part 1 (1/2)

Спустя месяц после возвращения на остров

Многое в поведении диких животных открывается только ночью, именно поэтому с давних пор на острове было заведено совершать ночную охоту в новолуние. Питеру это нравилось — особенно теперь, когда после целого месяца напряженной работы он смог найти новую команду потерянных мальчиков. Он отыскал их в Зачарованном лесу, как полагается, с помощью флейты. Научить каждого парня стрельбе из лука, фехтованию на мечах и охоте — непростая задача, но Пэн давно дал себе обещание, значит, он должен был его сдержать. По крайней мере, в том случае, если это действительно принесет ему пользу.

Теперь Лагерь стал улучшенной версией того, каким был раньше, до гибели Нетландии.

Вместо палаток появились небольшие хижины — по три блока на одно дерево. Само место было разделено на два сектора, в каждом всегда горит по костру; в одном — для танцев, а в другом — для приготовления пищи. Собственная идиллия острова была восстановлена, и все это стоило Пэну пары десятков бессонных ночей.

Пропащие и Пороки разбегались по тропинкам джунглей, срывая плечами ветки деревьев и высокие кусты с колючками. Десятки огней мелькали сквозь темно-зелёные листья деревьев и уносились вглубь ночной мглы за Пэном. Казалось, он мог видеть в темноте, раз с такой лёгкостью летел через узкие извилистые тропы. Рядом с ним были Феликс и Джеймс, облаченные в серые плащи, как и все остальные Потеряшки. Они идеально сливались с темнотой, растворяясь в ней, как и луна на небе: сейчас её буквально полностью заволокло ночным туманом.

С тех пор, как Питер навёл порядок на острове, он вернул особенный ключ, который и позволил ему взять власть под своё крыло. Он наводил страх и ужас, стоило ему появиться где-то ещё, помимо своей хижины — это касалось и «Веселого Роджера». Теперь он полностью мог контролировать пиратов, что, кстати, пришлось не по душе экипажу. Назревал бунт, о котором Пэн догадывался, но даже не собирался вмешиваться. Все, что его волновало, — чтобы во время потасовки на корабле не находилась Венди.

— Она убежала к пруду! — крикнул кто-то из толпы, видимо, самый зоркий из Пропащих.

— И с каких пор в джунглях водятся лани? — недоверчиво поинтересовался Феликс, после делая глубокий вдох, чтобы не отравиться воздухом.

— С тех самых, как я принял решение забрать её из Зачарованного леса и запереть в клетке до подходящего момента, — ответил Питер, снимая с плеча арбалет.

Как только они приблизились к пруду, шаги преследователей немного стихли. Пропащие замедлили шаг, чтобы на этот раз не напугать животное. Вместо обычного шума, который царил в джунглях весь вечер, теперь слышалось пение сверчков и журчание воды.

— Стойте здесь, — приказал Пэн, останавливая Джеймса и Феликса вытянутой рукой, — Дальше я пойду сам.

— Почему мы не можем пойти и поохотиться на кого-нибудь другого? Сдалась тебе эта лань, ей Богу. Она тощая, так что если кто-то собрался ею полакомиться, то, вероятно, самое время над ним смеяться, — сказал Джеймс, хватая Пэна за плечо.

— Хватит ныть. Охота продолжается, и сейчас мне необходима тишина.

Питер отбросил от лица ветку, мешавшую ему все это время разглядеть свою цель, а затем, с великой осторожностью, прошагал к пруду, у которого затаилась золотистая лань. Она была прекрасной, по мнению Венди, которая познакомилась с ней сразу же, как впервые прибыла погостить на острове. Ее визиты сюда случались крайне редко, отчего Питер все время сходил с ума — она никогда не оставалась надолго, а для него подобные короткие посещения были просто унизительны, так как за все время девушка практически не обращала внимание на Пэна, всячески избегая его самого и, в большей степени, разговора с ним.

У лани острый слух, а Пэн предельно осторожен. Зверь посмотрел по сторонам, миновав слепую зону, и опустил морду к воде, чтобы напиться после продолжительной погони.

Питер затаился за деревом, держа у глаз арбалет. Он целился. Конечно, началом всей этой затеи было просто вернуть лань на место, к клетке, но сегодня у Пэна разыгрался аппетит, какой возможно утолить лишь двумя способами: убийством или крушением кровати в порыве страсти. Так вот первый вариант ему был ближе и, судя по обстоятельствам, доступнее.

