ГЛАВА 4. Неожиданное признание. (2/2)

– Я вернул бы тебе воспоминания через несколько лет, не сейчас, – через пару минут он произнес. – Но раз в дело вмешался первый князь мне ничего не остается, как открыть карты.– Ты … – очень сложно решиться сказать, что думаешь. Сказать то, как ты все это видишь, отталкивая здравый смысл, в любви ему не место.– Я выбрал тебя, как партнера, как частичку себя не сразу, а в тот самый момент, как первые попробовал твою кровь. – Было видно, с каким трудом ему дается признание и в тоже время, какое-то щемящее сердце чувство отражается в его взгляде. – В тот самый момент я решил сделать так, как сделал.– Дилос, – он произносит твои имя, и берет твою руку в свою, он пронзительно и провокационно вглядывается в твои глаза. Он ищет подтверждение, и кажется, находит. – Я люблю тебя. Согласен ли ты, стать моим возлюбленным?Юноша ошарашен сказанным, спросил одно, а получил совсем другое. Что нужно ответить? Как себя вести? Таково он точно не ожидал, признание и предложение.

Мурашки поползли по коже, а лицо покрылось красными пятнами, в горле пересохло, одновременно с этим пришло желание вкусить алой крови. Нервно сглотнув, покосившись на тумбу, где обычно утром его ждала чаша крови, там ничего не было. В замешательстве он глянул на Квина, который вдруг понял состояние Дилоса, притягивая того к себе на колени.– Сначала ответь, – откровенная провокация и манипуляция. Но светловолосый Дилос на самом деле не испытывал какое-либо отвращение к таким отношениям между личностями одного пола и одной расы, его больше волновали собственные противоречивые чувства. Хочет ли он стать возлюбленным Квина, его партнером, его компаньоном и недостающей половинкой? Был бы Дилос взрослее, наверняка он смог бы быстрее разобраться в дебрях своих эмоций, но то, что предлагает Квин сейчас, пожалуй, чересчур. Страшно решать одним словом свою жизнь, одно коротенькое слово и многое измениться. Любовь – это риск. Отношение – это ответственность, ответственность – это связь, которую парой так легко порвать, превратить в боль, в ненависть. Но если человек, ни разу не любил, сможет ли он распознать ростки истиной любви? Как он поймет, что это и есть любовь? То, что внезапно свалилось, как снег на голову. Но если он не рискнет в этой игре жизни, он, ведь никогда в таком случае не сможет познать все нюансы такого яркого чувства, как любовь…– Да, – страх перед неизвестным, стоит того риска, благодаря которому можно овладеть чем-то невероятно ценным и Дилос решился на это.Счастливая улыбка вмиг озаряет светящееся лицо вампира, Квин за мгновение целует в губы Дилоса не страстно, но нежно, это поцелуй почти целомудренный и поэтому он более важен, так как скрепляет два сердца.

Потом Квин наклоняется к голодному юноше, чтобы позволить тому прокусить место в основании шеи и дать испить своей магически сильной крови. Дилос жадно пьет, давно он пробовал эту восхитительную жидкость, конечно, кровь животных несравнима с кровью чистокровного, это как сухой паек против настоящего деликатеса.

– Дилос, – говорит Квин, когда вампирчик отрывается от таких сладких ранок. – Я хочу рассказать отцу, хочешь пойти со мной?– А зачем ему говорит? – состроив недоуменную мину, спрашивает светловолосый подросток.

