Глава третья. Тот, кто богат, и тот, кто беден (1/1)

Острова обнимают воды,Мой корабль моря обняли,Но любимой объятия крепче!Хатори ХасоРадость её, тем не менее, была мимолётной и улетучилась так же быстро, как и появилась прошлой ночью. Улетучилась она утром, когда за завтраком госпожа Йоко сказала Сумико, что с рассветом слуга господина Миура появился на пороге окия и передал письмо, в котором написал, что гостей на приёме будет больше, чем изначально планировалось. Он написал, что там будут и его новые поставщики с Островной провинции, которые оказались сейчас у них в городе, и с которыми этим вечером он хотел бы обсудить рабочие вопросы, и посчитал своим долгом необходимость оповестить гейш о бóльшем числе людей.—?Какой господин Миура потрясающий человек,?— сказала наставница. —?Известил нас о том, что работы сегодня будет больше. Чувствую, опять только ночью вернёмся в окия, обычно эти деловые приёмы сильно затягиваются. А поставщики эти с Островной провинции, видимо, тоже люди важные, раз он упомянул их. Сумико, всё нужно будет сделать по высшему разряду.Она с улыбкой взглянула на воспитанницу, чьи волосы на спине встали дыбом, к большому счастью, ни для кого не видимые. Ей было странно осознавать, что за те два года, что она с госпожой Йоко ходила к клиентам, так и не перестала волноваться. Каждая встреча была будто первой, и Сумико, которая ни разу не совершила ни единой ошибки, вероятно, от этого ещё сильнее и боялась совершить её. Ей совсем не хотелось подвести окия и наставницу, и совершенно не хотелось?— подвести перед столь знатными и уважаемыми людьми.Но скрыть появившееся беспокойство ей удалось без труда. Она лишь согласна кивнула и, невозмутимо подцепив палочками горсть слипшегося риса, отправила её в рот.Всё оставшееся утро и первую половину дня она провела за своими рутинными обязанностями: уроками каллиграфии, повторениями танцев и уже действительно ненавистной игре на сямисэне. Несколько раз Сумико всё же сбилась, по ошибке дёрнув не те струны, что было нужно, потому что перепутала последовательность их звучания в новом мотиве со многими изученными ранее. Но потом всё же исправилась, и ещё три раза повторила безупречно. И потом, после обеда, принялась готовиться к приёму вместе с госпожой Йоко.?Сегодня особенный день, и встреча особенная. Она намного серьёзнее тех, на которых мне довелось побывать?,?— раз за разом повторяла себе Сумико.Сначала она помогала наставнице с причёской. Помогала закручивать длинные волосы в жгуты и фиксировать их на макушке с помощью длинных тонких заколок, а потом втыкала в пучки разноцветные кандзаси. Пока наставница наносила на лицо макияж, принялась и за свою причёску, но уже совсем иную?— простую, с одним единственным украшением; легко и мягко, чтобы волосы не закрывали шею и не лезли в лицо, но при этом не оттягивали кожу и не причиняли от того боли. Кимоно госпожи Йоко, в котором та вступала на своём дебюте и которое сказала надеть Сумико на приём, было сшито по моде Южной провинции?— яркое и плотное, украшенное блестящими золотыми нитями, оно было со столь длинными струящимися рукавами, что их пришлось собирать и дополнительно фиксировать по плечам, а пояс?— утягивать сильнее обычного, так, что Сумико пришлось выдохнуть весь воздух, пока его обвязывали вокруг тела, и она чувствовала, как оби давил на живот и грудную клетку, превращая каждый вздох в тяжёлое испытание. Оби украшали тонкие свисающие красные ленты с маленькими бусинами, что так хорошо гармонировали с красной помадой и краской для глаз.И когда все приготовления были наконец совершены, Сумико с наставницей сели в рикшу, возница которой уже ждал их у порога окия, и направились к одному из самых дорогих чайных домов, на пути притягивая к своим гордым станам взгляды прохожих, для которых две гейши были подобны прекрасным существам, спустившихся с небес.—?Господин Миура полностью заплатил за чайный дом, посторонних там не будет,?— сказала ей госпожа Йоко, когда повозка тронулась с места. —?Конечно, говорить с ним больше буду я. Но и ты не забывай иногда смотреть ему прямо в глаза, чтобы он обратил на тебя внимание не как на неопытную майко, а как на ту, кто совсем скоро сама станет гейшей. Попросит поухаживать?