4. Второй раз в первый класс (1/2)

Будильник я проспала. Но от хлопка чем-то сухим и шуршащим по носу проснуться пришлось.

- А? - не поняла я.

- «Опаздываем» - высветились на желтоватом скатанном свитке мерцающие буквы.

- Куда?

Свиток развернулся прямо перед моим носом.

«Приказ по школе магии Тибидохс. Земфира Резникова зачисляется ученицей первого курса белого отделения. Пожизненно-посмертный глава школы магии Тибидохс С. Черноморов».

Я подпрыгнула и меня пулей вынесло из-под одеяла. Сон как рукой сняло. Свершилось! Неужели я достаточно натренировалась? Или просто стало понятно, что самостоятельно я большего и не добьюсь?

Умывалась, одевалась и собиралась я с поистине армейской резвостью. Увидь меня мама, она разом бы позабыла все свои остроты на тему моей медлительности.

По зрелом размышлении решив, что на завтрак уже не успеваю, я помчалась прямо в класс, где должна была состояться практическая магия.

Да-да. Этот предмет возобновился. Но не благодаря Клоппику, которому до преподавания было как до Луны пешком. Лиза уже упоминала, что для ведения этого предмета Сарданапал пригласил кого-то из Магфорда.

«Надеюсь, не Снегга… Только его мне сейчас не хватало…»

Хотя проплутала я по Большой Башне немало, попасть в нужный кабинет до начала урока мне повезло. Вероятно, потому, что преподаватель, ещё пока плохо ориентирующийся в Тибидохсе, опоздал тоже.

Это, кажется, не тот кабинет, в котором преподавал когда-то Клопп, во всяком случае, этот выглядел приветливо. Робея, как первоклашка, я переступила порог. Интересно, они знают, что я должна придти? С ума сойти… сейчас мне предстоит варить какое-то зелье…

- Т-ты не б-бери эт-тот котёл, - услышала я рядом с собой взволнованный голос, - он сы-сы-сглаженный. Возьми другой…

Я обернулась. Передо мной стоял паренёк тринадцати лет чуть ниже меня ростом, с большими печально-недоуменными карими глазами, вытянутым бледным лицом и встрёпанными, торчащими во все стороны неаккуратной шапкой тёмными волосами. Одет он был не в мантию, а в какой-то нелепый пиджак, на его перекошенной сколиозом фигуре сидящий ещё нелепее. Ближайшая ко мне девочка потом шепнула мне, что мантию он на прошлом уроке прожёг в трёх местах, как раз общаясь с этим самым сглаженным котлом.

Но вот порог кабинета переступил учитель. Мои опасения оказались напрасными - никакой это не Снегг даже близко. Вполне приятный светловолосый и голубоглазый человек лет от двадцати до тридцати на вид (шут с ними угадаешь, с этими магами, сколько им на самом деле) в тёмной мантии Магфорда, придающей ему вид таинственный и торжественный. Конечно, лицо у него было строгое, но это скорее всего напускное.

- Здравствуйте, дорогие первокурсники, - говорил он по-русски великолепно, только с лёгким акцентом, - сегодня, как видите, к нам пришла новая ученица. Земфира Резникова, ведь так? Надеюсь, вы быстро вольётесь в коллектив и будете делать успехи. Сегодня, дорогие первокурсники, мы будем делать любовный эликсир.

Кто-то сзади меня фыркнул, и это не укрылось от внимания учителя.

- В чём дело, уважаемые юные маги? Вы, вероятно, сейчас хотите меня спросить, заниматься подобной… чушь? - это слово, видимо, ему еле вспомнилось, и склонять его он не умел, - вы, мальчики, вероятно, думаете, что для мужчины, тем более мага, более приличествует, например, эликсир храбрости или эликсир предвиденья? Но я уверяю вас, лишний знаний не бывает. Любовь - или точнее, влечение, очарование, любовный дурман - это тоже очень мощное оружие, которым можно сразить даже бессмертного. Конечно, все вы понимаете, что это не настоящая любовь и чем она опасна. Поэтому вы должны уметь не только сами изготовить этот эликсир, но и уметь найти к нему противоядие. Не надо так хищно улыбаться, Котова! То, что мы будем сегодня готовить, это ослабленная форма, если даже подействует, то на неделю, не больше. Я специально не принёс цикуты и жасмина, тем более что вы можете не то что влюбить кого-то в кого-то, а просто отправиться на тот свет. Итак, очистить котлы!

