47. Жареный лебедь (2/2)
Ближайшие несколько дней она провела, играя в Элиссу. Деван был назначен верным помощником капитана, леди Эллария — императрицей Ленга, княжич Оберин согласился побыть коварным гискарцем, а его дочка Сарелла — мудрой асшайской колдуньей, и вместе они оставили Летние Острова, чтобы наконец вернуться в Вестерос.
Так было гораздо интереснее, чем просто каждый день спрашивать у старшины, сколько ещё лиг осталось до Солеварен.
Даже Красная Женщина включилась в игру — она предложила себя на роль злодея, который скрывается на корабле Элиссы, надеясь остановить её и вернуть на острова в гарем короля (которого любезно согласился сыграть матрос-наати; он не говорил на всеобщем, но ему и не надо было — только зловеще хохотать). Мистрис Камайла говорила, что у летнийцев нет гаремов — они или не женятся вовсе и наслаждаются свободой, или хранят верность одной любви — но Красная Женщина заявила, что гарем «гораздо драматичнее», и Ширен в принципе согласилась.
Они с Деваном бежали по палубе, изображая побег от страшного шторма, когда Красная Женщина шагнула им наперерез. Лицо её было искажено ужасом, как будто она видела что-то у них за спиной — но там ничего не было. Она бросила в сторону Ширен Азора, жалобно чирикнувшего, с неженской силой схватила их с Деваном под мышки — и сиганула через борт в морскую воду.
* * *</p>
— Ширен! — крикнула Эллария.
Сарелла, недолго думая, сбросила верхнее платье и кинулась за борт за ними вслед.
Гигантская волна вдруг поднялась, не тронув корабля, подхватила Сареллу, колдунью и детей, и унеслась в сторону берега.
— Какого лешего, мой княжич?! — крикнула Камайла.
Оберин развёл руками — он и сам не знал.
— Надо было её тогда убить, — сказал он мрачно. — Что скажем усатой бабе?
— Корабль на линии огня, — крикнул вперёдсмотрящий, и не успел никто ответить ни Оберину, ни ему, на палубу упал кувшин зелёной вязкой жижи.
— Мне кажется, — сказал Артас невесело, — я знаю, почему она свалила. И молодец, что забрала детей.
Жижа разлилась, и мелкие язычки пламени заплясали на досках палубы.
Они смотрели на огонь — на дикий огонь, который не залить огнём, не затушить песком, который отгорит, когда сожрёт себя, не раньше — и не знали, что делать.
— Развернуться к ветру! — нет, Камайла знала. Хороший капитан, Камайла. Оберин ни разу не пожалел об их романе, хороший капитан и надёжный друг, вот кем она была.
Но не Эллария.
Эллария... она рванула с шеи амулет с водой Зеленоводной, раздавила в ладони, мешая воду с кровью, зашептала ройнарские заклятья. Все Уллерши немного ведьмы, но как же глупо... он был в Асшае; даже там все признавали — магия осталась во временах героев, она мертва. Хотя, конечно, когда огонь течёт по палубе... и та волна — она не выглядела нормальной...
Огонь наткнулся на капли крови и отшатнулся прочь.