Глава девятая. Данные (1/2)

Ни в какое кино он никого звать, конечно, не собирался. Но увидев Коннора уже издали, задумчиво сидящим на краю его стола, Хэнк преисполнился настолько, что пришлось постоять на месте ещё немного, пока не остынет желание схватить своего робота в охапку снова и не выпускать больше ни в какие сервисы, штаб-квартиры и дальше от себя, чем на длину вытянутой руки. Это всё блядский праздник, вздохнул он. Тошнотворная вырвиглазная феерия блёсток, гирлянд, ёлок и красных колпаков. Буклеты, обещающих незабываемый семейный отдых, скидки на самые романтические туры, всё это год за годом врывалось в мутное тихое болото его одиночества, наводило шухер и усвистывало под сводящий зубы звон бубенцов, оставляя глухое раздражение и ноющую тоску, утихающую быстрее с каждым разом. Надо просто подождать. Пока не заткнутся ебучие гимны, пока вскрытое сердце не окуклится снова в удобный для переноски булыжник. Подождать и попытаться не доебать за это время своего напарника так, чтобы он потерял последнее желание его видеть.

Не доебать — напоминал он себе, медленно шагая к столу.

Не доебать — повторял, держа руки от греха в карманах, пока Коннор улыбался и вставал ему навстречу.

Не доебать — пока сдержанно отвечал, что случилось с его щекой, обещал сходить к врачу и звал на обед. На свой обед, но Коннор ведь всегда ездил туда с ним тоже.

За столиком у фургона Хэнку полегчало. Недостаток сахара в крови, поставил он себе очередной диагноз, уже почти спокойно слушая рассказ о встрече в штаб-квартире. Дебрифинг вышел коротким и угнетающим. Коннор нашёл секс-бота вместо домработницы, и куда она делась, пока неизвестно, но есть данные. Хэнк нашёл секс-бота вместо охранника и убил его. Оба андроида по локти в блядском растворителе, но где они его берут — хоть снова к Камски иди, за новыми вдохновляющими играми. Через четверть часа на телефоне объявился Рид, в припадке исполнительности угнавший проверять вторую точку единолично. «Наебали, расходимся», — бодро гласило голосовое сообщение, а следующее десять минут в красках расписывало трагичную историю попадания волнистого попугайчика по имени Джейсон в банку с ацетоном. Судя по звукам полуденной пробки на заднем плане, расписывало исключительно от нехуй делать, но повесть получилась такой проникновенной, что даже Коннор к концу высказался о недюжинных актёрских талантах рассказчика. «Вот и валил бы сразу в Голливуд», — вздохнул Хэнк, но на сообщение ответил, и тут-то причина исполнительности и всплыла. Гэвину, видите ли, очень нужно к пяти на другой конец города. Нет, не по-быстрому, часа на два, а то и три. И раз уж лейтенанту Андерсону теперь нечем заняться, может быть, лейтенант возьмёт на себя их общий отчёт? В конце-концов, лейтенант Андерсон поставлен старшим в их тандеме, и имеет полное право отметиться за них обоих. В тандеме-с-андроидом, разумеется, Гэвин не забывал. Так что там с отчётом? Гэвин найдёт способ компенсировать.

«Под омелой компенсируешь».

Хэнк просто не сдержался, пялясь через столик на Коннора, нашедшего что-то интересное в его трубочке от содовой. Ещё с минуту он любовался красноречивым «Чего блядь?» на экране, живо представляя себе эту резко поглупевшую, тоже не сказать, чтоб уродливую, физиономию. Подсунули же к старости бойскаутов.

«Чатом ошибся», — невозмутимо ответил он, всей душой ощущая через расстояние, как изящность этой отмазки пробивает мозг получателя на вылет. И послал великодушно, чувствуя себя немного отомщённым.

«Плыви с глаз моих».

Роза, хотелось добавить, но тут вернулась совесть.

***</p>

— Итак, мы достигли сногсшибательного ни хуя.

Вид Хэнка, выходящего из кухни к дивану с какой-нибудь банкой или кружкой, был настолько подвержен паттерну, что даже погружённый в невесёлый разбор данных, полученных от HW, Коннор невольно улыбнулся. Кто из них здесь андроид? Смотри, предложил Маркус. Наблюдать за на напарником и так было его профессиональной привычкой, давно переросшей во что-то компульсивное. Вот он проходит между диваном и креслом, неизменно задерживая взгляд на литографии, подвешенной над камином. Вот спотыкается о мячик на канатике. Собачьи игрушки всегда хаотично разбросаны по гостиной, но этот мячик-канатик с завидным постоянством оказывается именно под этой ножкой этого кресла. Вот садится рядом, всегда — вполоборота к нему, кладёт руку на спинку, опирается банкой, или кружкой, о колено, и смотрит на него, Коннора, с обезоруживающе мягкой улыбкой.

— Не парься. Всё равно шансов было мало.