— действуй без колебаний. Ты помнишь мой план.Конечно, Сумико его помнила. Она заверила наставницу, что сделает всё, как нужно.Чайный дом она приметила ещё издалека, потому что уже несколько раз была в нём с наставницей, но в отличие от прошлых разов, сейчас он со всех сторон был окружён стражниками, чьей не столько работой, сколько смыслом жизни была охрана своего господина. При более близком же рассмотрении Сумико поняла, что охраняющие были вовсе не простыми стражниками.—?Они…?самураи??— Шёпотом спросила девушка.—?Да. Низшего ранга. Приближённые находятся в самóм здании с господином Миура.—?К чему землевладельцу и поставщику, пусть и очень богатому, такая охрана, госпожа?—?Ты верно сказала, он очень богат. Очень. На его деньги могли бы купить весь наш окия со всеми кимоно, а он бы этого не заметил. Кроме того,?— она тоже перешла на шёпот. —?Я не упоминала, но его жена?— дочь одного из даймё Северной провинции. Самураи?— его постоянные спутники.Сумико с трудом удалось подавить нарастающую волну ужаса, вызванную необходимостью выступать перед столь значимым человеком. Она смотрела на свою наставницу, которая выглядела совершенно спокойно, и гадала, как той удавалось сохранить душевное равновесие, несмотря на то, что, насколько знала майко, среди клиентов госпожи Йоко никогда не было столь высокопоставленных господ.Когда возница остановился у порога, Йоко и Сумико грациозно вылезли из рикши, в знак приветствия поклонились самураям, и те ответили им одновременным поклоном. Тяжелое резное сёдзи тут же сдвинулось?— слуги, дожидающиеся появления актрис в чайном доме, отодвинули его, стоя на коленях и пропуская женщин вперёд.И входили из коридора в общий зал обитательницы известного окия уже с безупречными тёплыми улыбками, мастерски натянув на себя маски радушия и гостеприимства. Они появились в мягко освещённом фонарями зале подобно первым лучам солнца холодным зимним утром, которые все так ждут и которые так сильно любят. Невесомыми шажками передвигаясь по светлому татами, изящно склонились пред десятком лиц и плавно двинулись к самому концу комнаты, где сидел господин Миура Шого, при этом приветствуя всех мужчин, находящихся в чайном доме.К большому удивлению Сумико господин Миура Шого был ещё в самом расцвете сил. Взглянув на него, она подумала, что ему должно было быть лишь немного за сорок. Её поразила эта деталь, потому что майко была решительно уверена в том, что столь уважаемые и обеспеченные господа неизменно находились в уже преклонном возрасте.Господин Миура был очень хорошо одетым, гладко выбритым мужчиной со смуглой, лишь немного исчерченной на лбу морщинками кожей. Облачённый в шелка и атлас, он сидел на мягких подушках, по-хозяйски откинувшись назад и излучая ауру собственного достоинства и огромной силы. Он смотрел на вошедших гейшу и майко цепко и изучающе, подобно благосклонному покровителю, наблюдающему за своими людьми. И, видимо, удовлетворённый безупречным внешним видом актрис и соответствующим своему статусу приветствием, слегка кивнул.—?Приветствую вас обеих,?— голос его был глубок и низок, слегка шершав и словно утробен, а короткое движение руки, обводящей зал, было сдержанным и благородным. —?Надеюсь, вы скрасите наш сегодняшний вечер.И вечер потёк тягуче и равномерно, так, как и должен был проходить деловой приём: сначала медленно и неохотно, будто никто из присутствующих не знал, с чего стоило начинать, но госпожа Йоко, сидящая с одной стороны стола, начала неторопливо и плавно разливать присутствующим саке, заведя при этом стороннюю беседу, и Сумико, севшая напротив неё, отзеркалила действия наставницы, столь же аккуратно и мягко. И постепенно мужчины начали разговаривать, сначала?— поддерживая диалог, потом?— всё более уводя его в рабочее русло. Вот слуги поднесли господам закуски из рыбы, и гейша сказала: ?Позволю заметить, что рыба в Северной провинции просто чудесна?, и эти слова словно пробудили гостей. Будто войдя наконец в нужное настроение, они принялись оживлённо обсуждать то, для чего организовывался приём?