Часть 4 (1/1)

Солоне Амелл снится сон. Она много спит в последнее время, потому что боится бодрствовать.Солоне Амелл снится, что на ней маска?— слепок безупречного лица, который нравится людям. Он выражает понимание, сочувствие, светится дружелюбием и добротой. Красивая личина нравится каждому. И хотя Солона не помнит почему носит ее, ей не хочется открывать свое собственное лицо.С самого детства Солона была сдержана, она не давала себе права на кого-либо злиться. Вежливая и дружелюбная волшебница носила широкую улыбку на лице, игнорируя истинные эмоции. Она всегда была воспитанной, вежливой и послушной девочкой, будь то родной дом или Круг Магов. Амелл могла бы ослушаться, могла бы делать то, что пожелает, будь на то ее воля. Но никто не сдерживал Солону, кроме нее самой. Вот только девочке не хотелось ничего. Безграничная пустота пряталась за милой маской, скрывая истину.Но однажды, спустя некоторое время после прибытия в Цитадель Кинлох, маленькая Солона познакомилась с мальчишкой, который был едва старше ее. Худой, как палка, забившийся в угол, он не подпускал к себе ни взрослых, ни других детей. Поначалу с ним пытались взаимодействовать другие ученики, но ребятам быстро наскучил угрюмый мальчик. И вскоре дети про него совсем забыли. Ученик неохотно, но все же выполнял распоряжения своих наставников. Когда велели спать?— он спал. Когда велели есть?— он ел. Но никогда он не молился в церковном крыле Башни вместе с другими учениками и никогда не отвечал на расспросы учителей.Для старших чародеев такое поведение у новоприбывших не было в новинку. Не редкость — дети перед попаданием в Круг переживают шок от резкой смены отношения к себе. Однако время шло, а поведение юноши не менялось, и это казалось наставникам проблемой. С ним должен был кто-то подружиться, ведь заставить открыться одному человеку легче, чем принуждать его дружить со всеми. Выбор учителей пал на новенькую?— славную примерную девочку. За короткое время она успела подружиться с другими ребятами, к тому же быстро привыкла к пребыванию в Круге. Наставники сочли мудрым решением попросить такую дружелюбную девочку попробовать разговорить угрюмого ученика. Им казалось, что ее энергии хватит на них обоих.***Солоне снился этот день. Очередная просьба старших и послушный кивок в знак согласия. Мальчик сидел один в библиотеке. Он не читал, просто сидел между стеллажами, спрятав голову в тощих коленках. ?Какой грустный!??— подумала тогда девочка, увидев его впервые.Юная Амелл подкралась к нему сбоку, бесшумно как мышь. И, засунув пальцы в рот, издала громкий свист. Ребенок вскочил на ноги, ошалело крутя головой в поиске источника свиста. Взгляд его наткнулся на девчонку, стоящую перед ним с выжидающим выражением на личике.—?Ну как?Оба просто стояли и смотрели друг на друга. Лицо мальчишки исказилось от недоумения и раздражения.—?Отстань,?— буркнул он. Как правило, этого хватало, чтобы про него забыли.—?Ты не понял! Смотри,?— девчушка подошла ближе и широко раскрыла рот. Одного верхнего зуба не хватало.?— У меня сегодня выпал зуб! —?произнесла она гордо, будто в этом была ее заслуга.—?Мне все равно. Уходи.—?Нет-нет! Это еще не все, подожди! —?девочка оббежала ученика с другого бока и показала дырку в зубе?— на этот раз демонстративно?— и, снова сунув в рот пальцы, оглушительно свистнула.—?Видел? То есть, слышал? Без зуба свистеть намного проще, чем с ним. Я сама этому научилась!Мальчик смерил ее холодным взглядом и молча отвернулся. Игнорируя чужое присутствие, он сел на прежнее место, вновь спрятав голову. Маленькая Амелл постояла еще немного, держа во рту пальцы, но, в конце концов вынув их, она скрылась за книжными шкафами.