– Как это зачем?! – возбужденно восклицает Квин, мечтательно устремляя взор в пространство. – Чтобы отец устроил семейное торжество, где я всем объявлю о нашей помолвке.– Что?! О какой помолвке? – в ужасе переспрашивает Дил, пытаясь вспомнить, когда это он соглашался на что-то столь ответственное. – Ты ничего не говорил, я согласился стать твоим возлюбленным, но…помолвка … это…как-то…слишком быстро…я…– Успокойся, Дилос, – Квин мягко остановил несвязанную речь парня, положив палец ему на губы. Он пояснил. – Я ничего не требую, все будет по прежнему, просто в нашей семье принято, если у тебя появляется возлюбленный или возлюбленная, то следуя традиции, – их обручают…да, не пугайся ты это ж не свадебный обряд, это что-то вроде договора, обещания хранить верность друг другу до того момента, когда появиться обоюдное желание стать супругами.Не удержавшись, старший вампир провел пальцем по мягкой коже губ, наслаждаясь взглядом, которым его одарил светловолосый вампирчик. В нем бушевало возмущение не сдержанностью Квина, а также замешательство перед неожиданными действиями. Зеленоглазый мужчина сделал это для того, чтобы отвлечь юного вампира, успокоить и повернуть ситуацию в свою пользу.– Значит, ничего такого? – стараясь не обращать внимания на манипуляцию, переспрашивает Дил, но зрачки неотрывно смотрят на длинные, аристократические пальцы.– Да, ничего такого не будет, – подтверждает Квин, закатив глаза. – Ты еще слишком молод и невинен для «всякого такого».– О чем ты? – не понимая, что имеет виду Квин, спрашивает юнец. – Что значит «всякого такого»?Странно посмотрев на выжидающего парня, улыбнувшись своей обаятельной улыбкой, а также про себя посмеявшись над не опытностью Дилоса, Квин ответил:– Ты слишком молод для занятий любовью, – и с удовольствием подметил, как замер голубоглазый блондин, несомненно, шокированный откровенным ответом. Хотя не так уж много там было откровенности. Девственники, всегда так очаровательно краснеют, а особенно этот, что сидит у Квина на коленках. Вон как покраснел, да и глаза от стыда отводит. – Так ты пойдешь со мной к Матеушу? – переводя тему, Квин тихонько отпустил Дилоса, готовясь встать с постели.

– А мне ничего не нужно будет говорить?

– Ну не знаю, по ситуации, – он наклонил лицо ближе к лицу Дилоса. – Идешь?– Да, пойду, – буркнул Дил, стараясь уклониться от поцелуя Квина. Но Квин не дал этого сделать, легко запечатав поцелуй на бархатной щеке, резво встал, подавая руку юноше.Уже через полчаса они подошли к кабинету, где работал главный вампир. Перед дверью Дилос замер, чего-то вдруг испугавшись, желудок сжался, распространяя волнение по всему организму. Квин не думая, взял того за руку и толкнул дверь, которая с почти неслышным скрипом отворилась.– Доброе утро, отец.– Доброе, Квин, Дилос что-то случилось? – Матеуш восседал за массивным креслом, обтянутым в кожу дракона. Дилосу еще не доводилось бывать в кабинете старого вампира, – как и во всем замке, стены были выстроены из каменных блоков, на потолке, – хрустальная люстра, которая светилась разноцветной радугой, окно занавешено черными портьерами с белой вышивкой. Посередине помещения красовался огромный овальный стол, на котором в творческом беспорядке лежали какие-то бумаги и книги. На полу белая возлежала шкура, какого животного, а на стене висел огромный портрет Матеуша в окружении родных и близких. Некоторых Дилос видел, некоторые были ему незнакомы, но все они были поразительно красивы, что не удивительно, вампиры есть вампиры.Матеуш поднял взгляд от документа, над которым работал уже два часа, недоуменно приподняв бровь.– Отец, я хочу кое-что тебе сообщить. – Выдерживая паузу, Квин крепче сжал ладонь юноши. – Дилос согласился стать моим возлюбленным.Мужчина на мгновение замер пораженный новостью, он не заметил, как из руки выпало перо, глаза быстро рассмотрели все детали, – рука сына, державшая ладонь юноши, улыбка на губах Квина, розовые щеки и припухшие губы Дилоса.– Мои искрение поздравления, – произнес Матеуш, через несколько минут осознания. – Очень рад за вас! Ну, ты и жук, сын, вот так сразу бухнул мне на голову новость.– Отец, ты же знаешь, я не умеют проводить подготовительные речи, – озорно ответил тот. – Говорю как есть.– Да, я заметил.– Отец, – переглянувшись с Матеушом, Квин кивнул. – Через три дня, подойдет.Дилос с досадой понял, что они опять беседовали ментально. Поскорее бы научиться этой технике. Чувство зависти ненадолго охватило парня, вскоре сменилось на тревогу.– Дилос, тебе будет нужно произнести речь, – сказал Матеуш.– Как? – ошарашено, хлопает ресницами.– Так положено, праздник будет не только объявлением нашей помолвки, но и представления тебя всем остальным членам семьи, которые с тобой еще не знакомы, – доверительными интонациями сообщает Квин, тем самым, пытаясь успокоить вампирчика. – Нужно хоть что-то сказать.– О, боже мой, – простонал светловолосый юноша, горестно склонив голову. – А без этого ни как?– Мне жаль Дилос, но таковы правила этикета, – Матеуш осторожно встал из-за стола, направившись к паре. Остановившись, он потрепал юношу по голове. – Придется постараться.– Я тебе помогу, – заверил вампир, наклонив лицо к Дилу. Глаза Квина радостно сияли, можно сказать в них затаилось сладостное предвкушение.

