Часть 5 (1/2)

Если бы кто-то очень любопытный спросил Чую, что он не любит больше всего на свете, то парень бы с уверенностью и без колебаний ответил: «Я не люблю морковь, слишком сильную жару и слишком сильный холод, не люблю, когда Коё меня отчитывает, не люблю лишнее нытье, и когда человек много говорит и мало делает, терпеть не могу предательства». Затем он бы на секунду задумался и резко, агрессивно продолжил: «А еще я ненавижу, когда со мной обращаются, как с гребаной собакой!». И это было бы самым искренним, что он говорил за свою жизнь.

Но, к сожалению, за последние сутки никто Чую, как прискорбно, не спрашивал, что же он не любит больше всего на свете, так что эти убогие людишки не могли знать ответа, и поэтому каждый позволял себе обращаться с ним, как с куском мяса, почему-то вдруг научившимся мыслить, но не обретшим от этого дополнительных человеческих прав. Его били, держали в темном подвале, пытались, черт побери, продать, насиловали глазами и, наконец, похитили!

Блеск. Не жизнь, а поле для соревнования среди богинь несчастья: «Кто же сделает жизнь Накахары более невыносимой?». Чуя уверен, там, где-то на Такамагахаре, они азартно делают ставки, как скоро студент сойдет с ума, и лидирует в пари наверняка та, что с уверенностью заявляет: «Еще несколько дней, и готов, голубчик». Что, мать вашу, было бы очень приближено к истине.

Трясясь в некоем подобии клетки в задней части блядской кареты, Чуя решил заняться переосмысливанием своей жизни неудачника. Чего он добился в свои молодые годы? Завел новых, желательно живых друзей? План пока что находится в разработке. Поступил в университет? Это да, неплохо. Попал в неизвестное, предположительно сектантское место, наполненное богатыми извращенцами-косплеерами? А вот это уже ни разу не круто и не увлекательно!

Захотелось захныкать – мало того, что похитили, так, кажется, похитили явно для недобрых целей! Ну не будут важную особу перевозить … в этом. Накахара осмотрелся - его место пребывания выглядело, как перевозка для диких зверей – деревянный ящик с решетчатым окошком, скомканное одеяльце в углу – вот и весь интерьер. Каждый камушек, каждая кочка и веточка заставляли подпрыгивать жалобно скрипящий транспорт, а вместе с ним и Чую, а вместе с Чуей и его многострадальную задницу, которая, приземляясь обратно на твердое днище кареты, испытывала все прелести столкновения с жестокой, как и сама поверхность транспорта, реальностью. Накахара буквально грезил о конце их теплого семейного путешествия, ведь ехали они, казалось, целую вечность.

- Извините, а это тут у всех заскок такой на древность, или я все же могу найти там, куда меня везут, нормальных людей? – припав к окошку, из которого виднелись спины двух стащивших его из-под носа ведущего людей, поинтересовался Чуя. Мужчины – их возраст определить не удалось ввиду темных одеяний, закрывающих половину лица проигнорировали его. Один лишь бросил – Чуя это скорее почувствовал, чем увидел – на него быстрый взгляд через плечо. Боже, да не убежит он, тут можно разве что убиться об стену, чем пролезть через толстые прутья связывающего его с внешним миром окна.

Мерный цокот копыт – удивительно, но карета была на самом деле не новой разработкой типа электромобиля с автопилотом, а реально обычной каретой, требующей обычной рабочей силы лошадей, спасибо, что не Чуиной – начал раздражать, и парень попытал удачу во второй раз:

- М-м, может, это какой-то национальный праздник, требующий отдать дань уважения прошлому? – Накахара внимательно наблюдал за мышцами спины спереди – и нет, это не то, о чем можно было бы подумать, он не такой извращенец – пытаясь по малейшим телодвижениям понять, в какой момент его догадка хотя бы приблизится к истине. Но вопрос Чуи вновь оставили без ответа.

- Или вы тут все словили групповую шизу? - кажется, коняшка не смогла сдержать природные порывы – конечно, они ведь уже не один час куда-то едут – и всё же решила удобрить землю. Что естественно - то омерзительно. Чуя поморщился от запаха – о нет, еще чуть-чуть, и его обонятельные рецепторы отдадут душу богу.