— новые маршруты поставок, новые товары и денежные аспекты общего дела, порой перебивая друг друга; каждый?— стараясь высказать свою единственно верную точку зрения. И пока мужчины обсуждали вопросы, Сумико с наставницей внимательно следили, чтобы в чашах клиентов всегда было саке, а на тарелках?— угощения.И они, сосредоточенные на собственных обязанностях, раз за разом подливали рисовое вино или же накладывали сашими из дорогих видов рыбы, редкие жареные грибы и прочие элитные кушания, при этом едва вслушиваясь в мужскую беседу. И, когда спустя не менее чем два часа после начала приёма, торговцы, наконец, обсудили все интересующие их вопросы и пришли к общему решению, госпожа Йоко и Сумико стали полноправными хозяйками вечера?— пришло их время веселить гостей танцами, песнями и ненавязчивыми разговорами, отвлекающими от рабочей рутины.Вот госпожа Йоко начала рассказывать гостям шутки, очень интеллектуальные и глубокие, а потому по-особенному смешные и запоминающиеся. Вот, игриво обходя стол, вновь наполнила чаши алкоголем. Вот попросила слугу потушить часть фонарей, чтобы обстановка стала интимнее и расслабленнее.И вот, наконец, вышла в центр зала, прикрыв лицо широким веером и выгнувшись, словно цветок, готовая к танцу. Сумико же села на колени у стены, на мгновение прикрыла веки, собираясь с мыслями и тронула струны кокю1.Музыка полилась плавно, но ярко, заполняя собой всё пространство вокруг?— каждый угол, каждую щель,?— полилась нежно и красочно, то почти затихая, то вновь расцветая, подобно бутону. Наставница лёгкой птицей летала по комнате, взмахивая руками, будто крыльями, отчего рукава кимоно поднимались почти к самому небу, подкидывала веер, ловя его у самой земли, улыбалась и вытягивала шею, крутилась, будто ведомая стремительными потоками ветра. Она была искусна в танце и притягивала к своим движениям взгляды каждого, кто находился в комнате. Она уже знала, что этот вечер запомнится гостям надолго.Всё шло безупречно, и на самом пике Сумико в последний раз дёрнула струну, звук протяжной волной прошёлся по всей комнате, и воздух тут же заполнился шумом аплодисментов и одобрительных возгласов. Госпожа Йоко поклонилась гостям и вернулась на своё место, с удовольствием принимая комплименты самураев и торговцев.—?Прекрасный танец,?— Миура Шого благосклонно кивнул.—?Благодарю тебя, господин. А теперь,?— она обвела присутствующих взглядом. —?Если позволите, моя воспитанница Сумико покажет всё, чему научилась. Она талантлива, скоро состоится её дебют. Она почтёт за честь выступить для вас с песней.И вот уже все с интересом уставились на майко, поднявшуюся с колен и вышедшую в центр комнаты. Она вновь опустилась на пол, приняла от служанки уже другой музыкальный инструмент, сямисэн, легко поклонилась и начала исполнять мелодию, которую так долго учила, ту, которую, пожалуй, она могла бы назвать действительно нелюбимой (или даже ненавистной) из-за сложности исполнения и странного сбивчивого ритма. На удивление, с самого первого мгновения мелодия не вызвала никакого негативного отклика в сердце. Наоборот, она мягким звоном наполнила душу гармонией, будто неспеша унося её в красивое поле с высокой-высокой травой, куда-то очень далеко, под летнее звёздное небо. Только сейчас, вдали от стен родного окия, где девушка провела бóльшую часть своей осознанной жизни, вдали от уже до боли знакомых комнат, в которых она знала каждую трещинку, каждую неровность потолка или пола, она почувствовала то удивительное спокойствие, что дарила ей музыка, и захотела, чтобы эти минуты длились вечно.Но, в соответствии со всеми законами жизни, длиться вечно эти минуты не могли, потому что являлись лишь минутами?— лишь крошечной рябью на воде, которая не могла коснуться никого кроме самой Сумико и присутствующих в чайном доме господ. Когда музыка стихла, раздались аплодисменты ещё более громкие, возможно, по той причине, что всем хотелось поддержать юную майко, чем после танца наставницы. Конечно, ни сама Сумико, ни уж тем более кто-то из клиентов, не могли заметить, как на краткий миг выражение лица госпожи Йоко переменилось и как смягчились её глаза, до этого беспристрастно профессиональные, теперь же?