Коннор скинул дешифровку в фоновый режим и кивнул. Не париться было сложно, но для Хэнка можно было попытаться. Он терзал эти данные весь день, пока напарник собирал воедино найденное на трёх выездах, пытаясь одновременно не выдать андроидов-свидетелей и сделать вид, что они что-то вообще делали всё это время. Самоустранение Рида было даже кстати, хотя ему, конечно, никто говорить этого не стал бы. Но день закончился, а Коннор так ничего и не выцепил кроме уже увиденного — ни того, как Мэри отделилась от своей подруги, ни того, что с ней произошло по пути в штаб-квартиру. Ничего, кроме вспышек страха и боли.

— Эй, — Хэнк как пробу с памяти снял, постучал пальцами по его плечу, — Ты точно в порядке?

Коннор помедлил и остановил расчёты, собирая всё внимание на сидящем рядом человеке. Ему нужна передышка. Просто чтобы успокоиться, прийти в себя. Смотреть на Хэнка — это куда лучше, чем подбрасывать монету. Смотреть на Хэнка тепло и спокойно. Чёрное худи, мягкие домашние брюки. Банка энергетика в руке, не открытая и, кажется, забытая. Вопрос в глазах. Тишина, неяркий свет, похрапывание сенбернара и тиканье часов. Нет. Это тоже атрибуты Хэнка, но это не Хэнк. Хэнк тут, на диване, в худи и брюках, с улыбкой в седой бороде, седой же прядью за ухом. Хэнк — это расслабленная рука на спинке дивана. Мучительно близкая рука.

— Обними меня, — попросил Коннор тихо.

— Что?

Хэнк нахмурился, уверенный, что послышалось. Коннор сидел напряжённо, сцепив ладони между коленей, и смотрел тем своим пристальным взглядом, с которым «обдумывал концепции». Только в этот раз он смотрел не в пространство, а прямо на него. И тоже нахмурился, подбирая слова по-новому.

— Ты можешь меня обнять? Здесь? Ты почти никогда этого не делаешь, если мы не в баре.

Не послышалось. Вернувшись от «своих», Коннор явно был не в себе. До конца дня он ходил в каком-то полутрансе, но Хэнк убедил себя, что это из-за занятых на дешифровку мощностей. Вот только когда андроид позвонил в дверь его дома всего через полчаса после того, как туда добрался сам Хэнк, подозрение переросло в уверенность — данные тут вовсе не причём. Не помешали же они добраться прямо следом за ним, на последнем автобусе. Хэнк посмотрел на энергетик в руке. Отставил банку на столик и повернулся.

— Ну… — он хлопнул себя по плечу, все ещё не уверенный, что понял правильно, — Иди сюда?

Коннор передвинулся к нему так быстро, что пришлось побороть желание отпрянуть. Передвинулся и замер — в точно такой же позе, как раньше. Хэнк растерянно переложил руку на напряжённые плечи.

— Так?

Коннор поёрзал.

— Больше.

«Больше», господи Иисусе. Больше, это как? Подумав во все стороны, Хэнк откинулся на спинку дивана, увлекая Коннора за собой. Тот от неожиданности упёрся, но уже под лёгким нажимом неловко плюхнулся щекой на широкое плечо.

Хэнк тихо усмехнулся и обхватил своё недообнятое обеими руками.

— Так, — повторил он, уже без вопроса.

Коннор совсем остановил дыхание, осознавая себя в этом новом положении. Это тоже было не совсем как в барах. Осторожно он положил руку на грудь Хэнка. Так. Так было значительно лучше. Он украдкой поднял глаза но увидел только бороду. Обзор был сильно ограничен. Коннор улыбнулся и прижался щекой к толстовке. Старая вытертая ткань с выцветшим логотипом департамента была мягкой и уютной, как весь Хэнк. Его одежда, машина, музыка — всё казалось старым, выцветшим, небрежным, но стоило прикоснуться, прижаться, пригреться, и Коннор не хотел расставаться. Он повёл ладонью вниз, по мягкой ткани, чувствуя под ней пульсацию живого тела. Хэнк, кажется, не возражал. Смотреть. Слушать. «Слушать своё сердце», возможно, смысла и не имело, но слышать чужое? Сердце Хэнка Коннор сейчас слышал отчётливо. И оно стучало всё быстрее.

Хэнк запрокинул голову, глядя в потолок. Коннор возился в его руках, как Сумо, когда утаптывал свою лежанку. Это было даже смешно, вот только руки парня шерудили по его телу с такой активностью, что прикидываться лежанкой становилось сложновато. Сосредоточенный на чём-то своём, андроид явно не задумывался, что делают с его напарником его лёгкие движения. Это было немного слишком.

— Я не знал, что тебе нравится, когда я тебя обнимаю, — пробормотал Хэнк.

В ответ его сжали крепче. Рассеянно он провёл ладонью по всё ещё настороженно сведённой спине. Попытался надавить там куда-то между лопаток, но быстро оставил это занятие. На андроидов массаж-то действует?

Коннор замер снова. Он постоянно наблюдал, как Хэнк гладит Сумо, и конечно, научился это делать сам. Он часто видел на улице, как родители гладят детей. Изучая видеоматериалы, смотрел, как это делают взрослые друг с другом. К нему, конечно, тоже прикасались. Копы в участке, когда шли мимо, незнакомцы часто толкали на улице. Люси, пожалуй, позволяла себе лишнего, но её сжимания и растирания больше напоминали манипуляции с антистрессовой игрушкой. К тому же, Коннору было не очень интересно, как его трогает Люси, или любой другой механик в сервисе. Хэнк прикасался чаще всего, и мягко, и грубо, и коротко, и долго, но он совершенно точно никогда его не гладил. Коннор уткнулся лицом в толстовку, пряча диод и жалея только, что на нём в этот момент была одежда.

— Можно ещё? — глухо спросил он.

Сегодня явно был вечер плохо услышанных слов. Хэнк удивлённо опустил глаза, но увидел только затылок. Нет, услышать-то он услышал, но что это значило?

— Что ещё? — уточнил он, раз уж они так удачно «налаживают коммуникацию». Ещё утром он не был уверен, что сможет находиться с Коннором в одной комнате без зудящей в затылке совести. Сидеть на диване и обнимать? Он бы легко остался тут до Нового года.

— Ничего, — Коннор быстро сдал назад. Не хотелось лишиться возможности прижиматься из-за слишком амбициозного запроса.

Хэнк со стуком приложился головой о спинку дивана. Андроид, который умеет врать, хуже собаки. Он с чувством взлохматил затылок скрытного балбеса.

Коннор от неожиданности вцепился в толстовку обеими руками. Широко распахнулись глаза. Хэнк как-то говорил, что собаки обычно не любят, когда им трогают голову, и сейчас Коннор очень остро осознал, что он, вот, не собака. Совсем не собака. Совсем, настолько, не собака, что лог от предупреждений слился в одно красное пятно.

А Хэнк залип, с рукой в волосах. Потому что вдруг оказалось, что волосы андроидов меньше похожи на волосы людей, чем всё то, что ему доводилось щупать до сих пор. В мягкой структуре было что-то неуловимо но однозначно синтетическое, не хватало только потрескивания статики. Почему-то это открытие развеселило. Он нашёл, чем Коннор отличается наощупь. Хэнк осторожно пошевелил пальцами, перебирая короткие прядки.

Коннор вырвался и выпрямился так резко, что его напарнику чуть снова в челюсть не прилетело. Диод переливался с красного на желтое и обратно. Хэнк смутился. У тебя, как говорится, была одна блядская задача.

— Извини, — он убрал провинившуюся руку себе на шею.

Коннор отрицательно помотал головой, ошеломлённый. Зачем вообще совать столько рецепторов туда? Затем, что никто никогда не должен подкрадываться к убийце сзади, синтетический ты придурок, вежливо подсказала логика, легко симулировав голос и манеру Хэнка. Андроид-киллер просит человека, чтобы его погладили по спинке. Постмодернизм на ножках. Коннор сжал губы в тонкую линию. Да, чёрт возьми, он хотел, чтобы его погладили по спинке. Не для того он пробивал стену, чтобы и после привязывать любое своё желание к миссии. Он хотел и дотронуться до Хэнка сам. Не до одежды, которую и так изучил вдоль и поперёк, всеми возможными способами. Увидеть больше. Почувствовать больше. Собрать новые данные. И он уставился на притихшего человека.

Люди — неудобные. Один рабочий интерфейс, голосовой, и тот работает раз через три. Нет, снова пришла подсказка, теперь от базы данных. Есть ещё один. Но там вообще систему сломаешь.

«Я с тобой ебанулся» — Хэнк, вчера, очень-очень пьяный и возбуждённый, насколько позволяло состояние отравленного организма.

«Я влюбился в андроида», — Хэнк, давно и один раз, трезвый, после мягкого поцелуя.

«Я притащил тебя не для того», — Хэнк, недавно, немного пьяный, после попытки… Коннор тогда так и не понял, что он пытался сделать этим пальцем. Зато прекрасно понял, что «не для того».

Таких противоречивых инструкций у него не возникало со времён того расследования на Киберлайф! Но если систему ломать всё равно?

От того, как замер взгляд андроида, Хэнку стало не по себе. Он же, вроде, ничего не сделал? Если только — если только это не было что-то из прошлой ночи. Но сказать он не успел ничего, потому что его лицо неожиданно оказалось в фокусе этих механических глаз. «Прикольно же» — вспомнился тот снимок. Не. Ни хуя не прикольно, когда так смотрят на тебя. В тишине, в полутёмной гостиной, с одним сенбернаром, который кошку в жизни не цапнул, и с роботом, который неожиданно решил стать… роботом?

«Я не хочу искать улики в твоём доме». Спасибо, Гэвин. Ты даже в мыслях, как всегда, блядь, вовремя. Да что было-то той ночью?!

— Коннор, — Хэнк взял себя в руки, — Мы можем поговорить. Ты можешь сказать мне что угодно, ты же знаешь это?

Взгляд робота опустился. Хэнк нервно выдохнул.

— Разговоры не помогают, — тихо ответил Коннор.

— Не помогают?

— Понять.