Глава 16. Анна Майерс (2/2)

За то, что кругом голова. Я искренне не жду награды.

Ведь ты не тот, кто должен стать моей судьбой, мечтой и светом,

Но я не в силах выбирать зимою кто мне станет летом.

Пусть тёмная густая ночь на плечи тяжким грузом пала,

Я попытаюсь превозмочь всю боль, что жизнь моя послала.

Так много слов хотел сказать, но сердце слишком больно бьётся.

Мне остаётся только ждать, когда же нить та оборвется,

Стянувшая мне руки в кровь. И хорошо, что встречи редки,

Ведь убеждаюсь вновь и вновь, к чёрту любовь марионетки».

Вздох.

И правда, Ларри не понимает, зачем он вообще сдался Мэриану больше, чем брат? Зачем вообще писать эти стихи? Кому они нужны? Что они исправят? Ничего, разве что, только хуже сделают.

Он вырывает листок, скомкивает и кидает под кровать. Свет гаснет. Пора ложиться спать.

***

И снова танцы. Посвящение в этом году Ларри пропускать не намерен, хотя и не по своей воле. На очередном собрании Тео дал указание: пригласить Анну на танец, заболтать и привести на другое посвящение — в клан. Ларри был удивлён, почему так рано, ведь новеньких обычно спустя год только приводят, а Тео ответил, что некогда размусоливать, пора действовать. Нужно как можно скорее ввести Анну в курс дела, и вообще, нечего задавать глупые вопросы, а то до ночи заставит по полю бегать.

Ларри за эти месяцы неосознанно избегал общения с Анной и только сейчас понимает, что хотел таким образом огородиться от мыслей, что она тоже вскоре примкнёт к ним и станет частью паучьей сети, потому что кажется, что это что-то из очередного кошмарного сна, что это не может стать правдой. Также он не дико желал участи змея-искусителя, однако у Тео на него, оказывается, другие планы. Ему необходимо, чтобы изначально Анна не видела в них врагов. С Ларри так не вышло в былое время, ведь мало того, что он заметил и испугался клан ещё в детстве, отчего у него развился лунатизм и ночные кошмары, так ещё и неудачно забрёл во время посвящения старшекурсников в момент наказания Томаса. Почему они наказывали в комнате, вопрос остался открытым. Возможно, раньше они проводили свои обряды и сходки в другом месте, и тогда комната была перевалочным пунктом? В любом случае никто из стареньких рассказывать Ларри ничего не собирается. Да это и неважно.

К Ларри в принципе изменилось отношение в клане: если в прошлом году его считали чем-то практически неприкосновенным, и только Тео вечно измывался над ним, то теперь помимо него и остальные ребята периодически его задирают. Ларри уже не только «псих», но и «неудачник», «трус» и ещё парочка неприятных кличек. Однако, если Ларри ещё может терпеть издевательства от Тео, с остальными он не особо церемонится, тем более теперь, когда уже спустя несколько месяцев он хоть как-то научился драться и защищаться благодаря урокам самообороны. По реакции Тео Ларри замечает, что тому не нравится, когда остальные проявляют агрессию в его сторону, будто это позволено только главному, только подтверждая некоторые догадки на его счёт. Кажется, он испепеляет взглядом каждого, кто не так на Ларри посмотрит, заденет или пнёт, а если ещё и драка с кем-то случится, то он обязательно потом отомстит обидчику. Не подавая виду, в чём причина, конечно же.

Ларри усмехается. Что-то странное в этом определённо есть: быть под защитой того, кто тебя ненавидит. Или же не ненавидит. А может, и то, и другое?

Ларри мотает головой своим же мыслям. Похлопав по карману штанов и удостоверившись, что телефон на месте, Ларри проходит в празднично украшенную столовую и начинает выискивать глазами Анну среди толпы собравшихся учеников.

Новенькие кучкуются по несколько человек, озираясь по сторонам с открытыми ртами. Для них сейчас всё в новинку: такие нерешительные, даже будто неустойчивые и всё переминаются с ноги на ногу. Старенькие кто ест, кто пьёт, громко обсуждая не особо интересующие Ларри темы, а кто-то потихоньку танцует в парах — на этот раз под пианино. Вот кружат и Мышка с Нелл. Красивые, счастливые, но будто прозрачные со своими белоснежными длинными волосами и светлыми нарядами. Они похожи на призраков, летающих по залу. Кажется, если долго на них смотреть, то видно, как они исчезают в полумраке.

Возможно, им придётся вскоре исчезнуть из жизни Ларри. Понимая, что неприятности только нарастают, он ещё дома принял решение: пора постепенно отдаляться от них, иначе когда-нибудь может произойти непоправимое. Шаг влево, шаг вправо — вероятность оступиться слишком велика, не выполнив очередной приказ. Это угрожает мщением в виде наказания, а кто пострадает в итоге — неизвестно.