— выражающие гордость за свою воспитанницу и за её прекрасное выступление.Госпожа Йоко бегло взглянула на гостей, смотрящих на столь талантливую девушку в большом кимоно со смесью одобрения и удовлетворения, и внимательно всмотрелась в лицо господина Миура, пытаясь прочитать на нём то, что её интересовало. Господин Миура смотрел на майко ещё более покровительственно, чем до этого, и во всей его расслабленной позе и мягкой улыбке читалось то, что он был доволен исходом сегодняшнего приёма, отчего окия госпожи Кинуё мог рассчитывать на значительное пополнение своих финансов. И вот госпожа Йоко увидела то, что было ей нужно, уцепилась за какую-то тонкую ниточку судьбы во всей этой приятной атмосфере вечера и, когда воспитанница, поклонившись, села обратно за стол, предложила сыграть в игру:—?Довольно сидеть на одном месте, не так ли, господа? Давайте сыграем, ?— и среди гостей прошёлся небольшой смешок. —?Давайте вспомним предания древних и почтим память духов этих земель, сыграв в Игру Кицунэ2.И она принялась объяснять правила: выходить в центр зала подобало парами, нужно было сесть на пол и выполнить небольшую комбинацию движений?— хлопок, потом скрестить руки и снова хлопок в ладони; а затем быстро изобразить одного выбранного героя: кицунэ, охотника или наблюдателя. Кицунэ показывали ушки, охотник будто целился из лука, а наблюдатель клал руки на колени.—?Кицунэ побеждает наблюдателя, наблюдатель побеждает охотника, а охотник побеждает Кицунэ,?— скорее утвердил, нежели спросил господин Миура, в какой-то момент присоединившись к речи гейши.—?Всё верно, господин, так играется до того, пока кто-то из пары не одержит несколько побед подряд. Должно быть, ты, как и твои спутники, немало играл в эту игру,?— разумеется, она не имела не малейшего понятия о том, как часто рыбные поставщики могли наслаждаться обществом гейш, но точно знала, что господин Миура и приближённые к нему самураи занимались этим с завидной регулярностью.—?Немало,?— он говорил негромким глубоким голосом. —?На что играем, Йоко?Та сделала вид, будто задумалась:—?Проигравший будет обязан снять какой-то элемент одежды.Миура Шого рассмеялся и выставил руку вперёд:—?Только не это. Мы уже будем нагими, пока гейша и майко только будут продолжать вытаскивать бесчисленное множество заколок из своих причёсок.Самураи тоже рассмеялись, подражая своему господину, но не натянуто, а совершенно искренне, потому что знали, что так бы всё и сложилось.Разрешился этот вопрос, тем не менее, очень быстро. Правда, столь же внезапно, сколь если бы посреди лета на голову вдруг упал ком ледяного снега. Этим решением оказался какой-то юнец, неожиданно появившийся в комнате. Его молодой возраст и не столь богато украшенный наряд так ярко отличали его от всех гостей чайного дома, что было совсем непонятно, как он мог тут оказаться. Сумико же будто окатили целым чаном воды, она на несколько секунд впала в состояние фрустрации?— потому что узнала его.Ровно три дня назад, когда она вышла на пятнадцатиминутную прогулку во время другого приёма, организованного самураями Миура Шого, она встретила его, этого смуглого плечистого паренька, одетого в неплохое, но всё же совершенно неказистое кимоно. Он тогда остановил её посреди улицы и начал что-то говорить о том, что знаком с ней.Вдруг двое торговцев, которые были уже в летах и сидели слева от неё, оживились, уголки их губ поползли вверх, и один из них обратился к юноше:—?О-о-о, а вот и наша большая надежда, продолжатель дел своего отца. А другой обратился к господину Миура, который, как краем глаза заметила Сумико, тоже немного изменился в лице, будто узнав вошедшего:—?Господин Миура, коль этот продолжатель дел наконец разобрался со всеми нашими торговыми делами на рынке, хотели бы обсудить с Вами ещё один важный вопрос.Миура Шого кивнул юноше и тот очень низко почтительно склонился. Сумико взглянула на наставницу, та сидела совершенно невозмутимо, но Сумико её слишком хорошо знала, а потому по её взгляду поняла, что госпожа Йоко тоже не понимала, что происходит.—?Проходи, ?