Подонок. pov Алиса (1/2)

Следующие часы мероприятия тянулись медленно. Алкоголь никак не позволял по-настоящему расслабиться. Помимо юных неформалов в грязной «Мерзости» на каждом углу тусили потные рокеры и тощие очкарики, не умеющие общаться, но для чего-то пристраивающиеся рядом.

Мы с Ямайкой постоянно перемещались из стороны в сторону, дабы волей случая не наградить кого-нибудь мутного шансом на пустословную дискуссию.

Чёрно-белая суматошная обстановка, громкая музыка и совершенно разношёрстный контингент. Весело. Я пригубила добрую половину второго за вечер стакана, а следом опять принялась осматриваться.

Никита бегал из стороны в сторону, а я всячески старалась сделать вид, что не наблюдаю за ним — это выглядело бы странным, учитывая, что ничего кроме нескольких фраз он мне толком за вечер и не сказал.

Счастливый Малаев то и дело с кем-то обнимался, приветствовал приятелей, какое-то время общался в кругу мелких неформалок с весёлым мейкапом. Я загляделась на грим подошедших к нему приятельниц — тёмная крупная точка по центру носа, имитация усов, выведенных подводкой от носа по щекам, под глазами куча блесток, яркие тени над веками. Их головы украшали ободки с ушами животных.

Они по очереди пытались увлечь Малаева, то и дело стремились завладеть его вниманием. Тискали его словно игрушку, чуть было на руки не поднимали — Никита был тощим как спичка. Я постоянно отводила взгляд. Мне было неловко. Так и знала, что в «Мерзости» у него было полно фанаток.

В эти секунды мы остановились у стойки возле танцпола. Ямайка о чём-то рассказывала, но я постоянно отвлекалась, лишь изредка поддакивая ей ради приличия…

Продолжала наблюдать за его плавными движениями и перемещениями. Вот Никита подходит к сцене и нагибается к скучающему знакомому. Следующий миг — Малаев берет его за руки, а затем освобождает одну ладонь и приманивает пальцем за собой. Новое мгновение — Никита собирает вокруг себя всех, кого смог отсюда окликнуть, а сам становится в центре круга и оборачивается к каждому, буквально вынуждая повторять танцевальные движения за ним.

Никита пытался создать им настроение.

Первый миг — Малаев разворачивается к одной из тех девчонок с ярким мейком, скромно сейчас танцующей рядом со своими подругами. Второй миг — он указывает на себя большими пальцами, глядя ей в глаза, будто бы намекает: «повторяй за мной», и продолжает совершать эти свободные танцевальные движения. По его лицу с полузакрытыми глазами скользит умиротворённая улыбка. Но девочка танцует скованно, будто бы у неё нет настроения.

— Камо-он, не стесняйся, — говорит ей Малаев.

Он не кричит, но мне удаётся это расслышать — я стою относительно близко.

— Мне музыка не нравится.

— Одну секунду.

Никита оборачивается и быстрым взглядом находит диджея. Третий миг — он уже забирается на сцену. Подходит к его аппаратуре, перегибается и о чём-то шепчет ему на ухо. Музыка плавно заменяется.

Никита спрыгивает со сцены и возвращается к той же самой девчонке.

— Как тебе такое?

— Пока не знаю. Мне нужно войти во вкус.

Он кивает и отворачивается. Успевает и подключаться к танцу, и вовремя замечать эмоции каждого из тех, кто поблизости робеет или скучает.

Слева от Никиты одиночно тусит высокий темноволосый парень — он движется несмело, осторожно, но внимательно наблюдает за Малаевым и тотчас оживляется, когда Никита встречается с ним взглядом. Так, словно давно этого ждал. Никки протягивает к нему свои руки и улыбается, когда замечает, что темноволосый принимается повторять за ним.

— Ты же Никита, да? Ты такой охуенный, можно тебя обнять?

— Да, — Малаев разводит руками, а затем его ладони тянутся вперед и обнимают парня в ответ.

