Желание второе (2/2)

– Я, хоть и предмет, но любого другого за подобное определение давно убил бы. А ты жив, и останешься таким. Мне далеко не все равно. И все-таки... – Он снова посмотрел на Бальзу в упор,– Тебе действительно идет ругаться только на немецком.Миклош упрямо сжал губы, похожим жестом скрестил руки на груди и отвернулся.– Так пошлю, что не вернешься. – Обиженно буркнул он, задумчиво поправляя рубашку.– Скотина. – Миклош выглядел крайне уязвленным. И явно не потому, что его затащили в комнату и обездвижили, а как раз из-за того, что его, понимаете ли, отпустили. И еще извиняются.– Что, angsthase, в собственные силы не веришь, а? Испугался? Не бойся, сделки я чту, ничего тебе плохого не сделаю. – Миклош поддался порыву, подступил к обиженному Босхету со спины и потыкал пальчиком в бок.Испугался он, как же... Босх молча выслушал возмущения Бальзы. От заявления про сделки его, конечно, передернуло – кто тут еще кого боится, надо посмотреть. Но когда его, бетайласа, стали тыкать пальцем, он не выдержал. Развернулся, схватил Миклоша за руку, сжимая пальцы этого бессовестного существа.– Как же тебя, чудовище, соклановцы терпят? – Босхет подался вперед, прижимая тхорнисха к себе.

– Это я тебе никогда вреда не причиню, не бойся же ты. Думаешь, бетайлас может только головы отрывать? – Ладони скользнули по спине Миклоша, но под тонкую ткань рубашки забираться не спешили.– Думаю да. Больше ничего они не могут. – Миклош склонил голову на плечо, сквозь смеженные веки наблюдая за бетайласом.– В мертвом теле кровь не циркулирует, следовательно, мы можем и дальше заниматься риторикой где-то… – Миклош дернул рукой, обнажая запястье с часами. – Где-то около получаса, а потом у меня дела.– Это у меня-то не циркулирует? – Возмутился бетайлас, – Да я, чтоб ты знал, могу любое тело сделать неотличимым от живого!

Стоило сделать один шаг вперед, и Миклош снова оказался зажатым между стеной и Босхетом. А его руки уже вполне целенаправленно забрались под рубашку.– Я тебе сейчас такую риторику покажу! – На этот раз он не разрывал ткань, просто быстро расстегивал пуговицы. Списать разодранную в клочья одежду на злобных духов уже не получится. Кстати...– Кстати, твоим подчиненным понравилось твое возвращение? – Клыки снова прикусили шею тхорнисха.– Не кусайся! – Взвизгнул Миклош. –Понравилось. Они не смеют и пикнуть без моего разрешения. Я, между прочим ,глава клана, а ты со мной обращаешься как… как... Ненавижу тебя. Покажет он мне...Дух бестелесный, покорная некромантам тварь...Клыки тут же сменились губами, Босх прижался губами к жилке на его шее. У Миклоша явно тоже было все в порядке с... циркуляцией.– Нахттотер, вы ошибаетесь. – Прошипел бетайлас, – Тело у меня есть.Рубашка слетела с плеч тхорнисха и ладони легли на плечи Миклоша, прошли по обнаженному торсу, на удивление теплые и живые.– И сейчас я действую вполне по собственной воле.– Ох, ну до чего же ты зануууда. – Протянул Миклош, которого била вполне осязаемая дрожь. –А что я в таком случае должен делать? Стоять, прижатый к стеночке и честно отрабатывать твое второе желание? Не хочу, слышишь – не хочу!– Да, у стеночки будет действительно неудобно. – Согласился Босхет, подхватывая тхорнисха на руки и усаживая его на широкий стол, напоминавший скорее не письменный, а лабораторный. Пальцы зацепились за ремень брюк, притягивая нахттотера поближе к бетайласу.– Вот, стоять уже не будешь.Он приподнял голову Миклоша за подбородок, целуя его, стараясь унять его дрожь. Это у Босхета выходило с переменным успехом. То Миклош страстно отвечал на настойчивые прикосновения языка к его небу и вполне таки острым зубам, то яростно пытаясь вырваться, так, что стол ходил ходуном.– Зануда. – Подытожил Миклош, отстраняясь. – Докажи, что имеешь право на самого нахтоттера.Вырваться у него, впрочем, не получалось, цепкие руки бетайласа держали его бережно, но крепко.

– Зануда? – Он опасно прищурился, опрокидывая тхорнисха на белую столешницу. Кого или что фиксировали на этом столе и для каких опытов, оставалось тайной, которую бетайлас не желал озвучивать. А может, и сам не обращал внимания. Мало ли, с чем неофиты играют. Но запястья Миклоша плотно обхватили мягкие кожаные ремни. Пальцы Босхета прошли по торсу нахттотера, снова останавливаясь на ремне.

