58. Кракены (1/1)

Аша не знала, почему дом Грейджоев называют самым разобщённым. Беды объединяли её сумасшедшую семейку не хуже, чем любой другой дом Семи Королевств. А пресловутое Вече, созванное её дядей Мокроголовым, было как раз одной из бед, которую кинулись решать если не всем домом, то большей его частью. Эурон Вороний Глаз, находившийся в изгнании, и тот прибыл незамедлительно. Аша, завидев ?Молчаливую? у Пайка, скупо пожала плечами. Он же, встретив Ашу, любовно потрепал её по обветренной щеке и улыбнулся синими губами: ?Я рад тебя видеть, дорогая племянница?. Так сказал его небесно-голубой глаз. Аша властным движением, ибо лишь она одна могла делать это с Вороньим Глазом, подтянула его к себе и, осклабившись, изъявила ему взаимную радость. Но это ей не помогло. Вороний Глаз и её другой дядя, Виктарион, заняли среди железян главенствующее положение. Их поддерживала большая часть народа. Женщин, пусть и прямых наследниц, к тронам никогда не допускали. Ашу одобряла исключительно её команда. А этого было критически мало. У Виктариона были хорошие бойцы, а у Эурона, как поговаривали, даже колдуны из Кварта и чудесный рог. Но Аша знала, что делать. Аша шла объединять этих сварливых, грызущихся друг меж другом мужчин.Она навестила их, когда Эурон своими любезными и тихими речами склонял младшего брата поддержать его. Он клялся, едва ли не божился, что забыл их прошлые конфликты, предлагал какую-то необыкновенную шлюху, добытую в плавании, взамен жены, которую Эурон ?неосторожно? изнасиловал. Появившийся на свет вторым, он с самого рождения был обделён судьбой и острее прочих братьев чувствовал рвение к власти. Виктарион же просто-напросто поддавался всеобщему ажиотажу урвать лакомый трон. Откровенно говоря, у Эурона действительно было больше прав на престол Железных Островов, чем у Виктариона, хотя не настолько, чтобы отнять право наследования у Аши. Она проворно нырнула под чёрную ткань шатра. Эурон стоял к ней спиной. Его чёрные волосы были собраны в хвост и заколоты какой-то побрякушкой. Этому Аша улыбнулась. Всё же, несмотря на все свои похождения, этот её дядя не изменился. Редкий железнорождённый носил украшения. Побрякушки нужно было сперва отобрать, а потом вешать их на себя. Эурон отбирать любил. Как и любил роскошь. Его тело, поджарое, стройное и гибкое, приняло нервозное, напряжённое положение. Он скрестил руки на груди и стоял неподвижно. Его занимало ожидание ответа брата. Аше хотелось провести ладонью вдоль его поясницы, спуститься вниз, чтобы взбудоражить его нервы ещё больше, но ей помешал Виктарион. Он возвышался по сравнению с Эуроном на голову и, хотя и казался неповоротливым, успевал замечать всё и везде. Приметив вошедшую Ашу, Виктарион тоже напрягся. Ноздри широко раздулись. Он нахмурил свои чёрные густые брови и пробасил вместо приветствия:—?Чего забыла? —?как взрослый, ругающий свою шаловливую дочь.Эурон и не повернулся, делая, скорее всего, надменный вид, говорящий о том, что ему наплевать. Аша ухмыльнулась. Они были такими разными, и всё же кое-что их неимоверно сближало.—?Мы трясёмся за чью-то поддержку, курам на смех! —?выплеснула Аша. Миновав Эурона, она облокотилась на деревянный стол, полный яств, и пристально поглядела на Эурона. Его голубой глаз по обыкновению сверкнул любопытством. Этот сын Квеллона Грейджоя всегда был жаден до чего-либо интересного, необычного, тайного. Что отвергало внимание Виктариона, приманивало Эурона, будь то безумные чужеземные обряды, черная магия, напитки, кружащие голову, или далёкие страны. Аша, не разрывая зрительного контакта с самым опасным из всей своей семьи человеком, подняла из миски морковку и осторожно вложила её в рот. Он мог судить о ней всё, что угодно. В этот момент она могла поклясться, что глаз Эурона вспыхнул синим огнём, а в Виктарионе пробудилось недоверие, граничащее с зарождающимся интересом.