— сказал господин Миура, и юноша прошёл к самому началу стола, туда, где было принято садиться гостям самого низшего статуса, поклонился всем присутствующим, в том числе и актрисам. Те тоже поклонились, в то время как поставщики и самураи ответили лишь лёгким кивком. Смуглый юноша мягко поставил рядом с собой глиняный расписной кувшин. —?Угощайся.—?Благодарю Вас,?— будто в противопоставление высокому росту, его голос был необычайно низок.—?Позвольте представить, это Сато Даичи, сын Сато Ичиро, который некогда был одним из крупнейших поставщиков даров моря во всей Островной провинции,?— начал один из мужчин. —?После трагической кончины Ичиро, случившейся несколько месяцев назад, выяснилось, что по кое-каким бумагам, все торговые дела и решения отходят его единственному наследнику. Но к этим бумагам есть несколько вопросов, господин Миура, которые мы как-раз бы хотели с Вами обсудить.На лбу землевладельца пролегла задумчивая морщинка, он молчал.—?Раз дело у нас важное, предлагаю остальным не скучать и сыграть с Йоко и Сумико в Игру Кицунэ. —?Как раз об этом, это скромный подарок от наших товарищей, привезённый из Южной провинции. Лучшее сакэ ?Косю?, крепкое, десять лет выдержки,?— и, словно по команде, названный Даичи приподнял небольшой кувшин и поднёс его пожилым торговцам, которые, в свою очередь, поклонившись, передали его господину Миура.?Действительно скромно?,?— подумала Сумико, которой, как будущей гейше, полагалось разбираться не только в чае, но и в этом напитке. Она знала, что чем дольше саке выдерживалось, тем дороже было, а потому она даже не могла себе представить, сколько мог стоить этот кувшинчик и какими обходными путями его могли приобрести рыбные поставщики.Миура Шого кивнул:—?Это хорошее рисовое вино. Думаю, оно станет прекрасным дополнением к сегодняшнему вечеру. В таком случае, никому раздеваться не придётся, мы поменяем правила?— лишь тот, кто одержит больше всего побед в Игре Кицунэ, испьёт чашу этого прекрасного саке. Йоко, Сумико, ?— он посмотрел на обеих актрис и те, без какой-либо потребности в дальнейших пояснениях, поманили всех гостей, кроме юнца да его пожилых товарищей, в центр зала.Все уселись полукругом, дожидаясь момента, когда подойдёт их очередь и можно будет посоревноваться с обитательницами окия в игре. Игра веселила и раззадоривала, самураи и основные партнёры господина Миура улыбались и иногда посмеивались, когда проигрывали актрисам, а когда выигрывали?— довольно улыбались, поддавшись атмосфере расслабленности, созданной уже опустошёнными бутылками сакэ и обществом прелестных молодых женщин. Конечно, никто из играющих и подумать бы не мог, что искушённые в делах гейша и майко прекрасно читали язык тела и знали все тонкости этой игры, а потому самолично выбирали, когда одерживать победу, а когда незаметно поддаваться играющим.Сумико играла и улыбалась, то выигрывая, то поддаваясь, а сама краем глаза наблюдала за господином Миура, старцами и юнцом, которые все, кроме первого, выглядели серьёзными и озадаченными, всё передавали тому какие-то бумаги, которые богатый господин внимательно изучал. Она гадала, кем был этот юноша и что означала их первая встреча, и, всё больше погружаясь в свои мысли, совсем перестала следить за ходом игры. От этого уже после второй смены пары она стала стремительно проигрывать, отчего азарт её партнёров чуть спал. Конечно, она и так бы поддалась каждому, потому что именно этого и требовалось от гейши?— оставить гостей в полном удовольствии от собственных успехов, но сделала бы это чуть позже, как полагалось, на самом пике, будто поставив жирную эмоциональную точку игре, чтобы клиенты остались в полном восторге.Благо, госпожа Йоко перехватила инициативу в свои руки и стала считаться самым сильным противником, который, по итогу, всё равно проиграл, и, когда Игра Кицунэ завершилась и гейша заметила, что обсуждение вопросов у господина Миура и поставщиков подходило к концу, пригласила клиентов за стол и налила им немного элитного напитка.