На этот раз, что удивительно, появился прогресс. Один из мужчин слегка наклонился к другому, шепотом – достаточно громким, чтобы парень, развесивший уши в любопытстве, услышал, что ему нужно – спрашивая:

- Вы уверены, что этот здоров? Он какие-то несуразицы бормочет, одержим, поди, чем? Чуя аж ахнул от возмущения. Это он-то здесь одержимый? Это он-то нездоровый? Это не парень, черт бы вас побрал, ходит в панталонах и железном поясе верности под прикрытием доспехов! Это не он здесь продает людей и управляет, блять, каретой. Это не Чуя говорит, как престарелая, уже вставшая одной ногой в могилу, дама! Имейте хоть каплю самокритики, остолопы!

- Я лично спрашивал у хозяина аукциона, тот сказал, что тридцать восьмой немного агрессивный, но точно здоровый, - ответил глубокий, немного хриплый голос другого человека, державшего поводья. Наверное, он всё же старше, чем показалось Чуе изначально, - хотя, неудивительно, если он слукавил – в их бизнесе это дело обычное, - незнакомец щелкнул поводьями, и лошадь ускорила шаг. Кажется, здесь все устали от длящейся уже как полдня дороги.

В итоге к Накахаре всё-таки обратились, вау, пытка игнорированием окончена!

- Помолчите, - похититель замялся, не зная, как общаться с человеком с пока что неопределенным статусом, но все же остановился на вежливом обращении, хоть «пожалуйста» решил в итоге не прибавлять – Чуя, наверное, не заслужил, - скоро мы привезем Вас в поместье, там Вам всё расскажут и покажут, - и отвернулся, заканчивая разговор.

«Боится заразиться одержимостью» - решил для себя Чуя, скрипя зубами от злости – хотелось послать всех желательно агрессивно и желательно нахуй, но тогда Накахара не мог бы гарантировать собственную безопасность. Ну и пожалуйста, ну и не нужно! Главное парень для себя всё же уяснил – убивать его никто не собирается, по крайней мере, пока, а это уже прогресс, дающий надежды на светлое, избавленное он фанатов средневековья, будущее.

В обещанное «поместье» они приехали еще спустя несколько часов, уже в середине дня – Накахара даже успел задремать, завернувшись в тонкое, скомканное в углу, одеяльце. Дверь его временного заточения медленно отворилась, разбавляя остатки сна громким скрипом.

- На выход, - тихо приказал тот, что был, по всей видимости главнее и старше.

Чуя, подслеповато щурясь от яркого солнца, проникнувшего в каморку на колесах, повиновался. Он медленно выполз наружу, потягиваясь … и замер, увидев это.

Вокруг маленькой, старой и некрасивой кареты, раскинулся роскошный, поражающий своим великолепием сад – деревья, кусты и благоухающие цветы, как по линеечке, были аккуратно подрезаны и расположены в таком порядке, что позволял каждому увидеть всё богатство флоры, не двигаясь с места. Но в то же время, любой человек, неравнодушный к эстетике и красоте окружающего мира, был бы настолько очарован открывшимся зрелищем, что волей-неволей захотел бы уйти в тень этих великолепных, идеальных деревьев, чтобы увидеть больше, почувствовать больше, насладиться большим. Отдельные части сада были огорожены кованым витиеватым заборчиком – там, за ним, росли фруктовые деревья, запах плодов которых доходил даже до уставшего от конных испражнений носа Чуи.

Чуть левее журчала кристально-чистая вода фонтанчика, облицованного белым мрамором, вокруг него кружились желтые бабочки и черно-синие звонко чирикающие птички. Правее возвышалась белая, блестящая на солнце стена с большими дубовыми воротами – из-за нее раздавалось ржание лошадей, лай собак и громкие людские голоса. Вдалеке Чуя разглядел точно такую же стену, охватывавшую, правда, всю территорию, на которой сейчас находился Накахара – и сад, и конюшню, и стоящий рядом с ней амбар, и ... огромный – нет правда, тут без преувеличений, огромный, блять – то ли дворец, то ли замок, который все это время находился за спиной застывшего парня.

