106. Другой Прюитт (2/2)

— Я бы скорее задумался о сокращении числа едоков, — пробурчал он.

Фьорд пришел в полный восторг от этой шутки, которая и шуткой-то не была, и заголосил:

— Ой, вы знаете, у меня в студенчестве был случай! Дает нам Дамблдор — он тогда еще не стал директором — задание… увеличить класс вдвое… Я ему говорю, а количество парт тоже увеличивать?.. Но если парт станет вдвое больше, как же быть с учениками?..

Речь, переполненная ненужными деталями, лилась из него, как река подслащенного дерьма. Гидеон, стоя за спиной Долиша, как ни старался, не смог уловить, в какой именно момент рассказ об уроке трансфигурации плавно перетек в скучное повествование о поездке с женой в Испанию, а после…

— …мы не можем открыто саботировать прямой приказ министра.

Гидеон тряхнул головой, стряхивая оцепенение. Надо же, не зря Фьорд в Отделе тайн заседает. Техникой погружения в магический сон он владеет отменно. Язык как помело. Лишь вкрадчивый голос Долиша смог вернуть Гидеона к действительности.

— Значит, мы будем делать вид, что следуем его указаниям, — спокойно пробормотал Фьорд и после, будто волну на радио переключили, вскрикнул: — Уж как тетушка возмущалась, что привезли не валлийского, а норвежского… Конечно, в Стокгольме этих норвежских драконов, тьфу, да на каждом шагу! Олухи! Стала бы она выписывать валлийского, если бы хотела норвежского? Я вас спрашиваю, господа! — Затем снова понизил голос и жутковато улыбнулся: — Ну кто заподозрит такого милейшего человека, как я, во лжи.

— Я не могу допустить, чтобы мой сын попал в Азкабан за преступление, которое не совершал, — прошептал Чарльз.

— Если мы найдем свидетеля…

— …они быстро найдут способ помешать ему дать показания.

— Значит, свидетель объявится лишь на самом заседании, — Фьорд безмятежно вытер тканевой салфеткой губы. — Альберту нечем будет крыть, а следовательно, положительный для нас исход дела никоим образом не скажется отрицательно и на его репутации. — Он отсалютовал чашечкой чая и сделал глоток.

В ту же секунду стены пришли в движение, комната завертелась, краски смазались, Гидеона подхватило мощным порывом ветра и выбросило на пол кабинета Долиша.

— Ну нихрена себе, — только и смог выдавить он.

— Внешность обманчива, — назидательно произнес Долиш.

— Постоянная бдительность, — пробурчал Гидеон, поднимаясь на ноги.

— Аластор, к слову, тоже на нашей стороне. Что касается наших с Чарльзом должностей… — он убрал сосуд обратно в шкаф и, повернувшись, тяжело вздохнул. — Мозги у тебя на месте, Прюитт, соображаешь быстро, в пылу битвы не теряешься. И брата натаскал так, что о нем легенды ходят. Сам догадаешься, почему я посвящаю тебя в тайны, которые мы хранили больше полугода?

— Что?

Мысль, мгновенно вспыхнувшая в голове, взорвалась подобно навозной бомбе. Эта мысль была так же, как бомба, полна дерьма.

— Кольцо вокруг нас сжимается, счет пошел на дни. Альберт угодил в госпиталь не просто так. Он успел назначить Крауча заместителем Чарли, и у нас есть надежда, что такой принципиальный, бескомпромиссный человек, как Бартемиус, сможет закончить наше дело. Я также рассчитываю на вас с Фрэнком. И на команду твоего брата. Помощь изнутри Хогвартса будет как нельзя кстати, учитывая, что дементоры не спасут магглов и полукровок от рук тех, кто уже в замке и кому ученики доверяют.

— Мне только одно непонятно, — признался Гидеон, опустив все подобающие случаю сетования. — Почему Экройд, которого запугали, так печется о Поттере? Своя-то мантия ближе к телу. К чему беречь одного начальника, если есть такой же другой — Крауч?

Долиш поглядел на него с любопытством, но раскрывать рот не спешил. Он дал понять, что разговор окончен, и, прежде чем снять чары с двери, произнес:

— Ты задаешь те же вопросы, какими задавался я сам. Но на этот вопрос — пожалуй, единственный — у меня нет ответа.

Гидеон крутил в башке эту загадку и так, и эдак, пока брел по центральной улице Хогсмида. Она не давала покоя уже несколько дней, и ему все время казалось, что решение очевидно. Будто оно на поверхности, простое и понятное. Причина, по которой один человек хочет спасти от незавидной судьбы другого.

Пожалел он его, что ли?

А Колдуэлла не пожалел, получается.

Фьорд вон тоже, как оказалось, полон внезапностей.

Гидеон проскочил между двумя закрытыми лавками и уткнулся в дверь небольшого паба, куда редко захаживал школьником. Неприметное заведение не особо привлекало парочки, потому что девки чаще всего предпочитали похвастаться приглашением на свидание, а для местных любителей пропустить стаканчик перед сном в меню было многовато мерзких коктейлей и приторных ликеров.

Элис явилась всего через пять минут после назначенного времени.

