. (1/1)

Переезд с Восточного побережья на Западное был в каком-то смысле путешествием в новый мир — в мир, где он никого не знал. Он успел пустить корни в асфальт и бетон Нью-Йорка и теперь был вынужден их вырвать в надежде, что сможет прижиться здесь, на холмах Северной Калифорнии.Эдвард Карбоне, конечно, остался бы в Нью-Йорке, работал бы и дальше в ?Брен Ди?, задыхаясь в офисе из стекла и металла, если бы считал, что так будет лучше для детей. Но, когда его шестнадцатилетнего сына задержали за кражу в магазине, а четырнадцатилетняя дочь начала красить ногти на ногах, он стал в этом сомневаться.Он терял контакт со своими детьми, а в результате они выходили из-под родительского контроля. Поэтому-то Эдвард и принял предложение ?Харрис — Нильсен?, увидев в нем перст судьбы.— Ну и глушь. Прямо пустыня какая-то.Карбоне взглянул в зеркало.— И не говори. Вот-вот поднимется песчаная буря.На губах Данте появилась ухмылка, в последнее время заменявшая парню улыбку, но отец был рад и такой реакции.— Почему обязательно должен идти дождь? — Элиза откинулась на спинку сиденья, стараясь, чтобы никто не заметил, как заблестели у нее глаза при виде огромного каменного особняка.— Дождь идет из-за того, что в атмосфере скапливается влага и…— Папа! — Ее хихиканье звучало для Эдварда как музыка.Нет, здесь он восстановит нормальные отношения с детьми, чего бы ему это ни стоило.— Ну, ребята, пошли знакомиться с Синьорой.— Мы что, тоже должны ее так называть? — Элиза с притворным ужасом закатила глаза. — Просто Средневековье какое-то.— Попробуем для начала ?миссис Харрис?, а там посмотрим. И постарайтесь с ходу ее не шокировать.— На Элизу не рассчитывай. Кретинки не могут нормально выглядеть.— Уроды тоже, — парировала Элиза, вылезая из машины.Длинные светлые волосы, в правом ухе три серебряных колечка — даже в жутких черных ботинках на пятисантиметровой платформе и бесформенной черной куртке поверх черного свитера она казалась отцу взбалмошной принцессой.Данте не был похож на сестру. Высокий, нескладный, вьющиеся темно-каштановые волосы свисают чуть не до плеч. Голубые глаза слишком часто смотрят на мир сквозь пелену юношеского пессимизма. Сейчас он, как всегда сутулясь, стоял рядом с машиной в мешковатых джинсах и такой же мешковатой куртке почти до колен.Эдвард поднялся по ступеням, затем, остановившись перед резными дверями виллы, провел рукой по густым темно-русым волосам.— В чем дело, пап? Ты что, нервничаешь?В голосе сына ему послышалась насмешка, и это не прибавило ему самообладания.— Оставь меня в покое, ладно?Данте открыл рот, чтобы по обыкновению вступить в пререкания, но осекся, увидев осуждающий взгляд сестры.— Не бойся, — сказал он. — Все будет как надо.— Конечно, — пожала плечами Элиза. — Подумаешь, какая-то старуха.— Действительно, — засмеялся Эдвард и нажал на звонок.— Я открою, Мэг. — Ирма, держа в одной руке только что срезанные белые розы, прошла через холл, распахнула дверь и увидела высокого мужчину с двумя детьми. Все трое широко улыбались.— Добрый день. Что вам угодно?Совсем не старуха, подумал Эдвард. Просто красивая женщина со свежими розами в руке и удивлением во взгляде.— Я хотел бы видеть мисс Харрис.— Которую? — улыбнулась Ирма. — Нас здесь много.— Аннет Харрис. Я Эдвард Карбоне.— О, мистер Карбоне. Простите, ради бога. — Она протянула ему руку. — Я не знала, что вы приезжаете сегодня. Входите, пожалуйста. Я — Ирма, дочь Синьоры.— Вы ее так зовете? — спросила Элиза.— Иногда. Вот увидите ее и поймете почему.— Моя дочь Элизабет. Мой сын Дюрант.— Данте, — пробормотал парень.— И Элиз.— Рада познакомиться. Проходите в гостиную, там горит камин. Надеюсь, путешествие было не слишком ужасным.— Ничего страшного, — сказал Эдвард.— Если не считать, что мы ехали целую вечность, — поправила отца Элиза. — Кошмар.