– Имею. Мой нахттотер... – Пальцы расстегнули пряжку.– Пф, и это по-твоему доказательство? Связал и отымел? Босхет, ты меня не перестаешь удивлять. Я понимаю, в мертвом теле циркулирует не так много крови и ее объема не хватает для кровоснабжения одновременно двух органов, но все же... – Миклош сдул прядку с лица.С невозмутимым видом Босхет вытащил ремень из брюк Миклоша, складывая его вдвое. Ухмылка стала шире и крайне многообещающей. Только обещала явно не то, что подумал Бальза.

– Ты о чем думаешь? Что, думаешь, так легко отделаешься? Тебя, мой нахттотер, в неофитстве учитель... бил? Нет? – Он изогнул бровь, и подытожил.

– Зря. Поэтому такой наглый и получился. Твои подчиненные тебя терпят, но я–то не подчиненный. – Бетайлас подошел к одному из ремней-фиксаторов, отцепляя его, и уверенным жестом переворачивая Миклоша лицом в стол. А затем глава клана Нахтцеррет получил, бесспорно, ценный и новый для него опыт. По его филейной части впервые прошелся ремень. Миклош Бальза взвыл, нисколько не смущенным тем, что его могут услышать в этом мрачном поместье.

– Да как ты... Гррррр... Не смей, слышишь, не смей, ты не имеешь… – Миклош выгнулся дугой, но ремни держали крепко. Явно предназначенные для киндрэт. Ох уж эти некроманты, любят повеселиться с мертвечинкой...– Ты совсем мозгами поехал? Положи... ремень!– Ага, уже. Рычи громче. – Ухмыльнулся Босхет, хотя его улыбочку видно не было.– Ты тут меня тварью обзываешь, предметом... Не пойдет так, мальчик мой. Ты стал слишком наглый, абсолютная власть что ли, на тебя так действует? – Еще пару ударов прошло во время этой лекции. – Или может, на то еще причины есть? В любом случае, я должен... Нет, просто обязан вправить тебе мозг, мой нахттотер.– Да как ты… – задохнулся Миклош. Конечно, удары простого кожаного ремня вампиру вреда причинить не могут, но вот его самооценке...– Босхет, прекрати! Я...не буду больше, только хватит! Я – нахтоттер, нельзя же так! – Миклош чуть не плакал от бессилия.– Я не придерживаюсь теории "бьет, значит любит". Развяжи меня и давай займемся чем-то более традиционным. Я чту сделки! – Миклош понимал, что эта порка не часть любовной игры, а ярое желание Босхета проучить мальчишку-вампира, но не хотел этого признавать.– Я буду послушным! – Отчаянно выложил на стол последний козырь Бальза.– Так бы сразу. Учти, обнаглеешь – получишь снова. Ты нахттотер, но я имею на тебя право. Мое, понял? – Бетайлас обошел стол, жесткой ладонью приподнимая подбородок Миклоша. Ремень карающий висел в руке, и Босхет явно без колебаний применил бы его снова.– Твое. – Необычайно сиплым голосом пробормотал Миклош, но взгляда не отвел. Странно, но в его глазах на миг всколыхнулось безграничное уважение к этому сильному и необычайно упрямому бетайласу. Добился же своего, добился. Миклош перевел взгляд на ремень и сглотнул. Дожил. На своем веку кого-то боится и кем-то восхищается.– Босхет, давай... продолжим? – Миклош пару раз моргнул, наконец отводя взгляд. Ему было стыдно признаться, но волевой дух страшно волновал Миклоша. И самое страшное – не только тело, но и разум.Шершавые пальцы существа погладили тхорнисха по щеке. Мальчишка же, каким был, таким и остался, и тысячи лет ему не помеха. Босхет наклонился, теплые губы прошли по скуле вампира. Все-таки не один Миклош здесь восхищался тем, кого видел перед собой сейчас. Этого бессовестного тхорнисха хотелось не отпускать от себя ни на секунду. Он отогнул какой-то из рычагов сбоку стола, позволяя ремням, что все еще держали руки нахттотера, вытянуться, давая немного большую свободу движений.– Небольшая скованность тебе не повредит. – Босхет притянул к себе Миклоша, страстно и глубоко целуя его, в то время, как пальцы потянули вниз его лишенные ремня брюки.Миклош то ли протестующе, то ли одобрительно мурлыкнул – темный охотник этого поганца поймет. Но обещание выполнил и даже приподнялся, позволяя Босхету снять с него брюки. Он слегка прикусил язык своего любовника, чувствительно, но не до крови. Некий инстинкт самосохранения все же присутствовал в сознании непослушного нахтоттера.И хорошо, что этот самый инстинкт присутствовал. В противном случае, столь приятный момент мог быть нарушен – вряд ли гурману-нахттотеру пришлась бы по вкусу мертвая кровь. Босхет мог запустить все процессы в очередном своем теле, а то, что некоторые уже запущены, можно было убедиться невооруженным взглядом. Но со вкусом кровушки ничего не поделаешь...Брюки упали на пол, и бетайлас небрежно их переступил. его руки обвили талию Миклоша, пальцы заскользили по спине, спускаясь ниже.

