Иллюзия дружбы. pov Саша (2/2)

— Понятия не имею, — она лишь развела руками.

Мы с Леной пошли дальше. Она жила примерно за два квартала отсюда, и я решил её проводить.

— Не знаю, почему, но мне до сих пор мерзко осознавать, что мы были друзьями… Как будто всё это и не со мной было. Лен, только не говори об этом никому…

Мне нужно было с кем-то поделиться. Возможно, все эти мозгоёбства обострились из-за странного молчания на эту тему Андрюхи, который по какой-то херовой причине был просто не в состоянии вникнуть в мое отношение к Лазареву. Да и все наши пацаны почему-то его уважали, поминая добрым словом.

Я никак не мог успокоиться. Или понять, почему меня всё это так тревожит.

— Я примерно понимаю тебя. Мне тоже нелегко вспоминать о том, что нас с ним что-то связывало. Я боюсь, что однажды он заявится ко мне и потребует чем-то помочь. Деньгами, например. А я буду чувствовать себя обязанной не оставить его в трудной ситуации…

— Даже не думай, Ленка. Если такое произойдёт — сразу свистнешь меня. Я в обиду своих корешей не даю…

Лена молча улыбнулась. Я посмотрел на неё и тоже непреднамеренно расплылся в улыбке.

— У нас с Тимуром была лишь иллюзия дружбы, — продолжал размышлять я, — он же был слишком выёбистым. Наверное, в детстве я просто устал с ним сраться, поэтому мне пришлось принять его сторону и смириться. В детстве все мы были такими наивными — почему-то уважали тех, кто умудрялся играть на слабости других.

— Я тебя понимаю. Тимур был… очень заносчивым. Если бы я знала, что всё будет настолько серьёзно, я бы никогда с ним не общалась. Его ведь в исправительную школу перевели, насколько я знаю.

— Нихера не помню… — я попытался почесать затылок, отчего капюшон вдруг слетел с макушки — мне пришлось натягивать его обратно и пытаться вновь спрятать в него разлохматившиеся волосы.

— Ладно, на самом деле он просто был слишком резким. Было в нём что-то такое — он никогда не мог успокоиться. Вечно боролся с несправедливостью…

— Несправедливостью? Ха, пиздец… — отвечал я, вспоминая себя и наши с ним взаимоотношения, — он просто так херачил Щелкунова учебниками по голове, потому что Колька ему не нравился.

— Тимур считал его сопляком. Помню, он хотел как-то повлиять на Колю, чтобы тот не был таким размазнёй. А потом захотел взять планку повыше и стать борцом за справедливость…

— Вот и добегался.

— На самом деле мне жаль, что всё так вышло…

— А я по кой-то хер ещё вспоминаю об этом. Понятия не имею, откуда во мне такая злость…

— Такие события просто так не стираются из памяти.

— События? О чём ты?

— Лет пять назад подруга случайно выпустила моего попугая из клетки. И он улетел в окно… Я так злилась на неё из-за этого. Конечно, прошло уже достаточно времени… Но мне очень грустно об этом вспоминать. Такое чувство, что я до сих пор обвиняю её в этом.

Я с трудом пытался осмыслить суть её слов.

— Не понял… Это ты сейчас к чему?

— Ты рассказывал мне, что подозревал в этом Тимура.

— В чём — в этом?

Чем больше я слышал, тем больше я удивлялся.

— Он вроде назло чем-то накормил твоего котёнка… Или нет? Ты мне сам об этом рассказывал.

— Что?!

Я так охренел…

Блять, я был настолько ошеломлён, что вдруг остановился и не смог сдержать поток хриплого кашля. Ленка тоже остановилась и всё не могла понять, что со мной происходит. Она стала похлопывать меня по спине в попытке помочь. Я вообще ничего не понимал.

— Чёрт, Саш… Я думала, ты помнишь об этом. Слушай, забей. Может, я всё напутала…

— Нет, я начинаю что-то припоминать… Блять, а за что? За его собаку?

Я опустился на корточки. Разум отказывался принимать то, что я только что услышал. Я охреневал всё больше и больше.

