Неправильные игры. pov Сашенька (2/2)

и, к тому же, давай-ка прощаться

может быть, о тебе я напрасно сужу

я хотел бы с тобой не встречаться

не смотри на меня, никогда не смотри

этим пристальным взглядом с укором

я жалею опять, так напрасно пошли

мы с тобой в одну чертову школу»

Когда я дописывал последнюю строчку, кто-то постучал. Я не сразу понял, что это был стук по стеклу, а затем обернулся и помог Владу забраться в комнату.

— Ну держи, Пушкин, — его лицо растянулось в приятной улыбке.

Я, с восторгом принимая из его рук свёрток с маленькими таблеточками, плюхнулся на койку обратно.

— А ты говорил, что будет что-то ещё…

Влад улыбнулся.

— Я думал, что ты об этом забудешь… Вскоре бабушка отправится спать. И тогда я пролезу в её кладовку. А теперь помоги-ка мне, — и он схватился за подлокотник стоящего возле кровати кресла.

— Что нужно делать?

— Отодвинуть его.

После того, как мы сдвинули кресло с привычного местоположения, я обошел его и очумел от восторга: здесь была какая-то потайная дверца.

— Что там?

— Вход на чердак. Ну, если быть точнее, когда-то этой стены просто не существовало. Весь второй этаж был чердаком. Несколько лет назад мы переоборудовали его под мою комнату и… секретное укрытие.

— Покажешь?

— Естественно…

Конлак распахнул дверцу. Ползти за её пределы пришлось на четвереньках, настолько она была маленькая. Изначально я напугался, поскольку боялся паутин и маленьких пчелиных домиков, что любили вырастать на потолках в сарае на нашем дачном участке… но здесь было довольно чисто. Что-то вроде ещё одного спального места, раскиданные одеяла и подушки, какие-то книги… А в самом конце — маленькое, круглое окошко.

— А теперь подожди меня…

— Ты любишь здесь читать? — я спросил, поскольку не сразу услышал, что перебиваю его.

— Да… Подожди, я сейчас вернусь.

Я запрыгнул на покрывало, переполз к самому окошку и сквозь него любовался окрестностями, сосновым лесом и соседскими домами, что были видны отсюда. Чуть позже я просто распластался на мягком полу, подложив под голову подушку.

Аскорбинка начала действовать.

Когда Влад вернулся, я поднялся на локтях и с каким-то подозрением уставился на стеклянную бутылку, что он притащил.

— Что это?

— Чистого рода спирт, — Конлак облизнулся.

— Спирт? Это… Стой, на что это похоже?

— Ну, сейчас мы добавим немного колы, и получится самый настоящий алкогольный коктейль.

— Алкоголь? Стой, но…

— Ничего страшного, — успокоил меня Влад, — тебя отпустит. Мы же не собираемся напиваться до отключки. Так, сейчас, я за колой… Прибереги пока у себя.

— Ты стащил спирт из бабушкиной кладовки? — спросил я, принимая из его рук бутылку.

— Она его не хватится, уж поверь, — он кивнул.

Когда Конлак вернулся, и вернулся уже окончательно, захлопнув за собой дверцу, мне было поручено смирно сидеть и наблюдать за тем, как он переливает спирт в неполную бутылку с колой.

— Настало время удивительных историй, — прошептал он и сделал первый глоток.

Я с испугом наблюдал за тем, как он пьёт из горлышка.

— А почему с тобой ничего не произошло? — решил поинтересоваться я, как только он всучил напиток мне в руки.

— Потом произойдёт. Давай же, пей.

— Это не горько? — я подозрительно осмотрел бутылку ещё раз.

— Ты не почувствуешь. Мы размешали.

На вкус оно было сладко, но чуть позже я умудрился почувствовать в горле что-то, похожее на привкус после приёма лекарств или микстуры.

Спустя какое-то время я почувствовал, что стал очень ленивым, но от этого довольным, как будто я несколько часов провёл под капельницей. Я откуда-то помнил эти ощущения. Я поднимал руку и наблюдал за тем, как мои пальцы сжимаются в кулак и снова расслабляются. Я смотрел на это и смеялся, а Конлак, наблюдая за мной, тоже улыбался.

— Я похож на лепешку…

— На лепешку? — спросил Влад.

