3. Зверь (1/2)

Спи, малыш! Тебе не страшноОставлять открытой дверь?Дважды бьют часы на башне.Вон какой-то чёрный зверьПритаился у порога,Ждёт… спокойных снов, малыш.В темноту бежит дорога.Что же ты ещё не спишь? Часто в его голове проносятся голоса из прошлого. Эти голоса звучат, как бред сумасшедшего, как издевательская шутка, как зыбучий песок, тянущий в толщу, на самое дно… Эти печальные звуки отдаются першением горле, сдавливающим все тело тяжёлым ужасом, смешанным со старой, закоренелой болью, которая продолжает терзать разум несчастного юноши до сих пор. Он пытается отбросить груз, который мешает идти, но прошлое напоминает о себе снова и снова, стучась куда-то в глубины разума, не давая вздохнуть и убежать прочь от того, что силой тянет назад… Мысли делали голову тяжелее, мешали глазам сомкнуться и доводили до истеричной дрожи. Вольфганг снова провалился в сон в машине и очнулся от того, что нетерпеливый водитель, надеясь проскочить светофор, не успел, и ему пришлось резко тормозить. Амадей проснулся из-за резкого толчка, звука удара и боли.— Вы не ушиблись? —?виновато поинтересовался таксист, пожав плечами и глядя на Вольфганга.?— Я не знал, что здесь так быстро меняется сигнал светофора…— Ничего страшного,?— бормочет сонный Вольфганг, который мало того, что плохо выглядит, так ещё и не может сопоставить и упорядочить мысли, которые посещали его во сне, и жуткие впечатления, оставшиеся после дома Сальери. Сумбурная каша в голове требовала, чтобы её разобрали по крупицам, иначе можно было окончательно сойти с ума. Нужно было успокоиться. Вольфганг посмотрел в окно и увидел родной Ландштрассе[1], знакомую ему биржу труда и кучу торговых центров. Ощупывая свои карманы и готовясь выходить из такси, Амадей понял, что наличными деньгами у него в кармане нет ни единого евро. Придётся платить электронными. Счётчик таксиста прекратил отсчитывать деньги тогда, когда машина остановилась напротив здания, в котором жил Амадей. Моцарт приложил телефон к аппарату и раздался характерный звук списания денег с карточки. Парень, не попрощавшись с таксистом, покинул машину и вышел, глядя на собственный дом. Асфальт неприятно скрежетал под ботинками. Чувствовал он себя всё ещё отвратительно, и мысль о том, что за дверью его уже поджидает Эрих с его седой башкой и отвратительным голосом, выводила из себя. Моцарт решил, что не станет никого слушать, пройдет в свою комнату и уснёт как убитый. И всё. Никаких Эрихов, никакой промывки мозгов, никаких разговоров с отцом. Ему плохо, а это значит, что он имеет право на отдых. Амадей открыл дверь. Эрих стоял у стеллажа и старательно вытирал пыль с полок. Моцарт даже не посмотрел в его сторону и спокойно снял обувь у порога, намереваясь пройти внутрь.—?Полагаю, вы знаете, что ваш отец хочет поговорить с вами, герр Моцарт? —?спокойно произнёс дворецкий, продолжая делать уборку.— Завтра утром, пожалуйста,?— бросил Амадей, надеясь как можно быстрее пересечь коридор и до завтра не пересекаться с этим ужасным типом. Эрих медленно положил средство для уборки и повернулся в сторону, в которую стремительно удалялся Вольфганг.—?Я настоятельно не рекомендую вам заставлять отца ждать,?— тон Эриха явно указывал на то, что Леопольд в бешенстве.?— Он с нетерпением ждёт вашего звонка,?— на последней реплике уголок губ дворецкого дёрнулся. Ему как будто нравилось смотреть на этот цирк.—?Спасибо, обойдусь без ваших рекомендаций,?— прошипел Моцарт, скрываясь за дверью собственной спальни и чувствуя, как жуткое предчувствие наказания растекается по венам. Амадей отхватит сполна. Он точно получит за то, что натворил. Ему придётся отвечать за собственные глупости и терпеть унижения в свой адрес. Моцарт выслушает всё до последней капли, чтобы потом по крупицам снова собирать своё достоинство. Комната была оазисом в этой банке с насекомыми. Спальня Вольфганга была для него уютным местом, чем-то, что служит ?