Клоунесса для школьников. pov Алиса (2/2)

— С кем?

— Помнишь блондина, который курил с нами за универом?

— Этого красавчика хрен забудешь, — смеётся Кенни.

— Поражаюсь твоему отношению к своему бойфренду, — бурчит Аня.

— У нас всё нормально. Я не могу считать красавчиками парней, которые действительно таковыми являются? Что за предъявы? — возмущается Кенни.

— Камо-он, она просто высказала своё мнение, а ты опять загоняешься…

— Камо-он, — передразнивает Малаева Кенни, — меня в край заебало, что ты вечно поддерживаешь третью сторону.

Кенни разворачивается и быстрым шагом спускается с крыльца.

— Кенни! Кенни, хватит дурить…

Она уходит к тому самому дереву, возле которого они обычно тусуются на перерывах. Малаев мчится с крыльца. Кенни стоит у дерева и смотрит на него. Секундами ранее она была такой взбешенной, а теперь уставилась на Никиту, как будто у неё слова комом в горле встали. Или же она не хочет никому ничего объяснять.

— Успокойся, а? Успокойся, — Никита упирается одной ладонью в ствол дерева.

Они сейчас так близко друг к другу. В нём медленно закипают эмоции. Она смотрит на него и молчит. Я каждый раз ловлю эту химию между ними. Я каждый раз представляю, как оно могло быть. А может быть, оно между ними и было. Малаев сейчас такой живой… держу пари, он очень чувственный мальчик. Мне кажется, я впервые увидела момент их случайной ссоры — настолько откровенный.

Пока Никки нагибался к Сове, пытаясь прочистить мозги — то ли себе, то ли ей — и пока я смотрела на то, как он практически плюется эмоциями, пытаясь достучаться до неё, я представляла их вдвоём, я представляла такие пошлые вещи…

Я представляла, что было бы, если бы я была на её месте. Ситуацию, в которой он бы точно так же упирался рукой в ствол дерева и пытался выскоблить из меня правду. Я представила, что было бы, если бы он был по уши в меня влюблён.

Я буквально представляла, как это — когда Никита влюблён и сходит по мне с ума. Когда я довожу его до приступа, до истерики. Когда я довожу его до такого состояния, до какого сейчас довела его Кенни, когда в очередной раз изъявила желание поругаться с ним. В эти же самые периоды я представляла Бельского, но я понятия не имела, каким он может быть, если влюблен в кого-то и бесится, потому что не может добиться желаемого.

— Ты пойдёшь в KFC?

Я оборачиваюсь. На меня смотрит Ямайка.

— О, привет, — произносит ей Аня.

— Привет, — Ямайка кивает.

— А ты куда сейчас? — спрашиваю у Ани. — Или ты будешь дожидаться Кенни?

— Видимо да, если она не задумала послать меня.

— А зачем в KFC? — спрашиваю у Лиманской.

— Андрей будет ждать меня там, у них уроки уже закончились.

— Почему сейчас? У нас социология…

— Мы же зачет получили, а на социологии не отмечают, — непонимающе хлопает ресницами Ямайка.

— Блин, Яна, камо-он, — произношу это, даже не обращая внимания на то, что случайно скопировала слово-паразит Малаева, — ты собираешься прогуливать? Когда это началось?

— Пошли, я не вытерплю ещё одну пару… — Ямайка озадаченно вздыхает.

Я теряюсь. С Андреем Лиманским точно будет Саша, я это чувствую. А если придётся остаться в компании с Аней, я ещё раз познакомлюсь с Малаевым. Но для этого придётся торчать ещё одну пару — впустую…

* * *

KFC. Мы с Ямайкой заказываем еду, дожидаемся у стола выдачи, а следом забираемся на второй этаж и прыгаем за крайние диванчики у окошка — именно там оказывается компания из трёх человек — Андрея, Евы и Саши. Я всячески ворочу нос от ощущения того, что не видела его столько времени, но у меня опять живот предательски скручивает.

— Как на учебе? — сразу спрашиваю я.

