Глава 25 (2/2)
Испуганно закусив губу, Марфа прижала руку к себе, изображая ушиб. Но на самом деле, как только Чернобог перестал помогать — тонкие кости Дмитрий попросту переломались, давая Тихону фору.
Парень встал, заботливо помогая девушке.
— Сильно болит? — Тихон кивнул головой в ее сторону, виновато переступая с ноги на ногу.
— Нет, что ты! — заведя руки за спину, Марфа начала шептать что-то, сращивая кости обратно. Обменявшись взаимно пожирающими взглядами, они, практически одновременно, улыбнулись.
— Откуда ты такая красивая к нам?
— Из далеких краев! Меня папенька сюда отправил, чтобы замуж за нежеланного графа выдать, а я не хочу! Не хочу по расчету! Я по любви хочу! — топнув ножкой, Марфа насупилась, прижимаясь к сильному плечу Тихона. — А то он говорит, что я избалованная совсем! А старый граф, мол, меня научит уму разуму! — наигранно захныкав, она зарылась в его крепкие объятья, извиваясь там, как змея.
Все взгляды завистливо обволакивали молодых, только раскаляя их дуэт. Отойдя немного в сторону, Тихон прижал Марфу к стволу березы так, что капли, после очередного ночного дождя полились на молодых.
— А нравится тебе ль тот граф? — спросил Тихон, сощуривая свои голубые очи. — Он же старый, — чуть ли не мурлыкая, аки кот мартовский, Тихон прижимался к Марфе все ближе и ближе. Обжигая горячим дыханием ледяные щеки девушки, он ласкал ее руками, забираясь под ее душегрейку, касаясь горячими пальцами холодного тела. — Ты так замерзла, — прошептал он так тихо, что из Марфы чуть не вырвалось грубое и мужское «Чево сказал?». — Давай, я тебя согрею, печку затопим, я тебя напою самогонкой вишневой! — хвастался Тишка, не переставая лапать девушку по всей длине ее худого торса.
Толпа в центре заохала — несколько скоморохов бегали вокруг столов, звеня колокольчиками, а со стороны деревни приехала длинная волокушка, запряженная в тройку красивых жеребцов. С нее слезли разодетые в красные платья девки с большими платками и, начав петь, сразу же притянули к себе все внимание, но вот одна девушка, которая стояла поодаль, все это время глаз не сводила с Тихона и Марфы у березы. Насупившись, она шмыгнула носом, но при очередном поцелуе, девушка топнула ногой, стремительно убегая куда-то за пригорок. Нахмурившись, Марфа проводила ее взглядом. Немного погодя, она спустилась вниз, где журчал маленький тонкий ручеек, который сплавлял по себе разнообразные листочки и веточки, которые вымывало дождем. Весна в этом году наступила очень рано. Даже не так. Зимы в этом году толком и не было: подморозило и растаяло.
Взгляд Марфы зацепился за одиноко сидящий силуэт той самой девушки на одном из больших камней. Она рыдала навзрыд, закрывая ладонями лицо, растирая румяна по щекам. Что-то внутри Марфы неприятно клокотнуло, и прочистив горло, она обозначила свое присутствие.
— Все ли в порядке у тебя, али обидел кто? — настойчиво вопросила Марфа, аккуратно присаживаясь рядом. Она уже понимала, что тут что-то явно было не чисто.
Прервав рыдания на мгновение, девушка подняла свои красные от слез глаза, оценивающе осматривая Марфу. Но увидев перед собой знатную дворянку — разрыдалась пуще прежнего, злобно отмахиваясь от нее рукой.
— Тишка! — сквозь слезы пролепетала девушка, вытирая рукавом остатки румян и помады.
— Что с Тишкой? — переспросила Марфа, внимательно заглядывая в лицо девушки.
— Мы с Тишкой… Еще прошлым летом договорились, что в этом году, на Купалу он меня замуж возьмет! А сегодня… — она опять всхлипнула, продолжив рыдать с большей силой, — Сегодня видела, как он с тобой возле березы лобызался…
Девушка ревела так, что ее истерика заглушала трели птиц, которые до этого момента радостно чирикали на ветках, радуясь празднику. Марфа глубоко и очень встревоженно вздохнула и, посмотрев по сторонам, положила руку девушке на плечо. По ручейку плыла еще полусонная, распластавшаяся на воде бабочка, которая от безысходности уже даже не пыталась выбраться, а просто следовала течению.
— Давай сейчас немного успокоимся! — скомандовала Марфа, вновь заглядывая в слезливые глаза девушки, — Мне о свадьбах ваших не сказано было! И вся деревня твердила мне, что он холостой! И он сам, поди, забыл о вашей женитьбе, раз руки распускает!
— Так мы никому не говорили, чтобы не сглазить! Потому что мой отец не желает нашего союза! — устало положив голову на плечо дворянки, девушка стала плакать молча.
«Отомсти дамскому угоднику за шалости перед свадебкой».
— Смилуйся надо мной! — прошептала Марфа ей на ухо, вытягивая ноги на всю длину камня, но заметив, как та смотрит на ее убранства, сразу же перевела тему: — Давай в отместку мы с тобой тоже поцелуемся, а потом, Тишке твоему, все воздастся! А теперь, — Марфа привстала, вытягивая за собой и девушку, — Негоже таким красивым девицам на холодных камнях сидеть! Вот, тебя как звать?