– На этот раз решил обойтись без клановых символов? – прошептал бетайлас на ухо тхорнисху. Белье на нахттотере в этот раз было однотонно черным.– Специально для тебя. – Буркнул вампир, отворачиваясь от хриплого дыхания в самое ухо.– Все для бетайласа-садиста, которого кровью не корми, а дай зажать кого-то в темном уголочке. Ах, плюща нет. Как же ты, бедолага-то, без плюща справишься? Он же тебе давал, хи-хи, силу?– Не волнуйся, обойдемся без плюща. Хотя, если он навевает такие приятные воспоминания, я тебе его посылкой вышлю. Посадишь у себя среди орхидей. – Пальцы бетайласа зацепили край трусов, забираясь под тонкую ткань и нежно гладя кожу. Узкий горячий язык Босхета провел по шее тхорнисха.Миклош невнятно зарычал, пытаясь высвободиться. Краем сознания приметил, что секрет этих сверхпрочных ремней надо выцыганить у Кристофа, раз пришел продаваться, то это нужно сделать с размахом и выгодой.– Ну уж нет, Босхет, это ты у нас садист. Мне подобные воспоминания радости не доставляют.– Да ну? – Прищурился коварный бетайлас, толкая Миклоша вперед и укладывая его на столе. Впрочем, на твердую, холодную поверхность до этого легла ткань – покрывало, которое до этого было наброшено на стол, пусть немного, но смягчало. Нахттотер же у него существо ранимое и хрупкое, пусть и прикончит того, кто ему это скажет.

– А мне кажется, доставляют... – тонкие пальцы Босхета окончательно стянули белье, и нежно коснулись чувствительной кожи.

