106. Другой Прюитт (1/2)

Фрэнк болтал без умолку уже минут пятнадцать.

Он рассказал, куда собирается вести Алису, долго сыпал предположениями, какие блюда ей нравятся, и гадал, нужно ли покупать цветы или достаточно создать букет заклятием.

Гидеон время от времени угукал и пытался сосредоточиться на отчете, чтобы закончить к восьми. Всю прошлую ночь он провел на ногах, а о том, чтобы сию минуту аппарировать к себе и вздремнуть, мог только мечтать.

— …короче, дружище, подстрахуешь меня сегодня?

Гидеон оторвался от писанины и удивленно уставился на Фрэнка.

— Прости, я, кажется, потерял нить повествования. Когда мы успели от жареных перепелов и хризантем перейти к тому месту, где я прикрываю твою задницу перед Долишем?

— Мою и Алисы, — поправил тот, осмелев, и скорчил просительную физиономию.

— Прости, сегодня не могу, — он решительно покачал головой. — Сам спешу, — и, понизив голос, пояснил: — У меня встреча в Хогсмиде.

Фрэнк был в деле, поэтому к отказу отнесся с пониманием, хоть и тяжело вздохнул. Придется ему пойти сейчас к Алисе и сообщить, что свидание переносится на поздний вечер.

Гидеон считал, что Фрэнку это даже на руку. Поздний вечер гораздо ближе к койке, чем ранний ужин или какой-нибудь обед.

Покончив с рапортом, он глянул на часы: короткая стрелка подбиралась к цифре восемь. Гидеон направил свиток Долишу, подписав в конце несколько абсолютно лишних строк, поднялся на ноги, пожал руку Фрэнку на прощание и выскочил в коридор.

Аппарировать прямо из кабинета в министерстве было не принято, для этого приходилось спускаться в Атриум. Гидеон считал, что для авроров могли бы сделать исключение; в их службе каждая секунда на счету.

Те не имеющие отношения к отчету строчки предназначались исключительно для Долиша и после прочтения должны были быть удалены. Лишь после этого рапорт отправится в общую кучу.

С неделю назад Оливер остановил Гидеона у лифта, прервав разговор с одним из заместителей Экройда, и рыкнул:

— Прюитт, зайди ко мне. Побеседуем о твоем неподобающем поведении в последнем рейде.

Гидеон в самом деле превысил полномочия, но эти твари положили двоих ребят у него на глазах, и он не собирался любезничать.

— Есть! — процедил Гидеон, развернулся на каблуках, ткнул кнопку лифта и благополучно скрылся от глаз за коваными створками.

Долиш явился к себе через пятнадцать минут, запер дверь и сделал ее звуконепроницаемой.

— Собираетесь меня пытать? — надерзил Гидеон, но тот, вместо того чтобы поставить его на место, опустился в кресло и устало потер глаза.

— Послушай меня очень внимательно, Прюитт, — тихо начал Долиш. — Если появятся вопросы, задашь, когда я закончу, ясно?

— Да, сэр.

Гидеон живо сообразил, что ни о каком превышении полномочий речь не пойдет. Оливер долго крутил палочку в пальцах, а после заговорил:

— Я знаю, что тебя интересует судьба магглов, которых месяц назад взяли в Хогвартсе. — Гидеон промолчал. Не думал же Долиш, что он забыл все, чему учили. — Я полагаю, что ты собираешься в конечном итоге их освободить, — Он горько усмехнулся и после небольшой паузы добавил: — Именно это обстоятельство дает мне повод надеяться, что я могу тебе доверять.

Гидеон хорошо умел скрывать эмоции, и не просто скрывать, а по-настоящему душить их на корню. Он занимался этим уже много лет, и потому ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя заявление Долиша было, мягко говоря, неожиданным.