— Да. И мне так смешно… Я похож на поролоновую куклу.

— Ты похож на красивую куклу. На будущую звезду. На поэта, что разобьёт сердца множества людей… — прошептал Конлак, — на кумира маленьких девочек.

— Кумир маленьких девочек… — повторил за ним я.

И мы продолжали говорить об этом. Через некоторое время я поймал себя на мысли, что меня больше не тянуло делиться с ним воспоминаниями о первых годах школы. Младшие классы остались позади. Я был воодушевлён. В данный момент мысли про одноклассников опять казались мне не совсем важными — может, из-за того, что я вновь погряз в представлениях своего будущего. Впереди была целая жизнь…

— Как интересно получается, правда? — шепнул Влад.

— Что?

— Действия аскорбинок вперемешку с действием алкоголя. Ты чувствуешь себя волшебником…

— Волшебником и лепешкой…

Мы засмеялись. Влад переполз ко мне ближе.

— У тебя же была девочка, по-моему.

— Какая девочка?

— Ты любил какую-то Лену.

Я на какое-то время замолчал, глупо уставившись в потолок. Сейчас мне будто бы требовалось чуть больше сил, чтобы подбирать верные слова.

— Ну да. Астафьеву. Свою одноклассницу.

— Что бы ты чувствовал, если бы сейчас вместо меня здесь была она? Ты хотел бы к ней прикоснуться?

— Конечно хотел. Я хотел бы потрогать её косички. И нос.

— А ты захотел бы обнять её?

— Да, но в первую очередь я хотел бы потрогать её за нос. У неё такой милый носик…

Я и сам не заметил, как начал говорить всякие глупые вещи. Я не понимал, в чём дело, но мне нравилось это ощущение. Влад изумлённо смотрел на меня, но он всё ещё казался мне серьёзным.

— Почему с тобой ничего не происходит? — спросил я.

— Например?

— Я превратился в… лепёшку. А ты — нет.

— Это всегда так, когда ты пробуешь алкоголь впервые.

— А… ну, наверное… буду знать.

Я медленно сползал с подушки вниз. Захотелось валять дурака и начать кривляться. Такое глупое желание, такие смешные эмоции, я почему-то хотел разрешить себе дурачиться и много смеяться. Я хотел, чтобы Влад смеялся вместе со мной.

— А давай поиграем… Я буду Леной, а ты — Сашей Бельским, который остался наедине с Леной.

— И в чём будет суть игры?

— Представь, что я — Лена.

— Хорошо. И… что мне делать?

— Пользоваться моментом, — ответил Конлак, — ты бы захотел запереть её в этой кладовке?

Я перестал улыбаться и поперхнулся.

Валять дурака и болтать ногами сразу же перехотелось.

— Зачем мне её здесь запирать?

— Ну… Чтобы чувствовать, что ты управляешь ситуацией… Что можешь прикасаться к ней, обнимать её или связать…

— Зачем мне её связывать?

— Чтобы она боялась тебя… Чтобы она знала, что от тебя не сбежишь… — Влад вдруг стал таким серьёзным, каким никогда не был до этого, — что ты можешь наказать её, если почувствуешь, что она захочет сбежать от тебя… Ты ведь захотел бы, чтобы в этот миг она принадлежала только тебе? Чтобы ты мог трогать её за нос, за плечи…

Влад случайно коснулся моего плеча, или не случайно, или для того, чтобы показать мне, как это… Следом он перебежал пальцами вдоль моей руки до самой ладони.

— Ты знаешь… Я…

— Забей, меня иногда захлёстывает. Хочешь ещё? — Влад, приподнявшись, потянулся к бутылке с фальшивой колой.

— Я не знаю. А ты будешь ещё?

— Да, — он, прочистив горло, наклонил бутылку на себя и сделал пару-тройку глотков.

Я следил за тем, как небрежно он пил, и видел, как несколько капель проскочили мимо и спустились вниз по его шее — до того сильно он задрал голову.

Пришлось вновь приподняться и сделать то же самое. Когда я в очередной раз, завернув крышку, плюхнулся на подушку, он продолжил говорить:

— У меня бывают своего рода… представления. Я просто думал, что у тебя они тоже есть, — он столкнулся со мной взглядом, а я продолжал молчать, — если нет, то забей. Из-за алкоголя у людей немного сносит крышу.