Миклош дернулся, зашипел даже, но сопротивляться уже не пытался. Видно понял, в какую паутину его втянула его же неосмотрительность.– Да какая тебе разница, что мне радость доставляет. Мне, между прочим, более нравится твое место, чем мое. Я ведь всегда… – Миклош осекся. Да, воспоминания о его жертвах были приятны, но если Босхет захочет и с ним что-то подобное сотворить?– Ты всегда... что? – Босхет быстро облизал губы и наклонился к Миклошу, приподнимая его за подбородок и целуя. Опасения и страхи тхорнисха были беспочвенными, бетайласу вполне нравилось его место, но мучить своего нахттотера не собирался. В движениях Босха была своеобразная ласка. Он только потянулся в сторону, где на краю стола лежал брошенный ремень. Перегнул его через пальцы и провел по телу тхорнисха. По плечам, груди, плоскому животу до самого низа.– Не твое дело. – Быстро выдохнул вампир, щурясь от неожиданно ласковых движений своего мучителя. Ремень был слегка шершавым, но все равно легко скользил по коже, заставляя Миклоша закусывать губу.– Совсем не твое, дух. – Последнее звучало крайне неубедительно.– Да ну? Как раз мое. – Шершавый ремень шел по коже Миклоша. Все-таки у нахттотера была такая мягкая и нежная кожа, наверное, об этом никто даже не догадывается... он перевернул ремень, и тела коснулся прохладный металл пряжки. Он коснулся ремнем внутренней стороны бедра, с нажимом проводя по ней, оставляя исчезающий легкий след.– Твое дело, джинн, отнюдь не пустые разговоры. И как меня угораздило попасть к твари, что похуже вьесчи в вопросах сделок будет? – Миклош притворно вздохнул, хотя румянец на щеках становился все гуще, а тело само шло за рукой Босхета.– Хотя новый опыт не повредит, устал я от скучных любовников. Будет с чем, хе-хе, сравнивать. – Миклош блестнул глазами, позволив себе ухмылку. Ему явно хотелось проверить духа.Босхет прищурился, пристально и почти осязаемо проходя взглядом по раскинувшемуся на столе телу Миклоша. Кожа ремня коснулась самой чувствительной части тела тхорнисха, ее тут же сменили пальцы бетайласа. А потом он положил ремень так, чтобы тот не прекращал этого легкого прикосновения, и отошел от стола, поднимая с пола пальто. Нагло и бесцеремонно сунул руки в карманы.– Всегда было интересно посмотреть, что нахттотер таскает с собой. – казалось, Босхет издевается. Оказалосьне казалось. Он невозмутимо вытащил всякий хлам вроде мобильного или бумажника, и выудил меховую кисточку на коротком шнурке.– Что, блондинка оторвала? Или у блондинки? – поинтересовался он, снова возвращаясь к своему нахттотеру и мягким мехом проводя по его бедру.– Да как ты... – Миклош густо покраснел. По это карманам, так бесцеремонно... Крепко сжал колени, не позволяя Босхету заниматься самоуправством, хотя прикосновение меха к разгоряченной коже заставляло все тело вздрагивать и просить добавки.– Ты не чтишь сделки! – Слегка истерично и не в тему взвизгнул Миклош. – Ты хотел меня и моего тела, но не мою жизнь. И не мое сердце!Босхет с удовольствием наблюдал редчайшее природное явление – краснеющий нахттотер. Он, наверное, и сам не знал, что так умеет, вряд ли когда-то доводилось. А вот в этом его еще не обвиняли.– И чем же это я их не чту? – Он приподнял бровь, прожигая Бальзу взглядом желтых глаз. Очень теплым и красноречивым взглядом. Пальцы провели по скуле тхорнисха.– По-моему, все как нужно. В моих руках ты...– Ладонь бетайласа легла на грудь Миклоша, туда, где билось уже запущенное вампирское сердце.– Если бы я хотел только тела, я просто сломал бы тебя тогда, ослабленного. Но я этого не сделал... И не сделаю. Ты мой, Миклош, полностью.Пальцы с зажатой в них кистчкой снова пришли в движение.– Мы так не договаривались! – Миклош замотал головой, пытаясь избавиться от грызущих разум мыслей.– Нет, ты мне совсем не нравишься! Я отроду никого не любил! Не смей, слышишь, не смей! Отпусти меня! Хватит этих сделок, я не хочу!– А если все же посмею? Или уже посмел? – Бетайлас обвил руками талию своего тхорнисха, привлекая к себе, благо оставленная длина ремней это позволяла. Пальцы скользнули по бедру уже без кисточки, а Босхет коснулся губами губ Миклоша, углубляя поцелуй.– Это невыносимо, так нельзя! – Взвыл Миклош, тщательно стараясь вырваться. Его губы дрожали, вот-вот нахтоттер мог разрыдаться, как влюбленная девчонка.– Ты... жалкий кусок неживого мяса... Если тебе так хочется, ублюдок, трахни, но ничего большего между нами не будет! – Несмотря на грубый тон, во взгляде Миклоша читался страх и восхищение.Разве можно было вырваться из цепких рук Босхета, который крепко прижимал к себе тхорнисха. Он прогнул Миклоша в спине, пальцы прошли по ней и легли на талии.– Ты так хамишь только когда боишься? – Прошептал свой вопрос Босх, касаясь губами уха нахттотера.– Не бойся, не надо. – Одна рука перешла на бедро, побуждая Миклоша развести сжатые ноги.Миклош хотел было возразить, вырваться, заставить этот кусок мяса заткнуться и остановится, но почему-то послушно развёл колени и зажмурился, будто ждал от духа удара.– И ничего я не боюсь, ещё я некромантских слуг бояться буду!Вместо удара последовало прикосновение настолько нежное, насколько был способен дух-убийца. Босхет снова подхватил пальцами кисточку, ведя ею все выше по бедру Миклоша, до самого чувствительного места.

– Мой нахттотер, я здесь далеко не некромантский слуга. Действую только по своему желанию. – протянул он, проводя пальцами между разведённых ног.– Крайне извращённому, должен заметить. – Выдохнул Миклош, отворачиваясь. Недовольства в его голосе явно не слышалось.Почему же сразу извращённому... Ничего противоестественного бетайлас не видел. Разумеется, если забыть о том, что они оба, вообще–то, противоестественны сами по себе, вампир и некротическое создание. Зато какой вампир...

– Тебе нравится со мной играть? С виду ты не похож на героя-любовника. Ты не отдаёшь, а берёшь. Мы похожи, Босхет. Тогда зачем?– Нравится. – Он аккуратно взял Миклоша за подбородок, поворачивая к себе и встречаясь с ним взглядом.

– Потому что ты живой. Не похож на всех этих... Ты не выжжен изнутри. – Пальцы снова коснулись груди тхорнисха, задерживаясь на пару мгновений, спустились вниз по животу, и легли снова между ног, поглаживая мягкую кожу.– И ты все это время лелеял мечту меня где-нибудь разложить? – Миклош вскинул бровь, вспоминая слова бетайласа про то, что тот давно наблюдал за нахтоттером.– Делать тебе нечего, прихвостень некромантов. Извращенец. Тянет тебя, понимаешь ли. Какие у тебя ещё предпочтения? Любишь жёстче? Кровь любишь, насилие? Или, может быть, тебя только оски на трусах заводят? Пальто? Клыки?Пальцы на подбородке тхорнисха сжались сильнее, побуждая того прекратить длинную тираду.

– Это становится традицией. Ты очень много болтаешь. – Босх выделил это "очень" и заткнул ему рот быстрым, уверенным поцелуем. Действительно, традиция. Миклошу страшно, Миклоша несёт. Неужели до сих пор не понял, что бетайлас не только вампиров на части разделывать умеет? Или поверить боится?