Ларри на секунду хмурится, посмотрев вниз на ботинки, но, подняв взгляд и заметив Анну у стены напротив, натягивает болезненную улыбку, отгоняя размышления, и медленно через весь зал направляется к ней. Музыка будто замедляется, воздух густеет, притормаживая Ларри. Анна — совсем ещё маленькая, чистая и ничего не понимающая… И Ларри станет её проводником в пекло, в котором сам же горит и из которого не в силах выкарабкаться.

Но что, если она станет его союзником?

Дурацкое чувство надежды, но вдруг Ларри и правда сможет передать ей телефон с записями, как доказательство существования клана, чтобы та показала их директору? Тео сказал, что теперь и в детском корпусе поставлены камеры, намекнув тем самым, чтобы кое-кто даже не пытался совать туда свой нос. Однако, Анна в любом случае встретится со своим отцом, либо директор сам однажды дойдёт до дальнего корпуса. Остаётся только поговорить с ней, предупредить и успокоить, ведь наверняка Анна сначала испугается того, что её ждёт. Да что уж, она будет постоянно бояться. Или это Ларри такой моралист? Может, он и правда трус? Может, остальные никогда не боялись клана и только рады, что судьба предоставила им шанс стать частью чего-то большего? Ведь это огромная поддержка со стороны, выгодные связи и светлое будущее. Но Ларри чувствует, как дерево, прорастающее внутри, засыхает.

Шаг за шагом он приближается к Анне, и вот она замечает его, остановив на нём свой мягкий и тёплый взгляд. На ней блестящее чёрное платье в пол, голова украшена гребнем на убранных вверх волосах, отчего шея кажется слишком длинной и тонкой.

Ларри вздыхает и, прилизав ладонью топорщащиеся волосы, останавливается рядом.

— Привет, Анна, — Ларри удивляется, насколько же низким стал его голос, особенно на фоне её голоса.

— Ларри! Привет, давно не виделись, — протягивает руку, и Ларри пожимает её, чувствуя, какая она нежная по сравнению с его шершавыми грубыми пальцами. Хорошо, что она не видит его шрамов под перчатками.

— Потанцуем? — слегка наклонившись, предлагает Ларри, не отпуская её ладони. Рядом стоящие девушки давят смешки, и Ларри опускает взгляд. Ему дико неловко и вообще хочется исчезнуть. Всё внимание сосредотачивается на рукопожатии, лишь бы не психануть и не сорваться — с места и морально.

Анна, пару раз тщетно попытавшись выдернуть свою руку из крепкого захвата, смеётся, прикрывая рот второй рукой:

— Ну, раз ты так настаиваешь, то, боюсь, у меня нет другого выбора, как согласиться.

— Прости, — Ларри разжимает ладонь, испугавшись, что мог нечаянно причинить боль.

— Да ничего, пойдем. Только я очень плохо танцую.

— Я вообще никогда не танцевал, — усмехается Ларри, почёсывая макушку и пожимая плечами.

В младших классах у них проводились вечера танцев, но Ларри как-то тогда было это совершенно не интересно и нудно. Он приходил, чтобы вкусно поесть и подурачиться с ребятами, большинства из которых уже нет в живых, отчего каждые такие вечера нагоняют тень тоски из-за воспоминаний.

— Как так? А ведь у тебя скоро бал! — удивляется Анна. Искренне, будто ей на самом деле интересна жизнь Ларри.

— Ну, будем считать, что это репетиция.

Ларри подаёт руку, и в его ладони оказывается ладонь Анны. Другой рукой неловко обхватывает талию. Дышать приходится почти в висок — в принципе, удобно, ведь во время танца он хочет — должен — поговорить с ней: не придётся кричать, чтобы услышала. Ларри начинает вести: шаг за шагом, вспоминая, как танцевали Мышка с Нелл. Он оглядывается по сторонам и встречает взгляд друга, перешёптывающегося со своей дамой сердца, отдыхая сбоку от одного из стола у стены и держа в руках стаканы. Его недоумение видно даже издалека. Отвлёкшись, Ларри наступает на ногу Анны.

— Ой! Ничего, это я виновата, — смотря под ноги, извиняется Анна.

Ларри прикусывает губу:

— Нет, прости, я задумался, — чуть наклонившись к её уху, говорит Ларри. Взгляд продолжает гулять по залу в поисках остальных наблюдающих на ними глаз.

Глаза. Глаза. Глаза.

Усмешки. Переливающийся свет купленных чьими-то родителями новых цветных прожекторов.

