Часть 29 (2/2)

Не успел он сообразить, как ему распознать вампира, как в главном зале заорали скрипки, альты, гобои, а хор запел ту самую веселую песню, которую Дима сочинил на ходу. Играли русские плясовые, немецкие песни, а также веселые менуэты. Репетиция закончилась, и ко двору начали подъезжать различные кареты, волокушки, полностью переполненные знатными людьми. Напыщенные лживые рожи лицемерно здоровались друг с другом, обнимались и целовались. Дима готов был поспорить на тысячу, что дай им волю — они бы перерезали друг другу глотки. Почти сразу же гости пригубили хмельного, будто у них дома своего не было, а некоторые вообще едят раз в сто лет. Дима-то знал, что все они дома и поели и попили, а тут, как мыши на бесплатный сыр накинулись. Но гости еще не догадывались, что бесплатный сыр был только в мышеловке, а на балу их поджидал настоящий черный кот, с огромными, как два изумруда, глазами.

От громкой музыки сотрясались стены, гости кричали друг на друга, пытаясь услышать хоть что-то среди этого шума. Сам царь сидел среди женщин, посмеиваясь и потягивая анисовую водку. Лефорт, каждый раз проходя мимо, подливал ему, от чего тот распалялся еще больше.

Зилию вместе с остальными писцами посадили за один стол, а Дмитрию выдали серебряный поднос, который неимоверно обжигал руки с такой силой, что каждые несколько минут приходилось делать перерывы, отставляя тот на ближайший стол, якобы, чтобы взять новые напитки. Серебро жгло Чернобога, и тот, взвывая, тормошил Диму, как ненормальный. То к стене его прикует незаметно, то ноги к полу приклеит. Так и шарахался он, как вусмерть пьяный по всему залу. Гости только хохотали — сейчас было не до этого.

Объявили контрданс, и вся захмелевшая знать побежала в центр. Лефорт, подхватив какую-то даму, подбежал к Петру, вставая напротив. Царь покосился сперва на Лефорта, потом на даму и, вздохнув, принял приглашение. Сначала начала танцевать пара во главе этой шеренги, мужчина и женщина выходили навстречу друг другу, становились в пару и исполняли танцевальные фигуры, а за ними следующая пара, а потом еще и еще.

Дмитрий, подойдя к Зилии, чтобы передать бокальчик шампанского, незаметно шепнул ей на ухо:

— Через три минуты после меня тоже выходи, встретимся у коморки.

Ведьма едва заметно кивнула, якобы благодаря того за выпивку. И проследив за тем, как Дима удаляется в дверях, выждала нужное время и, взмахнув рукой, вылила на себя содержимое бокала.

— Вот же! — выругалась она, хватая со стола ближайшую салфетку. — Какая напасть! Я такая растяпа! Извините! — Зилия с трудом протиснулась через писцов, выбегая из зала. Она всю дорогу озиралась по сторонам, словно кто-то уличит ее в каком-то заговоре, хотя для чего ее позвал Дима она даже не знала.

Вдруг он хочет поделиться эмоциями после поцелуя? Или предложит еще? Когда Зилия подошла к старой двери, ее затянули в темноту. Охнув, ведьма схватилась за Дмитрия, но тут зажглась свечка и она разглядела там еще троих чертей.

— Мы тут покумекали, — начал один, — И решили, что надо колдовать.

— У тебя кровь осталась еще? Хотя бы капелька! — шепотом спрашивал Димка, в ожидании дергая ведьму за карман.

— Совсем несколько капель, но… Зачем? Что вы удумали? — в страхе проговорила Зилия, вопреки своему желанию протягивая флягу Диме.

— Нам нужны вампиры. Сегодня! — шикнул на нее тот, — Ты должна будешь наложить на меня заклинание, точнее, помочь мне… Надо. Надо просто положить руки, вот так. Ничего не бойся!

Дмитрий опустился перед ней на колени, подставляя ее рукам свою макушку. Черти вышли наружу, сторожить дверь. Дима, выудив из-за пазухи маленькую черную книжку, протянул ее Зилии.

— Ты же… Ты сказал, что сжег ее? — дрожащим голосом проговорила Зилия, притягивая к себе книгу. — Ты соврал?

— Мне пришлось! Но сейчас не до этого! Открывай!

Не смея ослушаться, ведьма начала листать книгу, и, как только палец Димы остановил ее, она прочитала заглавие:

— «Обряд вживления», — ноги сразу же задрожали, и Зилия посмотрела на Диму, — Ты… Ты зачем это? Зачем эту гадость? Может, мы найдем другой метод?

— Меня уже ничем не спасти, а вот тебе эта штуковина еще пригодится! Я буду помогать тебе! — заверял Дмитрий, судорожно хватая ее за запястья. — Давай сделаем это вместе! Сейчас же! — он настойчиво приложил ее руки к своей голове и, глотнув из фляги последние капли крови, зажмурился, начав шептать.

Зилия, опомнившись, сглотнула и, вчитываясь в текст на листке, присоединилась к Диме. Скоро их голоса слились в один, а из рук Зилии вырвался слабый синеватый свет. Он словно проник под корку, забираясь в каждую извилину мозга. Дмитрия начало трясти в судорогах, но ни он, ни Зилия не останавливались. Пламя свечки колебалось, потухая и возгораясь вновь, всю каморку окружили темные тени, а позади Дмитрия, словно кукловод, встал Чернобог, протягивая к нему свои крючковатые пальцы. Зилия впервые видела Повелителя в полный рост: это был старец, облаченный в черные латы, с длинной серой бородой и ярким белыми глазами, в одной руке у него был посох в виде кривой лапы, а в другой он держал красную нить, которой перевязывал горло Димы. Невыносимая боль протыкала его насквозь, он кричал так сильно, что у ведьмы заложило уши, голос срывался, раздваивался, утихал, хрипел, а потом вновь, с новой силой, становился еще громче. Но никто из гостей этого не слышал — музыка играла слишком резво, гости веселились слишком много.

Обхватив голову руками, Дима взвыл, подобно дикому зверю, но до последнего шептал под нос заклинание. Из уголков глаз тонким ручейком полилась черная жидкость, кончики пальцев посинели больше обычного и, стиснув челюсти, он затих. Отдернув ладони, Зилия отпрянула, вытирая слезы рукавом.

— Вампиры, вампирская кровь. Я чувствую ее внутри, я чувствую ее запах, — кричал Дмитрий, катаясь по полу, пытаясь унять боль в голове. Чернобог только подбадривал его, ведь теперь, с помощью этого заклинания, Дима сможет отыскать Тепловых и уже наверняка избавиться от врага.

Он уже знал, что обмануть Зилию проще простого — достаточно только покрутиться перед ней, похлопать глазками, кокетливо улыбнуться, признаться в лживой любви, и тогда она сделает для тебя что угодно, поверит в любую чепуху. Ведь она искренне любит, и эта любовь порой застилала ей глаза, скрывая правду.

— Митя! — шепнула Зилия, поднимая того с пола. — Митя, как ты? Мы действительно применили черную магию вдвоем! Это немыслимо! У меня получилось! У нас получилось! — она вытерла платком его побледневшее безумное лицо и, нагнувшись, легко поцеловала.

— Я? Я в полном порядке, — пробубнил Дима, отряхивая коленки.

Он прикрыл глаза. Ноздри расширились, и словно кто-то невидимый повел его за руку. Он вышел в коридор, вновь, как ни в чем не бывало, вооружившись подносом.