А Феликс любит Хенджина. (1/2)

ᅠ

Парень тяжело вздыхает, смотрит злобно и уже даже открывает рот, чтобы начать отчитывать Хвана, однако сдается под натиском темных глаз, в которых так и читается «прости, извини, прости», шумно выдыхает, взглядом указывает на диван, а сам плетется на кухню за небольшой белой коробочкой — аптечкой.

— Я не дрался, честно, — Хенджин шипит, чувствуя жжение от перекиси в области раны в уголке губы, — меня побили.

— Разве это не одно и то же? — Феликс нарочно давит на ватку сильнее, чем вызывает недовольное мычание и короткий стон от боли.

— Нет! — темноволосый разводит руками, — подраться — нарочно навалять кому-то, ну... с желанием, а когда меня бьют, это оно само, я не хотел, честно-честно, — парень складывает руки в извинительном жесте, закрывая глаза, — прости, Ликси.

— А вот это! Запрещенный прием, Хван Хенджин! — Ли подскакивает с места, роняя аптечку, что ранее покоилась на его коленях.

Брюнет улыбается, утягивая своего парня обратно на кровать, поудобнее устраивает голову на бедрах и смотрит в глаза самым влюбленным взглядом, перекрывая этим все возможные пути для отступления, заставляя Феликса смягчиться и улыбнуться в ответ.

Енбок перебирает темные пряди пальцами, расплывается в улыбке, и у него глаза светятся тысячами звезд, которые Хван готов пересчитывать снова и снова, как и поцелуи солнца на любимых щеках (а потом оставлять тысячи своих — из ревности, потому что: «Почему это солнцу можно тебя целовать столько раз, а мне нет? Я тоже хочу»).

— Мягкие, — Феликс медленно перебирает пальчиками, и, кажется, заплетает небольшую косичку из волос Хенджина, — я люблю твои волосы, Джинни.

Хенджин лежит побитым котенком, улыбается и льнет к маленькой ручке возлюбленного.

— Прости меня, Ликси.