Часть 9 (1/2)
*****Олег
Выдохнули, когда пригородный облезлый пейзаж сменился редкими высоткаминаступающего наприроду города. Кот гнал, выжимая из машины последние силы, пылища летела из-под колес, делая видимость почти нулевой.В то, что выбрались, верилось с трудом, а уж то, что сделали это практически без потерь, было вообще чудо чудное.Синяки иушибыне в счет, кто б на них внимание обращал.
- Ну и морда у тебя, Шарапов, - глянув в зеркало заднего вида, Кот придирчиво хмыкнул, - хоть в кино снимай.- А то, - я устало откинулся на спинку сиденья, - как два пальца.
- Серёге спасибо скажешь, - словно прочитав мои мысли,продолжил товарищ и брат, - он сегодня назначил Большому Папе встречу. Пара намеков на деньги, и этот жлоб рванулна свиданье быстрее ветра. Прихватил с собой кучу охраны, оголив, пардон, задницу. Поэтому у нас с тобой все как по маслу прошло. Ну, почти все, - пряча набегающую улыбку, он кивнул в сторону Алекса, - парень, ты альпинизмом не занимался случайно? Вмиг взобрался на мужика, как по лестнице. Оседлал так, аж дух захватило. Горячийты чувак, однако!- Оставь его, братишка, - я привычно потрепал пацанапо рыжеймакушке.- Да я что?Я ничего.Онприкалывался, как обычно, улыбался и нес бред. Но я всю дорогу наблюдал, как друг мойсмотрит на мальчишку. Настороженно. Смотрит и хмурится. Чувствуется, что ?прибавление в семействе? его не радует.Кот привез нас к себе. Вытряхнул из машины как пару зачуханных котят, сунул в руки запасные ключи и поехал прятать засветившуюся тачку в гараж. Охрана стопудово срисовала номера, поэтому пользоваться этой машиной повторнобыло небезопасно.
Мелкий почти сразу ускакал в душ, справедливо заметив, что валяли его сегодня по всей земле поместья. А я отправился на кухню в надежде найтии сварить кофе, которым меня в последние дни как-то не баловали. Поставив турку на огонь, я блаженно развалился на маленьком кухонном диванчике. За стеной тихо журчала вода, навевая желание последовать примеру подрастающего поколения и смыть с себя грязьпрошедших дней.
- Ты утонул что ли? – приоткрыв дверь, я засунул нос в ванную комнату.Он стоял около душевой кабины и сушил полотенцем волосы.С выбившихся прядейторопливыми каплями стекала вода, мокрыми дорожками спускаясь с плеч.- Неа, - пацан улыбнулся, продолжая свое нехитрое занятие, - уже почти все.
Глядя на это голое безобразие,я судорожно сглотнул. Вот же черт… Только сейчас я по-настоящему разглядел его. Оказывается, кожа у него белая-белая, почти молочного цвета. Почему-то у рыжих она почти всегда такая. Адлинные ноги, не прикрытые привычными джинсами-трубами, оказались на удивленье изящными, с красивыми икрами и узкими ступнями.И смешная сережка в виде смайла в левом ухе. Почему я раньше ее не видел? Короче, залип я в дверях, как малолетний при виде маминых сисек, и сдвинуться с места было совершенно нереально. Надо бы равнодушно удалиться, имидж непрошибаемого самца обязывает поступить именно так.Но вот парадокс:уходить чертовски не хочется. А хочетсясгрести в охапку этомокрое чудило, впиться в улыбающиеся губы, а потом трахать, трахать и трахать.Долго и с чувством. На подобные мыслиздоровый организм отреагировал вполне предсказуемо.Попал. Капитально. А этот стоит, пялится на меня и хоть бы хны ему. Ну, хоть бы прикрылся, что ли! Я ж не железный, в конце концов. Я же не…Да к черту все!