Я недоуменно посмотрела на учителя. Если что я твёрдо помнила из заповедей профессора Клоппа, так это что волшебные котлы нельзя мыть.

- Нет, водой нельзя - вода обладает свойством смывать информацию, котёл теряет наработанную им силу. Но есть специальные заклинания…

Искра на сей раз получилась вполне недурственно.

- Ой, это же кольцо Па… Поклёп Поклёпыча! - потрясённо пискнула рядом со мной светловолосая девочка.

Меня поразило, что первокурсница ухитрилась запомнить кольцо Поклёпа. Даже Лиза и Рита просто говорили, что где-то это кольцо уже видели. Ну что ж, хорошая память - в магии отличное подспорье…

И началось. Кто-то уже вовсю кашлял от дыма, кто-то глупо хихикал, явно пересыпав в котёл дурманящих компонентов. Слева что-то несильно взорвалось - поскольку котлов было столько же, сколько нас, то парню, предупреждавшему меня, пришлось снова взять сглаженный котёл, и теперь он, видимо, рисковал остаться ещё и без пиджака.

Учитель - как я узнала от соседки справа, звали его Энгус Мак-Гилликадди - ходил между котлов, скрестив руки на груди, и тихо улыбался. Ученики ожидали, что он будет пробовать эликсиры, и в предвкушении потирали ручки, но новый преподаватель был на порядок умнее и осторожнее профессора Клоппа. Он опускал в котлы датчик, который показывал уровень соответствия.

- Отлично, Сахай, пять. Котова, зря вы улыбались, вам три. Ваш эликсир подействует только с эффектом «отведиглаз». Гоженко…

Собственно, сказать тут что-то было трудно. Из сглаженного котла валил дым и пахло тухлятиной. Сам же Гоженко, забрызганный и закопчённый, жалобно хлопал глазками.

- Просто незачёт, Гоженко. Почему вы не сказали мне, что котёл испорчен?

- Я б-боялся, в-вы подумаете, что я сам его с-сглазил…

- В прошлый раз у вас взорвались мухоморы тоже из-за этого? Придёте после уроков, Гоженко. Увы, но учиться надо…

Вообще нелюбимый когда-то предмет теперь стал у учеников одним из любимых. Мак-Гилликадди с вечно живым в памяти образом старого Клоппа был небо и земля, он никогда не смел называть учеников тупицами и не ругал их за неудачи, только за лень и невнимательность. Обычно опростоволосившемуся ученику он говорил: «Да, не ваш сегодня день». Дня Земфиры Резниковой за весь семестр, впрочем, так и не наступило, видимо, это было 29 февраля, а то и тот день, что образуется неучтёнными секундами.

Следующим было нежитеведенье. Надо сказать, уроки Мак-Гилликадди были раздельными для тёмных и светлых - магфордец заявил, что пока недостаточно хорошо освоился, чтобы контролировать весь курс, и вообще полностью согласен с идеями лопухоидки Крупской, что в классе для оптимального взаимодействия учителя и учеников должно быть никак не более 15 человек. Не знаю, как тёмных, а светлых была верхняя планка - со мной 15.

Медузия тоже сделала свои уроки раздельными - как она объяснила, когда в классе 30 человек, у неё пол-урока уходит только на замечания. Правда, иногда она устраивала сдвоенные пары - чтобы посмотреть, кто справляется лучше. И тёмным потом хвалила светлых, а светлым тёмных. Ребята, конечно, друг другу об этом сообщили, но Медузии ничего высказывать благоразумно не стали.

По дороге к кабинету Медузии я успела коротко познакомиться с некоторыми своими сокурсниками.