— Мы же сходим покурить? Я давно хотел с тобой познакомиться…

Не успеваю дослушать. Ямайка утаскивает меня за собой, на второй этаж — на первом для неё становится слишком людно, а танцевать Яна не любит.

Я поднималась по лестнице, но продолжала наблюдать.

В этот пьяный момент моей жизни я хотела только смотреть, наблюдать, желать невозможного и впитывать в себя чуть больше этих короткометражных фильмов с его участием, заснятых на собственные глаза.

Меня слегка удивило его отношение к настроению друзей — Никиту больше заботило, чтобы каждый из его окружения чувствовал себя хорошо. Его нежность хотелось впитывать в себя — ту самую, искреннюю, с какой он обращался к приятелям. Можно было не касаться, а просто смотреть издалека — следить, как он в ходе танца останавливается и поправляет напульсники на своей руке, прочёсывает растрепавшуюся причёску — к тому времени он уже распустил волосы… или как сосредоточенно общается с персоналом и диджеем, пытаясь наладить контакт, когда приходится в чём-то посодействовать или просто задать вопрос.

Его типаж был для меня чем-то абстрактным — не хотелось даже думать о том, чей образ был ему ближе — образ парня или девушки. Он был собой. Единственным в своём амплуа. В сотый раз убедилась — никогда подобных ему не встречала. И больше, думаю, точно бы не встретила.

Мы с Ямайкой поднялись на второй этаж. Отсюда я могла наблюдать за танцполом, нагибаясь через металлическую оградку. В один момент Никита посмотрел наверх, будто бы принялся искать своих знакомых. Он заметил кого-то, а затем тотчас побежал к лестнице.

Поднявшись, Никита пролетел вперед по коридору. Я обернулась. Проследив за тем, как его силуэт плавно просочился сквозь толпы отдыхающих на втором этаже людей, я наткнулась на Аню — ту самую девушку, по типажу напоминающую парня, с серёжкой в губе. В этот момент она направлялась ровно в противоположную сторону, держа в руках пачку сигарет.

— Ты не хочешь выйти со мной покурить? — шепнула я Лиманской.

— Я… — она не успела закончить, нас внезапно перебили:

— Добрый вечер!

Возле нас с Яной остановились двое парней, упитанный без очков и худосочный в очках. Я уже встречала их сегодня — они были в одной компании с девушкой, что помогла Ане с паспортом.

— Где вы потеряли свою подружку?

— Мадмуазель покинула нас на пару минут, она где-то здесь, — ответил упитанный.

Затем он переместился ближе к Ямайке и тут же спросил у неё о чём-то. Лиманская оказалась не против общения. Я отправилась курить в одиночестве.

У гардероба вновь застала Аню — забрав куртку, она метнулась на улицу. Я вышла следом.

Она прикурила сигарету, оставшись на крыльце. Рискнув подойти, я попросила у неё ещё одну — для себя. Стоило попросить ещё и зажигалку — вместо этого Аня подошла ко мне вплотную и потянулась с сигаретой во рту. Пришлось подкурить от её сижки. Пока тянулась в ответ, снова засмотрелась на её металлическую сережку в губе.

— Чертовски холодно, — произнесла я, — пошли туда?

Я указала на застеклённый вход в соседнее помещение. Некоторые наглые подростки без особого стеснения толпами забегали курить именно туда. На них никто не ругался. Захотелось сделать то же самое.

Аня согласилась. Мы вошли внутрь.

Закрыв дверь, я обернулась к ней и замолчала. Зачем я привела её сюда? Теперь следовало разбавить обстановку каким-то банальным разговором — на заметочку, она всё ещё оставалась приятельницей Кенни и Малаева.

— Больно было губу прокалывать?

— Не особо. Я не боюсь боли, — гулким тоном пробубнила она.

Мы вновь замолчали. Нужно было спросить о чём-то ещё…

— Как давно ты выбрала этот стиль?

— Стиль? — она выдохнула дым и неважно покосилась на меня.

— Ну да. У тебя нестандартный внешний вид.