— Сносит крышу?

— Да. Совсем чуть-чуть и по-хорошему, если ты знаешь меру.

— Нет, я просто… Я понял, о чём ты мне говорил. И я хотел бы наоборот…

— Наоборот?

— Всё, о чём ты сказал мне… Эти представления у меня тоже есть. И я хотел бы, чтобы было наоборот. Я хотел бы, чтобы она прикасалась ко мне, а я — сопротивлялся… А она всё равно хотела бы прикасаться ко мне.

— Вот так?

Влад нагнулся надо мной, ухватив рукой мою шею, легонько надавил на горло. Вначале я ничего не понял и прокашлялся. Он, рассмеявшись, отпрянул от меня и сказал:

— Неужели тебе это нравится?

Когда волна смущения отпустила меня, я всё-таки решил ответить честно.

— Да.

Я перевёл дыхание, закусил губу и вновь задумчиво уставился в потолок.

Никогда не делился ничем подобным. Ни с кем. Это было очень волнительно.

— Окей, — спокойно ответил Влад, — мы можем представить, что Лена — это я.

Я ещё раз вспомнил, как он прикасался ко мне.

— Давай.

— Ты уверен? — по его лицу проскочила любопытная усмешка.

— Ну… Я… Что мне делать?

— Отпираться от меня… наверное…

Свет последних лучей проскользнул сквозь окошко на лицо Влада, на его влажные, вспотевшие щёки… Здесь стало невыносимо жарко.

Он вновь нагнулся ко мне и вжался своими руками в мою шею, причиняя мне этим новый небольшой дискомфорт, а я только теперь понял суть игры — я схватил его за запястья и попытался освободиться, отталкивая его руки, царапаясь и пихая его.

— Что мы делаем? — спросил у него я, когда его напряжённое лицо в очередной раз нависло над моим.

— Да чёрт его знает.

И мы вновь упали на подушки. Улыбки прыгали по нашим лицам, обезумившим от происходящего.

— Видимо, тебя это тоже вставляет, — заметил он.

— Меня вставляет полностью противоположное, если быть точнее. Ну… как это сказать… тебя вставляет то, что делаешь ты. А меня — то, что делаю я.

— Забавно. Будешь ещё? — предложил Влад, нащупывая бутылку рукой.

— Ага.

И мы вновь совершили по несколько глотков.

— Знаешь, такое чувство, что мы как голубые, — усмехнулся я.

— Мы не голубые… По этой игре я — Лена Астафьева, твоя одноклассница.

— Как мне представить это?

— Закрой глаза, — вполголоса произнёс Конлак.

Я закрыл глаза.

— И что дальше?

— Не знаю. Хочешь продолжать сопротивляться? — вновь прошептал он.

Не зная, видит ли он это, я медленно кивнул головой.

— Ну ладно, — он вздохнул, — тогда сопротивляйся.

И мы продолжили. Я толкал его и бил ладонями в то время, как он вновь прикасался к моей шее. И когда он снова надавил мне на горло, вместо того, чтобы схватить его за руки, я еще сильнее впился ногтями в его запястья.

— А ты хотел бы поцеловать Лену?

— Наверное.

Я почувствовал, как его холодные ладони с шеи поднялись чуть выше, до подбородка. Я почувствовал его дыхание так близко, что сразу сморщился, захотел вжаться в подушку что было мочи.

— Не хочешь? — прошептал он мне в губы.

Я понимал, что хотел что-нибудь ответить, но если бы только раскрыл рот…

— А, ты же сопротивляешься… — прошептал он снова.

Я хотел опереться руками на его плечи, чтобы не разрешать ему приближаться ко мне, однако, он прижал ладонью мой локоть, а второй рукой вновь спустился к шее.

— Девочка Лена всё равно сделает это, Саша Бельский, — прошептал он.

Я прогнулся в спине, стараясь задрать подбородок как можно выше, так, чтобы он ничего не смог сделать. В мысли пришло что-то другое: я никогда не чувствовал, что Влад настолько сильный. Я и предположить не мог, что он может в один миг заставить меня подчиняться.

Я схватил его за руки, стараясь как можно скорей отпрянуть от него. Я снова врезался ногтями в его запястья, когда он пытался предотвратить мой побег.