Мальчика-заику в пиджаке, снова осчастливленного сглаженным котлом, звали Стас Гоженко. Это он, видимо, и есть белорус, кроме заикания, лёгкий акцент имеется. Девочку с длинными светлыми волосами, другую мою соседку, звали Аня Вреднюкина. Несмотря на пластинку на зубах, она очень любила улыбаться.

Ещё я познакомилась с девочкой-чукчей Леной Сахай и двумя бойкими мальчишками-близнецами из Казахстана, но имён их не запомнила.

Села я на сей раз с сокурсниками, скатерть досталась картофельная и порадовала кроме жареной картошки со шкварками - меня воротило от одного запаха - картошкой запечёной ломтиками и сытными драниками, на которые мы с Гоженко налегали усерднее всех.

- А после чего ты сюда попала? - спросила Лена Сахай.

Я вздохнула. Традиционный вопрос… Его здесь мне не задал только ленивый. Лиза, Рита и Пипа хотели по моему первому магическому поступку определить, на какое отделение я попаду. Хм, если моим первым магическим поступком считать ссору с вашим создателем, то уж скорее я заслуживаю тёмного.

- А ты не второгодница, нет? Похоже, ты уже много всего знаешь…

Сглаз был всё-таки единым на всех, Зубодериха на перегрузки не жаловалась, и в кабинете я с удивлением и радостью встретила… Пипу, Аббатикову и Бейбарсова! В задумчивой каланче, маячащей у окна, удалось угадать Генку Бульонова.

- Да, вот такой психоз, - развела руками Аббатикова, - мы тоже первокурсники!

Оказалось, Магщество отказалось аттестовывать учащихся экстерната - без таких-то тестов и таких-то экзаменов ну никак, извините, ну просто вот никак! Отвертеться удалось только Свеколт, что в общем-то не удивительно ничуть - она им эти тесты сдаст столько раз, сколько нужно, ещё и удовольствие получит. Сейчас она сдаёт программу за четвёртый курс - усложнённую, на меньшее размениваться не желая.

- Ну, в этом есть резон, конечно, - вздохнула Пипа, - за год пять курсов сдать - это всё-таки очень лобастым надо быть, а мы с Генкой, честно надо признать, ну не совсем… Эти вот, - имелись в виду некромаги, - конечно, образование блестящее имеют, можно так сказать… Но не для Магщества, понятно же?

В общем, получился не курс, а винегрет. От Пипы Дурневой и Генки Бульонова, едва не ломающих собой скамейки, до малютки Клоппика и совсем малюсенькой, лет семи, бойкой чернявой девочки. И столь же разномастно интернациональным - кроме белоруса, чукчи, казахов и корейца была девочка-негритянка с пышными волосами - этакий чёрный одуванчик, со странно тяжёлым, нелюдимым взглядом.

- А что, у Африки…

- Какая Африка? Местная, русская!

Ну, пора бы привыкнуть, что русские негры тоже существуют.

В класс вплыла Зуби с фирменным рассеянным взглядом и книжкой сонетов под мышкой.

- Сегодня вечером ещё полетаем? - шепнул Глеб, выгружая из сумки тетрадь и перья.

- Бейбарсов! Я что, по-вашему, сглазить не могу? - раздалось с преподавательского стола.

- Почему же не можете, Зубодериха? Можете. Тем более два раза уже сглаживали.

Не желая схлопотать немотный сглаз, я просто кивнула.

За десять книг хоть что-то, да запомнишь. Я выкрикнула контрзаклинание сразу же, как только сглаз достиг цели.

- Молодец, Резникова, - несколько удивлённо сверкнула очками Зуби, - так, как надо: чётко, громко и уверенно. Но вот искра слабовата, попробуй ещё раз.

Вот так на подлёте я погасила лягушачий, куриный и икательный сглазы, и среди сокурсников сразу приобрела репутацию умняшки. Совершенно, конечно, незаслуженно. Ничего, очередная практика всё расставит по местам.

- Рыжиков, ну что, так и будем прыгать? Учить надо было!