— Саша, прости… Я думала, что ты об этом помнишь…

— Сука… Персик… Всё это время я считал, что он просто чем-то траванулся на улице…

* * *

Проводив Ленку, я отправился домой, скинул сумку, немного поиграл на гитаре. А потом пошёл навстречу Еве — мы захотели прогуляться вчетвером, вместе с Байдой и Самвелом.

История, связанная с Персиком, произошла несколько лет назад. Всё это время я был уверен, что он съел что-то не то во время очередной прогулки и отравился. Я обвинял в случившемся только себя. Вспоминаю, как мои родители настаивали на его кастрации — чтобы маленький тигр не бегал на улицу и оставался домашним зверьком. Но я протестовал — мне нравилось наблюдать за тем, как он выбегал из подъезда и наслаждался свободой передвижения.

Я копался в памяти, пытаясь понять, почему сразу же подумал на Тимура. Теперь, когда мой мозг был зациклен на переборе и анализе многих моментов, Лазарев стал появляться в моих воспоминаниях и снах намного чаще. Я визуализировал его и с болезненной отчетливостью видел, как он смеется прямо мне в лицо. Ребята вечно утверждали, что он уважал каждого из нас — и меня в том числе. Они были уверены, что Тимур никогда не желал мне зла. Но, вспоминая его издевательства надо мной, я чувствовал, что начинаю терять рассудок. Мысли не сходились — они продолжали скручиваться в беспорядочный клубок.

— Ева, ты даже представить себе не можешь, что сегодня было у нас на уроке, — рассказывал я.

Мы шли вчетвером, и как только я поднял эту тему, Байда моментально помрачнел, а Самвел издал тихую усмешку. Я опять начал шутить, стремясь хотя бы на время нашей прогулки забыть про очередную «весточку» из прошлого.

— Что было?

— Егора выгнали за «жопу».

— За жопу? — в недоумении переспросила Ева.

— Ну да, — я быстро кивнул.

Барситонян принялся смеяться. Байда фыркнул:

— Сань, ты нормально скажи… Не за жопу меня выгнали, а просто…

— А как ещё-то? — усмехнулся я. — Я же не вру… Ему даже сладкого пинка на прощание подарили…

— Чего? Сань, прекрати… — ворчал Егор.

— Честное слово, Ева. Ему Марина Алексеевна указкой несколько раз по жопе съездила. Весь класс угорал, ты бы видела их лица, — продолжал выдумывать я, заливаясь смехом.

— Ева, он пиздит.

— Нет, Ева, не верь ему. Конопатым пиздюкам нельзя доверять.

— Да Сань, бля! Хорош… — не выдержал Байда.

Я ещё долго смеялся. По дороге пнул урну — она едва устояла, а я расхохотался ещё сильнее. Когда мы выходили из сквера возле торгового центра, я увидел голубя, притаившегося в странной позе под скамьей. Я подошёл к нему, надел перчатки и сразу схватил его — мало ли, вдруг голубь был ещё живым, на этот случай я собирался его согреть… Но он оказался мертвым — как будто замерз насмерть. Ева с отвращением поморщилась и вновь бросила на меня взгляд, полный смущения за мои поступки.

В итоге я загорелся желанием похоронить голубя и принялся искать подходящее для этого место. Я бы ещё долго таскался с мертвой птицей в руках — хорошо, что парни вовремя меня отговорили. Потом я поперхнулся и принялся долго кашлять. Но это частично помогло мне перевести дыхание и перестать ржать без причины, выдумывая всякую хуйню.

— Кстати, я сегодня узнал, что девочки готовят нам на двадцать третье февраля. Ленка спалила.

— Астафьева? — переспросил Самвел.

— Да, — кивнул я, — нам типа будут делать поздравительный видос.

— Саш, это наверняка был сюрприз…

— Ничего не знаю. Виновата Ленка. Это она язык за зубами держать не умеет.

Моё игривое состояние продолжало действовать Еве на нервы — я буквально чувствовал это, когда в очередной раз сталкивался с ней взглядом. Обычно я был более серьёзным, а теперь всё менялось. Насколько я становился поглощён воспоминаниями из прошлого, настолько же сильно это прошлое начинало влиять на меня.

Сука… Персик… Почему всё это время я считал, что произошёл несчастный случай?