Однако не прошло и минуты, как девчонка вынырнула с противоположного конца стеллажа и также тихо подкралась к мальчику с другого бока, расположившись рядом с ним, сев на корточки.—?А я тут новенькая,?— сказала она громко, отчего бедняга вновь вздрогнул от испуга. — Только сегодня прибыла!Мальчишка не отвечал, даже не глядел на говорившую с ним.—?Я никого тут не знаю и хочу с тобой дружить! —?снова проголосила Солона. Но собеседник продолжал игнорировать ее.Малютка Амелл поняла, что если слова не действуют, то обязательно подействует ее тайная техника. Приняв решение, она наклонилась ближе к уху мальчика и резко дунула в него. Рефлекторно дернувшись, он все же поднял голову, но, скорчившись от злости, с силой отпихнул от себя девочку, и та упала на пятую точку.—?Ты лжешь! —?прокричал он в гневею?— Я знаю, что ты в Круге уже больше недели! И с другими ты уже дружишь! Все о тебе говорят. А еще… —?он поджал губы в отвращении.?— Еще я знаю, что учителя тебе сказали и со мной дружить! Ты — наглая дура и врунья! Я не хочу с тобой общаться!Но Солона не плакала и не уходила, лишь молча смотрела на мальчика, тая терпеливую полуулыбку на губах. Она все также сидела на том месте, где упала, и мальчик смотрел на нее сверху-вниз.— Так значит,?— произнесла она, сдержав паузу.?— Ты все-таки интересуешься людьми вокруг себя. Ты не ушел в себя, а значит все еще надеешься, что с тобой кто-нибудь поладит. И я не дружу с другими детьми, я с ними просто говорю.—?Мне все равно. Почему бы тебе не оставить меня в покое? Тебе не поставят зачет за то, что ты меня разговоришь. Я больше не произнесу ни слова, так что…—?Мне сказали… —?девочка оборвала собеседника резко, продолжая говорить с милой улыбкой. — …что ты мерзкий.Шокированный тем, в какую сторону ушёл их разговор, мальчик в возмущении раскрыл рот, и, стоило ему это сделать, Солона продолжила:— Ребята сказали, что ты умственно отсталый, и что твои родители растили тебя в свинарнике. Поэтому ты не разговариваешь с ними,?— она слегка раскрыла губы, показывая пальцем на них. — Потому что у тебя рот набит свиным дерьмом.На мгновение она снова замолчала, наблюдая за реакцией собеседника. Тот не шевелился, его брови были высоко подняты. Юный ученик Круга выглядел сейчас так, будто на него вылили ушат ледяной воды. Сама же Амелл будто рассказывала превеселую историю. Юношу не раз обзывали, выплёвывая гадости в лицо, но никто не делал это с таким видом. Это шокировало его.—?А Сигурд еще сказал, что ты одержимый,?— продолжала девочка буднично, вставая с пола и отряхивая юбку.?— Ведь слабые маги часто становятся одержимыми. На самом деле все про тебя что-то да сказали, когда я их спрашивала, но ничегошеньки из этого не было приятным. Ты задел их, когда отказался общаться с ними. Такую выходку тебе еще долго не простят.—?Ну и пусть,?— промолвил мальчик, еле двигая обомлевшими губами.—?А знаешь, что мне никто про тебя не сказал? —?девочка прищурилась и, слегка склонившись вперед, сделала шаг в сторону ученика.Ожидая новой гадости, он нервно сглотнул накопившуюся во рту слюну, но промолчал, отступая назад, чтобы увеличить дистанцию.—?Мне не сказали… —?Солона вытянула ногу вперед и сделала большой шаг вперед, оказавшись еще ближе. Незамедлительно мальчишка снова попятился, но уперся спиной в шкаф. Он не понимал, почему вдруг ощутил такой животный страх рядом с обычной девчонкой.?Если и есть одержимые среди учеников?,?— подумал воспитанник Круга, вжимаясь сильнее в стеллаж своим тщедушным телом.?— ?То это точно эта девка!?— …никто не сказал, что у тебя милый голос,?— закончила она и встала напротив него, держа руки за спиной. — Как тебя зовут?—?Йован.—?