—?Мокроголовый прав, у нас безвыходная ситуация,?— ответил Виктарион. В отличие от Эурона он желал избавиться от присутствия племянницы. Никак посчитал лишней прямую наследницу в споре о троне. Оно и понятно?— Виктариона надоумил Эйерон. Утонувший бог говорит, что женщина не может править. И Мокроголовый неизменно вторит ему. Аша со вздохом отвернулась, раздумывая, что бы такое сказать. Видно, Вече совсем помутило их рассудки.—?Мокроголовый советуется с рыбками. Хочешь, я выужу одну из моря, и она своими губами нам пропоёт: ?ВЫ Ду-у-у-у-рни?,?— Аша при этом вытянула губы в трубочку. Эурон прыснул смехом. Аша любила этот смех. Тихий, почти на грани шёпота, с едкой хитринкой. Она откусила морковку и продолжила, но теперь смотрела на них поочерёдно:?— Вы только представьте себе: Грейджои, которые много веков держали трон Железных Островов под собой, внезапно должны сражаться за власть с кем-то другим. На Вече, небось, не только мы решим выступить. Тут и Гудбразеры заявятся, и Драммы, и Харлоу. Видели у Рыцаря меч? А у Драмма? —?Аша нагнулась к Виктариону:?— Эти люди владеют валирийской сталью, я бы на месте отца отобрала эти мечи и повесила у нас в оружейной. —?Кажется, теперь Виктарион начинал соображать, к чему она клонит, и глаза его немного просветлели.—?Тогда поддержи меня,?— наклоняясь к ней, сказал Эурон до неприязни заискивающим тоном. Он повторял это уже почти десять раз Виктариону. Теперь и ей начал петь. Но Аша?— не одна из его подстилок, добытых в набегах, и приторными речами её не купить. —?Я старше Виктариона.Пожевав морковку, Аша хмыкнула.—?Поддержать одного из вас? —?игриво ухмыльнулась она, присаживаясь на стол. —?В поддержке нуждаются лишь женщины и убогие, и у меня к обеим этим сторонам природная слабость. А я, между прочим, тоже женщина.—?К чему это представление? —?Виктарион опять нахмурился. —?Тебя не поддержит никто.Аша ответила ему резким взглядом. Она моментально слезла со стола, встав между ними.—?Вы так наивны, мои любимые дядья,?— с томным придыханием прошептала Аша. Она лукаво улыбнулась им обоим. В голубом глазу Эурона мелькнула догадка, но он не успел озвучить её?— ладони Аши сомкнулись на их спрятанных за вареной кожей членах, пальцы сдавили и оттянули вниз, затем повторили эти нехитрые действия. —?Вот она?— моя поддержка. —?Аша потрясла их руками. —?Если это не она, то что? —?Чувствуя, что им нравится, Аша подольше задержала руки. Они делали это давно. Это объединяло их троих, и она была уверена, что это непременно сработает и в столь тяжёлые времена.—?Отдашься всем матросам? —?спросил Виктарион. Он выглядел холодным, как море, хотя холмик в штанах постепенно вздымался. Аша тёрла его так неистово, что Эурон, приревновав, схватил её за запястье и оттащил к себе.—?Не всем,?— опроверг он слова брата. Аша прильнула к нему в объятия, такие тёплые, родные. От него тянуло морем и запахом чернил. —?Она отдастся только нам, брат. —?Синеватый, такой же, как губы, язык лизнул щёку Аши, и вдоль её спины сверху вниз пробежали мелкие мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Вторая его рука нащупала её ягодицы и стиснула до приятной боли. Аша едва не упала, и Виктарион, наконец оттаявший, приобнял её сзади. Его набухший член, прикрытый брюками, утыкался в её поясницу. Аша вытянула шею, подставляясь под его жадные грубые поцелуи.