Вишня в цвету, иль заповеди настоящей коноховской Леди (1/2)

У нас принято изображать первосезонную Сакуру относительно милой девочкой, Наруто — наивным ребенком, а Саске — хладнокровным хамлом. В этом есть доля правды. Так же как и в том, что мелкий Наруто — тот еще бандюган, Саске — относительно милый мальчик, а Сакура — хладнокровное хамло.

Про нее и поговорим.

Первое появление мелкой Сакуры дает весьма прозрачное понятие о характере девчушки. Юное дарование несется в академию с энтузиазмом стада бизонов /трясутся полы, и это не художественное преувеличение/, толкается с Ино, словно бывалый рестлер, подчистую выносит Наруто на пути к Саске-куну и… параллельно выдает типичные словечки истинной скромницы. На фоне действий их с Ино разговоры выглядят, словно гопник Валера и Сильвестер Сталлоне вышли бить друг другу морды, выясняя, кто тут самая женственная фрау.

На основе речи юной Сакуры можно набросать Скрижаль Коноховского Очарования, благодаря которой каждая девочка навострится быть принцессой.

Напутствие № 1. Раскрась гранату в розовый!

Даже сдабривая разговоры типично женскими фразочками, Сакура остается шиноби — воспитывалась она в той самой специфической среде. Если представить речь среднестатистического ниндзя в виде относительно беззлобной, но простой и приземленной горки навоза, то речь юной Сакуры — это горка навоза с бантиком. Например, к концу почти каждого предложения девочка-Сакура добавляет частицу «wa» — нечто довольно архаичное, сложнопереводимое и по-девчачьи слащавое. Этакое кокетливое «ах!».

Чтобы четче выявить разницу между Сакурой и дамой при императорском дворе, подкину сценку прямиком из третьей серии:

Дама эпохи Хэйан сидит на скамье, рисуя в мыслях образ Саске-куна, который приходит и, тепло глядя ей прямо в глаза, хвалит ее лобик. Она краснеет от удовольствия и, прижав ладони к груди, со скромной вежливостью отвечает кумиру:

— …мой лобик и предназначен для ваших поцелуев.

Дама эпохи Хэйан вот здесь бы и растаяла, но у истории Харуно Сакуры (до того абсолютно идентичной) есть продолжение.

Сакура, очнувшись, тут же одергивает себя:

— Ага, щас… Да разве я пиздючка, в сказки верить… Ах, такого уж точно не будет, верно?

Напутствие № 2. Срази его интеллектом!

Рикудо Сеннина Сакуре, конечно, не перепрыгнуть, но слов она знает достаточно, даже если это редкие иероглифические сочетания, которые практически не мелькают в обиходе. В реальности это выливается в то, что она объясняет японский плохо образованному Наруто.

Напутствие № 3. Рейхстаг мадридского двора

Парни вроде Наруто и Саске со всеми общаются примерно одинаково. Уровень вежливости их речи не зависит от того, кто перед ними — Хокаге, Отшельник Шести Путей или бомж Василий Иванович. Рядом с этими демократами двенадцатилетняя Сакура — настоящий фашист. Иерархия у нее куда жестче. Рикудо Сеннин, может, и не слишком бы ее впечатлил, но к Саске-куну обращение весьма вежливое. Как видно из верхнего примера, в мыслях она даже однажды назвала его на «вы».

Здесь я, пожалуй, упомяну, что примерный аналог нашей стандартно-вежливой речи с обращением на «вы» — это японская речь с предложениями, которые кончаются на «…mas(u)» или многим известный «des(u)». Это на случай, если вы захотите меня проверить и самостоятельно заценить говор героев.

Наруто в личной иерархии Сакуры долгое время занимает почетное место бомжа Василия Ивановича, и это слышно:

— Ты задрал! /без всяких кокетливых «ах!»/

…или, скорее, что-то среднее между несмышленым ребенком и бомжом Василием Ивановичем. Потому что приказы Сакуры в отношении Наруто звучат как наказы матери ребенку.

— А ну-ка скорей беги! («hayaku nigenasai!»)

Повеления, заканчивающиеся на «…nasai», показывают немного снисходительное отношение. Причем не типа «босс — подчиненный», а, скорее, «старшая сестра — младший брат», «воспитательница — детсадовец» и иже с ними.