Что приключилось на самом деле?

Из меня вытекало просто невесть что. Я дурачился и не мог угомониться. Это происходило со мной, кажется, впервые за всё то долгое время, пока я пытался осознать, что же произошло со мной за эти года и кем я был в том временном отрезке, о котором у меня не осталось ни малейших воспоминаний.

Ева спрятала свою руку в карман. Я пожал плечами и тоже спрятал свою руку. К слову, мы и не имели привычки ходить, постоянно держась за руки, но я немного смутился из-за этого.

— Ну пиздец, — произнёс я, не скрывая своего чувства.

— Что? — тут же ответила Беркут.

— И что это означает?

Она снова кинула на меня свой возмущенный взгляд — и я отплатил ей тем же, тяжело вздохнув несколько раз для эффекта.

— Блин, забей. У меня просто нет настроения.

Ну конечно. Без проблем, блять. И мы шли дальше.

В торговом центре я собирался купить себе нормальные струны для гитары. Самвелу хотелось найти новые шмотки, а Байда с Евой просто пошли с нами за компанию. В конечном итоге мы шли и болтали с пацанами втроём, а Беркут вытащила свой телефончик и начала активно вести с кем-то переписку.

Как только мы дошли до торгового центра — это произошло прямо на лестничном пролете — мы поднялись, Самвел зашел первым, затем последовал Егор, а я замер и обернулся — всё думал, почему я не слышу шагов Евы позади.

Я обернулся и увидел, что Ева всё ещё стояла внизу. Она даже не стала подниматься.

— Чё ты? — крикнул я.

— Зайди в личку и прочитай.

Я сначала ничего не понял, потом… сука, пришлось достать свой мобильник. Я вообще не понимал, откуда появилась такая надобность сделать это прямо сейчас.

Открыл новые сообщения. Сразу же впал в ступор.

Ева Беркут: (пересланное сообщение) Антон Антонов: «как ты относишься к тому, что твой Саша купается в сугробах со своими одноклассницами? или у вас свободные отношения?»

И приложенная к сообщению фотография — ровно с того ракурса, с которого на нас смотрели Андрюха, Янка, Алиса, одноклассники… стоп! Сука…

— Бля, это… Ева… — я ещё раз посмотрел на неё, — это моя одноклассница. Да мы дурачились чисто, ты чего?

— Я устала, — бросила она и обернулась.

Я так и застыл там.

— Санёк, ну вы чего? — это из дверей выглянул Барситонян.

— Ничего, блять. Всё пиздато!

Сначала промелькнула мысль — как-то неправильно будет показывать ему нашу переписку. Но затем я решил — да к черту. Мне пришлось снова разблокировать мобильник, но аппарат отказывался слушать мои команды — пальцы на холоде замерзли, я не попадал по цифрам кода. Я ещё и матерился как идиот, а Самвел тем временем наблюдал за тем, как Беркут отдалялась.

— Вы посрались что ли?

— Сейчас увидишь и поймёшь.

Самвел просмотрел сообщение.

— Ну пиздец, — ответил он.

— Что делать?

— Догоняй её, блять…

— Ей нужно будет что-то объяснять, а у меня сейчас мозги не варят. Нужно понять… Понять, блять, чей это прикол…

Я оборвал свою бессвязную речь и тупо уставился на Барситоняна — тогда мне стало понятно, что моя идея ему не зашла.

— Слушай, Саш… Тебе бы просто её догнать и поговорить с ней нормально. Она же всё поймёт. У Евы сегодня с настроением не лады, но она перебесится.

— Нет, — я покачал головой.

— Чё за кипиш? — из-за двери выглянуло веснушчатое лицо Байдавлетова.

— Забей, — я отмахнулся рукой.

— Он с Ленкой спалился, — вывалил Самвел.

— В смысле спалился? — Егор быстро заморгал, не понимая.

— Да в прямом.

— Бля, да вы серьёзно? — не выдержал я.

— Саш, остынь. Приди в себя, эй, — Самвел похлопал меня по плечу, — за тобой косяк, но его легко исправить.