—?Только вам, мои любимые дядья,?— выдохнула она, прикрывая глаза. Пальцы Эурона срывали шнуровку её безрукавки. Аша за щёку приблизила его к себе. После стольких лет его язык изменился на вкус. Стал мягче. Ей нравилась эта синева. Эта манящая, загадочная, безумная синева губ и языка. —?Ссоры нам ни к чему, мы хорошо ладим. —?Виктарион раздевал её снизу. Его губы она поймала не сразу, пришлось встать на носочки и притянуть его за шею к себе. Аша наслаждалась звуком раскрывающейся одежды. Меховую безрукавку стянул Эурон. Виктарион, насупившись, содрал с неё пояс с оружием. Эурон, прокравшись холодными ладонями к вожделевшим мужские руки грудям, стащил с неё шерстяную тунику. Виктарион в нараставшем возбуждении и ревности содрал бриджи. Аша звонко рассмеялась, когда он шлёпнул её по выставленным ему навстречу ягодицам.—?Разве мы признаём Утонувшего бога? —?спросила она, целуя колючую щёку Виктариона. —?Разве позволяет наш бог целовать племянниц и дядьёв? Мы оскверняем его. —?Не было мысли заманчивее этой для них обоих. Эурону?— в особенности. Он яростно желал осквернить всех существующих богов. Утонувшего?— в первую очередь. —?Мы должны быть на троне вместе. —?Эурон пощекотал языком её шею. Виктарион надавил указательным пальцем меж её ног, призывая те раздвинуться. Палец, грубый и большой, неистово задвигался на её клиторе. Аша вцепилась в плечи Эурона, чтобы не упасть. Одна пелена сползла с их глаз, сменившись другой. Жажда власти и похоть стояли близко, но всё же в сердцах имелось место лишь для одной из этих страстей. Внутри Аши будто шевелились щупальца. Она выдыхала томно, благодарно и призывно. Если бы созвавший Вече Мокроголовый узрел их привычные утехи, то назвал бы это срамом и бесстыдством.В их постоянном соперничестве никогда не бывало победителя. Потому что всё, что ни делали Эурон и Виктарион, было чрезвычайно не похоже друг на друга.—?Мы запрём тебя в башне, как Мейегор своих сестёр, чтоб не осквернять себя… —?пошутил Эурон, скручивая меж пальцев её соски. Аша выстонала смех.—?Ты возьмёшь меня, не дойдя до комнаты, в которой должен будешь запереть,?— парировала Аша. Она упала на колени перед ними и медленно стянула штаны сперва с Эурона, затем?— с Виктариона. Два налитых желанием члена освободились из плотных брюк. Аша взялась за них и притянула друг к другу, чтобы не обидеть кого-то из них. Под слоем смуглой кожи маслянисто блестели розоватые крупные головки, похожие одна на другую. Несмотря на разницу в росте и возрасте двух мужчин, их члены были одинаковы по размеру. В ширину и в длину. Она, улыбаясь, прихватила оба сразу. Только на вкус они отличались. Виктарион?— солёный. Эурон?— сладко-горький. Она смешивала их, лобызая сразу два. С двух головок стекал сок. Они не мешали ей, посматривая за танцем её губ каждый по-своему: Эурон?— с большим любопытством, Виктарион?— с утомлённым ожиданием действия. В ней самой всё ныло от нетерпения. Она заводилась, когда их руки касались сосков. Эурон делал это неожиданно и резко. Виктарион?— ласково и нежно. Аша начала припадать то к одному, то к другому, насаживаться на них почти во всю их длину и тут же отпускать с громким причмокиванием.