— Могу себе представить. Давайте ваши куртки.— Они же мокрые… — попробовал возразить Эдвард, но Ирма не стала его слушать.— Садитесь, пожалуйста, и чувствуйте себя как дома. Я скажу, чтобы вам принесли выпить чего-нибудь горячего. Кофе, мистер Карбоне?— С удовольствием, мисс Харрис.— Мне тоже, — попросила Элиза, но отец сказал ?нет?, и она надулась. Ирма попробовала разрядить атмосферу:— Может быть, с молоком?— Пойдет… Я хочу сказать, спасибо.— А ты, Данте?— Да, мэм, спасибо.— Я сейчас вернусь.Дождавшись, пока Ирма выйдет из комнаты, Данте плюхнулся в кресло.— Вот это да! Они, наверное, миллионеры.— Не клади ноги на табурет, — приказал Эдвард.— Но это же скамейка для ног, — возразил Данте.— Вот именно, для ног, а не для грязных ботинок.— Успокойся, папа. — Элиза похлопала отца по спине. — Ты ведь как-никак главный управляющий директор.— И то верно. — Одним прыжком в пять тысяч километров он поднялся на несколько ступенек по карьерной лестнице.Услышав шаги, он напомнил детям, что нужно встать, но его предосторожность была излишней: когда в комнату входила Аннет Харрис, вставали все.Эдвард забыл, какая она миниатюрная женщина, хотя дважды виделся с ней в Нью-Йорке. Но оба раза после встречи он уносил с собой образ величественной амазонки, а отнюдь не той изящной, стройной дамы, которая сейчас к нему приближалась.— Добро пожаловать на виллу Харрис, мистер Карбоне.— Спасибо, Синьора. У вас красивый дом, и вокруг все очень живописно. Позвольте вам представить моего сына Дюранта и мою дочь Элизабет.— Добро пожаловать в Калифорнию. — Аннет едва заметно улыбалась. — Садитесь, пожалуйста. Ирма, надеюсь, ты к нам присоединишься?— Разумеется, — сказала Ирма, входя в гостиную.— Вы должны гордиться своим отцом и тем, чего он добился, — начала Аннет, усевшись в кресло.— М-м… конечно.Данте мало что знал о работе отца. Эдвард уходил утром в офис, а вечером возвращался домой. А еще ворчал на них с Элиз из-за отметок и не умел готовить — у него вечно все подгорало, и чаще всего они ужинали заказанной по телефону пиццей.— Данте больше интересуется музыкой, чем виноделием, — заметил Эдвард.— Вот как? И на чем ты играешь?— На гитаре. И на фортепьяно.— Надеюсь, ты как-нибудь мне сыграешь. Я люблю музыку. Тебе какая нравится?— Какая? Рок, конечно. Альтернативный, техно.Аннет повернулась к Элизе:— А ты? Ты тоже играешь?— Училась на пианино. — Элиза дернула плечом. — Но меня это не очень увлекает. Я хочу стать ученым.— Наука и искусство… — Аннет Харрис откинулась на спинку кресла. — Выходит, вы пошли в отца, потому как виноделие — это и то, и другое.За кофе с пирожными они болтали о том о сем. Следуя примеру Аннет, Эдвард не упоминал о делах. У них еще будет время все обсудить, решил он. Через двадцать минут Аннет встала:— Ирма, покажи мистеру Карбоне гостевой дом и проследи, чтобы у него с детьми было все, что нужно.— Конечно. Я только схожу за куртками.Ирма привыкла быть в курсе всего, что происходит в доме, и недоумевала, почему вдруг мать, не сказав ей ни слова, пригласила на постой целое семейство. Было б лучше, если б она могла заранее подготовиться. Но теперь ей оставалось играть роль радушной хозяйки.— Это совсем близко, — сказала Ирма, вернувшись к гостям. — В хорошую погоду можно и пешком дойти.— Зимний дождь идет на пользу винограду. — Эдвард взял у Ирмы ее куртку и помог ей одеться.— Я знаю. Мне каждый раз об этом напоминают, стоит мне пожаловаться на ненастье. — Они вышли на улицу. — Если вам что-то понадобится, можете позвонить сюда — между виллой и гостевым домом прямая линия. Нашу экономку зовут Мэгги, она умеет решать любые проблемы. Спасибо, — добавила Ирма, когда Эдвард открыл для нее дверцу машины. — Здесь есть бассейн, — сказала она, обернувшись к сидевшим на заднем сиденье Данте и Элизе. — Конечно, сейчас в нем не поплаваешь, но можно пользоваться закрытым бассейном на вилле.