Часть 8 (1/1)

Солона приоткрыла глаза. В полудреме ей было трудно понять, где она сейчас находится. И без того темный чердак сейчас тонул в чернильной мгле теней. За маленьким круглым окном на фоне хмурого неба снег несся вместе с ветром под завывающие песни на бешеной скорости. Однако, несмотря на непогоду за окном, девушка нежилась в кровати, лежа под теплыми шкурами и пребывая в истоме. Мутный сонный взгляд упирался в единственное яркое пятнышко в синеющей мгле чердака?— тлеющие угольки, выглядывающие из печки. Угольки мерцали, переливаясь от алого к солнечно-желтому, затухая и затем разгораясь ярче. Света они почти не давали, но то бледное мерцание, которое от них исходило, завораживало наблюдавшую за ними девушку.Кто-то судорожно выдохнул рядом. Солона неспешно повернула голову к соседней подушке на звук. Это был Йован. Мужчина неспокойно спал, свернувшись калачиком спиной к Солоне. Он то затаивал дыхание, то резко выдыхал со свистом.?Наверное, ему снится плохой сон?,?— решила девушка и, не сомневаясь ни единой секунды, прижалась вплотную к спящему мужчине. Тепло чужого тела, видимо, успокоило мага, и дыхание его стало ровным, превратившись в мирное сопение.Прижимаясь щекой к спине спящего, Солона ощутила, как горяча сквозь одежды его кожа. Тепло тела показалось ей таким манящим и приятным. Она снова чувствовала себя жадной, но бороться с собой в полусне было слишком сложно, и маленькие ладони проскользнули под хлопковую ткань, ложась на поясницу в стремлении почувствовать больше этого тепла.?Спящие люди такие горячие, прямо как грелки?,?— подумала сонная волшебница словно в бреду, водя руками по мужчине.?— ?Хотела бы я чаще касаться тебя…?.Раньше она никогда не гладила тело мужчины так, как делала это сейчас. Ее действия были как минимум нескромными. Как бы он отреагировал, если бы не спал?Лопатки, затем плечи, предплечья… Подушечками пальцев она чувствовала мышцы под его кожей, ее рельеф, каждую шероховатость. Ей нравилось ощущать его крупные руки — они были намного мускулистее, чем ее, больше, сильнее…Мысли эти отголоском возродили в ее воспоминаниях то, что Йовану всегда лучше нее удавалось использовать магический посох. Она любила наблюдать за его тренировками, за тем как он размахивает посохом, крутя им и ударяя воздух. Руки его напрягались, а пот проступал на одежде. После своих тренировок Йован часто жаловался подруге на усталость и на то, как ноют мышцы.Солона положила руку на мужское плечо, и медленно, словно стекая по его руке, ее ладонь соскользнула вниз к крупному запястью, а затем обратно к лопаткам. Плавно она прошлась вниз по позвоночнику, следуя его изящному изгибу, и остановилась на остро торчащей тазовой кости. Пальцы девушки скользнули в ложбину у бедра, накрыв ладонью участок кожи.Невольно Солона прижалась грудью теснее к спине парня, чтобы рука ее смогла дотянуться еще дальше. Ее пальцы скользили по горячей коже, поглаживая и лаская ее, они поднимались от бедер к плоскому животу. Почувствовав под пальцами жесткие редкие волосы, тонкой полоской идущие от пупка мужчины, Солону охватил трепет, хотя она так и не поняла, что его вызвало. Дальше ее рука поднималась выше к широкой мужской груди. Попутно подушечки пальцев прошлись по каждому ребру и остановились на грудине, которую можно было прощупать через кожу.Пальцами Солона ощущала отзвук биения сердца Йована. Оно было большим и сильным, и каждый его удар, казалось, сотрясал все тело. Девушке понравилось то, как размеренно оно теперь бьется, в то время как её собственное пустилось в бег. Наверное, от этого она чувствовала этот странный жар, от которого изнемогало тело.К этому моменту остатки сна полностью ушли, и разум волшебницы уже не был одурманен дремотой, и стыд постепенно смешивался с приятным горячим чувством в ее теле, словно капли крови растворялись в воде. Девушка понимала, что то, что она делает сейчас, неправильно. Все ее чувства к Йовану были неправильными. Но даже терзаемая угрызениями совести, она не убирала рук. ?Лишь бы он проснулся!??— вдруг зашептало что-то в ее голове, словно в молитве.?— ?Тогда он все поймет. Тогда ты перестанешь быть для него лишь мелкой соплячкой. Ты…?,?— нашептывал ей голос.?— ?…не его младшая сестренка, не ребенок и уже не девочка. Ты?— женщина, а он?будет всегда для тебя в первую очередь мужчиной, и лишь затем другом. Только бы он проснулся сейчас!?