Спусковой механизм был опущен раньше, чем лань успела среагировать. Раздался треск — острие пробило шкуру животного и врезалось прямо в сердце, что трепетно билось до этой минуты. Возможно бьётся и сейчас. Питер заметил, что бок лани тяжело вздымается и опускается. Вообще-то, он знает, что она чувствует, — то, как прямо сейчас кровь наполняет её легкие, вследствие чего из чёрного носа беспомощного животного уже стекает алая полоса. Парень как-то недоверчиво посмотрел на лань, доставая из пояса кинжал, — возможен ли тот факт, что у животного может идти из носа кровь? Это стоило выяснить.

— О, не переживай. Совсем скоро все твои боли утихнут. Вместо этого придёт небывалая лёгкость, какой может позавидовать любая балерина, — прошептал Питер, прижимая острое лезвие к содрогнувшемуся телу.

Но он остановился. Внезапная мысль, посетившая его, словно удар молнии, заставила Питера подождать. Он зажмурился, стараясь избавиться от пота, проступившего на его губах.

— Питер.

Пэн резко открыл глаза.

Теперь вместо лани на земле лежала Мэри, придерживая рукой у груди стрелу. Она дрожала от холода, из-за которого её пухлые губы стали синего цвета. Ее юное лицо исказила гримаса боли и страха.

Эти глаза… Питер представил себе, как у всех женщин, носивших фамилию «Дарлинг», глаза были точь-в-точь как у лани — томные, с заостренным началом и широким концом.

— Мэри, — дрожащим голосом произнёс он, прижимая девушку к себе. Она устало вздохнула и покачала головой, от чего её золотистые волосы рассыпались по плечам, — Мэри, прошу тебя, не умирай… — он вспомнил, как говорил те же самые слова на прощание мисс Дарлинг, когда по её же желанию лишал женщину жизни. Но сейчас перед ним была девушка. Молодая девушка, которую он встретил, когда спас от несносного муженька её подруги.

— Питер, ты должен…

— Прости меня, — он склонился над ней и крепко поцеловал в висок, — Лучше бы я не делал этого… Ты должна была жить. Жить, несмотря ни на что.

— Позаботься о моей дочери, — она коснулась его щеки, начиняя сказанную фразу ещё большим смыслом, — Хоть раз сдержи обещание, Питер.

— Мэри, я…

Он не успел ничего сказать ей, — она угасла так же быстро, как и тогда, в его крепких объятиях.

— Пэн, все в порядке? — из видения его отвлёк голос Феликса, который оказался совсем рядом с его лицом.

Питер встрепенулся, а затем потер глаза. Перед ним уже не было Мэри, нет, — теперь лишь остывающее тело зверя, который никогда не поймет, почему с ним так жестоко обошлись.

— Я убил её дважды… — произнёс Питер тяжело, взахлеб, быстро поднимаясь с колен.

— Что с тобой? — подключился Джеймс, толкая Феликса в сторону, — Ты побледнел.

— Я так больше не могу, — из рук выпал кинжал, а он этого даже не заметил.

Феликс подобрал его и пошёл следом за Питером. Они проходили мимо Пропащих, так что Лост удержался от допроса, чтобы не озадачить ещё и их, но как только оба вышли в Лагерь, где было не так людно, как в джунглях, Феликс почти что набросился на него.

— Какого черта это было, Пэн?

— Не твоё дело, — отчеканил парень, собирая ладонью весь пот с лица.

— Ты просил у мертвой лани прощения! — возразил Лост.

Питер остановился и быстро развернулся к Феликсу, который заметно побледнел от мрачного взгляда Пэна.

— Что ещё ты слышал? — это была прямая угроза, от которой было возможно избавиться только сказав правду.

— Ничего. Больше ничего.

— Ты в этом уверен?

— Да что с тобой происходит? В последнее время тебя трудно узнать.

— Не надо преувеличивать, Феликс. Если с твоей головой теперь не все в порядке, не надо приплетать к поехавшим еще и меня.

