III (2/2)

-- А на Эротитусе рынок наёмников.

-- И оружия, – в тон ей добавила Мария. – Значит…

-- Значит, – кивнула Ноэлани. – Одной загрузки ?Мула? рабами хватит купить пару танчиков или лёгкий мех. Или нанять банду ребят с собственными бэттлмехами.

-- И если мы с тобой до этого додумались…

-- …то старый хрен Пьер-Луи додумался тоже!

Бармица, Панцирь

Ауриганская Коалиция На настоящего механика Боров, как выяснилось, не тянул, но кое-что в ремонте бэттлмехов смыслил. Включая электротехнику, где они втроём с Микалой и Элли принялись перебирать и переподключать кабель за кабелем. Начали ещё вчера вечером, и провозились сегодня весь день. Варан как единственный из команды, кто разбирался в устройстве реакторов, полез в чрево меха и, наконец, выдал своё заключение: работает как надо. Не в железе проблема, а в управлении им… а хули вы хотели, поставив башку ?стингера? на плечи ?феникс-хока??

-- Роди башку ?феникса?, ёбаный Блейк, – буркнул лысый наёмник, раскуривая сигару, под что объявил перерыв полчаса. Покосился на юного Микалу, крутящего самокрутку из куска обёрточной бумаги и достал ещё сигару. – Будешь?

-- А можно? – вырвалось у парня.

-- Можно лису на весу, – хмыкнул наёмник, – но Дэвионы обидятся.

Жилет и сапоги он оставил внизу, чтоб не мешали работать, футболку стянул и прежде, чем лезть за куревом, тщательно вытер ею руки.

-- Крепко? – спросил Боров, когда Микала, затянувшись, закашлялся с непривычки.

Парень кивнул.

-- Так ты не в затяг, а потихонечку, – посоветовал Боров.

Парень снова кивнул, косясь на наёмника.

-- Вроде, на мне узоров нет, – выдыхая в сторону облако дыма, сказал тот.

В самом деле – не было; только грудь и живот поросли густым тёмным волосом. У темнокожих обитателей Панциря это встречалось нечасто, да и цвет кожи был непривычен сам по себе.

-- Эй! – крикнул наёмник появившейся внизу Макелине. В руках девушка несла две коробки армейского сухпая. – Поднимайся сюда! И останься, – добавил он, когда Макелина вскарабкалась на плечо ?феникс-хока?.

Паёк разделили на пятерых.

-- Сколько времени? – задала давно беспокоящий её вопрос Элинор.

Боров поднял запястье с часами.

-- Торопишься? – полюбопытствовал он.

-- У меня дети… двое маленьких, – сбивчиво объяснила Элли. – Два и пять лет.

-- Но кто-то же за ними смотрел весь день?

-- Моя мама, – вставил Микала. Элли подтвердила кивком.

-- Тогда после ужина идём домой, – решил лысый.

Элли, Микала и Макелина переглянулись.

-- Вы… хотите с нами? – решилась спросить Элинор.

-- Да. Обещаю не покушаться на ваши запасы, не курить в одном помещении с детьми и не нажираться, – криво усмехнулся наёмник.

-- А приставать к девушкам? – с игривой ноткой спросила Макелина.

-- Ты напросилась! – Боров сгрёб её за плечи и притянул к себе, впился ей в губы напористым поцелуем.

Элли накрыла ладонью сжавшийся кулак Микалы и парень невольно вздрогнул.

-- Вы же мехвоин, – сказала она лысому, чтобы отвлечь. – Где вы научились ремонту мехов?

-- Там и научился, – осклабился Боров. – На Пойнт-Бэрроу. Знаешь такое?

-- Военная академия Федеративных Солнц? – скорее угадала, чем вспомнила Элинор.

-- Точно. Для Альбиона я рылом не вышел, да и на чорта оно мне надо – тамошний цук? Хотя Пойнт-Бэрроу тоже не сахар, – подумав, добавил он. – Скатившийся мир, безводный, холодный и с гравитацией на четверть больше терранской. Вам бы там не понравилось, няшечки. Здесь, хоть, теплее.

-- Почему вы решили пойти с нами? – спросила Элинор, когда они уже спустились на пол ангара, и Боров натягивал сапоги.