В голове будто бы поднялся штормовой ветер, и все мысли спутались, как если бы они были пряжей, а под ее пальцами все еще размеренно стучало горячее живое сердце.Она не хотела, чтобы он знал.Она не хотела, чтобы он знал.Как много всего смешалось сейчас в ее разуме, словно в безумном коктейле. Все ее чувства, тайные надежды и страхи спутались в тугой узел. Солона замерла и даже не дышала. Она все еще была в тепле и комфорте, под крышей, и опасность в данный момент не угрожала ей. Но она была полна смертельного ужаса, боясь, что своей собственной рукой совершит ошибку, которую не исправит никто. Под своим строгим надзором, она запретила телу шевелиться. Лишь пальцы дрожали.Прикусив губу, Солона резко выдохнула и сдалась. Руки девушки выскользнула из-под одежды Йована и закрыли ее лицо. Лбом она уткнулась в мужскую спину.Какой позор! Девушка чувствовала себя животным. Она должна была стыдится себя и того, что делала, но ощущала лишь досаду. Она тихо всхлипнула, плотнее прижав ладони к глазам.Кровать скрипнула от движения, и в это мгновение сердце волшебницы как будто остановилось. Солона почувствовала, как знакомые горячие пальцы ласково коснулись ее рук, убирая их от лица. Ее запястье утонуло в большой ладони. Находясь в чужой власти, она не сразу заметила, как ее руку положили под ткань рубахи, на широкую грудь. Она снова ощутила, как большое сердце сотрясает грудную клетку мужчины, но на этот раз оно с шага перешло на бег и стучало в унисон с ее собственным.Йован смотрел на подругу, и на лице его она не видела ни тени от тех эмоций, которые привыкла видеть ежедневно. Его глаза блестели. Со странной тоскливой полуулыбкой он коснулся девичьего лица, от чего по телу Солоны прошли мурашки. Ее будто сковало?— не могла она сделать ни единого движения, ни даже вздоха. Почему все ощущалось так иначе? Он ни один раз касался ее лица, гладил, даже целовал, хоть и абсолютно невинно, как дитя, но сейчас от одного прикосновения его пальцев к подбородку голова пустела. Ее что, одурманили?Солона не могла поверить в происходящее, но Йован верил и полностью понимал, что делает. Он прижал маленькую ладонь к груди, накрыв сверху своей. Мужчина видел, как подрагивают губы подруги, и, едва касаясь, он погладил их большим пальцем, захватив маленькое веснушчатое личико за подбородок. Его лицо стало ближе, и девушка невольно ахнула. Наполненная жаром голова плохо соображала. Ни она, ни он будто бы не могли вспомнить слов, общаясь одними взглядами и касаниями.Освободив свою руку, укрывавшую ладонь Солоны, Йован потянулся к низу ее ночной рубашки, но остановился. Словно спрашивая разрешения у девушки, он провел указательным пальцем по краю ткани, а затем поддел его и чуть приподнял, застыв в немом вопросе. Солона не сразу поняла, что он имеет в виду, но когда поняла, ее лицо мгновенно стало пунцовым. Не в силах выдержать пристальный взгляд Йована, она зажмурилась, однако кивнула. Стало так жарко, почти невыносимо. Кожа под одеждой была слегка липкой от пота, но Солона не замечала этого.Большая ладонь нырнула под рубашку. Сначала она едва касалась кожи, но, чуть осмелев, полностью соприкасалась с тонкой кожей на девичьей талии. Как и Солона до этого, Йован последовательно изучал ее прикосновениями, ведя рукой от бедер, по спине вдоль хребта и дальше до хрупких лопаток, приобнимая. С каждым новым касанием с ее губ срывался тихий вздох.Слегка осмелев, волшебница перестала жмурится и взглянула на Йована. Теперь уже он сомкнул глаза, но не в смущении, как Солона, а для того, что бы полностью отдаться ощущениям. Девушке было совестно за то, что ее рука так и замерла на груди мужчины без движения, и она, несмело шевельнув пальцами, сдвинула ладонь, вытягивая её из-под рубашки. Вместо этого Солона запустила пальцы в каштановые волосы Йована, отчего он жарко выдохнул и приоткрыл глаза. Его ресницы слегка подрагивали. Мужчина смотрел прямо в лицо девушки. Их разделяла всего пара дюймов.Окончательно обретя решимость, волшебница потянулась губами первой, и Йован поймал их своими. Их губы словно пылали от соприкосновения. После краткого неловкого поцелуя они чуть отстранились и обжигающе выдохнули в лица друг друга. А затем повторили снова, но уже смелее, уже не просто касаясь, а ловя губы своими, прикусывая, скользя по ним языком и проникая в рот.