- Я… ик… учил… ик… Зубо… ик…

- Вреднюкина, ну и чего вы этим добились? Что, чихать приятнее, чем икать? Сахай, молодец, справились… Дятлов, тоже справились, но плохо - ещё немного, и остались бы с этим сглазом на неделю. Дурнева, хорошо… Бульонов, отлично. Бейбарсов, ещё раз примените такую блокировку - я вас в хорька превращу.

- Почему?

- Потому что червяк из вас хуже получится.

Оказалось, Глеб поставил блокировку, возвращающую всякую магию тому, кто её послал, и Зубодериху задолбало отбиваться от собственных запуков.

Вывалили из аудитории, галдя, радуясь или печалясь полученным оценкам, кто-то из тёмненьких детишек что-то возбуждённо выспрашивал у Пипы, судя по быстрым взглядам в мою сторону - обо мне, Пипа, видимо, что-то вдохновенно врала - вроде того, что я какая-то последняя наследница древнего магического рода, что двести лет провела, превращённая в статую, а вот теперь меня случайно расколдовали… Н-да, Пипу записывать надо. У неё язык без костей. Явно родство с Танькой сказывается.

- Так ты согласна? - возник надо мной Глеб, - я так заметил, тебе вчера понравилось. Через месяц, вероятно, тебя на землю загонять придётся. Заранее привыкнуть к воздуху - лишним не будет, вон Соловей новую команду скоро набирает, сходишь, попробуешься…

Я замахала руками.

- Глеб, с ума сошёл? Какой мне драконбол? Я же разиня, меня в первую минуту мячом прибьют или дракон сожрёт. Если вообще в купол на повороте не впечатаюсь.

Он рассмеялся.

- Не наговаривай на себя. Раньше времени, во всяком случае. Если б все, кто когда-либо играл в сборной, были прирождёнными драконболистами… Нет, Гроттер, Ягун, Шито-Крыто, Семь-Пень-Дыр, Лиза - таланты, нет слов… Горлопуз и Феклищева - самородки… Но что, скажи мне, в сборной делали Гробыня, Жикин, Попугаева, я, наконец? Среди нынешних старших тоже всякое летает. На пылесосах еле держатся, драконов как Чумы-дель-Торт боятся. Тем более это предварительный отбор, к серьёзной игре всё равно останутся единицы.

Вот уроки у Тарараха у меня с самого начала как-то не задались.

- Да что же это у тебя, Зяма, рука такая тяжёлая? - огорчённо воскликнул питекантроп, когда я в третий раз неправильно наложила повязку Серебряному копытцу, покусанному волками, - скажи честно, зверей не любишь?

- Люблю! - возмутилась я, - просто с магическими пока дела не имела. Всё как-то с кошками, собаками…

- С кошками? - просиял Клоппик, - я тебя с моим котом познакомлю! У меня классный кот, лучший кот на Буяне! Его мне бабки-ёжки подарили, ещё когда я большим был. Теперь он совсем большой и красивый!

У Клоппика успехи в ветеринарной магии были феноменальные, он заткнул за пояс нас всех.

Гоженко везло несколько больше, чем мне. Во всяком случае, гарпии его полюбили. Какой-то своей, конечно, извращённой любовью - они обожали плеваться в его пиджак, так увлекались этим занятием, что Аня без проблем могла не то что обработать им все раны и поражённые пероедом перья, да хоть ленточки на шеи и лапы повязать.

Лену Сахай безумно любили все копытные - что не удивительно, у себя на родине она выросла с оленями. Когда на одном уроке ей встретилась помесь Оленя Золотые Рога с Пегасом - великолепный буро-серебристый олень с крыльями - стало ясно, что никакие пылесосы ей не нужны. Отныне олень считал себя не просто оленем, а личным оленем Лены Сахай.

Тяжелее, чем мне, приходилось только негритянке - Тамаре Савиной. Ей доверяли только совсем уж тёмные создания, вроде хмырей и летучих мышей-вампиров. Даже к Аббатиковой охотно заползали на руки жабы и змеи, ластились совы и грифоны.

- Да ладно, не переживай, - хлопал меня ручищей по плечу Тарарах, - ветеринария - она не для всех… Это уж кому дано, кому нет. Это так уж вам всем, в порядке общей эрудиции… Эй ты, шустрик, не лезь к медведю!