Питер сорвался с места и, избегая дальнейших вопросов, удалился в свою хижину, которая была отдалена от лагеря — каждый раз случайным образом дом менял своё местоположение, чтобы сохранять некую границу между миром беспечности и миром, полным душевных забот. Он поднялся на второй этаж, где размещалась его огромная спальня, рухнул на край кровати и уставился в потолок. Его начало трясти и покалывать в тех местах, где проходился холодок.

Это отвратительное чувство тревоги теперь мешалось с тем, что он увидел сегодняшней ночью. Ничто не могло помочь ему заснуть, кроме морфина, — а точнее его передозировки. Говоря подробнее, он не использовал его в медицинских целях, а потому принимал большую дозу. Лишь разбавив морфином свою кровь он смог крепко заснуть.

× × ×</p>

Венди сжала простыню руками и поддалась вперёд к раздвинутым коленям, что до щиколотки закрывала длинная ночнушка. Она напряглась из последних сил, изнемогая от дикой боли.

— Тинк! — проревела она, протянув липкую от пота руку фее. — Умоляю, позови его… Позови сюда Питера!

Лицо горело от начавшейся лихорадки. Никакие холодные компрессы не могли помочь сбить температуру или сделать так, чтобы стало легче.

— О Боже мой… — задыхалась она, — Боже мой, пожалуйста, пусть это скорее прекратится!

Тинк схватилась за её ладонь и погладила девушку по плечу, пытаясь успокоить и утешить. Возможно, это поможет ненадолго забыть о боли, но Венди продолжала плакать и обильно обливаясь потом.

— На два слова, — шепнул Джеймс, отталкивая фею в сторону.

— Нет! — воскликнула Венди.

— Всё хорошо. Я просто поговорю с Джеймсом и сразу вернусь, — отозвалась Тинк, сжимая руку Венди.

— Что происходит? — Дарлинг так яростно требовала дать ответы на вопрос, что Джеймс был не в состоянии скрыть от неё правду.

Он подошёл ближе к кровати и тихо сказал:

— Я не врач, но не нужно им быть, чтобы понять, что ты теряешь много крови. Это опасно для твоей жизни.

— И с кем ты собирался это обсудить? — выкрикнула она, сжав пальцами живот, — Боже мой… Нет!

Её лицо стало красным. Она вновь закричала от боли, и на этот раз Джеймс не смог стоять на месте — он выбежал из хижины, чтобы найти Питера. Сделать то, о чем просила Венди ещё полчаса назад.

— Тинк... — желание что-нибудь сказать перечеркнула дикая одышка, отзывающая болью в спине.

— Всё будет хорошо, — фея нервничала не меньше. Казалось, она была готова расплакаться вместе с Венди.

Подсев к девушке, Тинк крепко её обняла и положила голову ей на плечо.

— Если со мной что-нибудь случится, Тинк, пожалуйста, спасите ребёнка. Он должен выжить. Что-то… что-то должно остаться после меня.

— Не надо так говорить, — умоляла Тинк, — Ты очень сильная и… — взгляд феи неожиданно устремился в центр кровати, где была собрана белая юбка ночнушки. На ткани проступила кровь, а вскоре её изобилие растеклось у ног.

— Что случилось? — заметив побледневшее лицо феи, спросила Венди. Она хотела поднять спину и посмотреть, но Тинк резко уложила её на подушки.

— Не смотри на это.

— Что? — её голос дрогнул.

— Венди, — голос Питера вернул Венди в сознание. До этого пару раз она проваливалась в забытье.

Он оказался у дверей вместе с Джеймсом и Шатту. Как будто маг смог бы помочь естественному процессу родов.

— Питер… — прошептала Венди, потянув к нему руки.

Динь уступила ему место, так чтобы Питер смог сесть рядом с Дарлинг. Он долго поцеловал её в потускневшие, сухие губы и прижал к себе. Джеймс задумчиво взглянул на фею, а та на него. Они думали об одном — о том, что нельзя было сказать вслух. Если избавиться от энтузиазма и веры, станет ясно — этой ночью всё закончится.

— Я умираю, — заплакала Венди, прижав свою голову к его груди, — Питер, этот ребёнок убивает меня.

Питер молча поднял злобный взгляд на Шатту. Тот отрицательно покачал головой, а затем отошёл назад.

— Спаси нашего ребёнка, умоляю, — сказала Венди, поджав губы.

— Его уже не спасти, — зачем-то сказал Шатту.

— Не может… Не может этого быть… — она сделала глубокий вдох и почувствовала, как силы окончательно начинают покидать её.

