Стань моим ветром (1/1)

Холодной зимой стань моим солнцем, Знойным летом стань моим ветром...***Государственные дела никогда не кончаются. Даже с наступлением ночи, когда принято отдыхать и готовиться перед новым днем, император занят на собраниях с важными тэгамами, генералами и прочими главными лицами.—?Нам нужно укрепить границы Кореи на востоке, оттуда сейчас веет больше угрозы,?— сказал тэгам, опустив голову перед императором, сидящим на троне.—?Но если мы займемся восточной частью, то что же будет на северной? Народ затеял бунт, Ваше Величество,?— сказал другой, склонив голову, не смея даже повезти глаз в сторону правителя.—?Бунт? Что еще за бунт? Народ не доволен своим императором? —?вскочил с места Сехун, теряя всякую сдержанность и полное спокойствие, которое преобладало на его лице еще пару мгновений назад.—?Нет-нет, Ваше Величество, вы прекрасный император, так молоды, а уже велики,?— с натянутой улыбкой проговорил тэгам, поклоняясь.—?Уж льстить ты можешь, покойный император наверняка слышал эту песню из твоих уст множество раз. Не люблю лесть, так что оставьте ее на свой черный день,?— фыркнул небрежно император, смотря на мужчину сверху вниз.—?Прошу прощения,?— поклонился тэгам и удалился, не смея больше сверкать перед глазами Его Величества.—?Как мы можем отстоять оборону внешнего врага, если не можем справиться с врагом внутренним, а? —?посмеялся император.— Господа тэгамы, в начале пути нам нужно разобраться с бунтом.—?Бунт каких-то фермеров и непутевых торгашей не должен беспокоить вас,?— сказал советчик, наклоняясь к уху альфы.—?От малого вытекает большее, сначала мы должны позаботиться о бунте,?— от слов молодого господина все зашептались, сомневаясь в тактике Сехуна.—?Но…— не успел договорить тэгам, как его тут же перебил сам император.—?Вы сомневаетесь в моих словах? Видно, я плохой правитель, раз мой народ готовит бунт, а тэгам меня не слушаются,?— фыркнул Сехун. В зале повисла тишина, старшие переглянулись и поклонились.Сехун знает, что чувствуют тэгам по отношению к нему. Альфа знает, что им не нравится молодой правитель, но он будет поумнее этих старых вельмож, которые все государственные деньги оставляют в доме кисэн. Проститутки и вино их волнуют больше, чем дела страны.—?Если вопросов не осталось, то думаю, что мы можем совет закончить на этом. Главное, решить дела с бунтом, мне нужен отчет, советник Ким Чунмен,?— сказал император. Альфа попрощался со всеми членами совета, те покинули зал с шепотами и недобрыми косыми взглядами на равнодушного императора.—?Ваше Величество, тэгам Чхве Шивон хотел с вами поговорить,?— оповестил Чунмен, наклоняясь к уху императора.—?Хорошо, зови его сюда,?— кивнул Сехун.Перед императором встал мужчина среднего возраста, но с весьма привлекательной внешностью, и поклонился Его Величеству. Этот человек… Сехун не имеет о нем никакого представления, сколько бы не общался с ним. Он не из тех людей, которые стали бы хвастаться своим родом и чином, но и не из тех, кому нравится простой народ.—?Говори,?— приказал Сехун, смотря на абсолютно холодное лицо мужчины.?— Понимаю, вам сейчас не до этого, но не могли бы мы с вами кое-что обсудить? —?начал мужчина, не поднимая головы.—?Что же? —?пошевельнул бровью Сехун.—?Ваш младший брат, О Лухан, стал совсем взрослым, ему бы поры уже замуж,?— слова Хвансуна не понравились Сехуну, император вскинул брови.—?Что ты хочешь этим сказать? Ты посягаешь на моего брата? —?тэгам растерялся, но не подал виду, продолжая говорить уверенно, хотя голос дрожал. Хоть и сложно понять от Шивона что он за человек, ему прекрасно известно о его похождениях по молодым девушкам и юношам.—?Ваше Величество, ваш брат еще так молод, однако, созрел для брака. Если вы не против, то я бы хотел стать тем, кого Его Высочество могло бы называть своим благоверным,?— сказанное привело Сехуна в шок. Альфа посмотрел на Чунмена, который уронил свою челюсть на пол и тоже не знал, что и делать.—?Ты, вероятно, думаешь, что все так легко? —?император поднялся с трона и направился к Шивону уверенными шагами, испепеляя взглядом.—?Ни в коем разе, мой господин,?— голос Шивона осел, а глаза стали спускаться вниз, дабы не смотреть в черные глаза альфы,?— позвольте мне доказать вам, что я достоен вашего брата,?— Шивон пал на колени перед молодым человеком.—?Не слишком ли вы стары для Его Высочества? —?в разговор вмешался Чунмен.—?Нынче молодые омеги мечтают об альфе постарше, чтобы был с достатком, домом. Ваше Величество, если не я, то кто-то да и посегнет на нашего невинного принца, а он ведь такой…—?Во-первых, не наш, а мой, а во-вторых, не слишком зазнавайся,?