– Я…я…э…спасибо, – выдал из себя растерявшийся юноша, сконфуженно попытался отстраниться от зеленоглазого искусителя, который соблазнительно и обаятельно улыбнулся, приоткрыв белоснежные клыки.– Раз решили, то мне необходимо раздать распоряжения, – еле сдерживая улыбку, выдал вампир, уголки губ почти незаметно подергивались, но Дилос заметил это и сердито нахмурился.– Ладно, поедем, – потянул за руку сердитого парня, на которого не без умиления поглядывал Квин. Сердитое выражение очень шло наивному молодому человеку.

Когда дверь за вампирами закрылась, Квин дернул юношу на себя, заключая того в объятия.– Когда ты сердишься, ты такой милый, – страстно шепча на ушко, обдавая горячим дыханием чувствительную мочку. Квин облизнул ушную раковину, заставив Дилоса, шокировано замереть, краска мгновенно залила щеки и шею неопытного подростка.– Пусти, – хрипло попросил Дил, желающий совершенно обратного, но пугала до селе неизвестная страсть вампира. Горячее прикосновение будоражило кровь, хотелось растаять в её объятьях, растечься маслом под слишком ярким солнцем. Это и напугало юношу, собственные желания, от которых хотелось в стыде спрятаться, тайно лелея мечты. А собственный стыд заставлял еще сильнее биться сердце от изумительно эгоистичного чувства.– Нет, – томно отвечает тот.– Пожалуйста, – чуть не плача, Квин стремительно прижимает Дилоса к себе крепче, – меньше секунды, с досадой отпускает.– Я хочу тебе кое-что показать, хорошо? – устремив взгляд на голубую радужку глаз юноши, отмечая расширение зрачков, что свидетельствовало о несомненном удовольствии Дилоса от воздействия умелых рук.Неуверенно кивнув голубоглазый, скромно потупил взгляд, пряча свои чувства.Квин тяжко вздохнув, взял руку подростка и повел в одну из комнат южной части замка. Крепкая рука чертовски тепло согревала холодные пальцы, распаляя жар где-то в животе.Подойдя к одной из многочисленных дверей, Квин галантно открыл ее, пропуская вперед юношу. Тот нервно озираясь по обычной на первый взгляд комнате, недоуменно приподнял бровь.– Что ты хотел показать?– Неужели ничего не привлекло твоего внимания? – загадочно уклонился от ответа. – Все еще раз внимательно огляди.Выражая свое сомнение светловолосый юный вампир на этот раз медленно рассмотрел обстановку в помещении, – массивная кровать с балдахином под бордовый цвет с золотой вышивкой, кирпичная стена, выкрашенная в мягко бирюзовый цвет, огромное окно с портьерами, шкаф, ковер с причудливым узором. Книги на тумбе возле постельного места, изумительные металлические светильники, поразительной формы, поблескивали от тусклого света. А также множество красивых полотен, Дилос не осознанно подходит к ним ближе, желая, как следует их рассмотреть.

– Ух, как здорово, – непроизвольно вырываются слова, невозможно не восхититься, когда видишь такую прекрасную работу. Пейзажи различных мест, запечатленные в моменты наивысшей красоты, люди и вампиры, химеры, которые всегда в реальной жизни поражают своим уродством, на этих полотнах были невероятно притягательными.

– Что это? – вдруг спрашивает Дилос, замерев на месте ибо, наконец, он это заметил. Квин с мягкой, несколько смущенной улыбкой подходит ближе, несильно приобняв.– Я и ты, – спокойно отвечает вампир, тыльной стороной руки проведя по бледной скуле, которая тут же вспыхнула.Дилос стоял в объятьях Квина перед полотном, где их поза почти зеркально повторялась, – рыжий и зеленоглазый вампир держит в объятьях очень юного светловолосого юношу, чьи глаза таинственно поблескивали. Мазки были настолько мелкими и точными, как будто перед глазами Дилоса был не портрет, а зеркало, в котором они вдвоем отразились. Техника рисования поражала своим совершенством, четкими линиями, спектром красок, тот, кто это нарисовал, вложил в полотно много своих чувств, ощущение было такое, вампиры на картине словно были живыми, отвернись, и они начнут двигаться и жить своей жизнью.– Как? – только и смог спросить юный аристократ.– Я пишу картины, эту я закончил буквально три дня назад, тебе нравиться? – мягкий шепот, почти интимный.– Она великолепна, – слышится в ответ. – Я не знал, что ты рисуешь.– У меня полно секретов, Дилос.