-- Почему нет? – хмыкнул тот. – Лишних вещей у меня тут нет, всё своё – с собой, а пользоваться гостеприимством Капены мне надоело. Хочу посмотреть, как здесь живут простые люди.

Назад шли по темноте, подсвечивая дорогу фонариком: подачу электричества с аварийной станции уже перекинули на другой район, поэтому фонари не горели, а от маленького серпа Уоспа – местной луны – света было немного. В доме вдовы тускло мерцало окошко: единственная свеча в пустой банке из-под аджики вместо подсвечника. Свечи по нынешним временам берегли: ни их, ни масла для масляных ламп в продаже давно не осталось, и вряд ли в ближайшем будущем привезут. Так же как туалетную бумагу, табак, сахар и много других мелочей, которые до войны привозили по железной дороге. Боров не стал требовать еды, напротив – сам выложил перед вдовой три новых коробки сухпая, которые всю дорогу нёс в вещмешке на плече. У женщины аж дыханье спёрло: деньги бы она брать не стала, не позволяли остатки гордости, зато пайки, где помимо еды были пакетики с чаем, приправами, несколько спиртовых таблеток и спички, по нынешним временам были царским подарком. Быстро смекнув, что спать гость пока не собирается, верней, собирается, но не сразу, вдова метнулась в погреб и вытащила запылённую бутыль фруктовой наливки. Сухпаи прибрала, зато выставила тарелки с остававшимся ещё супом, выложила несколько успевших слегка зачерстветь лепёшек. Макелина была отправлена в дом – укладывать младших сестричек и братика; Руфаро и так уже спал к возвращению Элли, одна Кейлин осталась, забравшись к ней на руки. Игнорируя материны намёки, не уходил с кухни и Микала.

Смирившись, вдова налила четыре стакана; наливка была крепостью градусов около двадцати, зато сладкой, оставляющей необычное послевкусие. Боров оценил, удовлетворённо прихрюкнув.

-- Я обещал не курить при детях, – сказал он, – так что пойду выползу на крыльцо.

Выдержав паузу для приличия, вдова пошла следом, прихватив два стакана и бутыль. Ещё два стакана, уже наполненные, остались стоять на столе. Кейлин пригрелась в материнских объятиях и прикрыла глазки, засыпая. Микала несмело приподнял стакан. Элинор улыбнулась ему, нежно и ободряюще, как могла. Края стаканов соприкоснулись с негромким стуком.

Чуть погодя соприкоснулись их губы.

-- Помоги уложить Кейлин, – чуть слышно, чтобы не разбудить засыпающую девочку, сказала Элли. – Возьми свечу, посвети.

Несколько мягких неторопливых шагов. Скользнувший вперёд Микала отодвинул портьеру с проёма; Элинор уложила дочь на кровать рядом с Руфаро.

-- Я… – парень опять застеснялся, и Элли приложила палец к его губам.

Комната Микалы была дальше по коридору, и шли они в темноте осторожно, чтобы не зацепить ничего из сваленных вдоль стен коробок, тюков, сломанных детских игрушек и прочих вещей. Парень дышал учащенно и, положив ладони на его грудь, Элли почувствовала, как бешено колотится его сердце. Её руки скользнули ниже, распутывая узлы лава-лава, своей и его.

-- Ты… я… – Микала снова не мог найти слов, и Элли закрыла его рот поцелуем.

Прильнула к нему всем телом и целовала долго, умело работая языком и чувствуя, как упирается в бедро твердеющая плоть парня. Оторвавшись, легко и быстро опустилась на колени и обхватила губами эту поднявшуюся возбуждённую плоть. Микала вздрогнул от неожиданности, потом тяжело, с шумом выдохнул, издал хриплый стон.

-- Ы-ааа…

Элли ласкала его член губами, гладила языком, прикусывала зубками и отпускала, снова ласкала и гладила; ей всегда нравилась эта игра.

-- Ыыыы… – Член парня напрягся и вздрогнул, исторгая семя. – Ааа!..

Сглотнув, Элли продолжала ласкать его, не давая поникнуть, и мягко подтолкнула Микалу к кровати, а когда лёг – забралась сверху, легко поймав бёдрами и приняв в себя возбуждённую влажную плоть. ?А он не так уж и плох – для первого раза…?

Уснули они нескоро.