— Выбрала стиль… Ха-ха, очень смешно, серьёзно… Я никогда не выбирала себе стиль… Просто прихожу в магазин и выбираю то, что мне нравится, — она почти закончила, а затем вновь посмотрела на меня и снова рассмеялась, — ха-ха, блять, вот погар… выбрать стиль… мы бросались подобными фразочками в начальной школе…

— Прости, — я стыдливо посмеялась.

Впервые за вечер она улыбалась. За последние часы я ни разу не видела, чтобы эта стальная девчонка позволила себе хотя бы одну улыбку.

— Просто я… — заставила себя продолжить, — очень редко общаюсь с подростками и не всегда понимаю, как нужно изъясняться…

— Тебе сколько?

— Двадцать один.

— Я бы не дала. В том смысле, что… Ты пиздато выглядишь.

— Ты тоже. Очень редко встречаю девушек, которым это идёт.

— «Это» — это что? А, бля, дай угадаю… Выбор стиля? — она снова принялась гнусаво усмехаться. Тембр её голоса был слишком низким, стрекочущим.

— Ну да. Относительный закос под мальчишку.

— Закос под мальчишку? Ха, максимально мило, надо запомнить…

Мне хотелось продолжить тему и объяснить ей что-то ещё из своих умозаключений, но в этот момент я почувствовала несильное давление со стороны спины — кто-то прошел за нами следом. Я обернулась — наше узкое помещение очень быстро заполнилось сплоченной толпой молодежи. Я сосчитала. Пять парней и три девчонки.

Один из них, дойдя до самого крайнего угла и остановившись к нему впритык, сразу же запрыгнул на бетонную плиту, оттого разом стал выше всех, кто здесь собрался. Сразу же стало невыносимо тесно и душно — здесь без проблем уместилось бы человек шесть, а их вместе с нами теперь стало десять.

Прижатые с каждой стороны, мы вертелись, ненароком касаясь чужих курток, ладоней, капюшонов.

— Сегодня чудесный день, господа! Вернее, господа и все леди, кто сейчас смотрит на меня… — объявил самый высокий темноволосый мальчишка, тот самый, что забрался на плиту.

— Да, Валерка, мы тебя слушаем, вещай! — окликнул его кто-то из парней.

— Так вот, сегодня чудесный день! Год назад в этот день я расстался со своей девушкой, но я не отчаиваюсь.

— Конечно, ведь у тебя всегда под рукой есть… рука… — пьяным тоном шепнул ещё кто-то.

— Заткнись, дай ему договорить, — разом перебили его.

— И да, Макс, я помню, что у меня всегда есть рука, но сейчас речь не об этом… Я уже два месяца ищу её в Тиндере — а толку-то? Я за живое общение, эти профили в сети никогда не расскажут о человеке всю правду, — продолжал рассказывать высокий парень.

— Да, Валерка, тут я полностью с тобой согласен, — подтвердил кто-то.

— К тому же, девчонки в сети максимально скромные, из них и слова не вытянешь…

Мы с Аней подозрительно переглянулись, не понимая, почему мы продолжаем стоять здесь, ненароком становясь слушателями душевного монолога очередного пьяного парня.

— Но, несмотря на все мои тщетные попытки, я хочу сказать вам… — он завис в нерешительности и опустил взгляд, а затем перевёл дыхание и вновь продолжил, — я хочу сказать… Вам, — он вдруг обратился ко мне.

Темноволосый парень смотрел в мои глаза и улыбался.

— Мне?

Я не ослышалась?

— Да, Вам. Вы очень и очень красивая девушка, и я желаю Вам большого счастья.

— Благодарю, — я несколько раз кивнула, затем вновь негодующе переглянулась с Аней.

Чьё-то очередное «душещипательное» изложение пьяных мыслей. Впрочем… ладно.