— Закрытый бассейн? Супер. — Настроение у Данте заметно улучшилось.— Это отнюдь не значит, что вы можете ходить туда, когда заблагорассудится, — предупредил отец. — Нельзя позволять им слишком много, мисс Харрис. Иначе через неделю вы сойдете от них с ума.— Ну что вы, мы будем только рады, что в доме появилась молодежь. И пожалуйста, зовите меня Ирма.— Тогда я — Эдвард.Элиза повернулась к брату и многозначительно захлопала ресницами.— Здесь налево, Эдвард… Ну вот, теперь его уже видно.— Это он? — Данте вытянул шею. — Большой дом.— Четыре спальни. Пять ванных комнат. Гостиная, хотя, на мой взгляд, кухня-столовая гораздо уютнее. Кто-нибудь из вас умеет готовить?— Папа притворяется, что умеет, — сказала Элиза. — А мы притворяемся, что приготовленную им еду можно есть.— Очень остроумно. А вы готовите? — спросил Эдвард.— Да, и очень хорошо, только я редко этим занимаюсь. Надеюсь, по крайней мере ваша жена оценит кухню.Все мгновенно умолкли, и Ирма поняла, что ляпнула что-то не то.— Мы развелись, — объяснил Эдвард, останавливая машину. — Теперь нас только трое.— Извините, — пробормотала Ирма, когда дети вышли из машины. — Просто я предположила…— Не расстраивайтесь. — Он наклонился, чтобы дотянуться до ручки, и открыл ей дверцу. — Сейчас начнется драка из-за комнат. Надеюсь, вас не шокируют их крики.— Я же итальянка, — сказала Ирма, выходя под дождь.*Итальянка, думал Эдвард, и очень красивая. Умеет быть любезной и одновременно держаться на расстоянии. Неприступная. Истинная дочь своей матери.Эдвард и раньше кое-что знал о Ирме Харрис. Знал, что она замужем и за кем, но, не увидев у нее на пальце кольца, решил, что ее брак с известным ловеласом Даггер Бергом распался или был близок к тому. Надо будет выяснить поточнее, решил он.Эдвард полез в карман за сигаретами и тут же вспомнил, что уже три недели и пять дней, как он бросил курить. Борьба с курением его убивала. Думай о чем-нибудь другом, велел он себе и переключил внимание на оглушительную музыку, доносившуюся из комнаты сына.Вопреки ожиданиям Данте и Элиз почти не спорили из-за того, кому какая спальня достанется, так как комнаты в доме были одна лучше другой. От царившего кругом идеального порядка Эдварду стало даже немного не по себе. Ну, да этот недостаток дети быстро устранят, решил он.Элиза вышла из своей комнаты. Хотя она старалась этого не показывать, ее захлестывал восторг. Впервые в жизни ей не придется делить ванную с этим придурком Данте.Однако радость померкла, как только Элиза вспомнила, что теперь не сможет делать многого из того, что делала в Нью-Йорке. От тоски по той, привычной жизни у нее остро защемило сердце. Элизе нужно было с кем-нибудь поговорить. Хотя бы с Данте — к сожалению, выбирать ей не приходилось.У брата гремела рок-музыка. Данте, лежа на кровати с гитарой, пытался подыгрывать ?Кемикал Бразерс?. Комната была в ужасном состоянии. Такой она наверняка и останется до тех пор, пока он не окончит школу и не уедет в университет. Данте всегда был поросенком и привык жить в свинарнике.Элиз упала на кровать.— Здесь совершенно нечем заняться.— До тебя это только сейчас дошло?— Может, отцу тут не понравится и мы вернемся домой?— Не надейся. Видела, как он лебезил перед старухой?— Он говорил как в кино. А как он на нее смотрел…— На кого?— На эту Ирму.— Да ну тебя.— Мужчины никогда ничего не замечают. Он смотрел на нее оценивающим взглядом.— И что с того? Он и раньше так глядел на женщин.— Что бы ты понимал! Может, если он закрутит с ней любовь и их застукают, его уволят и мы вернемся домой.— Куда домой? Если отец потеряет работу, нам негде будет жить. Ты прямо как маленькая, Элизабет.Она втянула голову в плечи.— До чего здесь противно.— И не говори.*