В это время парень продолжал исследовать чужое тело под рубашкой. Его рука осторожно замерла у грудей, не касаясь их. Сначала Солоне показалось, что он снова спросит ее, однако в этот раз уже изрядно распаленный Йован и думать забыл о разрешениях. Он коснулся ее груди аккуратно, изучая кожей пальцев каждый дюйм. Совсем небольшие, но аккуратные и мягкие, они часто вздымались от сбившегося частого дыхания.Отпрянув, мужчина стянул с себя одежду, оголяя грудь. Он тяжело дышал, жадно разглядывая лежащую рядом подругу. Та робко потянулась к своей рубашке, чтобы уже освободиться от одежки, но Йован остановил ее, пригвоздив поцелуем к подушке. Он сам хотел раздеть девушку. И так вещь за вещью оказались на дощатом полу чердака.Полностью обнаженная и зардевшаяся Солона лежала в объятиях Йована, трепеща от ласки горячих пальцев. Она снова и снова тянулась за поцелуем, как за добавкой. Губы уже припухли и начинали болеть, но ей всегда было мало. Сквозь затуманенный разум она старалась запомнить каждый миг.О том же думал и Йован, время от время изучавший тело нагой девушки взглядом и касаниями, срывая томные негромкие стоны с дрожащих губ. В его руках она была такой хрупкой и тонкой, но горячей и живой. Ее кожа отзывалась на каждую ласку. Веснушки на пунцовом лице как будто стали ярче. Сначала скромная, Солона становилась все требовательней и уже сама блуждала ладошками по его телу.Никто из них больше ни о чем не мог думать, кроме как друг о друге. Они сцепились, ловя каждый вздох, каждую ласку, поцелуй друг друга. Словно бы став одним целым в этот хмурый ненастный день. Снег за окном будто бы укрывал их от всего остального мира.***За пеленой снега было не видать дальше вытянутой руки. Шквальный ветер занес дорогу снегом и передвигаться было сложно, но Ди продолжал упорно идти вперед, преодолевая буран. Ему нужно было убраться из чертового города, все равно куда?— лишь бы подальше. Он искал лошадь или хотя бы место в почтовой повозке, поэтому путь он держал к конюшням у городских ворот.Обычно темная одежда помогала разбойнику спрятаться среди теней, но теперь он выделялся на фоне белеющих сугробов. Если бы не снежная завеса, эта деталь сделала бы его сильно заметным. ?Ну и ладно, ну и пусть??— подумал он, упрямо прорываясь через толщу снега. Он не собирался сидеть на жопе ровно и ждать, когда его поймают, как рыбешку. ?Я слишком крут для этого?,?— убеждал себя мужчина.Однако через напускную браваду он понимал что бежит лишь потому, что до дрожи боится Его. Но, если не убеждать себя в обратном, то у него не останется сил даже на побег. Ди хорошо понимал, что исчезнуть из города?— единственный выход.Так и поступают настоящие мужики, разве нет?Эхо от собственных слов пробудило чувство стыда и сожаления, но Ди отчаянно хотел жить. Ему ни за что не победить в этой схватке.Комья мокрого снега летели прямо в глаза, и ушло некоторое время на то, чтобы опознать насколько близки городские ворота.?Еще чуть-чуть!??— подумал он, но с этой мыслю сразу же тело сковали тревога и дикий ужас.На первый взгляд ничего такого вокруг не происходило. Вокруг ни души?— оно и понятно?— в такую погоду и собаку из дома не выгонишь. Все повозки стояли без возниц, не запряженные, что тоже было нормально.Дверь не сразу поддалась. Она была тяжелой, видимо, укрепленной кованным железом. Изо всех сил Ди схватился за ручку и потянул на себя, упершись ногой в дверной косяк. Но он не рассчитал своих сил, и дверь резко отворилась, откинув разбойника на холодную землю. Однако долго парень не лежал. Проворно вскочив на ноги, он влетел в дверной проем.Кони нервничали, пускали пар из ноздрей и били копытами, стоило ему впустить в помещение неукротимые вихри снега, залетавшие комьями. С большим трудом он захлопнул за собой тяжелую дверь. Это не конюшня, а целое испытание! Жилы ныли от напряжения, но делать было нечего. Хотя бы сейчас он был в тепле. Оставалось найти внутри возчика.Внутри пахло навозом и табачным дымом. Если бы не запах табака, Ди был бы уверен, что в конюшнях ни единой души. Неторопливо, ступая тихо и осторожно, он шел мимо коней. Те все еще били копытами, фыркали и вскидывали головы. Разбойника лошади терпеть почему-то не могли. Что ж, это была обоюдная ненависть. — Уродцы зубастые… —?выругался Ди шепотом, сплюнув в сено.В конце помещения, где уже закончились стойла, в стогах дремал грузный усач, зажав в зубах трубку.?