Их прошлая встреча закончилась не очень, но с тех пор Гидеон написал ей пару глупых и довольно бессодержательных писем, которые дались сложнее, чем четырехфутовые отчеты, и считал, что имеет полное право на поцелуй.

Отстранившись, он пытался рассмотреть ее лицо в тени капюшона, но заметил лишь, что на нем нет привычной улыбки.

Гидеон, усадив ее напротив, протянул руку и аккуратно сбросил капюшон.

— Меня могут узнать, — почти безразлично заметила Элис.

Она выглядела по-другому. На занятиях по маскировке их учили узнавать людей, даже если те скорректировали внешность. Прежде всего стоило смотреть на глаза; человек может похудеть, сменить прическу, обзавестись парой шрамов, но разрез и цвет глаз останутся неизменными, потому что этот орган опасно подвергать трансфигурации.

От Элис, хоть она не проводила манипуляций с собственной внешностью, только они и остались. Глаза. И губы, пожалуй. Насколько Гидеон мог судить, она даже макияж не сделала, и он с удивлением отметил, что ей так лучше.

— Этого я и добиваюсь, — невозмутимо отозвался Гидеон. — Встреча с безликим человеком может вызвать подозрения. А встреча с тобой ни у кого не вызовет сомнений в том, что я просто-напросто намереваюсь потрахаться.

Ему даже удалось убедить себя в том, что он встречается с Элис ради дела. Его тошнило от этого давно забытого чувства: когда живот подхватывает крюком, как при портальном перемещении, но не отпускает часами. Это чувство ассоциировалось с унижением и явно состояло в родстве со стыдом. Оно временами расползалось по брюшной полости, отдаваясь нытьем в пах и в грудь.

Элис невесело усмехнулась и на мгновение опустила глаза, потом взглянула на Гидеона снова:

— Ну разумеется, я же только сосать гожусь. Трэдуэлл, Поттер и дюжина моих однокурсников тоже так считают, — она взяла с блюдца ложечку, лениво собрала пенку с кофе и неспешно облизала. Гидеон побился бы об заклад, что Элис специально его провоцировала.

— Не обижайся. Я просто сказал как есть. Это не значит, что я не хотел тебя видеть.

Он небрежно накрыл ее руку своей и понял, что его покоробило в словах Элис:

— Погоди, а Трэдуэлл когда успел оставить свой… отзыв?

Она дернула плечом:

— Да неважно.

Гидеон рассказал Элис все, что узнал от Долиша, за некоторыми незначительными исключениями типа аферы Фьордов во имя спасения младшего Поттера. Она слушала внимательно, изредка делая глоток из чашки и призывно улыбаясь, чтобы не выпадать из образа. Глаза ее при этом оставались пустыми.

— Все? — вежливо уточнила Элис, когда Гидеон замолк, и он насторожился.

— Да.

— Я все передам, — тихо пообещала она и поднялась на ноги. — Какие же вы все-таки разные с Фабианом. Хотя у него поводов стать мудаком было не меньше. Спасибо за кофе, — бросила Элис и направилась к выходу.

Гидеон колебался всего пару секунд, потом ругнулся, пробегая мимо стойки, швырнул бармену пару галлеонов и выскочил на улицу.

Аппарировать в Хогсмиде после десяти вечера было нельзя, поэтому пришлось как малолетке бежать за ней и хватать за руку. Как в прошлый раз. Гораздо эффектнее было бы вырасти перед ней и преградить путь, но срабатывание Сигнальных чар не входило в его планы.

— Погоди. Давай встретимся в Лондоне завтра. Сможешь сбежать? Завтра суббота, никто не хватится.

— Зачем? — прикинулась дурочкой Элис и ядовито спросила: — Чтобы я передала тебе ответ брата?

— Посидим где-нибудь. Непонятно, что ли?

— Что, не хочешь выглядеть в глазах бармена неудачником, которому девушка не дала? Не думаю, что он наблюдает за нами из окна. Так что твое самолюбие не должно пострадать.

Терпение Гидеона лопнуло. Он рванул ее на себя, подхватил под задницей, приподнял от земли и грубо засосал. Элис вцепилась в его плечи, но сопротивлялась слишком слабо, чтобы эти попытки освободиться казались настоящими.

— Да мне насрать на барменов, — пробурчал Гидеон, поставив ее на место. — Пойдем, провожу до «Сладкого королевства».

— Сама дойду, — капризно заявила Элис и пихнула его в грудь.

Он нагло улыбнулся, даже не покачнувшись.

— По темноте? Слышишь? — Гидеон мотанул головой. — Из «Кабаньей головы» только что вывалилась компания, хорошенько угостившаяся виски. Пожиратели тут, может, и не дежурят, но девке, тем более с такими сиськами, как у тебя, одной лучше не ходить.

— У тебя только сиськи на уме, — презрительно хмыкнула Элис, но все же нехотя сдвинулась с места.

Гидеон довел ее до магазина, развернул к себе и сообщил:

— Я буду ждать тебя на Уайтхолл в шесть. Там неподалеку есть неплохое кафе. Приходи.

Она высвободила пальцы из его руки и, не прощаясь, пошла прочь, к черному входу в «Сладкое королевство».

— Элис! — он дождался, пока Алисия обернется, и ухмыльнулся: — Не только сиськи.