— альфа подошел практически вплотную, смотря на Шивона гневными глазами, полные огня протеста и несогласия.—?Понимаю, что вы считаете меня недостойным его руки, ведь я всего лишь чиновник, мой чин недостаточно высок, чтобы хоть какое-то право иметь на вашего брата. Тем не менее, я все еще храню надежду стать супругом вашего брата. Кто, если не я, подойдет ему? Вы ведь знаете, я всегда к нему хорошо относился, вы можете быть во мне уверены.—?Говоришь ли ты искренне или же хорошо отрепетировал эту речь, как я могу в этом убедиться, господин Чхве? К тому же своего брата я за, как вы сказали, простого чиновника замуж не отдам.—?Понимаю, если бы чины я занимал выше, то мог хотя бы надеяться на ваше благословение.—?Ты закончил? Можешь быть свободен. Покинь зал, поговорим позже,?— сказал Сехун, поднимая руку как знак остановиться.—?Но…— Шивон тут же был перебит Чунменом.—?Вы еще не поняли? Император вам отказал,?— сказал советник, следуя за своим повелителем.Возмущению Шивона не было конца и края, альфа не мог поверить, что император посмел отказать ему в браке со своим братом. Мужчина еще при предыдущем императоре понял, что Лухан имеет большое влияние на Сехуна. Если Шивон получит расположение омеги, то получит и расположение императора. Для этого ему нужен высокий чин, а для получения этого высокого чина, ему нужно расположение династии. Замкнутый круг получается. Тем не менее, альфа решил не сдаваться. Он все равно должен получить Лухана во что бы это ни стало.***Вечером БекХен все же смог присоединиться к Его Высочеству и поужинать с ним. Его покои намного больше покоев фаворитов императора. От такой красоты глаза юноши разбежались, он рассматривал каждый уголок с большим восхищением, пробуя на ощупь предметы декора, которые украшали комнату и подчеркивают то, что здесь живет особа из императорского рода. Огромные покои с несколькими дверьми, ведущими в обособленный садик с вишней, в ванную комнату, а также прямиком в спальню, в красных тонах с золотым декором впечатляют. БекХен оглядывал огромные шкафы, наверняка набитые красивыми ханбоками, и сундуки с драгоценностями. Какая омега не хотела бы жить в роскоши, что окружала принца с самых первых минут его жизни, но здесь выглядит одиноко. БекХен немного погрустнел, поняв, что просторные покои совсем бессмысленны.— Потрясающие покои,— совсем невзначай выдохнул наложник, все еще прибывая в легком шоке от богатства покоев. — Не слишком ли вычерно? Я просил своего братца дать мне комнату поскромнее, но он не согласился, настаивал на этом,— посмеялся Лухан, прикрывая рот ладошкой. Он так легко и беззаботно говорит о Его Величестве, чему омега может только позавидовать. С ним он так близок уже не будет, юноша должен говорить об императоре в уважительном тоне и довольно осторожно. — Вы с ним дружны,— подметил БекХен. — Может быть, но уже не так, как раньше,— печально сказал Лухан,— еда, давай приступим к трапезе,— принц пригласил гостя за стол и протянул вина, тот поклонился слегка, принимая алкоголь от Его Высочества. — Приятного аппетита,— сказал БекХен, на что Лухан ответил теми же словами и добавил ?спасибо?. Лухан аккуратно берет палочками рисовую лапшу, рассматривая ее и съедая с большим удовольствием. БекХену даже показалось, что он замурчал от наслаждения едой. — Мама*, сегодня утром...— начал БекХен, но был перебит Луханом. — Забудь, все хорошо, я сам пришел к хену без предупреждения. Наверное, тебе было неудобно, извини,— БекХен удивился, услышав слова извинения от королевской особы перед ним - обыкровенным наложником. — Он много времени проводит с вами,— улыбнулся Бен, выпивая немного супа с блюдца. — В последнее время Его Величество занято государственными делами, но это не страшно, ведь я все понимаю.— Уверен, у тебя много друзей, разве нет? — Во дворце друзья! Ха-ха, ты вроде не первый день здесь, и даже не первый месяц, а все еще говоришь о дружбе в стенах дворца. Нет никакой здесь дружбы и любви тоже нет, да и свободы тоже,— постепенно блеск в больших глазах стал тухнуть. БекХен ясно видит как плохо самому принцу от того, что он словно в клетке. — У вас ведь был близкий человек? — спросил с надеждой БекХен. — Есть, но он вышел замуж, теперь у него совсем другие заботы,— улыбнулся как ни в чем не бывало Лухан. — Наверное, тебе одиноко и грустно,— подметил БекХен так, будто говорит про свои чувства, которые видит в Лухане. Наложнику тоже одиноко, рядом с ним также нет того, кто бы мог скрасить его дни. — На самом деле, я уже привык, поэтому не могу сказать, что мне одиноко. Ну а как насчет тебя? — БекХен не ожидал услышать подобного вопроса от принца. Обычно, представители династии или как-либо с ней связанные лица не интересуются такими вещами как чувства слуг. — Я здесь живу уже давно, да и у меня хорошие отношения со многими в гареме,— ответил БекХен беззаботно. — Если даже у тебя нет друга, то я могу им стать! — улыбнулся очаровательно Лухан, заставляя непонятное чувство в сердечке БекХена затрепетать. Тот покраснел от столь яркого света от чистого лица принца и отвел глаза в сторону.