Питер быстро поднялся с места и, добравшись до мага, схватил за воротник, отвел в сторону и склонился над ним, словно грозовая туча.

— Что ты, чёрт побери, творишь?

— Я говорю правду! — возмутился Шатту.

— Пусть эта правда горит вместе с тобой в аду! Ты меня понял?

— Питер.

Единственное, что заставило его обернуться, был тот факт, что незаметно для него крики Венди стихли. В хижине воцарилась гробовая тишина.

Питер замер, перед тем, как подойти к кровати. Он смотрел на то, как белые простыни и ночнушка оказались полностью в крови. Впервые вид крови вызвал у парня нечеловеческий страх. Когда он вновь обрел силы идти — немедленно ринулся к Венди и стал трясти её за плечи.

— Очнись, — требовал он, — Немедленно открой глаза, Венди!

Питер легонько потрепал ладонью её по щеке, как если бы хотел, чтобы она скорее пришла в себя после обморока. Но этого не произошло и со второго раза.

— Нет… — судорожно прошептал он, хватая Венди на руки, чтобы прижать к себе, словно это заставит её душу остаться в теле, — Нет, Венди. Пожалуйста, очнись, я тебя прошу, — в его словах было столько боли и обиды за столь жестокую несправедливость. Всего пару минут назад она смотрела на него измученными глазами и умоляла спасти их ребенка, — Венди, не бросай меня одного.

Питер резко открыл глаза и уставился ненавистным взглядом в потолок балдахина. Он молча проклинал тот день, когда это сон впервые посетил его. И все же, каким бы он ни был по счету, всё равно каждый раз казался ему слишком реальным. Сон, приходивший к нему почти каждую ночь, — его главный страх.

Поднявшись с кровати, Питер вытер ладонью лицо и направился к окну. Было уже утро, но солнце в этот день не светило. Оно спряталось за серыми облаками, которые ещё вчера заволокли небо пышным одеялом.

В дверь постучали, но Пэн даже не думал оборачиваться. Он медленно, но верно отходил от недавнего кошмара.

— Питер! — с упреком отозвался Джеймс, захлопывая за собой дверь.

— Я разве позволил тебе войти?

— Знаешь, плевать я на это хотел, — Порок вскинул брови и указал рукой на дверь, — мы месяц ждём твоего решения насчёт ребёнка. Скажу честно: твоя выдержка меня просто удивляет. И удивила бы ещё больше, если б ты не оставлял Гидеона на Феликса и Вана, а жил бы с ним под одной крышей сам.

— Я уже говорил тебе, этого не будет. Я всем сердцем ненавижу этого ребёнка… Ровно столько же я ненавижу то, что ты вечно о нём говоришь.

— Я не могу иначе, Питер. Ты занят Пропащими, но они давно уже не маленькие дети, а это значит, что ты и представить не можешь, какого слушать вечный ор этого ненасытного младенца. Господи, да я само зло — какого вообще черта я должен этим заниматься?!

— Просто должен и всë, — безразлично отозвался Питер, следуя к накрытому столу. Он поднес ко рту стакан с элем и осушил его в один миг, так что даже Джеймс не смог узнать, сколько там было.

— И давно ты перешёл на прованс? Слишком скромно для тебя… Эль?

— С тех пор, как мы с Венди перестали… — он вскинул брови и посмотрел по сторонам. Джеймс проследовал взглядом за ним, — «видеться», — это слово и стало для Порока ключевым.

Он усмехнулся, опуская руки. Вообще-то тема о Венди вызывала у него жуткий интерес. Он был готов говорить о ней без умолку.

— Я тебя понимаю, — ответил Джеймс, как-то странно оценив взглядом кровать.

Питер сузил глаза и внимательно посмотрел на Порока, начав, по видимому, того в чем-то подозревать. Пэну совсем не нравится, каким становится Джеймс, когда слышит о Венди. По этой причине он старался говорить о ней при нём меньше.

— Останови свою больную фантазию и оставь меня, наконец, в покое, — потребовал Питер, — Выйди.

— Ты можешь хоть забросать меня своими словечками до смерти, но я ни за что не уйду, пока ты не решишь, как поступить с Гидеоном.

Повисла короткая пауза.

— Следуй за мной, — бросил Питер, буквально вылетая из двери.