Понятия не имею, у кого это спрашиваю. Все трое смотрят на меня.

— Отлично, — отзывается Лиманский.

— Алиса, а где твой парень? — резко вставляет Бельский.

И ухмыляется. Боже, терпеть его не могу.

— Какой? — Ева любопытно смотрит на меня.

Руки Саши расположены на столе, и он играется пальцами в то время, пока спрашивает меня об этом.

— Ну господи, я ведь знаю, что вы с Валеркой гуляете, — он смотрит на меня своими ясными голубыми глазами в живой ухмылке.

— Между нами ничего нет.

— Погоди, Меркурьев? Блин, ты гуляешь с Меркурьевым? Ничего себе, как мир тесен, — удивляется Ева Беркут.

— Странно, а я тут подумал, что ты уже песни ему посвящать начала, — Бельский продолжает сверлить меня взглядом.

Я прекрасно помню то состояние, в котором общалась с ним, когда мы встретились в «Мерзости», и я уверена, что он почувствовал, что Валерка Меркурьев ничего для меня не значил даже тогда, в день нашего с ним знакомства. Бельский почувствовал, что Валерка мне не нравится.

— Какие песни?

— Ева показывала мне твою новую песню.

— Да. Помнишь, я говорила, что Саша играет на гитаре? Я хотела, чтобы он сыграл её. Мы её тогда целый час на репите крутили…

Беркут говорила об этом в такой неловкой радости, а я мечтала под стол провалиться. Не могу спокойно кушать, когда нахожусь в компании парня, который мне симпатичен. Самое ужасное — это когда ты присутствуешь не только в компании парня, который тебе нравится, а ещё и в компании его девушки, которая точно так же смотрит на тебя, вообще ни о чем не подозревая, однако упомянув, что она уже несколько раз прослушала песню, посвящённую её парню…

Господи, как хотелось просто взять поднос, выбросить остатки картошки и уйти. Уйти и не видеть, как на меня смотрит Андрей Лиманский, то и дело переглядываясь с Сашей — держу пари, он тоже чувствовал что-то неладное, когда находился в моей компании.

— Мне кажется, к Алисе другой человек в парни набивается, — вдруг произносит Ямайка.

— Какой?

— Мурашкин, — она переглядывается со мной и осторожно улыбается.

— Кто такой Мурашкин? — спрашивает Бельский.

— Наш одногруппник.

И тема сама собой закрывается. Я молчу. Я игнорирую любую попытку Бельского посмеяться надо мной. Мы продолжаем жевать свои гамбургеры, попутно заглатывая картошку по-деревенски с сырным и кисло-сладким соусом. Алиса, даёшь заедать своё максимально отстойное настроение.

— Кстати, а поехали к нам? — предлагает Ямайка.

* * *

Никогда не умела поддерживать беседу в компании девушек.

Мы вошли в квартиру Лиманских, Яна с Евой тут же разместились на кухне — кажется, именно здесь мы с Беркут и познакомились. Но чем больше я погружалась в их беседу, тем спокойнее образ Евы становился для меня. Если поначалу я удивлялась и даже осознавала, почему Саша выбрал именно её, то впоследствии эта грань приятного удивления начинала медленно опускаться. Она оказалась вполне обычным человеком с очень банальными прихотями. Красивой девушкой с приятным голосом. Не более.

И поэтому мне было относительно скучно сидеть сейчас с ними и трепаться о каких-то шмотках — о том, как Еве удалось отбить в хендмейде вот эту клетчатую рубашку за половину предложенной суммы. Вот именно этим фактом мы с девушками и не сходились — они будто бы только и могли лишь трепаться о шмотье и о каких-то семейных обстоятельствах, не позволяющих им расслабляться и жить на халяву.

Я вечно была раздосадована от этих посредственных бесед — меня раздражали люди, не стремящиеся познавать себя, открывать для себя что-то новое. Наверное, лишь по этой причине я настолько открыто общалась с Декстеном. Но именно то, что Ева очень доброжелательно отнеслась к моему творчеству и слушала теперь мои песни, заставляло меня относиться к ней с приятным взаимным уважением. В каком-то плане я вообще не рассматривала её как потенциальную соперницу. Воевать нам было не из-за чего. Проклятье, она же и без того ни о чём не знала.

