Глава пятая. Гость. (1/2)

Огнеяра успокоилась и уснула только после порции сонного отвара. Ярослав смотрел на спящую дочь, на горестно опустившиеся уголки губ, дорожки слёз на щеках, и сам готов был разрыдаться. От жалости к ней и невозможности помочь. Роса укрыла девочку одеялом, смерила мужа холодным взглядом.

- Выйди, дай малышке отдохнуть. Я сама за ней пригляжу.

Ярослав вышел из детской, тихо притворив за собой дверь. Взглянул на пустую комнату Мстислава, сердце сжалось, к горлу подкатил комок. Он поспешно сбежал вниз по лестнице во двор, на ходу набрасывая меховой плащ. Казалось, время повернулось вспять, замок снова казался темницей, из которой невозможно вырваться. Тогда от смертной тоски спасало лишь одно. Ярослав превратился в коня, во весь опор помчался к горам, туда, где летом паслись табуны. Снег здесь местами превратился в ледяную корку, копыта скользили, по бокам стекал пот. Добравшись до пастбища, жеребец остановился, переводя дыхание, потом зашагал по мёрзлой траве, не остынешь - не избежишь болезни. В голове билась схваченной птицей мысль - не обернётся ли бедой решение не удерживать сына силой? Зачем Царю Подземельному потребовался в ученики именно Мстислав? Не связано ли это с долгом, о котором говорил Незваный, когда явился на свадьбу Ярослава? Был ли Кощей Бессмертный должником подземного владыки? Вздохнул во все бока, тряхнул гривой. Бесполезно задавать последний вопрос самому себе. Знать ответ может разве что дар Важдая - перо Смертевеста. Ярослав вернулся в человеческий облик, поёжился от пронизывающего ветра. Разгрёб снег на старом кострище, сунул черно-красное перо между головешек. Вытянул руку, почти касаясь пера кончиками пальцев. Властно велел:

- Гори!

Воздух под пальцами сгустился в клок светящегося тумана, приняв в себя волшебную силу, обернулся искрой, тут же воспламенившей бородки пера. Миг, и осталась лишь крохотная горстка пепла. Чародей дунул на неё, пепел повис в воздухе, побелел, затем сделался прозрачным, как осколки стекла, наконец, сложился в зеркало, сначала крохотное, легко умещающееся на ладони, а через несколько мгновений увеличившегося до роста человека. По стеклу побежали тени, понемногу сложившиеся в движущуюся картину.

В огромном чёрном котле бурлит и клокочет варево. Живая вода, пополам с мёртвой. Белый как лёд пар поднимается над ним, и расходятся по пещере волны холода. Царь Подземельный усмехнулся, снял с пояса кожаный мешочек, запустил в него руку, бережно вытащил иглу, выточенную из кости летучего змея. Тонкая, но прочная. Часть живого тела, но уже мёртвая. Только она сможет дать жизнь не рабу, не слуге, а помощнику царя. Безжалостному, умному, расчётливому, алчному, с желанием подчинить себе чужую волю, не прибегая к колдовству, хотя и волшебные силы будут ему подвластны. Царь бросил иглу в котёл. Послышалось шипение, к своду пещеры поднялось облако пара. Стальные стенки котла начали оплавляться, но металл не капал на пол, а словно потянулся вверх. Колдун кивнул. Всё шло по его задумке – котёл с зельем превращались в существо, не принадлежащее ни к миру живых, ни к миру мёртвых. Самому Отцу Поднебесному нелегко будет сладить с таким.

Котёл сделался стальным змеем с огромными крыльями, потом медведем, волком, и наконец, перед Царём Подземельным встал высокий человек в чёрном доспехе. Владыка шевельнул рукой, и игла снова прыгнула в его ладонь. Слишком силён «новорождённый», чтобы выпускать из рук его жизнь. Вернее уже смерть. Чародей оглядел своё творение. Мужчина, на вид лет сорока, только лицо гладкое – без бороды и усов. Лицо и волосы белые как обглоданная кость, в глубине чёрных глаз мерцают алые огоньки. Тело от горла до ступней покрыто панцирем, как у жука, только гораздо прочнее – ни копьё, ни стрела, даже волшебная, не пробьёт.