Джеймс ринулся следом. Они оба вышли в лагерь, где отовсюду слышалась бесконечная болтовня Пропащих и Пороков, облаченных в людей.

— Где выродок Румпельштильцхена? — Питер никогда не называл Гидеона по имени, и это сильно раздражало Джеймса.

— В хижине на дереве. С ним Феликс.

— Нэт, — крикнул Питер Пропащему, стоявшему рядом с рыболовной снастью, — Сообщи, Тодду и Эрлу, чтобы готовили лодку. Сегодня мы погостим на «Веселом Роджере».

— Считай, что уже сделано.

— Бегом, — парень повернул голову в сторону Джеймса и недовольно хмыкнул ему, — Я бы не очень хотел встречаться с Киллианом.

— Поверь, он тоже этого не хочет.

— Единственное, ради чего я туда иду — возможность увидеть Венди. Что касается ребёнка — это просто предлог… И ещё ради того, чтоб ты перестал приходить ко мне каждую неделю с напоминанием о том, что существует куча причин не иметь детей.

Они оказались в хижине, где остался лишь один Феликс. Ван, вероятно, ушёл ещё ранним утром. Питер понял, что у них смена: утром и ночью. Вчера Феликс был с ним на охоте, а Ван приглядывал за ребенком.

— Забавно наблюдать за тем, как Пропащие становятся няньками, — он скрепил руки в замок и посмотрел на Феликса, — Это что-то новенькое, а я люблю, когда что-то меняется.

— Либо ты пропил последние извилины, либо действительно перестал смешно шутить, — ответил Феликс, забирая на руки Гидеона, который вновь начал плакать.

— Я сделаю вид, что ничего не слышал, — Питер указал пальцем на Феликса, — Если ты сейчас же заберешь свои слова обратно.

— Сделай это, Феликс. В последнее время Питеру приходится нелегко, — с иронией высказался Джеймс, оперевшись рукой о стол.

— Извини, — чуть тише ответил Лост.

Пэн в ответ слабо кивнул.

— Ты пришёл сюда не зря. Как подсказывает мне… интуиция, — продолжил Феликс.

— Похоже, других вариантов ты больше и не рассматривал. Но твои догадки верны — сегодня мы, наконец, отдадим ребёнка на воспитание Венди. Уверен, она ждет этого, поскольку… — Питер замолчал. Он зря сказал то, о чем заранее не подумал, — Ей просто некуда деваться. Это вынужденная мера.

— Поверить не могу, что ты просто не убил его, — неожиданно сказал Феликс.

— Тогда бы Пэн добил в себе человечность в глазах Венди, — возразил Джеймс.

— Сдается мне, все и так хуже некуда. К тому же, она все это заслужила. Ты слишком нежен с ней, Джеймс.

— Не надо умничать, Феликс. У тебя плохо получается.

Питер взглянул на орущего Гидеона. От криков его лицо стало перекошенным. Он не мог успокоиться, и это больше всего бесило Пэна. Ему хотелось уйти из этого места куда подальше, но сейчас это было практически невозможно.

— Заткните его кто-нибудь, — парень махнул рукой и развернулся к двери.

— Да, мамочка-Феликс. Сделай что-нибудь.

— Да пошёл ты.

× × ×</p>

«Веселый Роджер» изредка отправлялся на морскую прогулку и чаще всего стоял на одном месте, где воды были тихие и спокойные. Капитан корабля — Капитан Крюк — со временем все больше и больше терял доверие своей команды. Многие из них не хотели признавать его в роли своего «вожака», так что нередко из-за споров начинались драки. Киллиан отправлял Венди в её каюту и заставлял сидеть там до тех пор, пока споры на верхней палубе не утихнут. Спокойные дни можно было пересчитать по пальцам — именно это больше всего радовало Пэна. Это был его особый план, который позволит Венди наконец решить, где ей лучше и с кем. Если такая жизнь на корабле её не устроит, она всегда может вернуться на остров, а точнее — к нему.

Морской ветер гонял слабые волны, легко бившиеся о борт корабля, раскачивая его, словно малыша в колыбели. На палубе творилась неразбериха, но здесь свой особый порядок, так что переживать за это не следовало. Киллиан прогуливался по второму этажу, размышляя о грядущем. Его часто можно было застать за подобным занятием, и редко — когда он расслаблялся. Он тяжело переносил мысль о том, что на корабле рано или поздно поднимется бунт. Виноватым Киллиан всегда делал Питера, и это было обоснованным обвинением, ведь всё началось по его милости.