Её отец никогда не догадывался об этих утехах. Никогда не ведал, что после очередных набегов Эурон и Виктарион залетали в её покои, словно озверевшие морские ветра, раскидывали тряпьё прямо на пороге комнаты так, что она не успевала ещё подняться с постели, и брали её. Бейлон думал, что они дерут пойманных морских жён. Но, когда верховный лорд островов сурово поругивал младших братьев за их излишнее распутство, мешавшее спать ему и его жене, Эурон улыбался одним глазом, а Виктарион до хруста в костяшках пальцев сжимал кулаки, дабы не выдать их общую тайну. Они признавали вину и обещали в следующий раз потише, ибо требовать отказа от любовных утех даже Бейлон не мог. Аша нарочито проходила к отцу мимо них. Она знала, что мать заводят крикливые стоны её дочери, и лишь поэтому Бейлон, не столь любвеобильный, как Эурон, бранился. Отец утомлялся гораздо быстрее своих братьев. Её веселили попытки не обращать на её фигуру внимания. Сальные взоры Эурона и Виктариона касались её, если Бейлон отворачивался на мгновение, её упругих подтянутых ягодиц, которые ночью они держали двумя парами рук; её приоткрытой складки груди, которую покрывали горячими влажными поцелуями; на её губки, ещё припухлые от их прикосновений. Ими, взрослыми мужами, было так просто управлять.Эурон брал её первым. Он теперь самый старший в семье. А старшим всегда следует делать всё первыми. Он поднял её за влажно блестящий подбородок и, сметя со стола тарелки с яствами, под грохот, похожий на звон несущейся по небу колесницы самого Штормового бога, положил её на спину. Аша вздрогнула от поцелуя холодного дерева, выгнулась на лопатках. Её ноги сами собой развелись в стороны. Эурон никогда не заставлял её ждать. Неугомонный и нетерпеливый, он безжалостно врывался в её размокшее лоно и впечатывался в неё до основания. Аша вскрикнула. Какой бы мокрой она ни была, Эурону было тесно. Он входил впритык и рьяно тёрся об обжимающие его стенки.—?Вот так, мой милый дядя! —?сорвалось с её губ. Эурон никогда не целовал её, пока брал. Он упивался громкими стонами и шлепками их сливающихся тел. Он пробыл вдали от дома целых два года и так изголодался по её телу, что не жалел. Его дыхание становилось грузным. Он всё ускорял темп, и Аше казалось, что она уже доходит до пика, пока вдруг не остановился, глядя на Виктариона.—?Что встал? Забыл, как членом пользоваться? —?спросил Эурон, обнимая одной рукой её вытянутые вверх ноги. Движения стали медленными, аккуратными. Аша чувствовала совершенно особенно, как он заполняет её, и тело трепетало, когда стенки лона на выходе задерживали упругий член. Каждая его неровность, выпуклость обжигала её изнутри.Аша свесила голову, прильнув к Виктариону. Уже привычными умелыми движениями она сначала обхватила набухший ствол Виктариона, а затем плавным объятием губ вобрала его до конца. Солёный вкус заполнил её горло. Мощные руки, какими Виктарион держал тяжёлые топоры, ухватились за неё, поглаживая выпуклые наливные грудки, лаская грубо и неумело соски. Виктариона Аша назвала бы железным любовником. Ей нравилась его неотёсанность и в то же время пугливая осторожность в обращении с женщиной. Эурон же стремился доставить удовольствие лишь самому себе. Однако они оба в играх с Ашей заботились об общем.Эурон в порыве смял её бёдра до синих подтёков. Эта боль, известная ей давно и невыносимо приятная. Боль, доставляющая ей удовольствие в последующие дни, обожгла Ашу. Отпустив Виктариона, она присела, положила ладони на покрытые аккуратной чёрной бородой щёки Эурона и поцеловала его, вопреки обычаю. Солёный вкус гармонично сплёлся с чернильным вкусом синего языка Эурона. Аша заправила выбившиеся из его хвоста смольные прядки за ухо.—?Мы поддержим тебя, девочка, а ты поддержишь нас,?— сказал он, отодвинувшись. Слишком рано. Она ещё не насладилась вдоволь его вкусом. Его руки, пусть и не такие мощные, как у Виктариона, развернули её, будто крохотную девчушку. Эурон слишком уж позаботился о брате. Виктарион и сам мог подмять её, как считал нужным. Он положил её на бок, подогнув ноги в коленях.