— Глашка… — прошипела девушка, отворачиваясь в сторону. — А ему точно воздастся?
— Конечно воздастся! — уверила ее Марфа, лукаво улыбаясь. — Я хоть и не ведьма, но постоять за себя и за такую прекрасную девушку смогу!
Руки Марфы уверенно обвились вокруг талии Глаши, притягивая девушку к себе ближе. Их носы легонько соприкоснулись, и Глаша заметила, как коса Марфы, словно живая, вздыбливается, но потом, кроме ярких глаз, она не видела ничего. Злость на Тишку затмила ей глаза, хотелось как можно быстрее отомстить этому подлецу за все. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, как ослабленные ноги подкашиваются и она теряет контроль.
Жадно впившись ртом в нежные и дрожащие губы Глаши, Марфа подарила ей легкий, совсем иной поцелуй. Отличный от тех, что ей показывал Тихон. Она отдалась во власть бешеному и сладкому вихрю, который, словно мед обволакивал все ее тело изнутри. Как только Глаша отпрянула, то застыла на месте: все небо стало вмиг черным, а облака покрывали сотни изумрудных глаз, внимательно наблюдая за каждым ее шагом. Девушка хотела было закричать, но изо рта вырвался еле слышный вздох. Прямо перед ней стояла Марфа, и наклонив голову вбок, она миловидно заулыбалась, складывая руки лодочкой.
— Сегодня отмечают праздник светлых Богов, но, к сожалению, чтобы помочь мне, — Марфа придвинулась ближе, не делая и шага, словно замершая картинка на холсте. — Тебе нужно сделать одно дело, во славу Чернобога, конечно же.
Разом, из глаз Глаши потекли черные, словно копоть, слезы, и завороженно улыбнувшись, она закивала головой в знак согласия.
— Вот и славно! Я скоро приду, не кручинься тут без меня! — прервав гипнотический сеанс, Марфа щелкнула девушку по носу, отдаляясь, оставляя бедную совершенно одну, так и стоять, словно каменную.
Встряхнув волосами, Марфа впивалась взглядом в каждого проходящего мимо молодца, выискивая среди всех этих бравых парней того подонка, который, как последняя шлында, любуется с другими девками. Марфа была уверена, что не она первая, но уж точно последняя. Сегодня закончится карьера знатного жениха и холостяка. Да кого угодно, если честно.
— Тишка! — обрадованно воскликнув, Марфа бросилась ему на шею. — Милок, согрей мою дворянскую холодную душу! Молю! — она легонько поцеловала его в щеку, оставляя красный след.
Немного опешив, Тихон приподнял Марфу над землей, ехидно хмыкая.
— Ты же сказала, что вечером согреемся, иль передумала уже?
— Невмоготу, Тиша! — взмолилась она, обхватывая его плечи.
Довольно переглянувшись с рядом стоящими пареньками, Тихон взял Марфу под руку, уводя к деревне.
— А у тебя папенька кто? — начала допрос Марфа, пытаясь унять время до хаты Тихона.
— Плотник он! А мать доярка! — похвастался Тихон, открывая перед дамой калитку. Он запустил ее в небольшой дворик, посреди которого красовался одноэтажный ровный дом. Значит, батька его действительно рукастый, но есть ли у него инструмент…
Из двери в лицо Марфе сразу дунул теплый воздух — еще недавно тут топилась печка, но дома никого не было. Тихон заботливо помог ей раздеться, вешая душегрейку и ставя сапожки около лавки. Как бы не сперли, пока дело будет делаться. Они вновь слились в страстном поцелуе, роняя свои возбужденные тела на большую, судя по всему, родительскую деревянную кровать. Как только шаловливые ручки Тихона спустились ниже пупка, прямо к нижней юбке, Марфа перехватила его руку, наигранно улыбаясь.
— Позволь мне, сначала взглянуть на сие прекрасное, что лишит меня невинности! — она протянула ладонь к штанам Тихона, аккуратно стягивая их вниз. Детородный орган пульсировал, напрягался и расслаблялся, поблескивал при слабом свете, и заведя руку за спину, Марфа нагнулась к нему.
Жгучим румянцем обдало щеки Тихона, он, положив одну руку Марфе прямо на макушку, сокращал между ними расстояние. Но вдруг, ухватив за крайнюю плоть, Марфа нагнула Тихона так, что тот ударился лбом о спинку кровати.
— Ты что, окаянная, совсем… — не успел он и договорить, как что-то острое насквозь пронзило орган, приковывая его к деревянному подлокотнику, а потом еще, и еще.
Тихон выл и извивался, аки уж на сковороде, кровь хлыстала во все стороны, но он, вопреки своему желанию, просто не смог сдвинуться с места. Его, прямо за то самое место, приколотили к родительской почивальне четырьмя ржавыми гвоздями, которые Марфа тайком подобрала во дворе.
Выбегая из хаты, Марфа чуть не забыла про подаренные чертями сапоги и, быстро натянув их, ринулась на поляну: сейчас начнется самое интересное.