- Хорошо, - произнёс Царь, отеческим жестом кладя ладонь на плечо воина, - теперь слушай меня. Ты создан моей волей, и в моей же воле решать, жить тебе или умереть. Не требую подчиняться мне беспрекословно. Ты волен выбрать любой путь, любое решение, чтобы достигнуть цели – повернуть людей к служению Злу. У тебя будет земля и воля. И колдовская сила. Я не могу покинуть Подземелья Мира, но ты сможешь. Бояться тебе нечего – сам Отец Поднебесный не сможет отнять у тебя жизнь, ибо у тебя нет души.

Губы создания сложились в усмешку, отразившую как зеркало улыбку создателя.

- Бояться? Мне? Никогда. Бояться будут меня.

- Верно. Иди же. Отныне твоя судьба только в твоих руках, Кощей Бессмертный.

Чародей наклонил голову, поднял руку в латной перчатке, и исчез. Царь Подземельный погладил костяную иглу. Если Кощей однажды решит пойти против него, достаточно будет лишь ударить ею в грудь, там, где у живых людей находится сердце.

Кощей Бессмертный смотрел на стоящего перед ним мужчину в роскошных сине-золотых одеждах и светловолосую женщину в простом зелёном платье пристально, но без заискивания и страха. Да, к простым смертным боги обычно не являются, пока те живы, но ведь он не смертный. И уж точно не простой.

- Зачем ты пожаловал ко мне, Царь Поднебесный?

Вопреки сказкам, голос не был громоподобным. Спокойным, приятным, но не громким, даже усталым.

- Хочу задать тебе вопрос, создание Зла.

- Так задавай.

- За какую плату готов ты оставить службу Царю Подземельному?

- Нет такой платы, - усмехнулся чародей, - я служу лишь самому себе. А волю Царя выполняю лишь потому, что она совпадает с моими желаниями. Мне нравится подчинять себе людей.

- Ты любишь власть и силу, - без вопроса в голосе произнёс Царь Поднебесный, - я могу дать тебе куда большую силу, если перестанешь склонять людей к Злу. И царство твоё отбирать не стану, и чародейские способности. Пусть люди за границами твоих владений сами решают, сражаться им с тобой или смириться, но не мути больше их души.

- И что за силу ты можешь мне дать?

- Душу человеческую.

- И любовь, - тихо добавила Царица Земная, - величайший из даров, что получили люди.

Кощей расхохотался.

- Душу! Любовь! Из-за любви больше всего подлостей и глупостей совершают люди! Любовь отнимает силу, делает слабым и уязвимым. А душа… Мне понятна твоя хитрость, Царь Поднебесный. Дав мне живую душу, ты с такой же лёгкостью сможешь забрать её назад. Не подходит мне твоя цена. Лучше отдай мне костяную иглу, что хранится в Подземельях Мира. Тогда обещаю не покидать надолго пределов своего царства, и повелевать впредь только людьми, что живут на моих землях.

Боги переглянулись. Царица Земная вздохнула, опустила глаза.

- Что ж, будь по-твоему, - согласился Отец Поднебесный, - но обладание иглой не даст тебе бессмертия.

- Это моя забота.

Два планетника – могучих орла с перьями, переливающимися как радуга на солнце, медленно тащили по небу облачную колесницу. Царь Поднебесный молчал, с лёгкой тревогой глядел на расстилающуюся внизу землю. Шапки снега на горных вершинах, изумрудно-зелёные леса, и светло-зелёные луга, синие моря, прозрачные реки.

- Как красиво творение твоих рук, жена моя.

Царица улыбнулась.

- Без тебя не было бы ничего этого. Вернее, без нас обоих. И наших детей. Дрёма даёт сон и отдых, Баян – радость и жажду перемен, Важдай, хоть сеет порой рознь, помогает людям понять, как важно любить и верить.

Мелькнула тень, чёрная птица с красными по краям крыльями опустилась на плечо Царя. В кроваво-алом клюве была зажата костяная игла. Отец Поднебесный погладил Смертевеста по спине, осторожно забрал драгоценную ношу.

- Вот и всё. Теперь Кощей оставит людей в покое. На время.

- Неужели нельзя поступить иначе?

- Любимая, зло будет повержено лишь тогда, когда каждый человек победит его в себе сам. Мы укоротим жало Царя Подземельного. Дальше всё зависит от людей.

- Ты прав. Как всегда, - Мать Земля бросила задумчивый взгляд на серую громаду гор, окружающих кощеево царство, на границу его земель – Огненную реку, - Кощей Бессмертный отверг дар любви, но я знаю – именно этот дар человеческий однажды окажется сильнее, чем всё его колдовство. Не знаю когда, но так будет.