Он прищурил глаза. Дольше играть с нахттотером невозможно, он и сам не выдержит, но и боли причинять своему Миклошу он не хотел. Он с неохотой оторвался от него, отходя к лабораторным шкафам, где за стеклом все ещё находились разнообразные колбы, и подхватил одну,, с полупрозрачным вязким веществом внутри. В отличие от остальных, с разнообразными странными составами, тут был обычный глицерин.– Кажется, это – не ядовитое. – заявил он Миклошу, снова привлекая его к себе и проходя пальцами по коже.– Как по мне, гадость редкостная. Если ты давно это планировал ,так почему не припас что-то более приемлемое, кусок мяса? – Миклош обиженно сопел, с яростью глядя на своего пленителя. Он отнюдь не желал прекращения ласк, но этот дух-убийца толстокожий неповоротливый болван, а просить о любезности Миклош не собирается.– Не ожидал, что ты соскучишься по мне настолько, что придёшь так быстро. – Пальцы Босхета вплелись в волосы Миклоша, запрокидывая его голову назад. Бетайлас наклонился, проводя языком по шее.– Кусок мяса, значит? – он коварно прищурился, опуская ладонь. Пальцы прошли по нежной коже, на мгновение сжали тхорнисха и тут же отпустили, скользнув ниже. Колено уперлось в край стола, не давая ему свести ноги.– Кусок мяса, который помешал мне вести крайне важные переговоры. – Миклош досадливо поморщился, но было видно, что глаза его блеснули. Что бы ни говорил этот поганец, Босхет ему нравился очень и очень. И с каждой минутой все больше, отчего у вампира происходило очередное короткое замыкание наглости.– И чем же он вам помешал, мой нахттотер? – заинтересованно уточнил Босхет и наклонился к Миклошу, перебирая его светлые волосы.– Что, даже не подготовился к моему… визиту? – Насмешливо выдохнул Миклош.– Я могу взять тебя на руки и отнести в одну из свободных комнат. Более комфортных и богатых, к которым ты привык. – И добавил, улыбаясь крайне ехидно.– Через практически все поместье. Там нет жестких лабораторных столов, и звукоизоляции. – Вряд ли бы он так сделал. Репутация – все для Миклоша, а значит, и для Босха. Но что мешает подразнить?

– Но лучше оставаться здесь. – Он толкнул тхорнисха вперёд, мягко укладывая его на стол.– Ах, если ты меня так желал и так за мной следил, тогда почему ничего не предпринял для того, чтоб мне понравится? Ты и вкусов-то моих не знаешь, но продолжаешь рассыпаться в этом "какой ты живой, какой ты замечательный". Признай, тебе просто захотелось чего-то новенького, а стараться для этого как раз не хотелось, поэтому и взял что под рукой. Ты вообще что-то обо мне знаешь?– Ты нарываешься, да? Так сейчас нарвёшься. – Рыкнул бетайлас. Тхорнисх не в меру болтливым языком явно стремился довести его до белого каления.

– Я о тебе многое знаю, представь. – Босхет навис над Миклошем, упираясь ладонями в стол рядом с его плечами. Желтые глаза, правда, жаждой киндретской крови не светились, это радовало. Но желание проучить наглого вампира не иссякало.

– Пять симфоний, три токатты. Пятнадцать сонат, шестнадцатая не окончена. Закончи, кстати. Она великолепна, как и все твои творения.– Откуда ты... – глаза Миклоша расширились. – А впрочем, плевать. Этого я тебе не прощу! – Он дёрнулся вперёд, на Босхета, вцепившись тонкими музыкальными пальцами в горло бетайласу. Не выдержали крепления, ремни остались на месте. Пальцы обнимали шею практически нежно.– Развоплощу! – взвизгнул нахтоттер.Босхет не стал отводить от себя руку и снова заламывать ее у тхорнисха за спиной. Вместо этого он подался вперёд, обнимая Миклоша и касаясь пальцем сердито сжатых губ.

– Я ведь говорил, что тобой восхищаюсь. Да, подслушивал. Но ты достоин того, чтобы это слышал хотя бы кто-то. Даже если дух-убийца. – И только после этого он аккуратно отвёл руку, сокращая расстояние между их телами.Миклош свирепо уставился на Босхета, а затем обвил его торс руками, закрепляя на губах духа страстный поцелуй.– Только занудствовать умеешь? – Выдохнул он, скользя ладонями по груди Босхета.– Не только. – Босхет нехотя оторвался от губ Миклоша. Его пальцы скользнули по спине тхорнисха, остановились на талии, прогибая в ней, скользнули дальше, устраиваясь пониже спины. А вторая ладонь бесцеремонно скользнула между их телами, легко, дразняще касаясь нахттотера.– Отпусти меня, кусок мяса. По-хорошему говорю. – Пальцы на шее Босхета чуть ослабели, но потом сжались с прежней силой. – Голову оторву к чертям собачьим. Не веришь?– Верю. Но не отпущу. – Желтые глаза Босхета полыхнули решительностью.