домиком? от личных проблем, неудач, собственных жутких мыслей и отвращения к самому себе. Весь тот хаос, что он сам сотворил в той комнате, был его берлогой, местом вдохновения и силы. Думать о том, что его ждёт тяжёлый разговор, точно не хотелось, но от того, что навязчивые мысли сами лезли в голову, Амадей никак не мог успокоиться. В углу комнаты стояла красивая чёрная акустическая гитара. Любимая гитара Вольфганга?— её он привез с собой из Зальцбурга, старательно оберегая при перевозке. Только она, пожалуй, сейчас могла сгладить неприятное ожидание наказания. Моцарт взял инструмент в руки и провёл по струнам рукой, проверяя, расстроилась его драгоценная гитара или нет. Звучало чисто. Амадей начал перебирать аккорды, играя какие-то сложные, замысловатые мелодии, рождавшиеся у него в голове прямо на ходу. Звучало как-то трагически, но, как ни странно, слушая музыку, которую он сам же и играл, Амадей чувствовал лёгкое облегчение. Музыка затягивала его, пьянила, заставляла погрузиться в совершенно другой мир и спасала от бед.Жаль, что эта же самая музыка довела его до такого. Осечка. Порвал струну, отчего та резко дёрнулась, больно ударив Амадея по пальцам. Замечательно поиграл, ничего не скажешь… В музыкальный магазин ехать не хотелось, а запасных струн у парня не было. Ещё одно замечательное событие за этот чёртов день. Чем ещё его жизнь удивит? Метеорит упадёт? Как можно сделать ещё хуже? Гитару пришлось отставить в сторону. Лицо Вольфганга выражало крайнее недовольство происходящим, усталость и полнейшее нежелание делать что-то продуктивное. Парень включил ноутбук, сразу же заходя в соцсети. Ничего нового: только куча сообщений от Лоренцо, который успел накрутить себя, и пара идиотских фоток однокурсниц. Вольфганг даже разочарованно хмыкнул. Скучища. Не зная, чем и заняться, парень открыл свою электронную почту. Он на неё заходил только тогда, когда нужно было отправить что-то преподавателям. В остальное время почта существовала исключительно для регистрации на сайтах и спама, который Амадей даже не удалял. Он и не надеялся увидеть там что-то новое, но думал, что сможет хотя бы убить время. Заняться всё равно нечем. Он пролистал ленту писем вниз. Амадей не заходил на почту уже около месяца. Чего же, интересно, могли ему наприсылать ювелирные магазины и магазины бытовой техники?.. Маленьким зелёным значком обозначалось непрочитанное письмо от частного лица. Кто-то под странным именем пользователя carnivore[2], слова, значения которого Амадей не знал, отправлял ему что-то ещё задолго до того, как Вольфганг забросил свою почту. Странно. Похоже, кто-то из преподавателей каждый раз отвечал на сообщения Вольфганга, или же кто-то очень старомодный решил постучаться к парню через электронную почту. Забавно. Моцарт открыл письмо. На новой загрузившейся странице чёрным по белому отображался следующий текст: Ну и что это за бред сумасшедшего? Дебильные шуточки Нуно с Мерваном, или кто-то просто перепутал почтовые адреса? Мало ли, какие извращения приходят в голову людям, что они начинают писать друг другу подобные вещи на, мать его, электронную почту. Такое сообщение точно никто не мог бы послать Вольфгангу, и уж тем более полтора месяца назад, когда он только три недели как переехал в Вену. Это какая-то ошибка. Амадей закрыл письмо и решил полистать ленту вверх. Но тут сделал для себя открытие?— carnivore писал не единожды, просто его письма легко терялись среди спама. Нуно с Мерваном? Это уже настораживало. Упоминание Нуно и Мервана, конечно, не могло сразу же дать понять, кому собирался писать тот человек, но само осознание того, что эти люди связаны с Моцартом, начинало пугать. Вольфганг не нервничал. В лучшем случае это просто кто-то решил его разыграть, а худшем?— кто-то поехавший спамит ему на почту. Амадея не тронут. У него есть водитель, да и по необходимости отец наймёт ему телохранителя. Более того, Нуно и Мерван?