— Стойте, не благодарите. Это ещё не всё. Наверное, Вам каждый второй твердит эти слова, и Вы привыкли к ним, — он выделял эти «Вы» при каждом употреблении, — но я хочу повторить, что Вы чудовищно красивая девушка, таких как Вы боятся, боятся Вашей красоты… — со слегка затуманенным, относительно пьяным взглядом он всё-таки продолжал говорить со мной.

Пришлось отвернуться и спрятаться в капюшон.

— А я? — ответила одна из его знакомых.

— И ты, Катя, тоже очень красивая девушка. Вы обе — очень красивые. Эй, почему ты отвернулась?

— Я? — пришлось снова посмотреть ему в глаза.

— Да, — он кивнул, — а ты, милая дама, что стоит сейчас позади, — он вдруг посмотрел на Аню, — я хочу тебе сказать — если кто-то когда-то сказал тебе о том, что ты некрасивая — забей! И не слушай эти слова! Каждая девушка по-своему прекрасна… Ты переживёшь этот момент и однажды передумаешь, поверишь в себя, в свою женственность и красоту… В общем, никогда никого не слушай!

— Потрясающе, — пробубнила суровая Аня, снова поправляя сережку на губе.

— Он просто пьяный, не обращай внимания, — произнесла я, обернувшись к ней.

— Мне поебать.

— Ну дак… — ответ я лишь развела руками.

Краем глаза заметила чужое приближение. Обернулась. Парень всё-таки спустился и подошёл ко мне, протиснувшись через своих приятелей.

— Меня зовут Валера.

— Я уже поняла. Меня зовут Алиса.

Услышав мой ответ, он радостно взволновался, будто бы опешил. Пошатнулся, отчего-то смутился и затем добавил:

— Блять… простите меня.

— За что?

— Я очарован, и теперь не знаю, что мне с этим делать.

Я пожала плечами, а затем улыбнулась. Пьяная дура, не смогла сдержаться. Валера посмотрел на меня взглядом, полным наивного восхищения.

Боже мой, ну зачем я натянула на лицо эту фальшивую нежную ухмылку, при любом удобном случае позволившую бы ему начать ко мне клеиться…

— Можно Вас обнять?

— Ко мне можно на «ты», — ответила я.

В помещении до сей поры было слишком тесно. Он настойчиво потянулся ко мне с объятиями. Внимательный взгляд тёмных глаз практически смутил меня, но… Валера не собирался прикасаться ко мне — он словно ждал позволительного кивка.

— Пожалуйста… можно тебя обнять? — повторил парень.

— Окей, — я потянулась в ответ.

На самом же деле меня несколько тронули его пьяные слова.

Чёрт… меня в очередной раз случайно задела чужая искренность. Ненавидела в себе эти качества — мягкость и податливость, проявляющиеся в те моменты, когда симпатичный собеседник принимался заваливать добрыми и предельно откровенными изложениями мыслей и чувств.

Валера действительно был симпатичным… в значении «парень с обложки, обладающий приятными чертами лица», но не в значении «о да, у меня подкосились ноги, предательски заныл низ живота и мозг вспыхнул фейерверком эмоций». Из последнего списка я ничего не почувствовала.

Я просто прикасалась к нему в ответ.

— Господи, какое блаженство… Меня обнимает девушка, которая мне понравилась… Сейчас бы стих какой-нибудь процитировать… Есенина, например. Я люблю Есенина…

— Я могу зачитать… — добавил кто-то из толпы.

— Давай, Макс… Я не против.

Мы всё ещё обнимались.

Я зачем-то до сих пор обнимала незнакомого парня.

Макс из толпы подошел к нам ближе и начал выразительно цитировать:

— «Ты такая ж простая, как все,

Как сто тысяч других в России.

Знаешь ты одинокий рассвет,

Знаешь холод осени синий.

По-смешному я сердцем влип,

Я по-глупому мысли занял.

Твой иконный и строгий лик

По часовням висел в рязанях.

Я на эти иконы плевал…»

— Макс, вот про иконы — не надо, у нас Самвел здесь рядом…

— И что?