– Мое, понял? Или снова нужно объяснить? – Он выразительно посмотрел за спину Миклошу, туда, где лежал ремень. И с силой отвёл его руку в сторону, сжимая за запястье. Жест, впрочем, был крайне аккуратным, чтобы ненароком не сломать его пальцы. Пусть он и может регенерировать... Миклоша мгновенно опрокинули на поверхность стола, прижимая ладонями, бетайлас наклонился, нависая над ним, касаясь губами запрокинутой шеи, острого плеча. Не глядя, он протянул руку в сторону, подхватывая взятую из шкафа колбу, наклонил её, позволяя веществу течь себе на пальцы, и с лёгким нажимом провёл ими между ног Миклоша.– Глицерин... Какая гадость! Вечно тебя тянет на мерзости всякие. Отвратительно! – Миклоша передёрнуло, но руками-ногами он больше не дёргал и лежал смирно.– Раз уж я все равно твой любовник ,веди себя соответственно. Фильмы смотрел? Нет, не те. Нежность там, ласковые слова, все такое... Сам не практиковал, говорят – отлично.– Я убийца, потусторонняя некротическая тварь, что с меня взять... – жёлтые глаза весело сверкнули. То есть, трава некромантская ему не гадостью была... Бетайлас нежно коснулся губами скулы Миклоша, его приоткрытых в возмущённых репликах губ.

– Не практиковал, так никогда не поздно начать, мальчик мой. – пальцы, скользившие по мягкой коже нахттотера, замерли и осторожно вошли в него, сначала один, затем второй. Босхет накрыл его губы страстным поцелуем, подавляя возможный крик.Миклош ощутимо прикусил язык "некротической твари", закатывая глаза. Нет,б оль была вполне терпимой, но сам факт, сам факт...– Все же не отпустишь? – С затаённой надеждой выдохнул Миклош.Босхет с нежностью провёл пальцами по распростёртому телу Миклоша, слегка коснулся удлинившимися клыками его шеи, пусть и не кусая.

– Не отпущу. Ни за что... – прошипел бетайлас. – Никуда ты от меня уже не денешься.– Пожалеешь же потом, придурок. Пожалеешь. я уже жалею. – Выдохнул Миклош, ещё больше раздвигая колени и явно предлагая себя злобному духу.– А у тебя точно ничего для меня не припасено?– Не пожалею, даже не надейся. – Босхет бросил быстрый взгляд на брошенную на краю стола меховую кисточку, и, покрутив её в пальцах, коснулся ею Миклоша, медленно провёл по нему, не вынимая плавно двигающихся пальцев. Миклош выгнулся и замурлыкал ,словно довольный кот.

–Не такой уж ты и пропащий. – Изрёк вердикт Бальза, прикрывая глаза. – Хотя я тебя ненавижу, джин хренов.– Хренов? – Босхет насмешливо изогнул бровь. Кажется, это было его любимым способом выражения эмоций. От кого, главное, нахватался?

– Я тебе что говорил про ругательства, мальчик мой? Тебе не идёт. – Пальцы бетайласа все же выскользнули, он слегка отстранился, расстёгивая драные джинсы и небрежно переступая через них, и снова привлёк к себе Миклоша. Ладони легли на разведённые в стороны бедра. Босхет осторожно вошёл в тхорнисха, и обвил руками его талию, прижимая покрепче.Миклош дёрнулся, сначала от Босхета ,а потом к нему, обвивая талию духа ногами. Порыв был таким искренним и страстным, что Миклош вновь залился краской.– Кричать на немецком я тебе буду отнюдь не ругательства. – Жарко он шепнул на ушко своему любовнику, стараясь сам задать темп движений.Но инициатива была уверенно перехвачена Босхетом. Он двинул бёдрами, постепенно ускоряясь и прогибая тхорнисха к себе. Его руки скользили по спине, вплетались в волосы, заставляя откидывать голову назад. Бетайлас убрал несколько светлых прядей и коснулся языком ушка своего нахттотера, слегка его прикусывая.