— О чём? — спустя несколько секунд спрашивает Анна. Музыка сменяется на другую, но даже в короткую паузу они не останавливаются.

— О том, что мне нужно тебе рассказать, — отвечает Ларри, как только снова начинается мелодия. В горле пересохло, даже трудно глотать. Анна немного отстраняется, удивлённо заглядывая ему в глаза. — Только не прерывай меня, пожалуйста. Это очень важно, — Ларри слегка притягивает её обратно за талию.

— Хорошо… — В голосе Анны чувствует напряжение, как и в её руке. Кажется, и двигается она уже медленнее и деревяннее, будто вот-вот попытается сбежать.

«Нужно её как-то успокоить…»

— Анна, знай, я всегда на твоей стороне, — шепчет Ларри, — даже если кажется, что это не так. — Её рука напрягается ещё сильнее. Ларри говорит всё не по плану, который придумывал полночи, но от страха еле ноги держат, какой уж тут план, только импровизация! — Здесь, в пансионе, происходят вещи, о которых ты даже не догадываешься. Никто не догадывается. Я тоже не знал, — говорит чуть громче и жмурится от своего же голоса, добавляя чуть тише: — Пока как и ты не пришёл в дальний корпус. Анна, Тео тебе не друг, всё, что он тебе говорит — не верь ему.

Глаза. Глаза. Не те глаза.

— Ларри, ты меня пугаешь… — Анна тоже начинает смотреть по сторонам. — О чём ты?

Ларри вздыхает. Как же это сложно!

— Не перебивай, пожалуйста. Послушай, я должен тебя пригласить сегодня не только на танец, но и на кое-какую встречу. — Они слегка врезаются в другую танцующую парочку, и те, недовольно поворчав, улетают подальше от горе-танцоров.

— Должен? — спрашивает Анна. Значит, слушает внимательно, а ещё стала легче поддаваться.

— К сожалению, да. Если ты не пойдёшь со мной, будет… — Ларри наконец встречается с чёрным подозрительным взглядом, — только хуже, — договаривает чуть медленнее.

Тео стоит неподалёку, упираясь плечом в бок кухонного шкафа с различной утварью, скрестив ноги и руки. Глядя исподлобья, он и правда становится похож на демона из книжек, только рогов не хватает.

— Значит, в этом как-то замешан Тео? — мельком посмотрев туда, куда смотрит Ларри, Анна резко отворачивается и утыкается ему в грудь.

— И не только.

— Чёрт, — слышать ругательство из рта такого светлого человека даже непривычно. Возможно, она тоже носит маску — маску ангела? — Я так и знала, что всё не так просто.

— Ты о чём? — удивляется Ларри.

— Знаешь, я ведь не дура и многое замечаю, — строго посмотрев на него, она натягивает улыбку на лице. — И я слишком много времени провожу с Тео. Со мной он ненастоящий. Я замечала его отношение к другим и ждала, когда кто-то мне уже что-то расскажет, намекнёт. Но куда ты меня должен привести и зачем?

Это и правда ангел. Маленький и мудрый. Ларри настолько привык, что один варится о всей этой каше, что уже не представляет, будто есть люди, которые тоже могут многое примечать. И если Мышка с Нелл периодически спрашивают его о том, почему он такой хмурый, уставший, злой и вообще, будто находится не здесь, а Ларри лишь ищет отговорки, то сейчас он в праве не отмахиваться от человека, потому как скрывать от него нечего.

— Просто доверься мне. Больше никому не доверяй и главное — притворись, что ты на их стороне, — Ларри понимает, что время поджимает, а всё-всё рассказать он не успеет, да и вообще как-то сумбурно всё получается. Тео только что вышел из зала в коридор, а значит, пора идти за ним.

— Но на чьей — на их? — с нетерпением спрашивает Анна, уцепившись пальцами за Ларрин рукав пиджака.

Остановившись он произносит, положив ладони ей на плечи и глядя в её распахнутые всему миру глаза — только сейчас он чувствует, как её мир сузился до размеров одного человека — самого Ларри:

— Прости, но нам пора. Ты всё узнаешь, только не бойся. Пожалуйста, сделай вид, что я просто позвал тебя прогуляться по корпусу, — притворно улыбается, — и что ты ничего не слышала.

— Ох… — выдыхает Анна, опуская взгляд и поправляя складки на платье. Ларри видит замешательство, и кажется, слышно, как Анна соображает над всем тем, что узнала. Веки поднимаются, и она произносит, пожимая плечами: — А я ничего не слышала, Ларри, ты о чём?

— Отлично, пойдем, — Ларри тянет Анну за руку, слегка схватив за пальцы, в сторону выхода из столовой. — И прости…

— Хватит извиняться. Ты заставляешь себя всё это делать, я же вижу, — еле шевеля губами, говорит Анна, словно боится, что кто-то прочитает по ним её слова.