Каменные бежевые стены заставляли Чую чувствовать себя еще меньше, чем он был на самом деле – вот откуда начинаются у людей комплексы – остроконечные узкие башни стремились ввысь, оканчиваясь коваными шпилями на темных крышах. К самому зданию вел ряд светлых каменных арок, по бокам которых вились плетистые алые розы и пурпурная кобея. Огромные, сужающиеся наверху окна и обильное количество строгих вертикальных колонн, на фасаде здания – огромный треугольник – знающий человек называл бы его «вимпергом», но Чуя знающим не был, зато являлся математиком и прекрасно различал геометрические фигуры.

В общем, всё это великолепие настолько поразило сознание бедного студента, что его перевернутая с ног на голову жизнь грозилась развалиться на мельчайшие части. Разве подобная красота не осталась в прошлом? Разве в двадцать первом веке кто-то до сих пор поддерживает отголоски старины? Чуя в мыльном пузыре, конечно, не жил, но и подобными вопросами никогда не задавался. Очевидно, как день – парня занесло куда-то далеко от Японии – никакого азиатского колорита, нет ягур и тэнсю, привычных киджи и кацуоги, нет ничего … знакомого, родного. И это пугало. Где он всё же оказался?

Привезшие его сюда люди, на удивление, молча терпеливо ждали, пока Чуя, наконец, соберет остатки своего разрушенного вдребезги мира воедино, и подаст признаки жизни. Они сняли, на что парень не сразу обратил внимания, зрительно впитывая открывшиеся пейзажи, капюшоны и начали возиться с его наручниками и ошейником, что так и висели мертвым грузом на теле Чуи.

- Как тебя зовут? – подал голос один из мужчин, завершивший свою часть работы и теперь вглядывающийся в чужие черты лица. Он действительно оказался гораздо старше, чем почудилось изначально.

Не молодой мужчина, но еще и не старик, возвышался над Чуей, создавая впечатление степенного величественного человека. Волосы его, то ли седые, то ли выкрашенные в белый, были зализаны назад, а на правом глазу утонченно сидел монокль.

Опять же, странно, но где-то парень как будто видел этого человека. На вопросе «где именно?» память предательски затыкалась.

- Чуя. Чуя Накахара, - растерянно ответил парень. Ему же, вроде, говорили о нынешней бесполезности имени.

- Хорошо, Чуя Накахара. Пока что ты будешь носить это имя. Оно останется с тобой и дальше, если только вдруг хозяин не захочет его изменить, - размеренно, спокойно отвечал мужчина.

- Хозяин?.. – ах да, его же продали, какая маленькая, незначительная деталь.

- Поменьше болтай, - быстро прервал Чую собеседник. Второй парень, гораздо моложе своего напарника, тоже закончил с железным поводком, - что же, добро пожаловать, Чуя Накахара. Меня зовут Хироцу Рюро, я дворецкий поместья Хиросаки, в этом месте все слуги подчиняются мне.

Стоп-стоп, Чуе не послышалось? Хиросаки? Может, они всё же в Японии? Ведь это было бы тупо – называть поместье с явно европейским типом архитектуры японским названием. Да и говорят тут все по-японски! И имена японские!

- Хироцу-сан, где мы находимся? – всё же рискнул задать вопрос Чуя. В его плане побега первым пунктом шло разведывание обстановки, и, хотя бы знание названия страны уже бы сильно облегчило ему задачу. Он устал уже мучиться в догадках, черт бы всех побрал!

Мужчина приподнял в недоумении тонкую бровь.

- Я же сказал, поместье …

- Нет, страну! Где мы? В какой стране? – невежливо вклинился в предложение Чуя. Рюро неодобрительно нахмурился.

- Имеешь в виду империю? Очень-очень странно, что ты этого не знаешь… - от Хироцу так и исходили волны подозрительности.

- Потерял память, - мило улыбнувшись, выдал Накахара заготовленный ответ.

- Не есть хорошо, - забормотал старик. Третий участник сцены молча хлопал глазами, оставляя объяснения старшему, - мы, Чуя Накахара, находимся в великой империи Лиимарх.

Опять двадцать пять.

Они тут все на наркотиках или как? Это такой розыгрыш от Рюноске? Давай, Аку, вылезай из кустов, Чуя повелся и теперь выглядит как придурок, но это уже не смешно!