— Наложник Бен БекХен, не отказывайте молодому господину стать его другом, подобные предложения поступают не каждый день. У вас уникальный шанс! — Я и так стал другом Его Высочества! Еще в тот момент, когда молодой господин обратился к слуге как к своему ровеснику,— засмущался БекХен. — Тогда выпьем за дружбу! — Лухан стал разливать домашнее вино, сделанное по особому рецепту. — До дна! — БекХен осушил свой стакан моментально, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, становится невыносимо хорошо от вкуса напитка. Омеги выпили все вино в сосуде, закусывая водорослями и рисом с мясом. Разум отступил на второй план, все правила и законы исчезли с поля зрения, алкоголь сильно ударил в мозг. Омеги уже вовсю веселились, забыв обо всем на свете. Больше не хотелось заниматься обучением, расхаживать с прямой спиной, хотелось просто кричать и смеяться. — Мы так молоды,— заплетающимся языком пробубнил Лухан с покрасневшими щеками,— а за нас уже все решили, ик! — закончил омега и оперся о свое колено, икая. — Успокойся! — прокричал БекХен, ударив в плечо своего нового друга.— Все могло быть хуже, чем сейчас. Нас с тобой, ик...с тобой, не продают как скот на рынке...ик! — Ты прав, прав говорю! Зато мы сидим как в темнице, а я так не хочу! — Лухан встал на ноги, опираясь на плечи БекХена, тот держал омегу за ханбок и помогал принцу подняться. Омега, шатаясь, снял с себя обувь и вышел в сад, но тут же упал и уже ползком добрался до середины сада. Все это сопровождалось пьяными криками БекХена. — Вино совсем закончилось? — икал БекХен, ползая по полу. — Ничего не осталось,— икнул Лухан и попытался встать, но закружилась голова. БекХен покатился вниз и упал прямо на принца, вместе омеги покатились дальше. Омеги лежали на мокрой от росы траве, смотря на ночное небо, которое понемногц затягивалось серыми тучами. Прохладный ветер гулял по небольшому саду, срывая с вишневых деревьев их чарующий запах. — Мне всегда было интересно, каково же целоваться с любимым человеком,— Лухан смотрел в небо, размышляя над поцелуями любви, что дарят друг другу влюбленные в поэмах. — Очень здорово,— ответил коротко БекХен, сам не имея никакого представления о поцелуе любви. — А ты знаешь? Уверен, никто во дворце точно не скажет мне, каково кого-то любить и быть влюбленным,— хриплым голосом проговорил Лухан, улыбаясь на мгновение. — Я уверен, ты найдешь свою любовь, она где-то рядом. — И где? Ее нет, я родился в императорской семье, мне любви не понять. Тебе тоже, мы оба скованы. — Однажды, и нас ждет спасение, не стоит отчаиваться, жизнь непредсказуема. — Все равно нам любовь не светит, нам не найти тех, кто нас полюбит. Если даже и встретим эту самую любовь, то долго ли она продержится? — Лухан повернул голову на БекХена, тот призадумался. — Долго,— одними губами сказал БекХен и сплел холодные пальцы с пальцами Лухана, соединяя их вместе. Омеги лежали так в полной тишине, что нарушалась шумом природы. — Я слышал от одного хорошего человека, что нельзя ни в коем случае, умирать, не познав любви, слышите? Нельзя умирать, не познав любви, помните это,— улыбнулся БекХен и двинулся к нему ближе,— так что вам стоит обязательно поцеловаться,— хихикнул омега и повернулся к Лухану. Щечки обоих парней запылали красным от вина, голова совсем не соображала, омеги поддались моменту. Принц повернулся на бок к БекХену. Они были так близко друг другу, что чувствовали горячее дыхание друг друга сквозь холод. Они смотрели глаза в глаза, время остановилось, все звуки, казалось, исчезли, а тучи исчезли, и появилась яркая луна на темном небе. Расстояние между их носами постепенно исчезало, все остальное перестало существовать и иметь значение. Омеги забыли о мире, о своих чинах, обо всем. Голова совершенно пуста. Еще мгновение, и их губы сомкнулись воедино. Оба чувствовали сладкий привкус вина, который уже выветривается. Множество эмоций и неповторимых ощущений от одного лишь касания губами. Словно бабочки зашевелились в животе омег, новые и совсем непонятные чувства охватили их с ног до головы. Совсем неумело, но нежно они целовались друг с другом. Это было не совсем как с Его Величеством, это было что-то другое. С императором требовательнее, жестче, а с принцем нежнее и слаще. Отрываться совсем не хотелось, возвращаться в мир настоящий тоже не хотелось. Еще немного, и воздух стал кончаться, но до последнего омеги не хотели расцепляться, им было мало. Лухан все равно оторвался от сладких губ БекХена как бы ему этого не хотелось.