— Мало кто связывает убийства в Хогвартсе с тем, что происходит в министерстве. В действительности же одно является прямым следствием другого. На первый взгляд, все просто: к власти пришел лояльный Пожирателям министр, и теперь повсюду творится беспредел. Магглорожденных поражают в правах, всех несогласных с линией правительства заставляют молчать тем или иным образом. Это лежит на поверхности и смотрится складно. Но многие забывают, что главное в любой интриге — люди. Иногда — один-единственный человек.

Гидеон нахмурился. Он чуял, что вот-вот получит информацию, способную прояснить туман в башке. Будто брел по бесконечной дороге и наконец наткнулся на указатель у развилки.

— Почему молчишь?

— Вы сказали, все вопросы после, сэр! — нарочито по-солдафонски ответил Гидеон и уже нормально закончил: — Да и нет у меня пока вопросов.

— Дурака не валяй, — приказал тот. — И своенравие свое в задницу себе временно засунь.

Гидеон оценил откровенность. Долиш редко позволял себе нарушение субординации. Разве что на занятиях мог ввернуть крепкое словцо.

— Есть, — бросил Гидеон.

— Жертвы, обнаруженные в замке, были выбраны не случайно. Челси Робинсон и Майкл Николсон были потомками одного и то же сквиба, дальнего родственника министра по одной из побочных линий. Они не знали о своем дальнем родстве, разумеется, да и для Альберта мало что значили. Но посредством двойного убийства Пожиратели продемонстрировали свою осведомленность, это раз, свою безнаказанность, это два, и грамотную организацию. Это три. За руку их не взяли, заклятия применялись разные, в одном случае какое-то простейшее, в другом — свежеизобретенное.

— А третья жертва? — вставил Гидеон.

— Классический ход сокрытия трупов среди таких же трупов, — пожал плечами Долиш. — Мы полагаем, что гибель однокурсницы сына Чарльза, помимо всего прочего, должна была намекнуть ему, что стоит быть послушным.

— Я правильно понимаю, что эти убийства не следствие политики министра, а средство, чтобы держать его в узде?

Они с Фабианом отталкивались от того, что Экройда подняли до министра, потому что тот служит Волдеморту. И даже не думали в сторону варианта, что его взяли за яйца уже после назначения. Это многое меняло.

Интересно, связана внезапная болезнь Экройда с тем, о чем они сейчас болтают с Долишем?

— Помнишь рисунки на занятиях по тайному проникновению и выслеживанию?

— Только тот, где была красотка в шляпке, — честно отозвался он.

Долиш хмыкнул, сотворил пергамент с изображением, которое припомнил Гидеон, и подтолкнул к нему. Красотку он мигом узнал. Ничего так. Будь она настоящей, Гидеон с удовольствием бы ей присунул. Даже шляпку можно не снимать. И родинка эта над верхней губой. У Элис такая же.

Какого лешего он думает об Элис сейчас?

— Еще мой предшественник скопировал их из маггловских книжек. Они позволяют научиться видеть два противоречивых образа там, где на первый взгляд всего один.

Долиш взмахнул палочкой, несколько чернильных линий померкли, кусок пергамента перевернулся — и Гидеон уставился на уродливое лицо старухи. Хотя ни один штрих в рисунке не дрогнул. Ничего себе детские картинки. Потом вырастают уроды типа Пожирателей. Хотя магглы возможно выносливее.

— Это все меняет, — пробормотал Гидеон, и Долиш удовлетворенно кивнул. — Экройду угрожают, верно? И он вынужден делать вид, что играет на стороне Пожирателей. — Он дождался еще одного кивка. — Довольно правдоподобно получается, я поверил. Но в таком случае, как он допустил назначение Крауча? Почему вы с Поттером до сих пор занимаете свои должности? Если что, я совсем не против, — язвительно добавил Гидеон.

