2. Хобби. (1/2)

***

Анна вдыхает полной грудью ледяной воздух, просачивающийся через приоткрытую створку окна. Мастерская погружена во мрак, на столе горит и пышет жаром старая железная лампа, освещающая разложенные клубки пряжи, крючки, иглы, бусины, заменяющие шарниры, кисти и разномастные обрезки ткани. На полках теснятся и жмутся друг к другу куклы, свешивающие вниз тонкие ножки. Анна давно привыкла к тому, что каждый шаг ее сопровождается взглядом ярких вышитых глаз.

Она закончила последнюю всего пару дней назад, и за все время после так и не сподобилась прибраться, ограничившись лишь смахиванием в урну куцых обрывков и бумажек с пометками и мерками.

Крепко пахнет лекарствами и кофе. На часах — семь тридцать. Пора ложиться спать. Анна устало трет переносицу, косится на неразобранный диван и начинает раскладывать инструменты и пряжу по местам, рассудив, что доставать одеяло и подушку ей еще более лень, чем затевать уборку ни свет, ни заря. На улице чудовищно тихо, как бывает только в такое время, когда часть соседей уже ушла на работу, а часть просто спит. Через час-два все оживет, и тогда покоя не будет.

Члены Лиги притихли, не наведываясь к ней… Неделю? Больше? Меньше? У нее даже часов нет в квартире, что уж говорить о календаре. Она же применяла Причуду на последнюю куклу. Может, они не заметили или не поняли, что она закончила работу? Может, Лига наконец осознала, что эта затея не приведет в итоге ни к чему? Гиран наконец осознал?

Судьба свела ее с брокером не так давно — пару лет назад он нашел Анну в интернете, где она примазалась к шайке мелких шарлатанов, торгующих «магией» — шаманскими амулетами, заряженной водой, талисманами, да даже кроличьими лапками «на удачу». Только, в отличие от всей этой дребедени, куклы, создаваемые девушкой, действительно имели силу, о чем и сообщали отзывы покупателей. То ли все эти недоколдуны зарвались и сорвали какую-то из сделок Гирана, то ли натворили что-то похуже (а куда уж хуже) — Анна не вникала. Факт остается фактом — она, по сути, никак не взаимодействовала со своими «коллегами» и держалась в стороне, так что Гиран обошелся вежливым обращением ей в личку, сообщив, что ей лучше прекратить свою деятельность.

Анна жутко перепугалась тогда. Она отчаянно нуждалась в деньгах, едва-едва начав жить одна, и куклы были неплохим источником дохода, однако вряд ли они стоили дороже ее жизни. В панике девушка (тогда — почти девочка) заверила брокера, что прекратит торговлю. И после этого неделю не подходила к старенькому тормозящему ноутбуку, боясь снова влипнуть в неприятности.

Тем не менее, после, открыв сайт, чтобы удалить свои данные, она никак не ожидала увидеть в личке короткое: «Сделаешь мне такую куклу?»

***

В дверь стучат несколько раз — размеренно и четко. Анна хмурится. Семь гребаных утра. Легки на помине, выходит? Прихрамывая, идет в прихожую, смотрит в глазок.

— Легки на помине, — повторяет вслух, в три щелчка отпирая замок.

Пришелец высок (по крайней мере, выше нее, хотя, если честно, половина Японии по таким меркам — великаны), облачен в черное и явно шифруется.

— Доброе утро? — нерешительно подает она голос, пока он равнодушно осматривает тесный коридорчик. На ум приходит нетленная цитата из Хоббита, и Анне на мгновение кажется, будто гость ответит легендарным «Что вы хотите этим сказать?..».

Чуда не случается.

— Ты же Кукольник? — у него негромкий голос, звучащий ровно и настолько пофигистично, что медоеды (которым на все, как известно, плевать) обзавидуются черной завистью подобному спокойствию.