Аша улыбнулась, дёргая рукой влажное после неё древко Эурона.—?Я поддерживаю вас обоих. —?Наблюдая за тем, как раздвигаются в улыбке губы Эурона, Аша сомкнула над влажной головкой ладонь. —?Разве не видно? —?Она огладила сначала себя этой же ладонью, затем напрягшийся живот Эурона, а после притянула к себе Виктариона. Этот зачастую медлил, ублажая её руками. Ей нравилось ощущать в себе прыткие гибкие пальцы лорда-капитана, но сейчас она хотела продолжить поскорее.Виктарион, медленный и заботливый, заставил её вскрикнуть. Но она довольно быстро приноровилась к его неспешному темпу, не забывая ласкать Эурона. Эурон обеими руками расчесал на висках её волосы, растрепал их и собрал до ощущения стягивания. Аша была единственной его любовницей с короткими волосами, за которые он не мог бы держаться. Однако он всё же находил способ.Держа одной рукой её волосы, другой он водил кругами по возбуждённому клитору. Палец сдавливал её, отпускал, двигался неимоверно быстро и, будто чувствуя её приближение к пику, останавливался. Влага Эурона наполняла её рот. Он не любил погружаться в неё до основания. Аша елозила языком только по навершию, где сосредоточился необыкновенный сладко-горький вкус. Они оба чавкали в ней. И Ашу доводили до исступления лишь эти гулкие звуки, и хриплое дыхание дядьёв.—?Быстрее,?— мольбой прозвучали её слова, обращённые к Виктариону. Ей было неудобно. Стол слишком твёрдый. Бедро горело неприятной болью. В конце концов, Виктарион подхватил её бёдра и поднял со стола. Аша слишком громко простонала, когда он не нащупал её лоно сразу. Она прижалась к нему коленями и позволила делать, что угодно, прижавшись носом к его пахнущей морем и потом шее. Эурон, не оставшийся в стороне, выдрал её из рук не насытившегося брата и задвигался в ней с желаемой прытью.—?Да! —?Аша откинула голову. На неё смотрели пронзительные очи Виктариона. Его полные сухие губы нащупали её и заткнули. Эурон передал её брату, шлёпнув по ляжке. Близкая к завершению Аша не разбирала, кто движется в ней. Они передавали её друг другу совершенно неожиданно. Она лишь закатывала глаза и умоляла не останавливаться. Буйный восторг накрыл её тело так же неожиданно. С дрожащими бёдрами, её опустили на колени, заставив облизывать готовые к окончанию члены.Её уставший язык описал всего несколько уверенных, шустрых кругов на каждом навершии, прежде чем оба мужчины завершили разом. Их белое семя крупными каплями обагрило её язык, губы и подбородок. Аша дала ему стечь по шее к грудям.—?В пекло Вече,?— заявил Виктарион. Эурон бросил Аше рубашку, а Виктарион?— бриджи. —?Будем править вместе.Аша ухмыльнулась, не спеша набрасывать одежду. Видно, похоть победила их дурь.Она всегда давала им немного времени посмотреть на неё. Но не доводила до желания взять её повторно.—?Тогда вот мой совет,?— сказала она. —?Ты, дядя Эурон, старший мужчина в нашей семье. Будет справедливо отдать тебе трон. —?Она шаловливо огладила его сосок. —?А ты, дядя Виктарион, хороший капитан. —?Её рука скользнула вдоль взмыленного торса Виктариона. —?Будь главнокомандующим наших армии и флота. Ну, а я… я хочу немногого. Хочу, чтоб меня сделали десницей. Иметь право давать вам не только тело, но и советы, идти с вами в бой, быть в курсе ваших грандиозных планов. Решения будут за вами. За мной лишь скромные нашептывания, ибо проницательность женщины вам известна. Я могу вовремя почуять врага, лесть, ложь.На том и порешили.