— Нам стоит вернуться, не то дождь начнется,— сказал смущенно Лухан и опустил глаза, не желая смотреть на наложника, чтобы не показывать своего смущения и не показаться смешным. — Да, ты прав,— согласился БекХен, весь красный то ли от смущения, то ли от вина. Омеги кое-как встали и вошли внутрь. За это время они не проронили ни слова, лишь обменивались короткими взглядами, полные стыда друг перед другом. — С вашего позволения, я пойду,— сказал БекХен, поклонился и вышел из покойев. Отойдя чуть дальше, омега все же пал на колени либо от опьянения либо от переполняющих его чувств. Дрожащими пальцами омега коснулся своих губ, которые помнили о губах принца. Щеки внось загорелись алым, стала невыносимо стыдно. ***Утро встретило жителей дворца отнюдь не солнечно: вовсю гремел гром, летал ветер, срывая шторы, беспокоя покои все еще спящих вельмож и слуг, жождь был таким сильным, что казалось, будто вот-вот потопит все. — Погода правда ужасная,— вздохнул Исин, смотря на бушующий ветер. Китаец перевел глаза на все еще спавшего бету и стал собираться, стараясь не создавать шумов. Чжан бросил кроткий взгляд на Чунмена и поспешил уйти, но рука потянула его за собой в постель. — Не уходите, останьтесь со мной,— заспанным голосом попросил Чунмен, поглаживая учителя по волосам. — Советник Ким, кто-то может войти,— сказал Исин и попытался вырваться из объятий своего любовника. — Учитель Чжан, ночью вас это не смущало,— ухмыльнулся Чунмен и поцеловал макушку младшего. — Ночью все спят, а сейчас...— бету тут же заткнули поцелуем. Чунмен ловко посадил китайца на колени и припал к ключицам, покусывая их и целуя. — Останьтесь здесь, мне будет вас так сильно не хватать,— прошептал Чунмен и вновь прильнул к губам Исина. — Нам не стоит с вами встречаться, я ведь вам говорил, что наша связь — ошибка, и так быть не должно. Беты не могут быть с бетами,— слова Исина Ким будто и не слышал, он продолжал целовать тело любимого, залезая рукой в штаны. — Мне все равно, я опьянен любовью к вам,— Чунмен говорил в прямо в губы, опаляя кожу Исина своим горячим дыханием. — Советник Ким, вам стоит одеться, не то кто-то может войти сюда,— китаец был обеспокоен их запретной связью. — Если мне не суждено любить вас и быть с вами до скончания времен, то мне и жить незачем. — Что вы такое говорите?! Советник Ким, перестаньте уже! — Исин оттолкнул своего любовника и стал быстро одеваться, бубня что-то на китайском. — Увидимся ли мы сегодня? — поинтересовался Чунмен, обнимая его за спины. Советник ткнулся носом в шею Чжан и вдохнул запах его кожи, хоть никакого запаха кроме запаха масел, на его теле нет. — Всего хорошего, советник Ким,— попрощался Исин, даже не поворачивая головы на старшего. Учитель вышел из покойев советника и направился к себе торопливыми шагами, чтобы как можно быстрее добраться к себе и закрыться там. Обыкновенная и мимолетная интрижка превратилась в опасную связь. В принципе, все к этому вело. Однако, видя как быстро они мчатся к обрыву, Исин не мог это так оставить. Их чувства вспыхнули словно пламя, и ныне они будут в огромной опасности, если они будут продолжать также. Хоть и Ким Чунмен старше, но он словно ребенок продолжает делать вид, будто все в порядке. Будто бы им ничего не угрожает. Если они попадутся, если хоть один раз отступятся, то последствия будут ужасны. Как жаль, что в этом мире беты не достойны счастья. Видя, как счастливы альфы и омеги, Исина охватывает боль, хотел бы и он любить и быть любимым, да нельзя. А как быть? Сердце-то просит любить кого-то, хочет дарить такое прекрасное чувство как любовь, но законы так несправедливо запрещают. Уж лучше держаться дальше от Чунмена и быть уверенным, что завтра для них настанет, чем поддаться моменту и оказаться на краю обрыва. — Учитель Чжан, где вы были? Ваш завтрак уже успел остыть,— сказала служанка, встречая бету. — Прогуливался, ладно, ничего, если остынет,— улыбнулся Исин и сел за стол, взяв в руки палочки. От беспокойств и раздирающих его чувств, еда совсем не лезла в горло. — Его Высочество снова не хочет заниматься? Не понимаю почему, учитель Чжан Исин хороший человек,— сказала служанка. — Не в этом дело, просто Его Высочество еще дите малое, хочет гулять и резвиться, я все понимаю, так что пусть сегодня отдыхает,— улыбнулся Исин и посмотрел на женщину. — Вы так ласковы с ним,— сказала служанка. — Тем не менее, он довольно смышлен, перенапрягать не стоит его,— Исин снял очки и продолжил