— душа общажной тусовки. Мало ли кому действительно предназначалось это сообщение? Да и вообще, врал ли он им когда-то? Вряд ли. Вольфганг закрыл ещё одно письмо и, вращая колёсико мыши, посмотрел, сколько писем ему писал человек с ником carnivore. Это происходило каждую неделю, независимо от дня, преимущественно вечером. Некто вероломно писал Амадею, наверное, ожидая какого-то ответа? Может этот кто-то и не знал, что пишет именно ему? Парень открыл ещё одно случайное письмо. Значит, адресат этого сообщения связан с музыкой? Сомнения и подозрения начали затягиваться петлёй вокруг шеи парня. Теперь ему всерьёз начало казаться, что все эти сообщения могут быть адресованы ему, причём этот человек явно нездоров, раз пишет ему ни с того, ни с сего подобные вещи на почту. Последнее сообщение не лезло совершенно ни в какие ворота. Какой-то неизвестный Моцарту человек писал ему на почту сообщения очень странного характера, обзывая то ли его, то ли того, кому действительно предназначалось это сообщение, ?своим мальчиком?. В отношениях подобного рода Вольфганг, к счастью, ни с кем не состоял, а потому сразу же решил, что кто-то пишет ему этот бред, перепутав почтовые адреса. Лучше написать этому человеку, что он ошибся, иначе скоро Вольфгангу станет совсем не до шуток. Он уже всерьёз начал задумываться о том, кто же мог писать ему подобное. Нуно и Мерван? Ну, подобное уж точно не в их стиле. Лоренцо? Ха! Да он и мухи не обидит, ему бы и в голову не пришло шутить такие жестокие шутки. Повёрнутая однокурсница, влюблённая в него? Человек говорил о себе в мужском роде. Никто из тех, кто сразу пришёл в голову парню, не мог отправлять подобные сообщения ему на почту. Странным казалось даже то, в некоторых сообщениях проскальзывали детали, связанные с частной жизнью Вольфганга. Парень начал открывать все сообщения, которые ему попадались. С каждой неделей личной информации становилось всё больше и больше, отчего Моцарт начал чувствовать, как тело от страха постепенно наливается свинцом. Где-то писали о том, что ?мальчик? отлично учится, где-то упоминали то, что у него строгий отец, где-то вообще упомянули одежду, которая действительно имелась в гардеробе Моцарта. Сказать, что от подобного было не по себе,?— ничего не сказать. В голове Моцарта не было ни единой мысли о том, зачем кому-то спамить ему на почту с такими вещами. Запугивание? Зачем? Кому было бы выгодно запугивать Амадея, излагая такую личную информацию о нём? И самое главное: как вся эта информация могла дойти до того, кто отправлял все эти жуткие сообщения? Почему-то Вольфганг начал думать о Сальери, который сегодня ужасно насторожил его и заставил ощутить мутный, подсознательный страх. На первый взгляд всё сходилось: говорил о семье Амадея, выглядел так, как будто знал уйму информации, да и к тому же в письме упоминалось о какой-то ?встрече?, которую он должен дождаться. Кто знает, вдруг эта ?встреча? была сегодня? Но при дальнейшем размышлении стало ясно, что это очень навряд ли был он: Сальери явно принадлежит к высшему обществу, а подобных кругах люди знают богатые и состоятельные семьи. Молва о Сальери, конечно, не доходила до Вольфганга, но мужчина держался и вёл себя так, как принято в высших кругах. Так что он вполне себе мог знать Амадея и без одержимой слежки. Да и его странное поведение можно трактовать как угодно, и даже его последнее ?ещё увидимся, Вольфганг? могло быть просто проявлением вежливости, и ничем большим. Амадей начал вспоминать всех парней, с которыми крутил романы. Может, это был кто-то из Зальцбурга? Но тогда почему упоминаются факты из жизни Амадея, которые связаны с Веной? Если брать парней, с которыми у Вольфганга что-то было здесь, в Вене, то список получался не очень большим. Парочка случайных связей по пьяни, после которых одного из тех, с кем провел ночь, Амадей даже не вспомнил. Неужели кто-то из тех, кто был с ним, мог заработать такую странную одержимость? К чёрту. Вольфганг должен ответить ему, сейчас же. Просто, чтобы этот человек, кто бы он ни был, отстал или понял, что обознался. Как-то неуверенно и нескладно. Тот человек мог подумать, что действительно напугал его. А это значит, что запугивающий выполнил свою мерзкую миссию. Если те сообщения всё-таки предназначались Вольфгангу, то автор мог бы подумать, что действительно произвёл нужный эффект.