— Ну ничего себе… Какой ты дерзкий…

Мои глаза были закрыты, однако, я чувствовал, что он ухмыляется. В один момент мне захотелось как можно сильнее оттолкнуть его, поскольку я не понимал, что между нами происходит.

Он напрыгнул на меня, ещё сильнее вжимая в подушку. Тело обмякло и он, перестав чувствовать напряжение, ослабил свою мёртвую хватку, а его руки стали медленно поглаживать мои щеки. Едва только он посмел вновь прильнуть к моему лицу, и я снова почувствовал его дыхание на своих губах, мои руки в цепкой хватке сплелись вокруг его запястья и заставили тянуть их от меня изо всех сил. Он не выдержал и ударил меня по щеке, от чего я просто вышел из себя.

— Ты этого хотел?

Я знал, что он всячески пытается выдавить из меня хотя бы одно слово, чтобы я разомкнул губы.

— Я вновь могу ударить тебя, если захочу. Не делай вид, что ты не боишься меня. Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать…

Внезапное воспоминание заполнило мои мысли. Оно пробежалось мурашками по всему телу.

Я съежился.

Я вспомнил о том, кому принадлежали похожие слова.

Я, сам того не понимая, вжался руками в шею Конлака и заставил его подчиниться мне, будто бы поменял нас местами. Я душил его, я хотел его задушить. Но мои слабые пальцы… Они не были в силах ничего сделать. Я просто оставлял грубые царапины на его шее и плечах.

— Ненавижу тебя… Ненавижу…

Я ударил его по щеке, а затем вновь вжался в его плечи.

— Ненавижу тебя, не могу… Не могу сделать так, чтобы… Чтобы ты исчез…

— Стоп игра. Что происходит? — произнёс Влад.

Я и сам не успел поймать тот момент, когда он вышел из образа и стал таким серьёзным.

Кстати, таким же серьёзным, как…

— Ненавижу тебя, — прошептал я, и, сам того не понимая, схватил его за шею и притянул к себе.

Наш поцелуй был такой липкий… Я толком и не знал, как нужно было это делать, я никогда никого не целовал.

— Ты не умеешь, — прошептал сквозь поцелуй Влад, заталкивая свой язык мне в рот, — расслабься, расслабь рот, ну же…

Я сильнее вжимался пальцами в его шею и ключицы. Спустя время, словно отключаясь от настоящего, я полностью расслабился, я стал размякшим оладушком, я стал лепешкой… Влад целовал меня, а я уже не понимал, что происходит. Я просто подчинялся.

Когда он, наконец, отпрянул от меня и расположился рядом, на соседней подушке, я всё еще лежал с закрытыми глазами. Я чувствовал, что Конлак смотрит на меня.

— Мальчик больше не хотел сопротивляться, он обнял свою принцессу и уткнулся носом в её светлые волосы, вдыхая их аромат… — прошептал Влад.

— Нет, я…

— Что? Эта идея была отстойной?

— Не совсем, вернее…

— Если да, то не волнуйся, я никому не скажу.

— Мне не удалось представить Лену… — тревожно произнёс я.

— Но почему же тогда ты… — Влад постеснялся произнести, но мы оба поняли, о чём он.

— Я вспомнил другого человека.

— Кого же?

Влад смотрел на меня.

А я смотрел в свои воспоминания.

Я помнил каждый колкий взгляд, каждое острое слово, от которого, как казалось, должна была исходить боль, но… Я помнил и другое. Помнил спокойные и уверенные глаза, смотрящие на меня в ожидании моей реакции. И его молчание, говорящее больше, чем слова, и те огненные вспышки в его глазах.

Помнил его молчаливое наблюдение за мной. Помнил мимолётные пересечения взглядов — после школы, в столовой, на переменах — моменты, когда мы чувствовали присутствие друг друга. Превратившись в лепёшку, я думал о нём и чувствовал — подобной близости я, вероятно, не смог бы испытать с теми, кто обращался со мной гораздо лучше и с большим уважением.