есть рис с курицей. Быть учителем при дворе корейского императора довольно престижно. Исин живет в Корее уже давно, он привык к местным видам и языку, однако кухня для него специально китайская, чему Чжан рад. Его Высочество довольно великодушен и добр к своей прислуге, за что его и любят многие. Конечно, как и всякий молодой омега, он мечтает и совсем не думает об обучении, но это естественно для его возраста. Нужно наслаждаться жизнью пока молодость идет, ведь потом он станет взрослым и не сможет больше веселиться как сейчас. ***Кое-как открыв большие глаза, Лухан увидел перед собой своих слуг, которые уже стояли и ждали пробуждения принца. Омега еле поднялся и зевнул. Кровать не хотела отпускать своего хозяина, да и Лухан не хотел вставать. — Уже утро, Ваше Высочество, ваш завтрак готов,— сказала служанка, поклонившись перед своим господином. — Доброе утро,— улыбнулся сонно Лухан и уловил аппетитный аромат любимых блюд, особенно супа с кимчи. Лухан встал, умылся, его одели в ханбок и усадили за стол завтракать. Слуги, чтобы не беспокоить Его Высочество, вышли из покойев. Лухан завтракал, сидя в одиночестве. Выпитое вино дало о себе знать утром, в горле невыносимая сухость, голова болит так, будто его ударили чем-то тяжелым, тело не слушалось, а глаза слипались. Спать хотелось безумно, но он принц и должен просыпаться рано, он и так спал больше положенного времени. Думая за столом о вчерашнем, Лухана никак не покидала мысль о Бен БекХене, в нем что-то не то или даже то. Омеге снилось, будто бы они сделали что-то, что может изменить их или даже весь мир, но это что-то запретное и очень опасное. Нет, не предательство и не убийство, а что-то безобидное, но в то же время рискованное. Что-то, но Лухан не помнит что именно они сделали, к большому сожалению или к счастью. — Молодой господин, к вам Его Величество,— поклонилась служанка, оповестив принца о госте. — Пусть войдет,— сказал Лухан, махнув рукой и отпивая зеленого чая, только вчера привезенного прямиком из Поднебесной. — Доброе утро, мой брат дорогой брат,— поздоровался император. — Ваше Величество,— Лухан поднялся и поклонился перед старшим, ожидая его разрешения выпрямиться. — Достаточно,— сказал Сехун, и младший выполнил указание правителя. — Ваше Величество, присаживайтесь,— пригласил Лухан своего гостя за стол и налил ему зеленый чай как подобает омегам. — Ты добиваешься успехов в этом? — спросил Сехун, смотря в зеленую жидкость. — Нет ничего сложного в том, чтобы наливать чай,— ответил Лухан с неким пренебрежением. — Лухан, я же тебе говорил, что ты омега, и это важно для тебя. Как ты будешь тогда обслуживать своего альфу? — Не думаю, что найдется тот, кто мне сможет угодить. У меня, как у тебя, завышенные стандарты. Разве я не могу хотеть наилучшего альфу в своих мужьях раз я принц? — Можешь, тут уже ничего не попишешь, но если и дальше будешь таким, то ни один альфа не сможет тебя вытерпеть. В конце концов, вокруг столько омег из состоятельных семей, к тому же покорные и послушные, что альфам будет лучше с ними. — Уверен, мой альфа полюбит меня и таким. — Твоим альфой как минимум может стать министр, а у них мало времени, так что ты должен быть покорным и тихим. — Но зато у них много времени на дома кисэн*, разве нет? Много раз я видел, как наши достопочтенные министры проводят у кисэн все свое время от зари до ночи. — Вынь нос из этого дела! Ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Эти люди были верны еще нашему покойному отцу, а ты смеешь о них так отзываться? — Не хочу, чтобы наши с тобой разговоры сводились к крикам. — Тогда не зли меня и будь послушным. Делай, что говорят, молчи и не поднимай глаз. Видела бы тебя сейчас мать, то наверняка разочаровалась бы,— Лухану ничего не осталось, как замолчать. Выдержав минуту давящего молчания, Лухан вновь заговорил, но уже спокойно. — Вчера вечером я позвал на ужин твоего наложника Бен БекХена, он такой красивый и вежливый, а еще с ним приятно разговаривать. К тому же, ты знаешь: До Кенсу выходит замуж и посвятит свои дальнейшие годы своей семье. Я подумал, что было бы неплохо если бы и дальше продолжили общение, но он часто бывает у тебя, ведь так? — Он мой фаворит в гареме, поэтому он чаще бывает в моих покоях, чем в своих. У тебя недостаточно друзей? Если хочешь, то можем нанять еще прислугу среди твоих ровесников, — улыбнулся Сехун, размешивая в чаше рис с жареными овощами и кимчи. — Нет, меня в моей прислуги все устраивает, так что нет необходимости,— ответил Лухан. — Хорошо,— вздохнул Сехун, переводя глаза на тарелку с недоеденным супом. — К тому же, мне хорошо с Бен БекХеном, у наложников и наложниц много свободного времени, ничего не будет, если я на немного отниму у тебя фаворита? — посмеялся Лухан, допивая чай.