— Эй! —?Ди повысил голос, ткнув носком сапога мужчину в бок, и тот дернулся, резко проснувшись. Однако возница дядькой был сварливым и такого обращения с собой не стал терпеть. Даже не повернувшись, он схватил палку и наобум ударил воздух, заставив разбойника отпрянуть. После этого возница снова лег в стога и нахлобучил на глаза шапку.?— Ах ты хрыч! Вставай, я не играться пришел,?— скорчившись в гневе, разбойник вытащил кривой кинжал и схватил мужчину за грудки.Шляпа упала с головы возчика, и тот очумело посмотрел на бандита перед собой. Взгляд его упал на большой уродливый шрам на лице парня. Теперь возница смотрел только на шрам, пока нетерпеливый Ди не встряхнул мужчину еще раз.?— Чего таращишься, козел?!?— Да урод ты просто редкостный,?— просто сказал возница. Казалось, что он как будто только сейчас заметил Ди. Кустистые седые брови нахмурились, и усач рывком освободился из чужой хватки. — Отпусти!?— Мне нужно в Гварен, и ты меня туда отвезешь. Сделать можем по-хорошему,?— он достал кошель, демонстративно позвенев монетами внутри, в другой руке Ди все еще держал кинжал, и тут же он вонзил его деревянную балку рядом с головой возницы, вогнав по самую рукоять.?— А можем и по-плохому.?— Умора! — мужчина расхохотался и стремительно одним движением выхватил кошель у разбойника.?— Ты либо одно предлагай, либо второе. Что же это за выбор такой?— жизнь или деньги? Конечно, любой выберет деньги! А так мог бы довезти бесплатно.Уже закипая, Ди развернулся на каблуках и молча пошел к выходу. Он искренне надеялся на то, что ему просто не везет на новые лица, хотя это уже больше походило на проклятье.Он вышел на мороз, устав от вони конюшни. Ветер становился спокойнее, а снегопад потихоньку заканчивался. Снежинки опускались на город, кружась словно в танце. Завораживающая картина. Может быть, ему действительно повезет, и когда они отправятся, ветер совсем стихнет, оставив лишь красоту снегопада с его крупными пушистыми снежинками?Праздно осматривая улицу, Ди задержал взгляд на пороге конюшен. Последние несколько часов был сильный снегопад, и землю укрывал плотный слой наледи и снега. Так отчего же у порога на снегу розовело это подозрительное пятно?Медленно разбойник подкрался на корточках к порогу и всковырнул розовый снег острием. Под толщей снега в нескольких дюймах от поверхности снег был густо выкрашен кровью, до верхнего слоя от этого дошло лишь небольшое пятно. Молча вытащив кинжал, Ди крался, огибая конюшни с другой стороны.?Подозрительно похоже на ловушку?,?— подумал он, на корточках прислонившись спиной к толстой бревенчатой стене конюшни; над его головой на улицу выходило одно из немногочисленных окон из конюшни. Слышалось лишь визгливое ржание коней. Ди осенило?— твари бесились не с него, а с чужака, убившего людей на пороге, возможно конюхов. То-то этот старик показался ему шибко смелым. Одинокий возчий в конюшне без прислуги и конюхов, в буран посреди дня?— и как Ди не додумался сразу? Нет, он все-таки идиот.Вдруг послышался скрип тяжелой двери. Некоторое время ее держали открытой, но затем кто-то крякнул, и дверь с грохотом захлопнулась. Ржали кони, доски скрипели под шагами тяжеловеса, который судя по всему так и не вышел на улицу. Преследования не будет??Странно??— удивился про себя разбойник, но изумление его не длилось долго. С оглушительным грохотом разбилось стекло, и чья-то сильная мускулистая рука вцепилась в волосы. Противник был настолько силен, что смог лишь одной рукой втащить Ди через раму, вспарывая осколками стекла живот и ребра. На пол его бросили истекающего кровью и покалеченного. Однако жалости этот вид у врага не вызвал. Грубый удар сапога откинул израненное тело к стене, отчего Ди почувствовал себя отбивной, находясь на грани обморока.Вор еле нашел в себе силу поднял глаза на нападавшего. Это и вправду был возница, который как ни в чем ни бывало снова раскуривал свою вонючую трубку. Склонившись над раненым врагом, усач поднял голову парня за челку, пристально рассматривая шрам.?— Да, я не ошибся. Хотя, признаться, выглядишь ты… иначе, чем мне описывали. Ух ты… Ты что, молишься что ли??— Проклинаю… —?прохрипел Ди, харкнув кровью возчику на ботинки. Но даже на этот жест ушло слишком много стараний. Глаза парня закатились, и он уронил голову на окровавленные доски, пропитанные его кровью.