- Иди за мной, - расценив молчание как удовлетворение ответом, сказал Хироцу и повел Чую в сторону конюшен.

Они втроем миновали здание, похожее на амбар, стойла и огороженное для прогона лошадей место - там усердно насыпал в кормушку овес какой-то светловолосый мальчик, лицо которого Накахара не успел разглядеть – и вновь наткнулись на ворота. За ними раздавались звуки ветра и скрежет лезвий, как будто кто-то точил ножи.

Второй похититель оживился и быстро проскочил в открытую дверь, исчезая в темноте крупного темного здания. Чуя осмотрелся – перед ним раскинулась голая полянка, по бокам которой росли крупные деревья с толстыми стволами.

- Фукуи-сан, - вежливо склонил голову Хироцу перед крупным мужчиной средних лет, отвлекая того от переноски охапки мечей к стойке для оружия. Под его холщовой рубашкой перекатывались мышцы, а от виска до самого подбородка тянулся рваный некрасивый шрам, как будто его оставил косоглазый тигр, - я привел Вам нового подопечного, - громила в два метра ростом с сомнением взглянула на Чую.

- Хироцу-сан, добрый день, - мужчина тряхнул лохматыми каштановыми с красным отливом волосами, - Вы уверены, что ко мне, а не на кухню? – он подошел ближе, удобнее перехватывая холодное оружие, - что-то он какой-то хиленький… и очень низкий, - Чуя уже в который раз за сутки почувствовал, что его рассматривают, как товар на рынке.

И вообще, шпала двухметровая, если ты никогда не видел сильных невысоких людей, то это явно не проблемы Накахары, так-то! И ничего он не хилый, вот сейчас как снимет рубашку, вы все как очумеете от его великолепного торса и кубиков пресса, тогда и запоете!

- Фукуи-сан, этого продавали в двух категория – как украшение и … как боевую единицу, - «это» внимательно навострило уши, поглощая новую информацию, - когда его, безоружного, ловили, он покалечил около четырех вооруженных человек, - эта информация удивила мужчину, он по-новому и даже с неким уважением взглянул в сторону студента. Ха! Чуя может больше, он просто был не в форме! - Но, - Рюро замялся, но всё же осторожно продолжил, - он, похоже, ничего не помнит, о чем нас не предупредили, так что, скорее всего, подобное провернуть вновь не сможет.

- Если когда-то боевыми искусствами занимался, то тело уже никогда не забудет, - философски изрек Фукуи и развернулся в сторону стойки для оружия, Хироцу и Накахара засеменили следом, - нужно только ему напомнить усердными тренировками. Пусть, - он закончил начатое и развернулся в сторону собеседников, - я всё еще сомневаюсь, что он чего-то стоит, - а вот это обидно, - но проверить его всё же хотелось бы, - громила вновь внимательно осмотрел парня, - как имя то твоё, новобранец?

- Чуя Накахара, - удивляясь своей послушности, незамедлительно ответил студент. Перед человеком напротив не хотелось лебезить и выслуживаться, но почему-то хотелось завоевать его уважение и признание.

- Чтож, добро пожаловать, Накахара. Тренируйся усердно, соблюдай дисциплину, остальное – потом, - мужчина, подумав, кивнул своим мыслям, - я сделаю из тебя настоящего рыцаря.

Чуя попытался сбежать в первую же ночь.

Да, это было… несколько глупо и, возможно – только возможно - необдуманно, но вполне оправданно и небеспричинно. Хэй, только без обвинений в его сторону! У парня, наконец, выдался настоящий шанс оказаться на свободе, кто бы им не воспользовался? Своенравный студент, привыкший распоряжаться своей жизнью по собственному разумению, не мог терпеть того, чтобы кто-то считал себя его начальником! Это было просто противоестественно для человека двадцать первого века, и Чуя был очень, очень терпелив, пока выжидал момента для побега – целый день это вам не игрушки!

Тогда, после знакомства с Исао Фукуи, его прямым боссом, имеющим в этой огромной ролевой игре в реальной жизни статус начальника стражи, Накахару повели в здание, в котором раньше скрылся один из похитителей. Хироцу остался позади. Живая атмосфера помещения резко контрастировала с умиротворяющим спокойствием улицы - отовсюду слышались громкий смех и шум голосов, звон посуды, топот тяжелых ботинок.