Братья еще поговорили за завтраком, обсудили планы на день и другие важные дела. Сехун отправился работать, а Лухан вышел в свой садик, где без какого-либо стеснения гулял ветер, срывая с вишневых деревьев их сочные плоды. Омега опустил глаза на созревшую вишню, что лежала алым пятном на зеленой траве и поднял ее, очаровываясь глубиной цвета. Лухан надкусил ягоду, и сладкий сок растекся во рту принца. Лухан плюнул косточку в ладошку и бросил на землю мелким тварям на корм. Вишневые деревья так красиво цветут весной, а потом оставляют за собой вкусные плоды. Мама всегда любила их, они могли часами наблюдать за темя как розовые лепестки осыпаются с деревьев прямо на землю. Но даже таким прекрасным деревьям суждено сгнить и быть съеденными разными насекомыми. Лухан посмотрел на небо, которое было чистым от ветра. Ни одного облачка, что могло бы затмить яркое солнце, погода стоит поистине великолепная. ***БекХен не мог уснуть всю ночь, а на утро голова болела как никогда в жизни омеги. Встав с кровати, омега отправился мыться, даже горячая вода никак не дала сил на продолжение дня. Поев и снова еще часок поспав, БекХен выглянул в пустой коридор, где никого не было к его большому счастью. Губы до сих пор помнят про поцелуй с Его Высочеством. Как только пальцы омеги неосторожно коснулись их, в трезвеющей от вина голове пронеслись картинки со вчерашней ночи. Щечки запылали алым, как и остренькие уши, а в округлившихся до размера блюдец глазах читались ужас да стыд. Не мог он такого сделать, может, было сном, похожим на реальность? Но почему тогда его губы помнят этот вкус вина на чужих губах и касания их? БекХен хлопнул дверью и ткнулся в подушку, тихо крича в ткань. События вчерашнего стали проясняться в его голове. Вчера они совершили глупость, лежа на траве садика. БекХен швырнул подушку в сторону и зарылся в одеяло, покраснев как кровь. Омега лежал под одеялом, не издавая ни звука. Он тихо проклинал себя за такой неосторожный проступок. Губ господина должны были коснуться лишь губы его истинного альфы и единственного, а не како-то наложника. К тому же БекХен столько раз целовался с Его Величеством, и эти грязные губы посмели прикоснуться к невинным губам Его Высочества. — А если это был его первый поцелуй? Бен БекХен, ты воришка! Ты не достоен жить! — кричал омега, дергая себя за волосы. — Ты наглый и грязный воришка! Не должен был так поступать! Ты опорочил невинный образ молодого господина! Ты чудовище! — самобичевал БекХен, катаясь по полу. Когда омега выбился из сил, он просто лег на пол и посмотрел в полоток, причитывая: — Я демон, самый настоящий демон. Наложник думал, помнит ли Его Высочество или же нет. Если да, то его ждет конец, а если нет, то это будет чудо, которое спасет БекХена от кончины, но с другой стороны...С другой стороны это было что-то восхитительное, совсем отличное от того, что с ним обычно делает император. Нежное и невесомое, что не ощущается на губах. Прикрыв глаза и коснувшись своих губ, БекХен вспоминал тот момент, когда их губы соединились воедино. Прекрасный запах молодого господина прорывался сквозь масла, и БекХен четко чувствовал запахи цветов, что разносит обычно ветер. Мягкий и ни на что не похожий аромат цветов даже и сейчас будто бы слышен. Сладкие и нежные губы бледно-алого оттенка словно на лепестках диких цветов со вкусом домашнего вина запомнились БекХену слишком хорошо, чтобы отказаться вспоминать. Даже сейчас на мгновение показалось, будто бы вместо длинных пальцев они. Все волнение в теле омеги оказывается в одном месте, образовывая возбужденный бугорок сквозь ткань ханбока. БекХен, сам того не осознавая, скользнул рукой под штаны к своему члену и провел рукой, чувствуя как волна проходится по всему телу. Наложник одним движением снял с себя штаны, расставил ноги шире и стал водить рукой по вставшему пенису. Сдерживая непристойные звуки, БекХен не хотел смотреть вниз, он лишь двигал рукой, прикусив до крови нижнюю губу. Наложник зажмурился, чтобы не поддаться соблазну открыть глаза и вдавил ногти в пол, согнув пальцы ног тоже. Хотелось умереть от стыда перед ушедшими предками, духами и богами, а самое главное от стыда перед династией. — Хах,— стону все же удалось выйти из плена стиснутых зуб, от чего БекХен тут же прикрыл рот рукой, краснея еще больше. Омега старался прорисовывать в своей голове образ Сехуна, но он все ускользал, подменяя на образ Лухана. — Я не могу,— пискнул БекХен, чувствуя, что далек от удовлетворения. Ему хотелось куда большего. Думая о губах принца, ему стало интересно какими