И Йоко, и Сумико сразу заметили незначительное, но столь очевидное для них, актрис, изменение в настроении господина Миура, Даичи и двух поставщиков. Последние ныне были немного озадачены, но на их лицах всё же было выражение подобное лёгкому облегчению. Пожилые поставщики сразу накинулись на саке, хотя до этого практически не пили. Они не притронулись к привезённому подарку, но стали пить другое рисовое вино, много и жадно, будто ища в нём успокоение. Юноша пригубил немного в каком-то замешательстве, а вот господин Миура Шого же выглядел столь же спокойным, сколь и до этого разговора.Время текло незаметно, особенно для клиентов. Они пили и веселились, веселились и пили, при этом всё же сохраняя нормы приличия, а Йоко и Сумико, всецело занятые ведением вечера, уже начали уставать: от пения, танцев, искусного и методичного подбора тем для бесед. Госпожа Йоко вновь затеяла игру, только совсем иного рода: абсолютно все вышли в центр зала, актрисы попросили слуг затушить фонари, оставив один единственный, которые поставили на пол у своих ног. Тут же у женщин в руках появились разноцветные шёлковые ленты.—?Мы играем в Ночь Ёкаев. Поверьте, господа, никогда больше вам не удастся сыграть в эту игру, потому что её придумала я и Сумико. Играть в неё можно лишь один раз,?— и они принялись завязывать лентами глаза всем присутствующим.Сумико, которая знала, чего наставница хотела достичь этой игрой, подошла к господину Миура и плавным движением потянулась к его лицу. Господин был её ненамного выше, она мягко и бережно повязала вокруг его глаз ткань. По велению госпожи Йоко нежной кожей руки, на запястье которой было нанесено жасминовое масло, источающее едва уловимый женственный цветочный шлейф, прикоснулась к лицу господина и будто совершенно случайно?— к его шее, и будто невзначай, лишь на миг тронула его ладонь, когда начала отходить. Незаметные, но столь ощутимые, казавшиеся почти интимными во мраке, движения должны были вызвать у мужчины тот самый интерес, которого старалась добиться наставница. И когда господин Миура чуть повернул голову на шелест кимоно Сумико и переместил вес тела ближе к ней, словно от желания вновь почувствовать её прикосновение, майко радостно подумала, что всё шло в соответствии с планом.Вместе с наставницей они быстро управились с господами, и лишь последний гость, тот самый Даичи, оставался без повязки. Сумико стояла к нему ближе наставницы, и её охватило какие-то беспокойство. Ей не хотелось подходить близко к юноше из-за странных обстоятельств их первой встречи, она побоялась, что он мог узнать её. К счастью её, видимо, благодаря яркому гриму, Даичи никак не мог узнать девушку и вообще не проявлял никаких эмоций, стоя ровно и глядя прямо перед собой. Она подошла, но замешкалась, не зная как подступиться к юноше столь значительного роста?— он был выше её почти на две головы. Тот, поймав её взгляд, словно виновато улыбнулся и наклонился вперёд, согнув колени, отчего поза его оказалась такой нелепой, что Сумико захотелось провалиться сквозь землю. Как же хорошо было, что господин Миура не был столь высок, а потому ему, при всём его статусном положении, не пришлось склониться перед какой-то майко.Сумико закрепила повязку быстро и отошла обратно к наставнице, и та начала тихим полушёпотом рассказывать легенду о ёкаях, живущих под покровом ночи и отправляющихся на поиски добычи при свете звёзд. Теперь же гостям, части которых Сумико мягким касанием к плечу передала послание о том, что их ролью была роль лесных духов, предстояло ходить во мраке, ?духам??— искать жертву, а ?людям??— союзников и защиту. И так игра потекла неспешно, но интересно, и клиенты, протянув руки вперёд, чтобы не наткнуться на стену или друг друга, ходили по огромному залу и хватали друг друга, расспрашивая о том, кем являлись встречные им товарищи. Госпожа Йоко и Сумико, лишённые участи носить повязки, исполняли роль людей и путали присутствующих, то беря их за руки и уводя в сторону, то что-то резко шепча в ухо, отчего одни гости дёргались, погружённые в таинственную атмосферу игры, а другие замирали, как вкопанные.Разумеется, всё внимание Сумико было адресовано господину Миура. Она ходила вокруг него, мягко касалась рукавами кимоно, будто кошка касалась хвостом хозяина. И когда господин Миура понял, что девушка была ?