. (1/1)

* Деггер Берг был, как всегда, обворожителен.— Ирма, можно тебя на минутку? По личному вопросу. Ирма перебрал в голове десяток возможных отговорок. В отсутствие матери она оставалась за хозяйку и не могла бросить гостей. Надо предложить им ещё кофе. Но все это были отговорки, не более.— Конечно, - пробормотала она.— Может, пойдём в библиотеку? Слава богу, он не тащит за собой Еву, подумала Ирма. В библиотеке Деггер взял её за руку:— Я понимаю, сама мысль о разводе тебе неприятная.— Ты так считаешь?— Конечно. Но, Ирма, наш брак распался, и с моей стороны было нечестно не оформить развод законным образом. В результате ты так и не начала новую жизнь.— До сих пор тебя это не волновало, - Ирма забрала у него руку, —Давай говорить откровенно. Ты хочешь, чтобы я дала тебе развод. Я не намерена упираться. Да, наверное, и не смогла бы. Судя по всему, у Евы характер потверже, чем у меня. Деггер услышал лишь то, что хотел услышать : она согласна.— Все формальности я беру на себя. Разведемся без лишнего шума, и...— Ты получил то, за чем приехал. А теперь, Деггер, тебе лучше забрать Еву и исчезнуть, прежде чем мама допьет свой портвейн. Сегодня ей и без того хватило неприятностей.— Договорились, - он направился к выходу, но у самой двери остановился, — Мне бы хотелось, чтобы у тебя всё было хорошо, Ирма.— Я верю. Сама не знаю почему, я желаю тебе того же. До свидания, Деггер.* Когда дверь за ним закрылась, Ирма подошла к креслу и села — медленно, словно боясь что-нибудь себе сломать. Она вспомнила, какой была в восемнадцать — безумно влюблённой, полной мечтаний и планов. В двадцать три она узнала, как больно, в самое сердце, ранит измена. А в тридцать, как могла, воспитывала дочь и старалась удержать мужа, который даже не притворялся, что любит её. Теперь она знала, что значит быть одной, когда тебе сорок восемь и у тебя не осталось никаких иллюзий. Ирма подняла руку и со слезами на глазах сдернула с пальца обручальное кольцо. В конце концов, что такое это кольцо? Золотой кружок, а в середине - пустота. Великолепный символ её неудавшегося брака. Услышав, что открывается дверь, она спрятала кольцо в кулаке.— Ирма! Ханна подошла к украшенному росписью шкафчик, окинула взглядом его содержимое остановилась на графине с бренди. Налив по немногу в два бокала, она присела на скамеечку у кресла Ирмы.— Выпей, дорогая. А то ты слишком бледная. Ирма разжала кулак, и кольцо блеснуло в свете камина.— Я понимаю, глупо так переживать. Но ведь тридцать лет, Ханна. Тридцать проклятых лет. Когда я встретилась с Деггером, эта кукла ещё в пеленках лежала.— Молодость - великая сила. - Ханна пожала плечами. — Но взгляни на это иначе. В нашем с тобой возрасте она будет кормить Деггера с ложечки и менять ему подгузник. Ирма невесело рассмеялась:— Мне ненавистно моё положение, но я не знаю, что мне делать. Я даже не пыталась ответить ударом на удар.— Ты не боец, - Ханна села на подлокотник кресла и одной рукой обняла подругу. — Ты красивая, умная, добрая женщина, с которой нечестно обошлись.— Что мне делать со свободой, которую мне так великодушно подарили?— Не волнуйся, что-нибудь придумаем.* Шёл мелкий, холодный, противный дождь. Из-за него припорошенная снегом земля превратилась в грязное месиво, а восходящее солнце казалось тусклым пятном на сером небосводе. Вода заливалась Александру за воротник, капала с козырька его кепки. Но дождь был недостаточно сильным, чтобы отменять работу. Александр глядел на приближавшуюся Агату. Её дорогие сапоги увязли в грязи.— Я же сказал надеть что похуже.— Эта одежда и есть что похуже Александр окинул взглядом блестящую кожаную куртку, изящные брюки, итальянские сапоги.— Ничего, скоро она дойдёт до кондиции— Мне казалось, в дождь обрезку не делают— Это не дождь, а изморось. Почему ты без шляпы? - с недовольной миной стянув с себя кепку и нацепив ей на голову, он начал инструктаж: — Обрезку проводят по двум основным причинам.— Я знаю, что виноград обрезают не ради удовольствия.— Прекрасно. Тогда объясни зачем.— Чтобы сформировать лозу, - сказала она, — Слушай, если ты собираешься читать мне лекцию, почему бы не сделать это где-нибудь, где тепло и сухо?— Потому что виноград растёт не под крышей, а здесь.— Александр...— Помолчи. Вторая цель обрезки - распределить нагрузку на несущий ствол так, чтобы увеличить продуктивность лозы без ущерба для качества плодов. Он сунул ей в руки сектор, отодыинул в сторону один побег, освобождая доступ к другому. Затем, взяв руки Агаты в свои, щёлкнул секатором.— Надо открыть среднюю часть куста. Винограду необходимо больше солнца.—А как насчет механической обрезки?— Её мы тоже используем. Но ты будешь обрезать вручную, - Александр подвёл секатор к следующему побегу. Агата взглянула на бесконечные ряды винограда. Обрезка, на сколько она знала, будет продолжаться до первых недель февраля. Но ей эта работа осточертеет ещё до Рождества.— В двенадцать сделаем перерыв.— В час. Ты опоздала— Но не на целый же час. Она повернула голову и натолкнулась на Александра, который склонился над ней, направляя секатор к очередной ветви. Её нечаянное движение произвело неожиданный эффект. Их глаза встретились. Его явно смутил этот невольный физический контакт, Агата же словно о чем-то задумалась, чувствуя, как напряглись его мышцы, а у неё внутри что-то дрогнуло и учащенно забилось сердце.— Ну и ну, - чуть ли не мурлыча, сказала она, — Кто бы мог подумать.— Хватит Александр выпрямился и поспешно отступил назад, как будто вдруг заметил, что стоит на краю пропасти. Но Агата как ни в чем не бывало снова прильнула к нему.— Не волнуйся, Нильсен, ты не в моем вкусе.— И ты - не в моём— Неужели? А какие в твоём вкусе?— Не люблю самоуверенных и чересчур целеустремлённых женщин в модной упаковке. Агата ухмыльнулась:— Придётся полюбить Александр снял и протянул ей перчатки:— Надень. А то твои нежные ручки вмиг покроются мазолями. Завтра приходи с перчатками и не забудь головной убор. Нет, не здесь! - крикнул он, когда она приготовилась обрезать очередной побег. Он встал позади неё, взял её за запястья и направил секатор. Александр не видел, как по лицу Агаты расползлась довольная улыбка