бы они были на ином месте на теле БекХена. С каждой подобной мыслью, рука на члене наложника становилась быстрее, доводя омегу до наслаждения. БекХен старался их всячески игнорировать, но ничего не вышло. Все же сдавшись им, омега плыл по течению. Уже не стесняясь, омега позволял время от времени стонам выйти, но в основном он старался делать это тихо. Рука вся в семени скользила по члену с шлепками и другими неприятными звуками. Еще раз кончив в руку и испачкав пол, БекХен все не мог успокоиться. Внутри все горело, а колечко мышц пульсировало, требуя заполнения. БекХен еле встал на ноги, привел себя в порядок и доковылял до залы, где сидел император. Через дверную щель, он увидел, что тот сидит один. Конечно, это было не лучшей идеей, но иного выхода нет. БекХен не может держаться на ногах, требуя скорейшего удовлетворения.— Наложник Бен, что ты здесь делаешь? — поинтересовался мимопроходящий сановник. — Напугал, шакал,— вздрогнул БекХен, услышав резкий голос. — Его Величество в первой половине дня сильно занят, если вам что-то нужно от нашего повелителя, то подождите хотя бы до обеда,— сказал мужчина и вошел внутрь, толкнув стоящего БекХена плечом. — Стервятник,— шикнул БекХен и закатил глаза. Постояв еще немного, БекХен решил возвращаться. — БекХен, доброе утро! — послышался знакомый голос. БекХен вздрогнул и обернулся к источнику звука. Перед наложником стояло Его Высочество, очаровательно улыбаясь своему новому другу. — Доброе утро,— поздоровался в ответ БекХен и поклонился принцу. — Как спалось? — поинтересовался юноша. — После вашего вина спалось довольно крепко, спасибо большое за вчерашнее,— БекХен переживал и не мог смотреть на Его Высочество, боясь его реакции. — Мне тоже хорошо спалось, даже просыпаться не хотелось,— посмеялся Лухан.— Лухан, я хотел поговорить с тобой о том, что произошло вчера,— начал БекХен, запинаясь. — Что произошло? Что-то случилось? — по большим глазам Лухана было видно, что он ничего не помнит, но БекХена это даже обрадовало. — Нет,— вздохнул с большим облегчением БекХен,— Его Величество освободится только после полудня,— сказал омега то, что ему передал сановник. — Братишка так занят, что мы можем не видеться с ним неделями, но в последние дни он стал наведываться ко мне все чаще и чаще, что бы это могло значить? — призадумался Лухан и хихикнул. — Я слышал, что Его Величество хочет сосватать вас с сыном министра,— сказал шепотом БекХен, озираясь по сторонам. — Правда что ли? Быть того не может. Думаю, это всего лишь слухи, кто-то пустил утку,— хмыкнул Лухан, сохраняя спокойное выражение на лице.— Но утка не появится без яйца, возможно, что Его Величество правда что-то замышляет, пока он вам этого не сказал,— БекХен заметил как радостный минуту назад блеск в глазах омеги потух, и на месте улыбки появилось выражение разочарования и беспокойства,— Лухан, нам стоит отойти, не то нас могут неправильно поныть, давай прогуляемся. Погода сегодня хорошая,— улыбнулся БекХен, взяв принца за руку, тот уже через мгновение повеселел и поскакал за наложником в сад. Дворец огромен, множество садов и комнат, за стенами которых плетутся интриги, пускаются слухи, готовят заговоры. Лухан живет здесь с самых своих первых вздохов в этом мире, но даже он не понимает до конца всего происходящего. Интересно знать кто какие тайны хранит, но разве они могут поведать самые сокровенные мысли во дворце? Иметь секреты — не преступление, так почему же все их боятся? Само присутствие секрета интересно, а содержимое вдвойне. Как шкатулка, она может привлекать и подогревать любопытство, однако, содержание разозлит, опечалит или вовсе убьет. Лухана, как принца, учили честности и добру, обманывать нельзя, но секреты свойственны людям, независимо от статуса.— Сегодня поистине прекрасная погода: не жрако и не холодно особо, легкий ветер да солнце, что может быть чудеснее? — БекХен посмотрел вверх, смотря на утреннее солнце, которое со временем окажется высоко-высоко над головами и подарит людям свой летний жар. — Интересно, как же будет днем? Я бы хотел проехаться верхом,— пока утро, и солнце светит не во всю свою силу. — Молодому господину нужно себя беречь, если вы пострадаете или заболеете, то это будет большая печаль для династии,— сказал БекХен, стыдливо избегая больших глаз принца, в которых он волей-неволей читает презрение. — Я всего лишь младший принц, да и к тому же омега, так что обо мне лучше не беспокоиться.