— Это за мной косяк? За мной? Бля, охренеть просто… Это косяк того пидораса, который решил меня подставить… Да вы прекрасно знаете, что мы с Леной дружим, просто дружим… Блять…

— Да ты почаще с Астафьевой обнимайся, что я могу тебе сказать… — бросил Самвел.

Блять, но он даже не догадывался, на что может нарваться.

— Вы в край что ли оборзели? Вы блять и меня, и Ленку знаете с первого класса как облупленных… — я вспылил и всё не мог затормозить.

— Ага, знаем, — продолжал Барситонян, — надеюсь, ты не умудрился рассказать Еве про свою первую школьную любовь?

— Бля, точняк, я помню началку… Ты же всё клинья к ней подбивал… — добавил Байдавлетов, — назло Тимуру, — и он вдруг как-то неоднозначно посмотрел на Самвела после того, как произнёс последнее.

Причём, сука, когда Егор становился вот таким — серьёзным, но тихим и спокойным, будто бы понимающим, в чём дело — я бесился ещё больше.

— Да пошли вы блять нахуй! — не выдержал я.

— Сань, успокойся, остынь… — Самвел хлопнул меня по плечу.

— Ага, вот блять, именно! Вы, блять, про это вспомнили, а про то, что вы меня чморили блять всем стадом, вы вспоминать отказываетесь!

— Чего? О чём ты?

Я сам заранее отказывался принимать то, что бы сейчас из меня полилось — все это многообразие резких слов, все эти обвинения в адрес моих лучших друзей. Всё, что накапливалось годами. Хорошо, что я ещё мог совладать с собой, успевая всё это контролировать…

— Кто из вас помог Тимуру сделать это?

— Сделать… что?

— Ясен пень… Отомстить мне за его собаку!

Егор посмотрел на Самвела, а Барситонян ответил ему кивком — и сделал он это довольно необычно.

— Зачем ты сейчас так кивнул? Вы что-то скрываете, да?

— Да о чём ты?! — возмущённо прикрикнул Егор.

— Я блять знаю, что вы что-то скрываете. Все блять всё скрывают. Никто не может, сука, объяснить, в чём дело. Между вами заговор что ли какой-то, да?

Я так и уселся на ступени рядом со входом в торговый центр и достал пачку сигарет. Прохожие удивлённо таращились на меня. Оглядывались, а я всё не мог угомониться:

— Ну пиздец просто, товарищи… Вы думаете, я не чувствую, что вы сговорились?

— С кем мы сговорились, Сань? Остынь… — мягко произнёс Самвел.

— Вы думаете, я не знаю, что вы собирались у тебя в гараже? А меня не взяли… Что вы, блять, мутите? — закурив, я попытался уложить пачку обратно, но она упрямо не вписалась в карман и упала, сделав два сальто вниз по ступеням.

Я до того взбесился, что даже не нагнулся, чтобы её поднять. Мне вдруг стало настолько фиолетово, боже мой…

— Тебе об этом кто сказал?

— Да не важно… — я смахнул с сигареты и опять повернулся, желая найти Еву взглядом, но она уже ушла слишком далеко, я не мог разглядеть её силуэт в толпе.

Раздражённо кусая кулак, я сидел и вообще не понимал, что происходит. С чего вдруг такая агрессия, с чего вдруг эти назойливые ощущения того, что никто не понимает, почему я такой взбешённый. Тошнотворное желание мести.

Откуда всё это? Почему именно сейчас, а не тогда?

— Вы думаете, я всё забыл? А я помню… Я всё помню… И не смотри на меня так, Самвел… Бля-я-ять…

Я накрыл голову руками. Ребята не стали слушать меня до конца — они просто ушли, оставив меня в покое.

Сидя на ступенях, я попытался привести свои мысли в порядок.

Только теперь вспомнил о том, с чего сегодня всё началось.

Умная, но охреневшая. Пошла обходными путями. Как же я её недооценивал…

Я медленно встал. Открыл список контактов, нашёл её и написал:

САША БЕЛЬСКИЙ: «не охренела ли ты?»

А потом треснул себе по лбу и быстро стёр сообщение.

Не нужно было палиться раньше времени.

Пусть думает, что я ни о чём не знаю. Расплата подкрадётся незаметно.