– А что тогда, мой мальчик?– Не твоё собачье дело! – Тут же дёрнул головой Миклош, не позволяя тёплому и почти живому дыханию обжигать своё ухо.– Заткнись и работай, джинн. Получишь своё желание и... уйдёшь? Не… уходи, Босхет. Не уходи от меня. – Прорвалось сквозь тихие сдавленные стоны вампира.Что-то в этих словах заставило Босхета крепко прижать к себе своего Миклоша, чтобы быть ещё ближе, насколько только возможно. Он гладил его по волосам, продолжая плавно двигаться с ним в одном ритме, и тихо, практически шёпотом, говорил ему на ухо.– Не уйду, Миклош, никогда не уйду. Ты – мой, и только мой.– Твой. – Эхом повторил нахтоттер ,явно смакуя это доселе неведомое слово. Он чуть расслабил ноги, позволяя двигаться Босхету так, как тому бы хотелось.– Скажи… ещё что-то. – Тихо попросил он.Миклошу это было явно незнакомо, да и Босхет тоже не думал, что за всю его жизнь наглый, бессовестный вампир с поведением диктатора и душой музыканта так им завладеет, что отпустить его станет невыносимо.

– Я тебя... – Босхет приглушённо застонал, – никому не отдам. Никому.– Только посмей меня бросить, кусок мяса! – Миклош окончательно отпустил талию Босхета, сгибая ноги в коленях и страстно извиваясь в объятиях бетайласа.– Да, да... Сильнее... Я хочу... быть твоим, Босхет! Возьми меня, и сердце моё бери, но... сильнее... – Миклош дёрнулся вперёд, со стола, повисая на Босхете и обнимая его руками и ногами.– Глубже, тварь немёртвая. Я хочу большего!Руки Босхета напряглись, удерживая тхорнисха на весу. Все же потусторонняя сущность была даже сильнее многих киндрет, а Миклош при всей своей магии был хрупким и лёгким мальчишкой.– Ты уже мой. – Выдохнул Босх, снова опуская нахттотера на стол, не выпуская его из крепких объятий. Он вдавливал Миклоша в стол с каждым порывистым движением, сжимал пальцами разведённые в стороны бедра, оставляя на них краснеющие следы.

– Мой, не отпущу. – Он прижался губами к плечу тхорнисха.Миклош дёрнулся, неодобрительно зарычал, но вырываться уже было поздно. Он откинулся на стол и руку своего любовника, позволяя ему полностью перехватить инициативу.– Люблю. – Рыкнул сквозь стоны Миклош. –Не отдам.А вот это уже точно было впервые, за это Босхет мог поручиться. Он и сам терял голову, пока под ним изгибался его Миклош.

– Не отпущу. – Эхом повторил бетайлас, и прогнул тхорнисха в талии, на удивление гибкой, привлекая к себе. Пальцы скользнули по плоскому животу, и ниже, лаская горячую чувствительную кожу.– Люблю, мальчик мой. – Выдохнула потусторонняя сущность.Миклош зашипел, впился острыми зубками в собственное плечо, забрызгав лицо бетайласа кровью, в порыве страсти явно не рассчитав силу. А что ему поделать, бедному, если привык, что всегда есть что выпить? Придушенный крик, глухой удар головы изогнувшегося Миклоша о стол, и по животу бетайласа уже течёт что-то горячее.– Ненавижу! – Тут же опомнился Миклош. – Кусок мяса!Удар, впрочем, пришёлся на руку Босхета, которую он подставил под голову Миклоша. Нахттотерские мозги беречь надо, кто знает, как они регенерируют. Бетайлас с наслаждением провёл языком по губам, слизывая капли крови своего нахттотера.

– Не определился ещё? – Коварно прошептал дух ему на ухо, прижав тхорнисха ладонями к столу. Ещё несколько порывистых движений, и бетайлас излился в своего любовника. Нежно слизнул кровь с прокушенного плеча, уже начавшего регенерировать.– Не смей мою кровь пробовать, дохлятина! Не заслужил! Вполне посредственный любовник, и... – Миклош немного подумал сел на столе и крайне страстно поцеловал своего "крайне посредственного любовника", забираясь острым язычком тому в рот и прикусывая губы клыками. Он тихо мурлыкал и выглядел вполне довольным. Перенёс руку Босхета себе на талию, прижался к нему всем телом...– У меня в пальто влажные салфетки. Дай их мне. – Приказал он.– И..? – Босх изогнул бровь, страстно отвечая на порыв Миклоша, язык скользнул по заострённым клыкам. Прижал его к себе, ласково провёл пальцами по спине. И мягко отстранился, привычно наглым жестом забираясь во внутренний карман пальто.