— Но все же, ты наш принц, и если с тобой что-то случится, то это будет катастрофа для дворца. — Умеешь ездить верхом? Давай немного проедемся. — Что? Прошу прощения, но я не очень хорошо лажу с животными, так что не доводилось пока ездить на коне,— посмеялся БекХен, краснея от нелепости своих слов. — Ничего страшного, пора бы научиться, я помогу тебе. Пожалуйста, подготовьте двух лошадей, мы хотим покататься,— сказал Лухан слуге, тот поклонился и пошел исполнять приказ повелителя. БекХен сильно нервничал, его руки вспотели, ноги дрожали, а во рту пересохло от страха перед страшными и большими лошадьми. С самого детства омега их боится до смерти, при одном только виде становится боязно до потери сознания. — Что с тобой? Тебе плохо? — принц заметил как сильно побледнел его спутник и как опустели его глаза. — Нет-нет, все хорошо, правда, просто немного страшно,— улыбнулся БекХен. — От чего? В первый раз всегда страшно, но все будет хорошо, я буду рядом,— Лухан взял БекХена за холодную руку и сжал ее, тот дрогнул и опустил глаза вниз, смотря как их пальцы сплетаются. Стало немного спокойно, но все же страх перед большими и непредсказуемыми животными сильнее. Как только из угла в сердцах послышалось пронзительное ржание коня, БекХен дернулся и вскрикнул. Лухан забеспокоился тоже, заметив испуг БекХена. — С тобой все хорошо? Это всего лишь конь,— Лухан заметил состояние наложника и сжал его руку еще сильнее, смотря в его напуганные глаза. Лицо БекХена побледнело, а ноги подкашивались, стало трудно дышать. — Да, все в порядке,— улыбнулся Бек, что было больше похоже на гримасу ужаса перед неизбежным. — Ты стал таким белым, это нехорошо,— помотал головой Лухан, смотря на лицо наложника,— тебе не здоровится? Если нет, то стоит обратиться в лазарет за помощью лекаря. Может, ты беременный?— Нет, просто слишком устал, прошу прощения,— поклонился БекХен и отвел глаза в сторону от стыда. — Тогда, иди отдыхать, я сообщу брату, что ты плохо себя чувствуешь,— сказал Лухан и улыбнулся, поправив волосы за ухо омеги. — Еще раз прости, что не смогу составить тебе компанию на прогулке,— поклонился БекХен. — Все хорошо, главное беречь себя,— посмеялся Лухан,— не люблю кататься в одиночку, но не хочу напрягать тебя. — Тогда хорошего дня и прекрасной прогулки,— распрощался БекХен и удалился, оставляя наложника. БекХен шел в свои покои весь в мыслях. Лошади это животные, которые состоят из мышц и веса, они слишком тяжелые и свирепые. БекХен боится этих животных с самого детства, когда только учился верховой езде. Сейчас этот страх никуда не делся. Он все еще рядом. ***Наступило радостное событие: у императора родился сын. Весь дворец праздновал столь великое событие, все спешили поздравить наложника и императора с появлением принца. В честь рождения принца, было принято устроить праздник вечером. Весь день на кухне шли приготовления, в гареме омеги подбирали лучшие наряды, наводили красоту во дворце. Лухан, как никто другой, радовался рождению племянника. Омега сразу же примчался к роженику как только узнал со своими подарками для будущего наследника. Мужчинам гораздо сложнее родить, чем женщинам, поэтому и сил на восстановления уходит больше, времени тоже нужно больше для того, чтобы набраться сил. Воспитание достойного императора тоже требует много усилий. — Ваше Высочество, вы так внезапно, извините, что не могу достойно вас поприветствовать,— улыбнулся омега, качая на руках уже спящего ребенка. — Не стоит, лежи, я сейчас приду,— сказал Лухан и тихими шажками подошел к кровати наложника. — Он такой большой,— Лухан сел на колени перед омегой и взглянул на ребенка закутанного в шелка. Тот сладко причмокивал, сжимая пальчики. — Вырастит и станет сильным альфой как его отец,— улыбнулся наложник. — Хван Минхен, ты проделал большой путь, пусть этот малыш принесет нам счастье. Тебя хорошо кормят? — Лухан не мог налюбоваться своим новорожденным племянником, который выглядел так сладко как рисовый пирожок. — Да, большое спасибо, недавно поел супа,— сказал Минхен, качая принца. — Столько недобрых глаз вокруг, так что береги его. Имени пока не выбрали? — Нет, но гадалка сказала, что постарается выбрать имя скорее.— Если тебе будет нехорошо, то всегда обращайся ко мне, не стесняйся также приходить, я буду всегда рад вам. — Большое спасибо, Ваше Высочество. Ваш визит сделал мой день лучше, как только увидел ваше лицо, сразу легче стало,— улыбнулся Минхен,— малыш должен поесть, прошу прощения,— сказал наложник. — Хорошо, тогда не стану вам мешать. Поправляйся скорее, я рад, что смог увидеть вас здоровыми,— улыбнулся Лухан и покинул покои наложника с приподнятым настроением.Скоро наступят холода, и лето навсегда покинет этот край. Лухану никогда не нравилась зима. Это безмолвное время года, когда все вокруг застывает, заставляет омегу чувствовать себя худшим образом. Весна куда лучше, чем холодная зима.