- Сейчас мы с тобой в усадьбе для рыцарей – теперь это твой дом, который ты должен будешь защищать ценой своей жизни, - а это Чуя такой особенный или акция «Экскурсия по казармам от начальника стражи» бонусом предлагалась каждому новобранцу? – это спальни вашей группы, – он махнул рукой в сторону одной из комнат, - у стены справа твоя постель, отличишь без труда, она единственная пока что заправлена, этих свиней еще учить и учить чистоплотности, - поворчал высокий мужчина, они двинулись дальше по коридору, - подъем в пять утра, с восходом солнца, тренировки, завтрак, затем опять тренировки, буду учить вас выносливости, нести караул, управляться с оружием, затем вы официально вступите на должность рыцаря этого дома. Там – общий зал и кухня, - он остановился, - иди, Накахара, пока не закончился обед – у нас все строго по расписанию, опоздания куда-либо запрещены, остальное, думаю, тебе расскажут твои товарищи, я буду ждать вас через полчаса на поле для тренировок.

Переодевшись из лохмотьев в приличного вида рубашку и брюки, Чуя на секунду затормозил перед столовой. Из-за двери по-прежнему раздавался громкий веселый смех – пиршество в самом разгаре.

«Мне нечего и некого опасаться» - подбодрил себя парень и уверенно отворил дубовую дверь. Голоса стихли. Чуя почувствовал себя знаменитостью под прицелом камер навязчивых папарацци. Столовая представляла из себя темное большое помещение, в центре которого выстраивались в ряд длинные деревянные столы с жесткими лавками, на которых расположилось около тридцати человек. На столах стояла приличного вида еда – куски хлеба и мяса, сыр и бутылки с, кажется, пивом. Чуя почувствовал, что еще немного, и его живот издаст утробные звуки мамонта в процессе вымирания – он около суток не брал в рот ни грамма пищи.

- О! Новенький! – весело и немножко пьяно издал булькающие звуки один из трапезничающих. Возраст всех сидящих здесь мужчин был крайне неоднороден – по центру расположились в основном взрослые – лет сорок-пятьдесят. «Старички и главные» - сразу уяснил Чуя. По краям же тихонько клевал свои похлебки молодняк – среди него можно было навскидку определить и парнишек лет двадцати, и даже только вышедших из детства мальчишек – тем было явно около пятнадцати, они выглядели самыми зашуганными и тревожными среди присутствующих.

- Проходи-и, новенький! – послышалось со стороны старичков. Столовая вновь пришла в движение – на первый взгляд. Кажется, Накахара получил одобрение, и теперь на него можно не обращаться внимание. Однако Чуя отлично видел, что каждый по-прежнему краем глаза за ним наблюдает.

Накахара уверенным шагом подошел к одному из столов – хм, сесть посередине будет слишком нагло, с краю – глупо, это покажет его беззащитность и уязвленность, неуверенность. Секунду подумав, парень мягко приземлился на первую треть скамьи, но чуть ближе к центру – он, пусть и не зарывается, но знает себе цену.

- А ты не из робкого десятка, а? – плутовато ухмыльнулся пузатый мужчина лет тридцати пяти. По его щетине, прямо ко второму подбородку, текла капля недавно выпитого пива, - ну-ка, новенький, расскажи нам, откуда сам будешь?

- Продали недавно, - что же, нужно играть по их правилам. Чуя уверенно взял кусок хлеба.

- А-а, так ты бывший раб, - достаточно дружелюбно отреагировали мужчины, - а чего это тебя повязали? Внешность авось не крестьянская, вряд ли мамка за кружку пива продала, - друзья толстяка мерзко захохотали.

Спокойно, Чуя, нет нужды злиться – злятся на правду, а не на тупость придурков.

- Потерял память, так что понятия не имею, как так вышло, - спокойно откусил от мягкой булки кусок парень.

- О-о, - окружившие его мужчины заметно оживились, - вот это интересно!

- Что, даже не помнишь, с кем мы воюем?

- И как попал сюда? – вопросы посыпались со всех сторон, как из рога изобилия.

- Не помнишь, я тебе три найдля занимал? Отдавать пора, – плоско пошутил тонкий, похожий на хворост мужчина в толпе.