— Два качества нужны для того, чтобы достигнуть таких вершин, как пост министра. Умение пускать пыль в глаза и умение привлекать на свою сторону нужных людей. Альберт, без сомнения, обладает и тем, и другим. Место свое он получил не просто так. Знает, кому можно довериться, а кого лучше держать на расстоянии. Понимает, что иногда для достижения цели приходится чем-то — или кем-то — жертвовать. — Долиш поднялся на ноги и начал мерить кабинет шагами. — Вот тебе простейший пример: дементоры вокруг школы. По легенде их выставили, чтобы ловить магглов, которым удалось сбежать от наших коллег-невыразимцев. На деле же их задача — предотвратить проникновение в замок личностей, о которых писал твой брат зимой. Наши противники начали выказывать недовольство медлительностью министра, они жаждут получить полный контроль над Отделом магического правопорядка. Сделать это можно грубо, убрав Чарльза с дороги, а можно мягко — доказав общественности, что глава Отдела не справляется со своими обязанностями. Скомпрометировать его сына, например, или взяться за детей-полукровок, и тем самым быстро раскачать маятник общественного недовольства.

— А они не боятся, что опыты над магглами могут качнуть маятник в другую сторону? — прищурился Гидеон, и Долиш хмыкнул:

— Все-то ты знаешь.

— Ну, это же секретная разработка, поэтому неудивительно, что о ней знает даже Эрни из Атриума, — съязвил он.

— Цель этих исследований — доказать, что магглорожденные не совсем волшебники. И заодно, не афишируя, впрочем, эту часть результатов, проверить, на что они способны. Вдруг окажется, что они более выносливы, чем чистокровные колдуны, или имеют выдающиеся способности… скажем, в зельеварении. Вероятность велика, учитывая, что им с детства приходится заниматься готовкой еды без всякого волшебства, завязыванием шнурков вручную… словом, ты понял. Это знание можно будет использовать в самых различных целях. Проект масштабный, разработка его идет полным ходом, а это означает…

— …что им потребуется больше подопытных, — закончил за него Гидеон.

Долиш сдержанно кивнул.

— Но один из наших союзников откладывает самые опасные для пленников исследования, а на пергаменте рисует липовые результаты.

— Союзник из Отдела тайн? — насторожился Гидеон, припоминая разговор в «Кабаньей голове» месячной давности. — А фамилия его случаем не Фьорд?

Оливер выглядел сильно удивленным, но вроде бы не злился.

— Похоже, я в тебе не ошибся. Лишь благодаря Андреасу магглы до сих пор все живы. И относительно целы.

— То есть я прав? Фьорд? Это не шутка? Вот этот колобок плетет интриги? — Гидеон с трудом извлек из памяти образ Андреаса Фьорда и еле сдержался, чтобы не заржать. — Водит министра за нос?

— И эта интрига — не единственная, — серьезно подтвердил Долиш. — У Андреаса есть отличный козырь, которого нет у нас с Чарльзом. Он смешной, — снисходительно ответил он на недоуменный взгляд Гидеона.

Оливер вынул из шкафа сосуд, который использовался на допросах; туда сбрасывали воспоминания подозреваемых, добытые силой или отданные добровольно.

Он потянул серебристую прядь из собственного виска и жестом пригласил Гидеона окунуть в субстанцию лицо.

Когда ноги коснулись эфемерного пола, он огляделся и обнаружил, что стоит в министерской столовой. За одним из ближайших столиков сидел Долиш в компании Поттера; они сосредоточенно поглощали еду и обменивались короткими репликами.

— Простите! Извините! Мне крайне неловко… спасибо… ах, слава Мерлину, свободный стул…

Фьорд шумно прокладывал себе путь, перекатываясь от столика к столику. Отдуваясь, он наконец добрался до нужного и уселся между Долишем и Поттером, рассыпаясь в извинениях за вторжение.

— Кажется, Департаменту магического хозяйства следует задуматься о расширении помещения для приема пищи, — громко заявил он и заразительно рассмеялся. Чарльз натянуто улыбнулся, Долиш покачал головой: