#20 (1/2)
Слова, произнесенные Хваном, заставили сжаться сердце Тэхёна, но не сердце Чонгука. Напротив, от услышанного Чон нахмурился и сжал ручку двери настолько сильно, что костяшки парня побелели.
- Тэ, пожалуйста, поставь цветы в вазу, - стоило Чону передать букет цветов в руки своего возлюбленного, как он тут же рванул к Хёнджину.
Не говоря ни слова, он поднял парня за ворот худи и потащил за собой. Куда – Ким не знал, он лишь отошел в сторону, чтобы пропустить парней, а затем поставил анемоны в воду, параллельно осматривая другие букеты и игрушки, подаренные, по всей видимости, Хваном и друзьями Хвана.
Чонгук же потащил киллера на крышу, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Стоило им туда подняться, как Чон подпер дверь бачком для мусора. Его глаза, в одну секунду ставшие черными, смотрели на заплаканное лицо с непередаваемым осуждением и злостью.
- А ну прекращай рыдать! – схватив парня за грудки, Чон подтащил его к краю крыши так, что пятками Хван упирался в стену здания, что выпирала сантиметров на десять от поверхности. В довершении этого, Чон наклонил парня спиной так, что если бы он отпустил его одежду, то Хёнджин бы упал, пролетев секунд двадцать, и встретился бы с асфальтом.
Второй раз в жизни младший из Bangtan Boys был настолько зол, что готов был без задней мысли убить человека. Конечно, он так же переживал за Ёнбока, так же долго размышлял о том, сможет ли он вновь с ним поговорить и посмеяться, сможет ли выполнить свои обещания перед ним. Но он продолжал жить. В отличие от Хвана, который, как ему показалось, забыл не только об этом, но и о своей семье.
- Чего ты этим добиваешься?! Чего?! От твоих рыданий ему не становится лучше! Ты еще и о семье забыл! О тех, кто тобой дорожит больше всего на свете! – в порыве гнева, Чонгук периодически встряхивал парня, а его голос непроизвольно переходил на крик, чтобы перекрыть резкие порывы ледяного ветра.
- Молчишь? Как ты смеешь молчать?! Как ты смеешь проливать слезы у кровати Ёнбока, если ты даже не соизволил познакомиться с ним?! Назови мне хотя бы одну причину, чтобы я не отпустил тебя сию же секунду!
- … я люблю его….
- Брехня! Если бы любил, то не позволил бы этому случится. Если бы любил, то стал бы ему другом. Если бы любил, то рассказал бы ему, кто ты есть на самом деле, - каждое слово, вылетевшее из алых губ парня, било по самым больным ранам в сердце Хёнджина.
- А ты сам ему рассказал, что убиваешь людей?! Что сам из мафии?! – нервы, расшатанные бессонными ночами и бесконечными слезами, дали о себе знать. Хван не мог контролировать свой язык и все, что он сейчас говорил одному из королей, могло выйти ему боком, но ему сейчас было глубоко плевать.
- Я хотел это сделать! Сразу после Комиссии! Хотел прокатить его на своем мотоцикле, потому что он попросил меня об этом, и рассказать все. Но нет блять! Он не сделал ничего плохого, но лежит в коме из-за тебя и Ёнджуна. И если Намджун уже отпиздил Чхве за его действия, то тебя он не тронул. Ничего тебе не сделал, сука! Если он тебя не тронул, то трону я, потому что Ёнбок мой друг! А ты ему кто?!
Последний вопрос, вырвавшийся из уст Чона, преследовал киллера все эти недели, пока Ёнбок пребывал в коме. Он не давал ему покоя, как назойливая мошка ночью, что кружится, жужжит и мешает заснуть. А сейчас этот вопрос, эти несчастные четыре слова, произнесенные кем-то кроме него, стали ударом под дых.
- Что вы, блять, устроили в моей больнице?! – Вонпиль, разъяренный покруче, чем Чан в моменты злости, выбил дверь, влетел на крышу, подобно урагану в американском штате, и начал оттаскивать парней от края крыши.
- Совсем рехнулись, идиоты хреновы! Вы хоть…
- Да иди ты нахрен, Чонгук, - состояние Хёнджина сейчас можно было сравнить с взорванной покрышкой, куски которой разлетались в разные стороны просто потому, что кулак парня прошелся по брови Чона, стоило им двоим оказаться на полу.