Медведь в клетке был заколдованным принцем, которому до расколдовывания оставалось совсем чуть-чуть. Поведение его, впрочем, оставалось всё ещё очень медвежьим, что некоторые тревоги внушало.

Глеб тоже советовал не переживать.

- Мне вот Тарарах вообще зачёт поставил и освободил от занятий. Сказал, что я ему всех зверей распугаю. Мол, чуют они, что я за человек… И это правильно, пожалуй - где я и где ветеринария, для Жанны это и то как-то реальнее.

Аббатикова потом рассказала:

- Была у нас тот урок русалка-фараонка. Что-то сложное у неё было, сглаз какой-то особо суровый. Ну, Глеб к ней только подступился… А она как заверещит: «Уберите его, он злой, он меня в жертву принесёт!» Глеб так и сел. Его, по-моему, даже за живое задело. «Никогда, - говорит, - русалок в жертву не приносил».

- И что, Тарарах ей поверил?

- Ну, не то чтобы поверил… Сглаз этот, как оказалось, ей на голову как раз и влиял, а они и так не особо умные… Но зверьё Глеба не любит, стопудово.

В первых числах ноября, когда свет из окон стал значительно светлее из-за первого, но грозящего установиться снега, ко мне зашёл сам академик Сарданапал.

- Привет, как ты, Зёмушка, осваиваешься?

- Да, академик, помаленьку.

- Трудно тебе… Мы подключили твоё кольцо - то есть, Поклепово - к Тибидохским источникам магии, но всё равно тебе ещё учиться и учиться управлять ею… Я зачем пришёл - у вас завтра магический пилотаж. Тебе нужен полётный инструмент!

Я кивнула и пошла за академиком. Глеб уже маленько учил меня летать - так, объяснял азы. Бедняга… Давно его ступу так не мотыляло, просто чудом, я считаю, мы не вывалились. Впрочем, он меня утешил, что когда сам учился летать, вообще её чуть не раскокал. Что-то не так сделал и она ушла в крутое пике.

- Ступа-то не пострадала, а вот я проломил голову. Наша ведьма сперва по привычке осыпала меня проклятьями, потом, разглядев, с диким воплем бросилась ко мне. Тогда я прочёл в её глазах, что она всё-таки тревожится за нас, что будет жалеть, если с нами что-то случится…

Мы вышли на бескрайний, как первобытный хаос, чердак Тибидохса. Хаос тут и был вообще, в бытовом смысле. Тут в пёстром беспорядке были набросаны самые разные и неожиданные предметы, о большинстве которых было сложно вообразить, что они были замечены в страсти к полётам.

- Можно, конечно, пылесос тебе дать… Пылесосы - они как мётлы, универсальны. На них может летать любой. Один сломается - другой возьми… Но есть для человека один по-настоящему подходящий ему предмет, на котором летать ему будет легче всего. С которым он сольётся душой, станет единым целым. Не всегда такой предмет бывает доступен - он может быть на другом краю земли, в глубоких подземельях, на океанском дне… Может быть уже уничтожен или ещё не создан. Сейчас попробуем определить, есть ли тут твой предмет. Если нет - придётся тебе пылесос заказывать… Обретайссимо!

Яркая зелёная искра размером с хороший драконбольный мяч унеслась в сумрачные дали чердака. Я хотела, конечно, возразить, что вообще-то я не из этого мира и магического предмета на меня тут по идее не запасено, так что дело заведомо бесполезное, пылесос так пылесос, пара полётов в песочек и всем, а не только мне, будет понятно, что драконбол я собой не осчастливлю, но я решила просто посмотреть, что будет. И тут всё вокруг странно загудело, пришло в движение. Все эти швабры, лопаты, стулья, скамейки, гитары, барабаны ожили, зашевелились, взмыли в воздух…

Но ко мне ничто особенно не порывалось. Конечно, пара виолончелей и лодочных вёсел лениво дёрнулись, но потом, видимо, решили, что и поумнее их найдутся.