— А то… Он не любит богохульство…

— А где ты здесь увидел богохульство…

— Чуваки, без проблем, когда я бухой — я нормально отношусь…

— Дама, прошу прощения за моих друзей, они пьяны, — отозвался над ухом осторожный голос Валеры.

— Слышь, Валерка, хватит лобызаться, там тебя потеряли…

— Да подожди ты, дай мне ещё пару минут, — расслабленно промурлыкал он в ответ.

Меня обнимали, а я с тоской наблюдала через застеклённую раму. У входа в клуб курил Малаев — только теперь его заметила. Черт возьми… Возможно, это была дурацкая затея — подключиться к диалогу малознакомых людей. Если бы в этот момент я оказалась на той стороне, на крыльце…

Спустя пару минут кроме нас в помещении остался всего один парень. Куда делась Аня — я даже не проследила. Следом к нам снова забежал кто-то из тех, кто уже заходил:

— Слышь, Валер, там Андрюха нарисовался. Впервые его блин вижу здесь, он обычно по таким местам не трётся…

— У него сестра сегодня здесь гуляет. Я её видел, — добавил низкий худосочный парнишка — единственный, кто помимо нас оставался в помещении.

— Лиманский? — переспросил Валера.

— Да. Он не один. Угадай, кто ещё…

— Самвел? Стоп, точно нет, он уже был здесь…

— Хээээй, здорова! …

Позади меня как гром среди ясного неба прозвучал радостный голос.

Этот голос за единую секунду умудрился оглушить меня — то ли от своей громкости, то ли от осмысления сути разговора парней за секунду до этого…

Сука.

«Андрей Лиманский». «Сестра, которая сегодня тусит в клубе». «С ним кто-то ещё». И до чёртиков знакомый голос, прозвучавший до спиной…

Только не это.

Нет. Только бы не пришлось обернуться.

Нельзя оборачиваться.

Хорошо, что я оставалась спиной к выходу, скрытая за капюшоном и прижавшаяся к телу малознакомого Валерки.

— Ха, как тесен мир, чувак… Что, не ожидал? — всё тот же радостный, задорный, относительно пьяный тон.

— Конечно, дай хоть руку тебе пожму…

— Не надо, потом… Гляжу, ты о-о-очень занят, — лукаво, с добродушно-весёлым коварством.

Спиной чувствовала, что он оставался на расстоянии примерно двух или трёх метров.

— Какими судьбами?

— Да вот, Андрюхе приспичило домой попасть, а ключей у него нет. Пришлось ехать к Ямайке, забирать…

Точно. Ну сука… Точно он.

— Пацаны говорят, что вы подошли — я и не поверил…

— Так я вообще охуел, когда узнал, куда Ямайка уехала. Вот выйдет она, и я у нее спрошу — «мать, ты вообще знала, куда ты ехала»?

— На Андрюхину сестру вообще не похоже.

— Видимо, её подружка сюда затащила… Я внутрь заглянул, проверить. Сегодня здесь десятки старых нариков в париках, я чуть в одного не врезался. Ты его видел? С накрашенными губами и в лифчике поверх футболки, сука… Для меня всё это — норма, но думаю, что Ямайка жутко испугалась. К слову, вскоре об этом узнаем…

— Не, Санёк… Мне подобный клоун не встречался…

— Ну и хрен с ним… Сука, Меркурьев, ты сам-то что здесь забыл? Бля, дай угадаю… за Максом поплёлся?

— Вы меня простите, дама. Я сегодня слишком пьян, к тому же, мои друзья несут всякую чушь… — вновь произнёс мне Валера, игнорируя вопрос своего собеседника.

— Друзья несут всякую чушь? Ха, о чём ты говоришь… — не скрывая недоумения, быстро прокартавил Саша.

— Жаль, что я не смогу написать вам завтра… — добавил Валера.

— Почему? — шепнула ему на ухо.

— Скорей всего вы — клубная девушка, а я не доверяю клубным девушкам…

— Клубная девушка? Я?

Чего? Я не ослышалась?

— Разве нет?