Но ведь человек так и не тронул его, да? Скорее всего, это просто идиотский спам на почту, розыгрыш, ребячество. Да никто бы и близко к нему не подошёл, так? Навредить Вольфгангу значит связаться с Моцартами, а отсюда следует, что никто в здравом уме не полез бы на рожон.

К чёрту это всё. Просто к чёрту. Видимо, Моцарту не хватало своих проблем, раз кто-то со стороны решил их ему добавить. Хватит уже. Он вскинул голову назад и опёрся об изголовье кровати, на которой сидел. Амадей постарался вдохнуть поглубже и привести в порядок свои беспорядочные мысли, наполненные страхом, паникой и давящим ощущением того, что он в клетке. За окном был слышен звук колёс, стоны сильного ветра, который не стихал ещё со вчерашнего дня, и голоса людей. На эти звуки можно было отвлечься. Особенно успокаивал, казалось бы, такой беспокойный ветер, чей шум заставлял мысли парня постепенно вставать по полочкам. Но этого было недостаточно.

Амадей открыл свою тумбочку и достал пачку сигарет. Парню не разрешалось курить,но он уже не мог бросить это противное занятие. Вольфганг действительно был зависим от никотина, от горького дыма, проникающего в лёгкие, и от чувства освобождения. Последнее, кстати говоря, требовалось ему особенно часто, учитывая то, в какой обстановке он вынужден жить. Сигарета в руках помогала забыть о своих проблемах, точно так же, как алкоголь и секс. Всем из вышеперечисленного Моцарт начинал увлекаться тогда, когда хотел убежать от своих проблем.Ну, конечно. Сбежать от проблемы ведь гораздо проще, чем решить её, да, Вольфганг? К горлу подкатила тошнота.

Собственные мысли опять начинали сжимать его тело в тиски, одновременно разрывая изнутри, отравляя кровь, разум и сознание. Ему срочно нужна была та сигарета, срочно нужен был дым в лёгких, горький привкус, красивые клубы дыма и минутное ощущение свободы. Иначе бы он просто сошёл с ума. Вольфганг поднялся с постели и открыл форточку. Парень торопливо своими дрожащими руками зажёг маленький огонёк, который начал мерцать и дымиться на конце сигареты. Он сделал небольшую затяжку, просто чтобы дать своим лёгким привыкнуть. Почувствовал, как спокойствие растекается по венам. Его потихоньку стало отпускать. Затем затяжка побольше. Густые клубы дыма безвозвратно улетают в открытое окно и растворяются в вечернем небе. Табачный запах обволакивал, тянул за собой куда-то прочь от проблем и тревог. Существовал только Вольфганг, здесь и сейчас, а вместе с ним сигарета и красивый венский вечер в центре города. Это умиротворяло. Парень, пусть и неспособный самостоятельно разрешить все свои проблемы, мог по крайней мере ненадолго отвлечься. И пусть эта маленькая слабость душит его, пусть никотин не лечит, а калечит его тело, плевать. Ему нужно хоть что-то, чтобы справляться с самим собой. Его голова была похожа на буйный, бескрайний океан, в котором он?— ребёнок на хиленьком плоту.Как бы не утонуть. Сигарета исчерпала себя. Потушив её о лист бумаги, парень завернул свидетельство своего непослушания и выбросил в урну. Закрыл форточку. Вольфганг снова сел за ноутбук, поводив мышкой, чтобы загорелся монитор. В правом нижнем углу горело:У вас одно новое письмо. Увидев, от кого было получено сообщение, Моцарт снова почувствовал, что в его горле застряло дурное предчувствие, которое начало противно щекотать его нервы. Это был тот самый адресант, который слал ему все те жуткие сообщения. Амадей почувствовал, что тошнота, боль в груди, нервная дрожь и тяжесть стремительно возвращаются. Панический страх начал потихоньку захватывать его и без того не очень чистый и светлый разум. Конечности казались ватными. Первая мысль — бежать. Прочь из этих апартаментов, прочь от Эриха, от этого странного преследователя и от самого себя.