Каждый раз, оглядываясь на задние ряды и встречая его взгляд, я чувствовал эту особенную связь. Каждый раз, когда я незаметно пытался уловить аромат его ветровки, висящей на спинке стула, коснуться её, пробежать по ней пальцами, я продолжал это чувствовать. Каждый раз, когда нас случайно ставили в пару на физкультуре или заставляли дежурить вдвоём, я изображал раздражение, но тайно благодарил судьбу за эти моменты.

И каждый раз, когда он, будучи на виду у всех, начинал распускать язык, при этом обязательно встречаясь со мной очередным жаждущим реакции взглядом — я чувствовал, что тоже живу в его голове.

— Я не хочу… Не хочу произносить это имя…

— Ты рассказывал мне о ней?

— О ней? — переспросил я.

— Да, о другой девчонке.

— Это… Это не девочка, Влад… — я закрыл лицо руками.

— Но кто же тогда?

— Я представил… Тимура… Сука… — последнее я произнёс с такой горечью, напрочь позабыв о том, что ненавижу ругаться матом.

— Охренеть… — ответил мне Конлак.

— Что за чёрт… Почему… Как…

— И тебе понравилось?

— Что? Целоваться?

— Представлять, как он обращается с тобой.

— Представлять, как он насилует меня?

— Можно и так сказать, — прошептал Влад.

— Честно? Честно сказать, понравилось ли мне?

Я открыл глаза. Влад смотрел на моё лицо. Он несколько раз кивнул, ожидая услышать правду.

— А ты не понял?

— Я понял.

Мы оба тихо усмехнулись, практически в одно и то же время.

— Можно ещё? — я поднялся с подушки и уже потянулся рукой к полупустой бутылке.

— Можно, — ответил он мне.

Я сделал пару-тройку глотков и пытался медленно приходить в себя. Я сидел в куче одеял и потирал вспотевшее тело руками. Мною овладел озноб.

— Ты замёрз? — прошептал Влад.

— Есть немного.

— Я одного понять не могу… Ты говорил мне, что ненавидишь Тимура, что он сломал твою жизнь, испортил ваши отношения с одноклассниками… Взять даже тот случай, когда он написал про тебя всякие гадости на стене собственного подъезда... Неужели тебе действительно нравится представлять всё это? — серьёзно спрашивал он.

— Видимо, я совсем чокнутый, Влад… — рассеянно произнёс я.

Он какое-то время смотрел на меня, а мне хотелось произнести что-то ещё, что-то очень важное, или найти себе какое-то оправдание, или сказать, что Тимур противен мне, и что всё это — лишь игра, от которой мне смешно, просто смешно…

— Если хочешь, мы продолжим, — спокойно ответил он.

Я плюхнулся на подушку обратно. Он наклонился над моим лицом, а руки Влада взялись за край моей футболки. Ещё минута или две, и за новым поцелуем я почувствовал, как он пытается стащить её с меня.

— Зачем ты делаешь этого?

— Не важно. Не нравится — сопротивляйся. Это игра, ты забыл?

Я вновь нащупал под одеялом его руку, что пыталась сорвать с меня одежду. Я ухватил его запястье и принялся оттаскивать от себя, но он ловко поймал мою руку. Я принялся пинаться. В это же время он прижал своими коленками мои ноги. Я вновь закрыл глаза.

— Бог мой Майкл, я всё равно сделаю это…

То ли мне послышалось, то ли я начал ловить галлюцинации и услышал голос Тимура в своей голове.

— Что? — я резко открыл глаза и уставился на него в лёгком недоумении.

— Это же его фраза, если я ничего не путаю… — спокойно ответил Влад, нависая надо мной.

— Ах, вот оно что… — я облегченно выдохнул.

— У меня получается изображать его?

— Да. Когда я закрываю глаза — особенно.

— Пиздец… — шепнул он.

— Что?! — я вскинул брови от удивления, смотря на него.

— В смысле?

— Я не ослышался? Влад Конлак ругается матом?

— Это случайно, это… Тимур… ругается матом. Будем считать, что так…

Я опять засмеялся.

— Ну ладно.

Мое тело тряслось то ли от холода, то ли от переполняющих эмоций, я покрылся новой волной мурашек, когда Влад избавил меня от футболки. Я представлял, что ненавидел Тимура и хотел сопротивляться ему. Я изо всех сил отпирался от губ Влада, царапал и кусал его, потому что до жути хотел, чтобы Тимур точно так же прикасался ко мне.