Йован… Такое интересное имя. Прямо как у святого! —?она звонко рассмеялась громким заразительным смехом, услышав который мальчик немного расслабился.—?И рот у тебя не набит говяшками,?— добавила она, все еще отсмеиваясь.?— Почему ты так на меня смотришь?—?Потому что ты сумасшедшая, и от тебя воняет!—?Теперь и ты врешь. Я очень чистая, сегодня купалась. И почему ты так обижаешься? Тебе же не понравилось, когда я врала. А правда тебя злит. Хотя, конечно, те ребята тоже говорили неправду, теперь я это понимаю. Видишь? Мы сейчас общаемся. Почти как друзья.Мальчик, задыхаясь от возмущения, так и не нашёл подходящих слов, чтобы возразить.—?Теперь ты мне нравишься больше других. Даже если обзываешься,?— добавила она, улыбаясь.Стоя напротив, Солона с любопытством рассматривала юношу. Тот смотрел на нее в нерешительности, привыкший к тому, что его игнорируют. Эта же девчонка то говорит гадости, то хвалит, сохраняя на лице дурацкую ухмылку. Ни разу она не разозлилась на него и не заплакала.—?Эй,?— позвал он ее.?— Чему ты улыбаешься все время? Я толкнул тебя и грубил много раз. Так почему?—?Потому что людям не нравится, когда дети плачут или злятся.—?А говоря со мной, ты злилась? Была обижена?—?Не знаю,?— она пожала плечами. — Не думаю, что почувствовала что-то такое.— А что ты сделаешь, когда тебя толкнут? А если начнут бить? —?не отставал Йован от новенькой.—?Меня не начнут бить, если я буду милой.Она говорила это со святой уверенностью в своей правоте. Йован просто смотрел на нее, нахмурившись, а затем спросил, как её зовут. Девочка представилась полным именем, сделав книксен. Ее учили как дочь аристократа, и эта очередная ее странность не была упущена мальчиком из виду.—?Буду звать тебя Сола?— так короче. Если тебя начнут бить, я защищу тебя, малявка.***Солоне Амелл снова снится сон.Ей снится Лили. Ее ярко-рыжие, почти красные волосы убраны в милую прическу, а на губы нанесена алая помада. Она улыбается волшебнице, в то время как Йован представляет их друг другу. Амелл ничего не слышит, но все понимает. В одно мгновение девушка чувствует, как пол уходит из-под ног, но все равно продолжает улыбаться сестре. Что-то бурлит изнутри и поднимается к горлу, но изо рта выходят лишь слова, которые Солона произносит как по бумажке, совсем не думая.Резко пропадают все звуки, даже ее собственный голос, а мир вокруг начинает осыпаться, как хрупкая мозаичная фреска. Покинув Йована и Лили, Солона с удивлением обнаруживает, что ее лицо искажает оскал. В это мгновение ее прочная маска, словно отлитая из стали, с треском даёт трещину. Роняя осколки под ноги, волшебница рыдает в голос, в одиночестве утирая мокрые щеки. Ее собственный лик оказывается обнажён и беззащитен. Мгновенно, будто пораженную порчей, Солону то корчит от ярости, то душит от ревности. Что-то внутри у нее надрывно ломается, и контроль, сковывавший ее ранее, ослабевает, вскрывая самый настоящий ящик Пандоры, полный губительных эмоций.***Солона Амелл боится бодрствовать. Она боится, что снова даст волю чувствам. Это заставляет ее ощущать себя бешеной собакой, кидающиеся на прохожих.Простые люди, крестьяне, раздражали ее. Поняв это однажды, Солоне почувствовала тяжесть в сокрытии своего недовольства. Единственный из не-магов, к кому девушка питала симпатию, был господин Дин. Она чувствовала в нем что-то, что подобно пропасти отделяло его от обычных селян. За широкой спиной возницы волшебница видела силу, природа которой была неизвестна.Большей проблемой для Амелл стал Йован. Рядом с другом было труднее всего. Девушка понимала, что именно испытывала к нему, так же как и то, что сейчас это было абсолютно неуместно.