Стекло и осколки (1/2)

Лезть в “древние” храмы - всегда рискованная и глупая затея. Но остановить Занзаса, когда он вбил себе что-то в голову, было нереально. Иногда Скуало казалось, что он был совсем ребёнком. Потом он, правда, вспоминал о том, что у Занзаса нет его многолетнего опыта, и оттаивал, предупреждая о возможных опасностях, но не останавливая.

Занзас прислушивался. Они много разговаривали, зачастую спорили о разных вещах: о политике Вонголы, о Варии, о несовпадениях в истории, о методах тренировок. Скуало не был привычен к тому, что рядом есть кто-то, кто разделяет с тобой позицию. Как и Занзас.

Скуало не имел близких советников после смерти Элиджио и остальных хранителей. У него была только Латона, хитрая младшая сестра, которая подхватила CEDEF, при условии безопасности Каваллоне, но она была верна именно что Каваллоне. И ушла с позиции при первой же возможности. Тиарайн пропал ещё до этого, и доверять свою жизнь Скуало оказалось попросту некому.

Положение Занзаса предполагало скорее психологическое отчуждение. Наследник, но бастард. Неправильный наследник. Бунтарь. Скуало отлично знал Вонголу изнутри, такие там выживали с трудом. Занзас был слишком прямолинеен, и хотя обдумывал свои решения, но чаще следовал эмоциям.

А теперь у них была Вария. Которая почему-то не останавливала своего босса от совершения недальновидных поступков!

Скуало определённо считал ответственным за это Маммона. Потому что к кому пришёл этот адреналиновый маньяк, в народе именуемый Аркобалено Облака? Правильно, к Маммону. А кто не мешал всё тому же Облаку уговаривать Занзаса на поход в заброшенный храм? Правильно, Маммон.

В общем, во всём был виноват Маммон. Занзас умудрился принести из древнего храма себя, слегка обгоревшего и словившего какое-то “древнее” ”проклятие”, которое Скуало снял тут же, море впечатлений и стопку бумаг.

Скуало осмотрел бумаги, которые Занзас притащил. Этому должна была быть причина. Он бы не полез в заброшенный особняк культистов просто так, предупреждения Скуало об опасности взаимодействия с древними богами Занзас не игнорировал.

Бумаги были чьими-то письмами. И почерк... Скуало дёрнул прядь волос от волнения. Это было написано рукой его брата. Тиарайн...

1897 год

Это на пятнадцать лет позже его исчезновения! Значит... Значит он не мёртв. Скуало обессилено опустился в кресло. Значит его младший брат не мёртв.

Надо занять мысли документами. Что в ближайшем будущем они могут сделать, чтобы вывести Варию из-под колпака Вонголы?... Конфликт колец. Не совсем ближайшее будущее, но отличный шанс. Акулы умеют ждать.

***</p>

Тсуна выбежала из школы на задний двор. Пламя практически взрывалось внутри, обжигая свою хозяйку. «Успокойся. Ты сильнее. Ты его хозяйка» — сказала она самой себе, повторяя слова Акико-сан. Не помогало. «Нужно быть спокойной, тогда пламя само…»

— Какая… Какая часть школы тебе не… не очень нужна? — прохрипела она Кёе, осознав бессмысленность своих попыток. Пара искорок вырвалась вместе со словами. Тсуна закашлялась. Кёя показал на пустующую песчаную яму, используемую для сдачи прыжков: успокоить своё Небо он сейчас точно не мог.

Тсуна отошла от него подальше, чтобы не задеть случайно. В теле бушевал пожар, невероятная смесь злости и сожаления. И Тсуна просто отпустила это пламя, не способная контролировать его сейчас. Всё равно, это место слишком далеко от школы, чтобы кто-то что-то увидел.

Песок под ногами нагрелся, но Тсуна не чувствовала этого. Вокруг и так было невероятно жарко, она будто стояла в центре вулкана. Единственное, на что хватало её контроля — защита собственного тела. Злость всё ещё подпитывала пламя, но Тсуна уже начинала уставать. Тело выдержит ещё минуты две. Она опустила взгляд на песок.

У неё под ногами было мутноватое стекло.

Тсуне вдруг стало так смешно, что она на секунду даже перестала злиться. Пламя опало тут же. Кёя, наблюдавший издалека, подбежал к ней, но подойти к центру ямы не смог — стекло всё ещё было обжигающим.

— Ну, у нас теперь есть стеклянная платформа, — хихикнула Тсуна. Кёя закатил глаза. — Не злись, Кё-нии.

— Выходи давай, — пробурчал он. Затем вдруг обернулся. Тсуна тоже услышала приближающийся топот.

— Хахи! Что за… — начала Хару Миура, выскочившая прямо в гимнастическом костюме. Взгляд Миуры метнулся от Тсуны к Кёе, с немым вопросом. «Чё-ёрт», — подумалось Тсуне — «Втянула в это гражданскую»

Хару Миура на секунду замерла, а потом без раздумий двинулась вперёд, прямо к остывающему стеклу. Она остановилась рядом с Кёей, а затем произнесла, слегка дрожащим голосом:

— Я этого не видела, не слышала и вмешиваться не буду, — Кёя хмыкнул. Тсуна выдохнула: в дела Хибари жители Намимори не лезли, хотя и могли. Намимори был мирным городком именно благодаря этому.

— Не бойся. Хибари-кай не имеет к этому никакого отношения, — уголки губ Кёи дрогнули. Тсуна подавила в себе желание его придушить, такую хорошую отмазку буквально выбросил… Лучше уж это были дела Хибари, чем дела Савад. — Стекло остыло, Тсуна, — бросил он.

Тсуна осторожно вышла. Акико-сан будет разочарована этим происшествием, да и родители тоже, хотя и не покажут. По всему выходило, что разрулить ситуацию можно только посвятив Миуру, рассказать ей о пламени. Ох, это же столько возни будет…