Но больше ужасало не содержание сообщения, а приложенная ниже ссылка на электронную карту, в которую был вбит его собственный адрес.

Значит, он уже знает, где живёт Амадей. Этот человек может в любой момент нагрянуть в гости. А что, если он нагрянет не один, а в компании оружия, скажем? И что тогда останется делать Моцарту?Слишком сложно. Страшно.

Нужно позвонить Лоренцо. Гудки опять казались парню вечностью. Ожидаемо, трубку быстро взяли, и Вольфганг, не давая другу вставить не единого слова, произнёс:— Лоренцо, я вляпался в какой-то пиздец, — Амадею казалось, что вот-вот и он начнет всхлипывать от страха, отчаяния и обречённости, как ребёнок.

— Что случилось? — сразу же забеспокоился Да Понте на том конце.— Меня, кажется, действительно преследуют, — голос предательски дрогнул от ужаса. — Но не тот, кто привёз в дом, а тот...— Тебя преследуют? — Лоренцо моментально начал паниковать, но пока что не позволял себе в открытую проявлять своё смятение. — Как ты это понял? Несколько секунд Амадей молчал и тяжело дышал в трубку. Нужно было хоть как-то собрать мысли в кучу, чтобы выложить всё, как на духу.— Вольф? — испуганно спросил друг, уж было подумавший, что Моцарту нужна медицинская помощь. — Ты себя нормально чувствуешь?— Мне на почту приходили письма, в которых... — парень ненадолго замолчал, пытаясь отдышаться. — ... В которых не пойми-кого называли "мой мальчик". Я сначала подумал, что это либо шутка, либо кто-то ошибся адресом... Но потом понял, что они адресованы мне. Слишком много деталей указывает на меня. Более того, я отправил в ответ, что ещё одно подобное письмо, и я обращусь в полицию... И знаешь, что мне ответили? — на последней фразе голос парня задрожал, как у двенадцатилетнего мальчика.— Что? — мгновенно включился Да Понте, понимая, что его друг, кажется, сам того не зная, ввязался во что-то серьёзное.— Мой адрес, — тихо сказал Амадей. Лоренцо сделал огромную паузу, пытаясь осмыслить, что происходит.— Боже, — медленно протянул он. — Боже, Вольфганг, собирай свои монатки, срочно двигай ко мне и мы пойдём в полицию! — на друга накатил внезапный приступ паники.— Шутишь? Мой отец и так готов спустить с меня шкуру. Представь, что будет, если он узнает, что я ввязался в какое-то дерьмо... — Моцарт снова вспомнил об отце, и ему стало дурно.— Тебе настолько безразлична собственная жизнь!? — Да Понте уже в который раз злился из-за поведения Вольфганга. Как можно настолько хладнокровно смотреть в лицо явной опасности, бояться и всё равно никак не пытаться себя от неё оградить?— Человек в письме намекнул, что, скорее всего, если я соберусь к полиции, то просто не дойду...— Он собирается убить тебя? — Лоренцо был ужасно обеспокоен тем, что в перспективе могло произойти с его другом.— Не знаю. Пока он не причинил мне никакого вреда.— А если собирается? — Да Понте всё не унимался. — Нормально, по-твоему писать подобное?