Пара шагов, и я толкаю его к стене, прижимая собой к холодному кафелю. Смотритрастерянно, хлопает глазами. Не ожидал? Да я сам не понимаю, что делаю. Целую,раздвигая языком сомкнутые губы. Мелкий то ли вздохнул, то ли охнул, замер на секунду, словно пойманная в силки птица, а потом обнял меня, обхватив руками поясницу. Полотенце нелепым комком упало к ногам. Мокрый, пахнущий гелем для душа и чистой кожей, он был невероятно притягателен, не оторваться. Несколько минут поцелуйного безумства, и я усаживаю Алекса на стиральную машинку, раздвигая коленом ноги. Кое-как расстегивает мойремень, и джинсысползают вниз. Жметсяко мне, притягивая ближе. Мне кажется,если я прижму его сильнее, то просто вдавлю в себя.Но, черт возьми,мне мало.Мало! Хочу почувствовать его всего, дрожащего, задыхающегося, шепчущего заплетающимися губами всякую ерунду. Хочу терзать его губы, бесцеремонно забираясь языком в рот,тискать, пропуская сквозь пальцы влажную кожу, горячую и распаренную после душа. Хочу так сильно, что мнестрашно, потому что я не уверен, что могу контролировать себя.Трусь обнего стоящим членом, а он разводит ноги в стороны,ловит эти движения, как голодный пищу, и смотреть на это… невыносимо.
Баночка с кремом, после бритья, кажется… Пахнет сурово, по-мужски.По фигу! Руки дрожат,и крышка падает на пол. Ох, Кот, знал бы ты, на что твой брутальный парфюм размазывать будут,голову бы оторвал.Он захлебывается вздохом, когда я одним движением оказываюсь внутри.Выгибаетсядугой, когда я толкаюсь сильнее, сжимает меня в себе, загоняя ощущения за грань адекватности.И он чертовски хорош сейчас: раскрасневшийся, возбужденный, с поехавшими нахрен глазами. У меня у самого уже картинкаплывет, но, бл*дь,как же хорошо-то!Мальчишка метался подо мной, отчаянно цепляясь руками за машинку,пальцы все время соскальзывали с гладкой поверхности и, заботливорасставленные Котомфлаконы с шампунем и прочей дребеденью, разлетелись в разные стороны.К черту!Эмоциизашкаливают, ифиниш уже не за горами. Обхватываю его член рукой, потому что мне уже немного осталось. Еще несколько движений,и весь мир летит ко всем чертям.Господи ты, боже мой!Оргазм взорвал мозг, рассыпавшись по телу фейерверком яркихощущений.
Еще какое-то время не могу прийти в себя. В голове стучит, и дыхание никак не восстановится.Мелкий выполз из-под меня и кинулся поднимать с пола все, что в порыве страсти феерично разлетелось.
- Забей уже, - я потянул его в комнату.
Спотыкается на выходе, цепляясь пальцами за косяк.- У меня ноги что-то… подкашиваются.Киваю головой.У меня мозги подкашиваются…капитально.Рушатся на глазах просто. Такие дела…Часом позжеАлекс сидел на диване, завернувшись в плед. Волосы уже подсохли и теперь торчали смешными рыжими завитушками. Он сжимал ладонями большую кружку с обжигающим кофе, грея о ее теплый бок замерзшие пальцы, и рассказывал, обгоняя словами мысли.Про свой домашний арест и про ночную встречу с Котом, о том, как обманул отца и еще о чем-то. Наверное, интересном и даже важном. Я слушал его в пол уха. Было лениво. Хотелось прирасти к кроватииваляться вот так, засунув ноги к нему под теплый плед,и пустьвесь мир подождет! А еще лучше: катится к такой-то матушке. Странное, давно забытое ощущение дома, где хорошо просто так, без причин. Так было лишь в детстве, когда еще была жива мама. Никогда не думал, что смогу когда-либо ещепочувствовать это вновь. И уж, тем более что это случится с ним.Таким не подходящим.