Девчонки продолжали разговаривать. Я уставилась в телефон, начиная набирать сообщение для Ани. Я как будто чувствовала, что после лекций они пошли гулять с Никитой и Кенни, а у меня была отличная возможность затусить с ними в этот вечер.

— Алиса, а подойди на секунду! — раздалось из соседней комнаты.

Я точно узнала голос Андрея. Ямайка с Евой даже ничего не заметили.

Замотивированная любопытством, я поднялась с табурета и прошла вдоль по коридору. Оставшись возле арки гостиной, я заглянула в приоткрытую дверь комнаты Андрея, насколько позволял обзор отсюда.

Ничего не увидела. Пришлось подойти ближе.

Заглянула. Они оба сидели на полу и смеялись, бесконечно переглядываясь и затыкая себя ладонями. Как только Сашка Бельский увидел моё лицо, он вновь принялся хохотать пуще прежнего. Я не сразу осознала, что парни были в слегка невменяемом состоянии.

— Вы… пьяные?

— Да, только тсс, — сказал Андрей, поднося указательный палец к губам, — но если ты расскажешь Янке…

Саша выжидающе посмотрел на него — Лиманский встретился с ним взглядом и опять принялся усмехаться, сообразив, что ему нечем мне угрожать.

— Короче, не рассказывай Янке, пожалуйста, — в искреннем тихом смехе закончил он.

Я обратила внимание на Сашу — он так задорно смотрел на меня этим пьяным игривым взглядом…

— Зачем вы меня звали?

Саша услышал это и давать ржать ещё сильнее. Идиот.

— Чего вы смеётесь?

— Апрельские вены, вены, стены… — он опять закусил губу и очень громко усмехнулся, утопая взглядом в полу.

А затем спрятался лицом в ладонях, будто бы не смог справиться с возникшим стеснением.

— Вы позвали меня только затем, чтобы процитировать строчку из моей песни?

— Ага, — ответил Андрей.

Дебилы.

Как жаль, что я не рискнула озвучивать это вслух.

— Алиса, а как ты свои песни пишешь? Нам с Сашей интересно…

Бельский опустил ладони на коленки и заставил себя сосредоточиться, однако долго сдерживаться он не смог, потому что я с абсолютно спокойным выражением лица открыла рот и собиралась сказать что-то вразумительное — поскольку подумала, что Андрею серьёзно стало интересно. Саша опять принялся смеяться, наблюдая за тем, как я готовлюсь озвучить эту историю, вообще не догадавшись, что они попросту стебутся.

— Да вы ржёте, идите к чёрту!

Вот, кем я умудрилась стать за месяцы общения с ними. Клоунессой для школьников.

Я развернулась и открыла дверь.

— Алиса, пошли с нами в магазин?

Ямайка выглядывала из кухни и встретилась со мной взглядом. Я замерла, потому что меня до сих пор штормило. Они даже не извинились, паразиты. Они даже не попытались оправдаться.

— Пошли, собирайся, — повторила она.

— Ян, пусть Алиса с нами посидит, — крикнул Лиманский.

— А что вы там делаете?

— Мы песню хотим подобрать, — продолжил Лиманский, а следом последовал громкий смешок Саши.

— Ладно, мы вернёмся минут через двадцать.

— Когда мы вернёмся, я хочу слушать, как Алиса поёт свою песню, — крикнула Ева.

— Хорошо, — ответил ей Андрей.

Саша больше не смеялся, он наконец-то заткнулся.

— Мне кажется, Алиса нравится твоему брату, — вполголоса добавила Ева, пока они одевались в прихожей, — и это взаимно.

Наверное, Беркут всерьёз подумала, что я уже вернулась в комнату Андрея и ничего не расслышала. Но знала бы Ева, до чего сильно она могла ошибаться…