— Лодка прямо по курсу, Капитан!

Капитан — лишь некоторые так его звали с тех пор, как мистер Сми намекнул на его дальнейшую недееспособность к этому званию. Киллиан тяжело вздохнул и развернулся в сторону носа корабля и поднял подзорную трубу на уровне глаз. На лодке плыли Феликс, Джеймс и новоиспеченные Пропащие.

Метнув трубу в другую сторону, Капитан наткнулся на широко улыбающегося Питера, который махал ему рукой, но так, как будто он не не собирался этого делать в начале. Возможно в самые последние секунды плавания он решил озадачить Киллиана своей издевкой.

— Вот же гад, — прошептал пират, жмуря глаза от яркого солнца, что сегодня светило ярче, чем за остальные с самого дня возвращения.

Да, Питер прекрасно знал, что Капитан обязательно будет его искать, и уже заранее отослал ему тысячу приветов, на которые Киллиан скоро устанет отвечать.

— Сообщите Венди, чтобы она оделась и приготовилась встречать гостей.

— Уверены? — пирата, стоявшего по правую сторону от Капитана, звали Флинт. Он был старым, преданным моряком, бороздившим моря и океаны ещё с первых дней службы Джонсу, потому было неудивительно, что его отношение к Капитану так и не изменилось с тех самых неприятных и тяжёлых пор… Пирата часто заставали в компании Венди Дарлинг, поскольку они оба почти сразу нашли общий язык и отлично ладили, несмотря на разные «взгляды на жизнь». Флинт часто заплетал ей волосы, которые теперь мешали девушке за работой с книгами, помогал ей освоиться на корабле, как это делал Киллиан, и просто беседовал с ней на разные темы, которые могли тревожить Венди в последнее время.

— Будет странно, если Пэн застанет её врасплох, — наконец ответил Киллиан, а затем очень быстро спустился со второго этажа, чтобы быть как можно ближе к моменту, когда на корабле окажется Пэн.

Флинт покинул верхнюю палубу и направился к лестнице.

× × ×</p>

Венди шла по длинному коридору нижней палубы в поисках подходящей каюты, куда она могла бы положить на место прочитанную книгу. Киллиан, на самом деле, просил ее оставить книги в своей комнате, но она решила, что для небольшого пространства ничего лишнего не нужно, — даже если речь идёт о книгах.

Венди была одета в белое платье с оборкой и воротником-стойкой — классический наряд викторианской эпохи. Её волосы были убраны в косу, и лишь некоторые пряди у лица спадали ей на плечи и делали причёску сложнее. Она выглядела здоровее всех остальных, — возможно так выглядит отдохнувший человек, которому дали время побыть наедине со своими мыслями и любыми увлечениями. Киллиан очень надеялся, что он делает все правильно, поскольку помнил слова Эммы насчёт Венди. Ему хотелось, чтобы они что-то значили и для девушки.

Когда Венди миновала жилые каюты, она заметила за последней, предназначенной для оружейного склада, приоткрытую дверь.

«Странно, обычно она всегда закрыта», — подумала девушка, останавливаясь напротив каюты. Как только её шаги стихли, почти сразу удалось расслышать голоса пиратов, которые, вероятно, собрались за важными обсуждениями. Она подошла ближе и практически прислонилась к двери. Подслушивать — это не совсем в её духе, но последнее время на корабле творились вещи посерьезнее, чем эта нелепая провинность.

— Ты не устаёшь меня удивлять, Сми. Этот план был бы превосходным, если бы не одно «но».

— «Но»? — повторил Сми.

— Пэн.

— Мы и затеяли всё это лишь потому, что теперь наши жизни начали принадлежать ему.

— Да! — тихо выкрикнули остальные пираты.

— Он бессмертен, но уязвим. За него можно и не переживать. Если Пэн встанет на нашем пути — мы возьмём количеством. Со всеми разом он не справится.

— А что если брать внезапностью? Говорят… Он не любит сюрпризы, — возможно, после этих слов пират улыбнулся.

— Что вы предлагаете?

— Нанести удар в тот момент, когда он этого совсем не ждёт.