По всем канонам это рыжее восемнадцатилетнее чудилодолжно былооказаться эгоистичным придурком. Единственный сын зажравшегося папаши, золотая молодежь и прочее бла-бла-бла. Априори, ничего путного там и быть не могло. Но…Мальчишка оказался тверже, как в убеждениях, так и в поступках, слов на ветер не бросал и этим притягивал. А может и не только этим. Внутри него жила какая-то дикая, неудержимая решимость. Иногда он действовал на грани здравого смысла, доверяя лишь своим убеждениям. Это пугало и заводило одновременно. Эдакий горько-сладкий коктейль из ощущений, который вроде бы и не любишь, а попробовать хочется.
За разговорамия даже не заметил, как вернулся Кот. Лишь увидев мелькнувшеев дверном проеме родное лицо,понял, что это, наверное, не совсем прилично… вот так лежать под одним пледом с полуодетым пацаном. Что-то менять было лениво, да и поздно, скорее всего, поэтому, послав приличия в топку, я закопался поглубже в плед и выковырять меня оттуда можно было только ломом.- Ну что, отдыхаем? – Кот таки нарисовался в дверях и показушно заворчал, - вот два лентяя на мою голову. Нет бы пожрать чего соорудить, пока я холодный и голодный наше авто прятал. Уйду я от вас противных, сами хозяйничайте.- Куда? – я высунул нос из-под покрывала.
- К Машуньке, - он мечтательно вздохнул, - там и покормят и спать уложат. А с вами мудаками каши не сваришь, так и будете лежать и блаженно в потолок пялиться.
Машуньки, Дашуньки сменяли друг друга с завидной регулярностью, я их не запоминал. Жуткий ходок по бабам и любитель женских прелестей, Кот менял их чаще, чем трусы, оставаясь при этом таким же долбанным одиночкой, как и я. Может быть поэтому мы и дружим столько лет.
- Отрабатывать придется ужин, - мелкий хмыкнул, сжав под одеялом мою руку.- А кто против то? – товарищ и брат хитро подмигнул.- Тачка на кого оформлена? – вспомнив,как сам прокололся именно на этом, спросил я.
- Не парься. Тачка левая, номера перебиты. С этой стороны к нам не подобраться. Слушай,оторви зад на пару минут, пойдем на кухню, покурим. Разговор есть.
Разговоры-разговоры… Вот почему, когда тебе говорят ?Есть разговор? - это всегда значит, что случилось какое-то дерьмо? Непонятно, но факт.Когда я выполз на кухню, Кот вовсю уже дымил, пуская в потолок неровные струйки дыма.
- Все разгромилив ванной?- Ага, - вспомнив разлетевшиеся в стороны флаконы, я улыбнулся, - к такой-то матери.- Что ты делаешь?- Я?- Ты, дери тебя за ногу! Нахрена?!Бесполезное занятие промывать мне мозги.
Я и в десять лет никого не слушался, а уж сейчас и подавно.- Хочу.- Тебе не пять лет. Ты должен понимать, чтовсе не закончится, еcли пацан будет с нами. Большой Папа не успокоится. Он будет его искать и, в конце концов, найдет. Рано или поздно. При этом мальчишка получит лечебных люлей и останется жив, а вот ты… Ты, друг мой, огребешь по полной. Господин Самойлов не поп в длинной рясе, грехов не отпускает. То, что этот эгоистичный сопливый крендель предпочел тебя семье, ох как задело его депутатское величество. Так что мало тебе не покажется точно.Отсюда вывод:пока Алекс рядом, ты всегда будешь на прицеле. Будешь жить и постояннооглядываться. Дерьмо, а не жизнь, согласись.
- Прорвемся. Мир большой…- Я знаю тебя сто лет,и все твои привязанности заканчивались максимум через месяц. Этот мальчишка…Пойми, это не котенок или щенок, которого можно потискать и отдать обратно. Забрав его из дома, ты взваливаешь на себя слишком много.Потянешь?
- Не надо ковырять мне мозг, все сложилось, как сложилось. Не перепишешь набело. А что ты мне предлагаешь?! Сказать ему сейчас извини, дорогой, спасибо тебе за все, но давай, до свиданья! Я его уже забрал. И точка.