предательского урчания живота, я всё ещё не могла проглотить первый кусок теста и жалобно посмотрела на Роди.
— Всё нормально, у тебя прекрасная фигура! — тотчас отозвался он, и я пересилила-таки себя и проглотила еду, смирившись с мыслью, что стебать меня по поводу тех самых пирожков будут долго. Роди тоже взял из корзинки выпечку, и мы принялись потихоньку откусывать и есть, а перед нами мирно сопел Антоха. — А ему?..
— Ему ещё долго еда не светит, — хмыкнула я, прожёвывая второй кусок. — Неделю минимум, а потом начнём с простой жидкой пищи… всё, что Антохе нужно конкретно сейчас — это холод, голод и покой.
Пусть последняя триада больше относилась к острому панкреатиту, но к текущей ситуации тоже неплохо подходила. Кишкам нужно было время, чтобы прийти в себя после моего вмешательства, да и мой пациент большую часть суток был без сознания, еда ему, мягко говоря, пока была ни к чему. К тому же я лично убедилась, что подкожно-жировая клетчатка у Антохи была вполне хорошо развита, так что определённая диета точно не сильно скажется на его фигуре.
— Орион… — медленно протянула я, добивая-таки первый пирожок, и один из Блэков отошёл от мальчишек неподалёку, расположившихся в креслах, и подошёл к нам с Роди. — А почему ты?.. Я имею в виду, когда нужно было достать нож, ты…
Я никак не могла подобрать нужные слова, но Блэк-старший лишь понимающе улыбнулся и с готовностью ответил:
— Помнишь, мы с Сигнусом рассказывали тебе про нашего деда, он был главой Визенгамота? — Я кивнула, припоминая разговор про хитрожопого деда, который косвенно помог нам спасти постановку, а Орион слегка нахмурился. — Он был заядлым охотником и с пяти или шести лет брал меня с собой. Сигнуса с нами не было, он был слишком маленький, а вот меня дед всегда считал старше, чем я есть.
Теперь всё встало на свои места, и было ясно, что старшему Блэку действительно было не привыкать видеть кровь и внутренности, хотя он явно не был рад подобной перспективе. Только вот выбора ему тоже, видимо, никто не давал, он же старший.
— И кстати, ты была права насчёт того, что оборотень был военным, — вставил Орион, взмахнув палочкой, и к нам по воздуху приплыл тот самый нож, который ещё недавно торчал из левого бока Антохи. — Только вот нож — охотничий, мы с дедом пользовались практически таким же для освежевания оленей.
Таких нюансов я в любом случае знать не могла, поэтому просто пожала плечами, а затем прохрипела:
— А твой дед тоже сделал себе нож… из напильника?