70. Харренхолл. Суд идёт (2/2)

— Мой государь, Бриенна Тарт, дочь Селвина Вечерней Звезды, — сказала она скороговоркой.

Бриенна Тарт. Дочь Тарта. Наследница. «Твою же мать».

— Так что ж ты мне не сказала, кто ты? — он охнул.

— Мой государь?

— Да я бы тогда сразу... — он помотал башкой. — Все эти куры, зачем они тогда? Повёл бы тебя в септу и хер бы с ним. Станнис был бы счастлив, такая экономия, — не очень внятно попробовал он объяснить.

— В септу? — переспросила она.

— Ну да. Я ж честный человек. Ну, относительно.

— Но я...

— Чего? Ты вроде бы не замужем. И не мужчина. — Он нахмурился, сообразил: — Ах да, ты дочь-наследница. Да это фигня вопрос, назначим второго сына Тартом, ну или дочку, как договоримся. Селвин возражать не будет, это ж честь и всё такое.

Она смотрела на него большими красивыми глазами, как у щенка — доверчивыми, печальными.

— Вы... вы не шутите, — сказала она растерянно.

— С чего мне тут шутить?

— Но я... я же уродина, не леди, а так... мужеженщина...

— Тому, кто тебя так обозвал, я разобью его лицо об стенку, обещаю. Ну, не леди. Проблядь была леди, мне проще было? С тобой хотя бы можно и пива выпить, и повозить друг друга по белому песочку, и, небось, охоту на крупного зверя ты тоже любишь...

— Люблю, — она совсем была растеряна, бедняжка. Как же надо замучать бабу, что она не верит, когда её зовут к венцу? «Ну Ренли, ну трубочист!». — У меня были раньше женихи, они... мне отказали, кроме одного, он был старик и приказал мне быть леди, я сломала ему рёбра в турнирном поле и он свалил, — быстро, неловко сказала она. — Я... не привыкла.

— А, дурачьё. Не знают, что надо искать в жене, — махнул рукой Роберт. — Я говорю, мы будем как лучшие друзья с тобой, ты мне по сердцу. А там, авось, и в койке поладим, если в жизни поладили, а, Бри?

Она смутилась.

— Я... наверное, пойду? Ну, в зал суда? А то... все ждут.

— Иди, иди, невеста! Сейчас осудим Проблядь, утопим за измену, и я всем объявлю, что всем спасибо, везите своих кур назад в курятник, я себе нашёл жену по сердцу, — радостно сказал он.

Всё ещё, похоже, не веря его словам, та зашла в дверь.

За ней прибежал мейстер-летниец леди Уэнт:

— Беда, мой государь! Пропал ваш карлик, и с ним Джоффри Уотерс. Дом на колёсах взломан, верёвки перерезаны. Охрана была опоена сонным вином, не помнят даже, с кем пили.

— Выдрать, — распорядился Роберт.

— А рыцарей?

— Их выдрать нельзя? Обидно. Ну, тоже накажите там как-нибудь. Вы знаете законы. Нет, спросите Десницу, он точно знает. И найдите виновного.

— Мы ищем, — тот поклонился.

— Не ищите, блядь, а найдите! — ищут они, как же.

Вот вечно так — мы ищем, мы делаем, а результата не видно. «Что-то я как Станнис».

* * *</p>

Осудить Серсею труда им не составило — она, со смехом и слезами вперемешку, сама им рассказала, как изменяла, с кем, когда и как. Она гордилась своими изменами, и как иные — турнирные победы, перечисляла, как вытравляла плод от короля и зачинала от родного брата.

— И всё же её жаль, она безумна, — заметила Бриенна Тарт.

Нед ей кивнул.

— Но справедливость есть справедливость, — сказал он. — Она была в рассудке, когда творила то, о чём рассказывает.

— Боги карают, отнимая разум, — сказал Эдмур Талли. Лорд Дейн нахмурился; Нед знал, о чём, и быстро вмешался:

— Мы не боги, и не нам за них решать, кого они карают и кого как милуют. Наша работа, лорды, решить, что делать с преступницей.

— Казнить и вся недолга, — Роберт спешил покончить с женитьбой.

Никто не возразил.

— Приговорили: казнить.