Музыка заглушается с каждым шагом по коридору. Пальцы Анны как ледышки, и Ларри полностью охватывает её ладонь, согревая своим теплом. Ещё бы! Дурацкое сердце бешено бьётся, заставляя усиленно циркулировать кровь и чаще дышать, выдавая волнение Ларри с потрохами. Но вокруг камеры, нельзя показывать, что он так сильно переживает. Лицо Анны сосредоточено на пути и уже не кажется таким милым и светлым.

Лестничный пролёт, поворот, замедленное шоркание по ковру — и вот они перед дверью в душевую.

— Готова? — шепчет Ларри, понимая, что к такому в принципе готовым быть сложно. В ответ Анна кивает, сжав губы в тонкую полоску. Он стучит определённый пароль — и их впускают.

Тёмная, еле освещённая свечами душевая обнимает со всех сторон своим спёртым воздухом.

— Привет, Анна. Всё хорошо? — с порога встречает Чеширская улыбка и сверкающие демонические глаза.

Все ребята стоят в мантиях, но ещё без масок, держа их наготове в руках. Ларри сжимает крепче ладонь Анны и замечает, как Тео не отрывает свой взгляд от их сплетённых пальцев. Его волосы убраны в хвост, и видно, как на лбу пульсирует выпирающая венка.

— Вполне, — тихо выдавливает из себя Анна и, прокашлявшись, добавляет чуть громче: — И что тут происходит?

— А Ларри тебе ещё не рассказал?

Собственное имя сейчас режет слух. Каждый раз, когда Тео зовёт его не «кудрявый», не «придурок» и не как-то ещё, а именно «Ларри», то внутри всё начинает дрожать, будто струна, за которую дёргают медиатором.

— Понятия не имею, — шмыгнув носом, Анна отрешённо оглядывается по сторонам, с каждой секундой становясь будто ещё меньше. Ларри хочет пнуть стул перед собой, выбить уже запертую дверь и убежать — улететь — отсюда вместе с этой девчонкой. Зачем она им? Она же ничего не сможет сделать. Зачем портить её жизнь, когда она ещё даже не жила?

Почему Тео сам не привёл её сюда, а заставил сделать это именно Ларри?

— Ну, тогда присаживайся, — Тео указывает на стул. — Ты у нас осталась одна девушка среди парней, мы постоим. Я буду говорить, а ты слушать. Впрочем, ты уже привыкла, что так обычно у нас с тобой и происходит.

— Да уж, — раздражённо отвечает Анна и, расцепляя руки с Ларри, медленно, пошатываясь, видимо, от волнения, подходит к стулу, в конце почти падая на него.

Все члены клана наконец надевают свои маски, и Анна сжимает ткань платья в кулаки. Тео, достав из сумки маску Ларри, протягивает ему, слегка касаясь его кожи большим пальцем, заставляя вмиг одёрнуть руку.

Надевая дрожащими пальцами маску, Ларри замечает на себе взгляд Анны, передающий неприкрытый ужас. Сможет ли она после всего этого доверять?

Тео, спрятав и своё лицо тоже, расхаживает перед ней, сцепив за спиной руки в замок. Его голос становится таким же змеиным, как и голос Курта. Вкрадчивым, гипнотизирующим, манящим и даже слегка успокаивающим.

— Что ж, Анна Майерс, дочь Джона Майерса, директора первого пансиона Резервуда, и Люси Майерс, ныне его жены, находящейся на принудительном лечении в Сеткоффе*. Кстати, у нас там есть свои люди. — Слова Тео не звучат угрожающе, но в них кроется предупреждение: разболтаешь, и матери твоей не поздоровится. — Добро пожаловать в наш клан. Ты — как привилегированная особа, удостоилась стать тем, кто возьмёт на себя ответственность за распространение информации о работе клана и за дальнейшее его функционирование в стенах нашего пансиона. Так что можешь расслабиться, дорогая, и вдохнуть полной грудью, поскольку, кажется, как только ты появилась на пороге, то перестала дышать, — остановившись перед ней, он присаживается на корточки и кладёт свою ладонь поверх её кулаков. — Мы не враги, а твои друзья, коллеги и, некоторые из нас, в дальнейшем помощники. Я же научу тебя всему и передам бразды правления в следующем учебном году. А сейчас я расскажу наши правила, особенности, и ты должна дать клятву, как и когда-то все мы тут находящиеся. Но для начала, возьми маску. Ну-ну… Отчего ты плачешь?

Анна берёт в руку предлагаемую маску и обречённо отвечает:

— От радости.