Любить его было также естественно для Солоны, как дышать или спать. Ближе человека просто не было, оттого их отношения и воспринимались как должное. Возможно, если бы не Лили, Солона и дальше видела бы в Йоване лишь друга. Сейчас же, рядом с ним ее до краев переполняла нежность?— ей хотелось касаться его рук и волос, гладить и обнимать его, прижимать теснее к сердцу. Бывали и иные желания, в которых волшебница никогда бы не призналась. Порой, она становилась жадной и в такие моменты просто сходила с ума?— желание обладать им полностью захватывало ее, и волшебница была вынуждена отстраняться от Йована, уходя или отсаживаясь, пока самообладание вновь не возвращалось к ней.Девушка до смерти опасалась, что однажды сорвется и выдаст себя с головой. Йован не был готов к таким признаниям после тяжелого разрыва со своей прошлой пассией. Он видел в Солоне кого-то вроде младшей сестренки, и она вела себя соответственно. Внешность девушки вписывалась в этот образ?— низкорослая, худая и плоская. Как девчонка, она была не чета пышногрудой Лили. Зато, пребывая в образе, Солона могла получить ласковое прикосновение к волосам или поцелуй в макушку. Втайне млея, она стыдилась того, насколько ей это нравилось.***Стыд накрыл Солону с головой и после того, как она проснулась в снятой ими комнате. Она вспомнила, как едва сдержалась тогда, ночью, с трудом подавив свои алчные желания и ограничившись лишь легким касанием столь желанных губ. Факт того, что это решение было абсолютно рациональным, девушка, отрезвлённая выражением лица Йована в тот момент, признала с некоторым облегчением. Значит, она для него и вправду навсегда останется лишь девчонкой, которая будет по-кошачьи щуриться от удовольствия, когда его большая теплая рука в очередной раз слегка взъерошит ее волосы.Спустив ноги на пол, Солона села. Было все еще темно, но внутренние часы твердили о том, что сейчас раннее утро. Ночь за окном начинала рассеиваться и бледнеть, когда Амелл начала приводить себя в порядок, стоя над тазом с холодной водой. Свеча тускло освещала комнату, и теплый свет от ее пламени отражался на водной глади.Солона распустила растрепавшиеся косы, и волосы пышной копной легли на грудь и плечи. ?Полцарства за гребень!??— мысленно взмолилась она, распутывая космы. Взгляд ее скользнул по спящему Йовану — молодой мужчина мирно спал, тихо посапывая со слегка приоткрытыми губами, от которых она оторвала взгляд чуть позже, когда это слегка вышло за грань приличия. Соблазн провести кончиками пальцев по щеке спящего юноше был успешно подавлен, и Солона отвернулась.Пожитки беглецов уже лежали в собранном виде у двери. Оставалось лишь переодеться в дорогу. Возница должен был разбудить их за полчаса — значит, времени до отъезда было достаточно, чтобы неспешно разбудить Йована и собраться. Первым делом девушка оделась в дорожное платье, купленное на очередной остановке у перекупщика. Мантию мага и найденную в сгоревшей хижине рубаху Солона спрятала в узелок, как и другие старые вещи, которые воспрепятствовали бы их с Йованом желанию слиться с толпой.Волшебница устроилась у кровати друга, наблюдая за ним. Он крепко обнял подушку, положив голову на матрац. Если бы только Солона могла спать дольше, ей не пришлось бы так часто чувствовать, как сильно сжимается в груди сердце, когда Йован пользуется дарованной только ему привилегией звать ее просто ?Сола?. В очередной раз поддавшись соблазну, девушка запустила пальцы в каштановые волосы, убирая пряди со лба мужчины. Его тело было согрето теплом постели, и невольно Амелл подумала, как хорошо было бы кутаться вместе под одним одеялом. Стоило ей только подумать об этом, и всепоглощающее чувство одиночества накрыло её с головой.