— Ненормально. Но, поверь, если узнает отец, будет ещё хуже, — Амадей понимал, что отцу явно не понравится то, что за его сыном следят. И винить он будет в первую очередь самого сына. За то, что он вёл "неправильную" жизнь и связался с плохой компанией.

— Неужели ты собираешься оставить всё, как есть?— Я не знаю, — Вольфганг чувствовал себя то ли обречённым, то ли просто раздавленным. Страх смешался с усталостью, боль смешалась с нервозностью, а привкус сигарет смешался с тошнотой.— Зато я чувствую, что ты в огромной опасности, — бормотал Лоренцо, пытаясь убедить друга в том, что без помощи правоохранительных органов здесь не обойтись. — Ещё раз прошу, собирайся и едь ко мне. У меня будет как-то побезопаснее.

— И что я скажу дворецкому? Что я опять пошел бухать? — Вольфганг понимал, что до отца в любом случае дойдет, что он что-то темнит. — Или, может быть, версия о том, что я просто так под вечер поехал к тебе, более правдоподобна?— Чёрт, Вольфганг! Как ты не понимаешь, что на кону твоя собственная жизнь? В конце концов, отправь скриншоты этих сообщений в полицию!— Я не хочу привлекать внимание, — ответил парень. — Это может выйти мне боком.— Да ты же думаешь совсем не о том! — друг начал злиться. — Хочешь сказать, ты будешь сидеть вот так, сложа руки? Моцарт задумался. А действительно: что он сейчас будет делать? Куда ему деться?— А ты не подумал, что раз он нашёл мой адрес, то выследит и по пути до тебя? — в голову к парню, невзирая на страх, закралась здравая мысль. — Тоже хочешь в могилу?— Я не могу оставить тебя вот так. Кто знает, зачем тебе писали? — Лоренцо не мог принять того, что Вольфганг вот так просто отвергает его помощь и совершенно не заботится о самом себе.— Мне страшно, — пробормотал Амадей. — Страшно, но я не стану убегать. Пишущий мне человек не обязательно намеревается убить меня...— Сбрось мне сообщения по электронной почте. Перешли их мне, — тон друга резко изменился. Ему захотелось самостоятельно ознакомиться с текстом сообщений, чтобы лучше понять, что происходит.— Сейчас, — парень в несколько кликов сгруппировал все письма от загадочного отправителя и приготовился отправить их.Amadeus Mozart в 19.23 01.11.

?11 пересланных писем...? Лоренцо, получив сообщения, ненадолго затих. Были слышны щёлканья мышки, тяжёлые вздохи и обеспокоенное бормотание.— Жесть... — в какой-то момент начал друг. — Здесь пахнет серьёзной угрозой, Вольфганг.— Я не думаю, что тот, кто отправлял мне эти сообщения, вот так вот просто решится взять и выйти на свет, — начал рассуждать Моцарт, запрокидывая голову на изголовье и одновременно справляясь с никуда не девшейся головной болью. — Я считаю, что это просто тролли. Запугиватели.— И что ты будешь делать с этим? — не дожидаясь ответа, Лоренцо сразу же задал следующий вопрос. — Я так понимаю, меня ты слушать всё равно не станешь?— Нет, не стану, — усмехнулся Вольфганг. — Скорее всего я не понравился кому-то из однокурсников, и он решил меня вот так жестоко проучить. Мало ли, завидует мне, или раздражаю. Всякое бывает.— Думаешь, кто-то из наших однокурсников стал бы искать твой адрес?— Его не так-то и сложно найти, если знаком с тобой, Нуно или Мерваном. Я думаю, что это скорее всего троллинг, — Моцарт себя успокаивал, включив здравую логику, и это ему помогло.