— Предпочитаю просто Анна, — коротко отвечает девушка, переходя сразу на деловитый тон: — Лига? По работе?

— Типа того. Даби.

— Я знаю.

— Оу?

— Вы в стране что-то вроде местных знаменитостей — каждая собака в лицо знает, а облаять боится — чревато. Проходи.

Он коротко хмыкает, снимая наконец чертову маску и очки, призванные прикрыть ожоги (трудно судить, насколько успешно, ведь Анна даже через дверной глазок сразу поняла, кто перед ней).

— Как-то низковато ты себя оцениваешь.

— Оценщик из меня так себе — в ломбард бы не взяли. Чай, кофе?

— Потанцуем?

— Что, так сразу?

— Я к тебе пришел не чаи гонять, — угрюмо напоминает, не двигаясь с места.

— Мне необходимо сделать заметки по поводу внешнего вида куклы, чтобы не упустить детали, и набросать чертеж. Ты все это время будешь сидеть в углу и притворяться тумбочкой? Вряд ли хорошо получится.

— И на кой мне при всем этом присутствовать?

— Потому что мне нужно видеть объект и писать с него, иначе я просто дофантазирую все то, что забыла.

Анна жестом приглашает его в небольшую гостиную, озаренную утренним солнцем, пропускает вперед и плетется следом. Даби ловит на себе ее пристальный взгляд.

— Ты пялишься, — сухо говорит он, хмурясь. В светлой комнате он кажется меньше и будто безобиднее.

— Прости. Считай это профессиональным, — Анна вздрагивает, отворачиваясь. Ей кажется, ее щеки горят — это действительно глупая привычка — рассматривать людей.

Она ставит чайник, достает кружки. Снова бросает взгляд на гостя, стараясь не делать это так явно, хотя, кого она обманывает — он же все равно замечает.

— Я хочу предупредить, что тебе, наверное, придется зайти сюда не один раз, — наконец, нарушает она повисшее молчание. Усевшийся на скрипучий диван Даби скептически приподнимает бровь.

— С чего бы?

— Не знаю, польстит ли тебе это, но куклу, изображающую тебя, сделать будет труднее, чем… Чем те, которые я делала раньше. Чем больше кукла повторяет черт оригинала, тем лучше работает на ней моя Причуда.

Даби, закинув ногу на ногу, не сводит с нее глаз, и Анне кажется, будто пирокинетик примеривается, прикидывая, чем она может навредить и как это предотвратить. Если бы девушка могла, горько бы посмеялась — максимум неприятностей, который она способна доставить, находится где-то на уровне соли вместо сахара в кофе или разбитой чашки.

— На что вообще годны твои куклы? — недоверчиво тянет он, едва заметно покачивая ступней — единственный жест, выдающий беспокойство.

— Я до конца не знаю, — признается Анна. — Пару месяцев назад выяснила, что могу через них незначительно ускорить регенерацию. До этого думала, что умею только воздействовать ментально. Ну, знаешь, придать сил или, наоборот, обессилить, заставить испытывать страх, усилить боль или обезболить. Кто знает, что еще добавится к этому списку после. Чем сложнее кукла, тем больше я могу через нее сделать.

— Можешь на чужие Причуды воздействовать?

Анна наливает кофе на две кружки — поспать ей уже вряд ли сегодня удастся. Даби ждет ответа, смотрит исподлобья. Он весь — как пружина, напряженный выжидающий.

— Смотря, на какие. Я же не перехватывают контроль над телом или разумом, я извне воздействую — можно сказать, я немного корректирую состояние объекта. А что ты конкретно хочешь?

— Предположим, использовать Причуду сверх лимита.

— Насколько сверх? — озадаченно переспрашивает Анна. — Насколько я знаю, мы все периодически выходим за свои пре… лимиты, — она быстро обрывает себя, мысленно ругнувшись — невысказанная фраза звучит слишком… в духе героев. — И так расширяем диапазон Причуд. Но ты же хочешь что-то другое?