- Каково это – не помнить своё прошлое? – всё он помнит, остолопы, но вам это знать необязательно.

- А свои принципы? Как без принципов жить-то?

- А что тут думать! – воскликнул пузатый, - Принципы еще новые выработает. Что важнее - закон уважаешь? А нашу империю? – закинул руку на плечо Чуи толстяк, понизив голос и словно собираясь раскрыть ему тайну Бермудского треугольника. По спине прошла дрожь - студент неожиданно почувствовал, словно над ним закружилась стая стервятников.

- Уважаю силу, - тихо, но твердо и потенциально «правильно» ответил Чуя.

- Ну мы-то силу тоже уважаем, малец. А знаешь, что еще мы уважаем? Дисциплину, послушание и почтение к старшим, - толстый сделал драматичную паузу, нагнетая обстановку, - так что тебе лучше быть с нами хорошими друзьями, правда ведь? А это значит – во всем нам помогать, чтобы потом не быть найденным во рву за стеной с распоротым брюхом.

Чуя вздернул бровь. Ах, вот оно что. Старая добрая дедовщина, понятно-понятно. Очень действенная и распространенная в подобных местах практика. Теперь Накахаре даже начало казаться, что всё происходящее вокруг него – реально.

Запугивать юнцов, не вкусивших триумфа победы в хорошей драке – это так банально, пусть и результативно. Работает в основном безотказно – молодого, не нашедшего еще поддержки среди сослуживцев новобранца унижает и терроризирует компания «дедушек», обеспечивая основанный на страхе порядок. То принеси, то подай, туалеты вымой, так еще и будь тихим и не доставляй проблем. Быть мальчиком на побегушках? Увольте!

Дедовщина работает обычно со всеми. Со всеми, кроме такого отбитого противника авторитетов, как Чуя.

- Почитать я буду лишь того, кого захочу, и кто это заслужит, - прищурился в отвращении Накахара, сбросив со своего плеча чужую руку. Мужчины вокруг злобно засопели. Веселая атмосфера сдулась, словно выпущенный ребенком из рук гелиевый шарик, запахло дракой.

- Маленький паршивец, ты это зря, - изогнулись в улыбке полумесяцами глаза толстяка. Он стиснул в кулаке ладонь. Ага, вот-вот, прямо сейчас он…

- Эй, эй, Кен-сан! – неожиданно послышался звонкий голос из-за спины Чуи. На соседнее место живенько приземлилось чье-то тело, - Что же Вы нашего новенького пугаете? Сбежит ведь, а у нас рыцарей вон, и так недобор! – ого, этот парень что, мысли Чуи читает, что ли?

- Тати, ты вообще слышал этого говнюка? Таким надо крылышки отрезать, а то они потом не только нас - господина до гроба доводят! – вмешательство растрепанного парня с широкой ухмылкой явно пошло вразрез с планами пузатого.

- Ну что Вы, что Вы! – названный «Тати», как бы сдаваясь, поднял обе руки вверх, ни на секунду не теряя веселой улыбочки. Может, у него свело лицевой нерв? - Успеете еще уму-разуму научить, дайте только хоть бедняжке освоиться! Молодой ведь, поди сам еще не понял, где оказался и с кем говорит, - умасливая, как лиса, развесившего уши мужчину, залепетал парнишка.

- Ты что же это, поручиться за него хочешь? – нахмурился в непонимании хворост переросток.

- А если и хочу? – янтарные глаза парня то ли весело, то ли угрожающе сверкнули. Чуя сохранял молчание, предпочитая со стороны наблюдать за хаосом вокруг себя, - Знаете, я прямо-таки чувствую, что этого, - и опять, бесцеремонно вторгаясь в пространство бедного Накахары, парень-колючка закинул свою руку на его плечо, - великие дела ждут!

- Ты тут свою чертовщину сюда не приплетай, Тати. Чувствую – не чувствую! Тьфу на тебя!

- Что Вы, что Вы! Ни в жизнь! Ради Вас, Кен-сан, буду нем, словно рыбка в пруду, - Чуя вот смотрит на весь этот цирк, и всё понять не может, этот его неожиданный спаситель кривляется ради веселья, умело манипулирует, или правда простодушный дурачок?