человеком?, властным движением взял её за предплечье:—?Попалась. Ёкай утащит тебя с собой в лес,?— он прошептал это, стоя почти вплотную.Но Сумико высвободилась и, издав короткий смешок, рванула прочь. И это сработало?— господин, лишённый желанной добычи, двинулся вслед за ней, ориентируясь на один лишь звук. Он шёл спокойно, даже сейчас излучая невероятную силу, и майко, осторожно шедшая спиной вперёд, наблюдала за ним с нескрываемым интересом, полностью погрузившись в игру.Пока шла, столкнулась с кем-то, налетев на широкую грудь, и мужские руки тут же обвились вокруг её плеч. Она обернулась.—?Человек или дух??— Это был юноша.—?Человек,?— распределявшая роли, она знала, что юноша тоже был человеком.—?Ты бежишь от кого-то или просто бродишь впотьмах?—?И то, и другое.—?Ты точно человек??— Он не ослаблял хватку. —?А если ты хочешь обмануть меня и съесть?—?Я не обманываю,?— она смотрела в сторону приближающегося господина Миура и ужасно хотела скорее высвободиться.Даичи молчал.—?Ладно. Я поверю,?— и он отпустил её как раз в тот миг, когда господин подошёл на шум их разговора.Миура Шого спросил его:—?Человек или дух?—?Человек.—?В таком случае ты пойдёшь со мной.—?Не думаю. Рядом со мной стоит девушка, она тоже человек. А значит, нас больше, и мы прогоняем злого духа туда, откуда он явился,?— и Даичи изобразил, будто натянул тетиву лука, а Сумико чуть не поперхнулась, потому что тот говорил так спокойно и дерзко, будто позабыл о том, какой статус был у его ?противника?.Благо это была лишь игра, в которой статус и значимость были не важны, и господин Миура, разумеется, не видевший данного жеста, так же незримо для своего соперника кивнул:—?Ну что ж, получается, дух повержен,?— он снял повязку и посмотрел на девушку. —?Прекрасное владение игрой, Сумико. Заманила меня прямо в ловушку. Даичи резко повернул голову в сторону, где она стояла. Наверное, подумал: ?И то, и другое, значит… Хитрый план?.Вскоре игра завершилась победой ?людей? над ?ёкаями?, и обрадованные этим фактом гости вернулись к столу и вновь подняли чаши сакэ?— за благополучие и процветание и за благосклонное отношение всех богов и призраков. Все обсуждали игру?— действительно занимательную и довольно активную. И вновь все пили много, много разговаривали, много смеялись. А потом, спустя ещё, наверное час, клиенты совсем расслабились, некоторые сидели совсем замлевшие и довольные и молчали.Всё это время Сумико ловила на себе взгляды господина Миура и в смущении опускала глаза, иногда посматривала в сторону Даичи, силясь понять, кого же так сильно он ей напоминал. Странный расплывчатый образ мелькал в потоке сознания, то наводя на мысли об Островной провинции, почему-то вспомнившейся так внезапно, хотя Сумико казалось, что за столько лет она и в вовсе позабыла, как выглядели островные гавани и маленький убогий домик её семьи, то унося в путешествие по просторам моря, но, почему-то, на рыболовецких суднах, на которые, разумеется, за всю свою жизнь она и ногой не вступала.Служанка поднесла принадлежности для чайной церемонии, и Сумико с наставницей принялись заваривать ароматный напиток в соответствии с древними традициями. Разлили кипяток в общий чайник с заваркой и спустя несколько минут наполнили маленькие чаши гостей прозрачным светло-зелёным ароматным напитком, поднесли каждому. Гости благодарили и аккуратно принимали чаши из их рук, чтобы затем выпить неспеша и с удовольствием.Один миг поменял многое.Лишь краткий миг, который, как и десятки и даже сотни других таких же мгновений, навсегда отпечатался в памяти Сумико. Потом, спустя время, позабыв о негласном правиле для каждой гейши, обязанной скрывать собственные эмоции, она будет вспоминать этот миг с невероятной тоской в сердце, рискуя в любой момент сорваться и горько заплакать, смыв тем самым чёрную тушь и белую краску для лица, лишь маску, что спустя годы так исказит её личность.В тот миг юнец Даичи посмотрел на неё долгим, трудно сказать что выражающим взглядом. И сидя за краём стола, отделённый невидимой социальной преградой от богатых самураев и торговцев, одними губами едва слышно прошептал: ?Я узнал тебя. Снова здравствуй?.