Глава 40.6. Селах: Похороны и распределение комнат. (2/2)

Но прямо сейчас Маринет видела, как повлажнели глаза Тейлор, и невольно задалась вопросом, что она сейчас говорила своему Рыцарю. Всё, что сказала Сплетница, когда они привезли Тейлор к ней в апартаменты, было «она не в порядке». Затем Тейлор не показывалась им на глаза, а когда они снова увидели её, она была холодна и отстранена, и увидеть что-то большее за этим состоянием Маринетт смогла только сейчас.

«Ибо ни у кого из нас нет жизни в самих себе,

И никто не становится хозяином себе, когда умирает.

Ибо если у нас есть жизнь, мы живы в Господе,

И если мы умираем, мы умираем в Господе.

И живы ли мы будем, или умрём,

Мы — принадлежим Господу».</p>

Но Тейлор была не единственной, у кого в глазах стояли слёзы. Маринетт тоже ощутила жжение в глазах, когда смотрела на фотографии у гроба. На одной из них был изображён пожилой мужчина, машущий в камеру, с маленьким мальчиком, стоящим рядом.

Его внуком. Другое фото было фотографией Рыцаря в полный рост на фоне пылающего здания, с мечом и щитом наготове, выглядевшим так, будто он был готов противостоять всем силам Ада, какие бы на него ни бросили. Истории о том, что он с его рыцарями сделал для людей, всё ещё распространялись по городу, и Маринетт всё чаще и чаще встречала на стенах зданий и дорогах изображения рыцаря с щитом, на котором был изображён символ города.

В буквальном смысле — мэр и городской совет только этим утром объявили изображение на гербе щита Рыцаря официальным символом Броктон-Бея.

Когда отпевание завершилось, Маринетт и остальные последовали за процессией. Гроб несли солдаты СКП, полиция Броктон-Бей и гражданские лица — к катафалку, который должен был отвезти тело к месту его временного упокоения. Позже, когда место его последнего упокоения будет закончено, Джеймса похоронят рядом с мемориалом жертв Губителя. Маринетт поначалу задавалась вопросом, почему его не похоронят рядом с семьёй, но…

Ни одно из тел его родных не было найдено после нападения Левиафана.

***</p>

— По крайней мере, в этот раз никто не просил меня их благословлять, — сказала Алья. Алья почти отказалась появляться на прощании с Джеймсом. Но Маринетт, Гленн и несколько других людей убедили её, что так будет лучше, после чего она дала короткое интервью.

Даже Хлоя придержала свою язвительность после того, как увидела, как Алья заикалась и краснела во время этого самого интервью. Это было совершенно не похоже на её обычную дерзкую манеру поведения. Но Гленн одобрил такой образ Рены Руж.

— Было не похоже, что она произносит какую-то заученную речь, или что она на самом деле счастлива, что люди начали ей поклоняться, — сказал пиарщик Маринетт, когда она ему позвонила. — Она звучит встревоженной и более чем немного напуганной тем, какое воздействие она оказала на умы людей, и это именно то, что мы больше всего хотели показать — как тем людям, которые видят в ней ангела, так и людям, которые могут видеть в ней следующую Сердцеедку. В своём интервью она показалась мне обычным человеком.

И это не единственная проблема… Маринетт растянула губы в улыбке, глядя на обнимающихся Алью и Нино на диване. На Алью и Нино, которые объявили, что теперь будут жить в одной комнате.

Ну, там всё ещё стоят две разные кровати, Маринетт, так что, может, они просто хотят быть поближе друг к другу.

Именно так. Конечно, у Маринетт не болела бы голова из-за этого вопроса, если бы Хлоя хотя бы попыталась возразить против того, что её выгоняли из комнаты.

Хлоя — предательница.

— У меня с этим нет никаких проблем, — повторила Хлоя. — Я имею в виду, я бы ни за что не переехала в комнату к тебе и Кагами, да и у вас там только две кровати… И я бы ни за что не переехала к Адрианчику… — она ухмыльнулась Маринетт. — Так что это твой шанс. Подумай хорошенько, а потом скажи, что ты решила.

Не обращая внимания на то, что лицо Маринетт стало пунцовым, Хлоя повернулась к Кагами.

— И поскольку вряд ли это будет быстро, я могу занять мансарду. Кроме того, мне нравятся те окна на крыше, — с этими словами она встала с кресла, где всё это время восседала, и направилась вверх, осмотреть свою новую комнату. Поллен поплыла вслед за ней.

Маринетт промолчала. Её мозг чуть ли не взорвался после комментария Хлои о том, что она может жить в одной комнате с… Она сделала глубокий, успокаивающий вздох.

Затем в комнате прозвучал голос Адриана.

— Подождите минутку. Неужели Хлоя сейчас заняла самую большую и лучшую комнату в доме, и при этом выставила это так, будто делает для нас всех большое одолжение?

И вдруг Маринетт безудержно расхохоталась, и к ней присоединились все присутствующие, даже Кагами.

Может быть, на самом деле это было не так уж и смешно.

Но это не имело значения, потому что ей нужно было посмеяться.