- Что, неужели ничего? - борода Сарданапала разочарованно дёрнулась.

Но я уже слышала, как где-то в глубинах чердака что-то шумит, трещит, ломится, что-то пробивается к нам…

Академик первым отворил рот, когда увидел, на чём мне предстоит летать.

- Ну, Земфира…

Что-то такое прямоугольное, вернее, прямоугольно-ромбовидное, с сужением к краям. Красная ткань, белое кружево по краям, малость поободранное и тронутое плесенью… Бог мой, да это же… Крышка гроба!

- Н-да, Резникова, удивить ты умеешь. Может, конечно, это потому, что ты не настоящий маг, вот на тебя и клюнуло что попало… Интересно как - у Гробыни вот была кровать-гроб, но летать на её крышке ей как-то в голову не приходило… Ещё, помню, училась у нас девочка, так та спала в гробу, ну, с детства привыкла, в роду вампиры были… Но ты не бойся, инструмент должен быть хороший, я это чувствую.

Возвращалась к себе я с очень мрачной физиономией. Тащить эту махину было то ещё удовольствие - не столько ввиду тяжести, сколько ввиду габаритов. Встретившийся по пути старшекурсник заржал и спросил, кого хороним. Я пожалела, что мне пока плохо удаются запуки.

- Уф…

Лиза ахнула, отходя вглубь комнаты.

- Да вот… Эта деревяшечка будет жить с нами. Мой восторг куда больше вашего. Если кому интересно, это от гроба той самой панночки, что Хому Брута уморила.

- Блеск… - пролепетала Шито-Крыто, - Лизка, да гляжу, тебе капитально повезло с соседкой…

Шито-Крыто тусовалась у нас довольно часто. Комнату она делила с младшей сестрой - первокурсницей Лидой Шито-Крыто, им в порядке исключения разрешили жить вместе, потому что родственницы и потому что Рита сестре помогать сачковать не будет точно. Лида была молчаливой и мрачной девочкой с явными комплексами и с явно интуитивной магией - в том смысле, что магия у неё то была, то нет. В хорошем настроении Лида могла сотворить что угодно, в плохие же часы её не боялись даже привидения. Рита сестру отнюдь не баловала, а наоборот, шпыняла почище учителей - ей очень важно было, чтоб Лида не уронила великого имени.

Об этой семейной истории я кое-что уже знала. Шито-Крыто, в отличие от большинства учеников Тибидохса, рождённых лопухоидами, принадлежала к древнему магическому роду, не менее уважаемому, чем Гроттеры. Вот только нынче этот род явно грозил угаснуть - кроме Лиды, у Риты был ещё брат, но упоминать о нём она не любила - продолжать династию Шито-Крыто он не мог. Парень, а ныне, видимо, уже взрослый мужчина, был красив как бог (Жора Жикин рядом с ним весьма облегченная версия), умён, как Ломоносов, силён, как бык… Но в этой бочке мёда помещалась солидная ложка дёгтя. Нет, не голубая луна всему виной и не психологические травмы детства. Просто брат Шито-Крыто был… Ну, если пользоваться западной терминологией, сквиб. То есть, он был полностью лишён магических способностей. Так что Рита ощущала на себе высокую ответственность по продолжению династии.

- Конечно, может быть, его дети или внуки будут магами… Но уж пусть лучше Лидка учится как следует - хватит нам в семье одного подарочка!

На магический пилотаж я наутро шла с самым мрачным настроением. Кто-то уже успел поржать по дороге, остальные, ожидается, поржут уже на поле. Мне явно светило какое-нибудь прозвище типа Гробовщика или Труповоза. Но остальным первокурсникам, к слову, тоже было, чего стесняться.

Сахай вот хорошо устроилась - на её оленя с восхищением и лёгкой завистью пялились все. Олень грациозно переступал изящными ногами, оставляя в тонком снегу чёрные следы. У Ани и нескольких мальчишек были пылесосы, у Лиды Шито-Крыто и Авдотьи Котовой - скрипки, у Гаврика - хмурого и грубоватого мальчика почему-то из светлых - веник, как некогда у Тузикова. У остальных…