Глава 14 (1/2)

После Димкиных плясок продажи пошли в разы лучше: Зилия смогла впарить простакам целую корзину с гадкими яблоками. Стукая ботинком в такт, ведьма завороженно наблюдала за развивающимся красным сарафаном, что наворачивал круги около лавок, привлекая внимание не только похотливых мужиков, но и Ловцов. Группа из трех человек подошла ближе, и подбоченившись, они хищными глазами впивались в Дмитрия, словно пытались уличить в чем-то, будто пытались съесть не жуя. Но они смаковали каждое плавное движение, облизывали деревенскую девицу издалека, не приглядываясь.

Дмитрий же, уловив боковым зрением три тёмно-коричневых фигуры, только ухмыльнулся. Нет еще таких способов, чтобы выявить нечисть, пока та сама себя не проявит. Так что тут им оставалось только наблюдать.

Черти в голове отголосками скреблись изнутри, пытаясь сказать хоть что-то внятное, но шум ярмарки загонял их все дальше и дальше. Встряхнув головой, Дима чуть не потерял платок, но вовремя зажал рукой ткань, не дав ей опуститься на шею. Перед глазами все кружилось, а все, что попадало в поле зрения, превращалось во всполохи ярких цветов и звуков. Чувство полета и легкости резко оборвалось, когда чья-то широкая спина перегородила дорогу. Прочистив горло, Дима пригляделся, пытаясь удержать равновесие после кружения.

— Колкая, вся из себя, как еж, а паришь, как ласточка! Ты только погляди на нее! — изумрудные глаза Дмитрия скользнули по мерзкому силуэту торговца лаптей.

Прочистив горло, Дима наигранно улыбнулся, выдавливая из себя тонкий голос:

— Я тебе уже сказала! Иди к черту!

А Чернобог, словно почуяв призыв, объявился собственной персоной поодаль торгаша, злорадно посмеиваясь, оголяя черные клыки своей черной пасти. При виде этого чумазого расплывающегося пятна, Дмитрий нервно закатил глаза.

«У тебя за поясом ножик. Воспользуйся им!» — Чернобог не заставил себя долго ждать.

Доверять ему нельзя, нельзя с ним соглашаться. Дмитрий был до сих пор в ужасе от того, что сделал со своей бывшей женушкой. Дернувшись, он глубоко вздохнул.

— Да чего же ты так кручинишься? Пойдем, я тебя медовушкой угощу! — не унимался торгаш, хватая Диму под руки.

Молча отмахнувшись, Дмитрий выпутался из его мерзких лап, шныряя к Зилии, прячась за ее суровым взором. Разводить драку, когда вокруг куча Ловцов и шинор, явно не то, что им сейчас нужно. Зилия коротким кивком одобрила такую выходку, усаживая Диму на перевернутую пустую корзинку.

— Никогда бы не подумал, что быть девкой так тяжело! Я уже взгляды всех мужиков на себе собрал! Аж в груди что-то ёкает… — шептал Дима, переминая в руках подол сарафана.

— Ну, а как ты хотел? У тебя личико миловидное! Если бы мы тебе кадык узлом от косынки не завязали — они бы и не подходили, — Зилия прыснула со смеху, придерживаясь за вторую корзину рукой.

Закатив глаза, Дима игриво пихнул ее в плечо.

— Можно я ему яблоко в сраку засуну?

— Нет.

— Ну, хотя бы пощечину!

— Нет! — Зилия повысила голос на полтона, так, что Ловцы, стоящие у ларька с выпечкой, обернулись. — Ты только хуже делаешь! Терпи, как и любая женщина тут! Присмотрелся бы если, понял, что этот умалишенный ко всем подряд липнет!

Когда их взгляды пересеклись, Зилия отвернула голову вбок, заметив на прилавке красиво разложенные крендельки. Сглотнув, ведьма сжала кулаки, щуря карие глаза, словно колдуя, чтобы выпечка сама полетела ей в рот. Посмотрев сначала на Зилию, потом на лавку, Дима подозрительно покосился:

— Хочешь?

— Агась! — протянула Зилия, утыкаясь носом в рукав, — Только он не продает по одному, а мы с этих мерзких яблок насобирали только на гостинцы Федьке.

Зилия виновато опустила взгляд. Делать себе покупки она совершенно не любила, все еще обвиняя себя во всевозможных грехах, не разрешая себя баловать. Не достойна она, и все! К сожалению, переубедить ее было невозможно, так что, воспользовавшись моментом, Дима выскользнул на площадь и, минуя толпу восторженных людей, оказался около ларька с выпечкой.

— Почем крендельки? — протиснулся он между грузной бабой и каким-то скоморохом, разглядывая товары на прилавке.

— Четыре за фунт! — крикнул купец, продолжая накладывать кому-то товар.

У Дмитрия аж волосы под косынкой вздыбились. Грабеж среди бела дня! Стиснув зубы, он отпихнул от себя женщину, подходя ближе. В этом году, и без этого было множество проблем: турки ввели свои войска в Австрию, осадили Вену. Поэтому Россия сидела на низком старте, нужно будет либо помогать отбиваться, либо отбиваться самим. И ярмарка была перенесена на целых два месяца, чтобы не мешать правителям решать важные дела. Ее даже совсем хотели отменить, но так как монастырские власти имели большую прибыль с ярмарок, они не позволили закрыть все с концами*.

— А не сбросите цену для девицы-красавицы? — наклонив голову, он игриво улыбнулся.

— Еще чего! Так всем цену сбивать — я сам с шишом останусь! Денег нет если, уходи, не мешай народу!

Обиженно развернувшись, Дима попытался задействовать все извилины в голове, дабы придумать достойный план. Отблагодарить Зилию уж очень хотелось. На глаза попался этот торгаш с лаптями, будь он неладен.

«Ты же хочешь откупиться от грехов? Сделай доброе дело — подари Зилии крендели» — твердил Чернобог, злорадно посмеиваясь, указывая своими крючковатыми пальцами на лапти.

Раздраженно вздохнув, Дмитрий проследил, чтобы Зилия отвлеклась, и незаметно подполз к торгашу.

— Эй! Любезный! — выдавливая голос, Дмитрий прильнул к корзинам с лаптями.

Когда торгаш повернулся, на его мерзкую рожу натянулась радостная и похотливая улыбка. Не дожидаясь ответа, Дмитрий предложил сделку:

— Хочешь, за вон те крендели поработаю? — накручивая черный локон на палец, Дмитрий попытался забраться к мужику в душу, но опомнившись, решил заработать честным путем.

— Так ты шлёнда*? — он расхохотался, хватаясь за пояс, будто штаны с него слетят в ту же секунду. — Сразу бы так!

Торгаш развернулся, окликивая товарища:

— Последи за лаптями! Я скоро буду!

Подхватив Дмитрия под руку, он тихонько увел его в сторону, где находилось несколько ларьков. Распоясавшись, торгаш спустил шаровары, а Дмитрий, оглядываясь, подобрал сарафан, становясь на коленки перед мужиком. А оказалось, что с такого ракурса он был и не так плох, но все-таки, отсутствие женщины и мозгов в его жизни сказывалось на его поведении. Он был готов завладеть любой, даже без пышных грудей и приятного голоса. Окропив свой пульсирующий половой орган проточной водой, торгаш ухмыльнулся. Выдохнув, Дмитрий только подался ближе. Заниматься таким грехом поодаль Макарьевского женского монастыря* было негоже, но по-другому тут совершенно никак!