– Вот, мой нахттотер. – Босхет даже слегка поклонился, прежде чем достал салфетку и провёл ею по бедрам Миклоша.Бальза отвёл взгляд и прикусил костяшки пальцев, чтоб вновь не разлиться в яростной тираде.– Ублюдок. – Прошипел он. – Какой же ты ублюдок.Пальцы Босхета были холодными, так что любое прикосновение порождало дрожь. Миклош так и не смог удержаться от довольной улыбки.Босхет отложил испачканные салфетки в сторону и пошёл собирать фрагменты костюма Бальзы. Набросил на плечи тхорнисху рубашку, совершенно не порванную, что, наверное, должно было радовать педантичного нахттотера. Склонил голову набок, любуясь получившейся картиной, и почти торжественно вернул белье. В глазах духа плясали веселые черти. Прохладный палец коснулся улыбающихся губ Миклоша.– Надеюсь, ты не запланировал очень срочных дел в другом месте? Потому что я тебя не намерен так просто отпустить.– Второе твоё извращённое желание я исполнил. – Буркнул Миклош, сползая со стола и нагибаясь за брюками. Картинка получилась довольно привлекательная, и нахтоттер явно это понимал. Но ему определённо нравилось дразнить своего джинна. Он не спеша прошёл за пальто, затем присел завязывать шнурки.– Я собираюсь на Кубу. Срочно. Сегодня вылетаю.– Да, осталось всего одно. – Вздохнул джинн. Застегнул джинсы, ничего не потерявшие от небрежного срывания и топтания по ним. Разве что дырка на колене раздалась, но духа это не волновало. Волновал его Миклош в своей недвусмысленной позе. Дразнит же, специально...– От меня будешь прятаться? – Ухмыльнулся бетайлас и, подождав, пока тхорнисх приведёт себя в порядок, поднял его на руки.– Мне кажется, у тебя здесь ещё одно дело не закончено. – Он вынес Нахттотера в коридор, благо, он был совершенно пуст, и донёс его почти до дверей кабинета Кристофа.

– Договорись с ним, так будет лучше. – Он подтянул Миклоша к себе за талию, быстро поцеловал его губы, сделал шаг в сторону и церемонным жестом пригласил своего нахтттотера в открытую дверь.Миклош замер, сжимая кулаки. Его грудь вздымалась и опадала, поступок духа был неслыханной дерзостью. А если бы их увидели, а если бы...Миклош яростно рыкнул , пригладил волосы, проверил пуговицы и одежду. Жаль, ремень забыл в этой самой комнате. При мыслях о ремне щеки вампира запылали и вновь пришлось в уме пересчитывать золотых осок – нельзя устраивать скандал перед дверью кабинета.– Кристоф? – Миклош порывисто открыл дверь.– Мы с вами не решили пару вопросов.Босхет остался за дверью, аккуратно её закрыв и облокотившись на стену. Так было прекрасно слышно, и обоим главам он не мешал разговаривать. Желтоглазый дух ухмыльнулся, мечтательно прикрывая глаза.

– Да? Мне показалось, вы все для себя решили. Но раз вы готовы продолжить разговор, прошу. – Кристоф оторвался от толстого блокнота, в который сосредоточенно что-то писал, и приглашающим жестом указал на кресло.

– Итак, какое ваше заклинание вы готовы предложить в обмен на наше?– Повторяю – кнут тления. – Миклош закинул ногу на ногу и обнял себя руками, свирепо глядя уже на Кристофа. Но тут следует вести себя крайне учтиво, тут не личный интерес, а работа, черт бы её.– Но так как вы отказались, я, пожалуй… – Миклош красноречиво глянул на дверь. Бежать отсюда, бежать...– Я ни от чего не отказывался. Вызов бетайласа в обмен на кнут... Учитывая, что твари вашего мира совершенно не контролируемые и вызвать их не получится... Меня устраивает такая сделка. – Кивнул мэтр некромантов.– Я научу вас этому заклинанию. Только стоит учитывать... правила техники безопасности. Мало вызвать бетайласа, его надо контролировать и даже больше – найти с ним общий язык. Живое существо, хоть и некротическое. У каждого свой характер.– Да-да, конечно, я не птенец, чтобы объяснять мне такие простые истины. – Миклош возненавидел себя – по скулам опять полз предательский румянец. Хотя его можно списать на злость из-за этого нравоучения Кристофа.– Да, вы далеко не птенец, но магия некромантов для вас нова. – Кристоф написал на листе необходимую формулу из тройки коротких звучных слов.– Это звуковой компонент. Без магического ничего не получится, но вам придётся постараться. – Маг прихватил с собой блокнот и поднялся.

– Лучше будет, если первое применение я проконтролирую. Смогу поправить в случае ошибки. Впрочем, как и вы меня с вашим хлыстом. Следуйте за мной. – Кадаверциан вышел из кабинета, позвав за собой Бальзу.Миклош мрачно следовал за Кристофом, запахнувшись в пальто. Окинул презрительным взглядом стоящего у стены Босхета ,демонстративно задел его плечом и чуть ускорил шаг, нагоняя мэтра. кто этого буйного знает?Буйный дух не удержался от собственно буйства, и воспользовался удачным моментом, быстро, но все же ощутимо устраивая ладонь пониже спины Миклоша. Был ещё соблазн похитить у Кристофа делового партнёра и лично ему объяснить, как вызываются бетайласы, и как с ними находить общий язык, но Босхет удержался, только провожая взглядом быстро удаляющегося тхорнисха. Взгляд желтоглазой потусторонней сущности почти ощутимо жёг нахттотеру спину.