Глава 6. Отречение (1/1)

Остановившись за поворотом коридора, Чандрагупта вжался затылком в холодный камень стены. Все слуги сейчас на праздновании. Здесь никого… Никто не увидит его слабость. Слёзы непрерывно катились по щекам, и он не знал, как их остановить.?Возмездие,?— пульсировало в его голове. —?Возмездие для тебя…?—?Да, я заслужил,?— прошептал он, вытирая лицо краем тяжелой парчовой накидки. —?Всё верно. Я получил по заслугам.Шатаясь, почти не видя пола под ногами сквозь слипшиеся ресницы, ощущая привкус соли на губах, император, утративший за несколько мгновений всё, что имело для него значение, кое-как доковылял до своих покоев и запер дверь на засов. Приблизившись к одной из стен, он резко надавил на одну из деревянных панелей, скрывавших тайник. Створки вместительной ниши распахнулись, тихо скрипнув и явив свои недра. Свёрнутый портрет, висевший внутри, развернулся сам собой, стоило потянуть за золочёный шнур. Чандрагупта долго смотрел в знакомое до боли лицо, навеки оставшееся молодым, не тронутое морщинами, прекрасное, восхитительное, желанное и ненавидимое одновременно.—?Твой сын,?— прошептал Чандрагупта и дрожащей рукой провёл сверху вниз по полотну, покрытому яркими красками, ничуть не выцветшими за столько лет. —?Нет, наш сын, как бы странно это ни звучало… сейчас отомстил за тебя. Я ждал этого и, наверное, желал. Завтра я покину дворец, чтобы закончить свои дни в лесу, как некогда махарадж Панду. Теперь твоя душа может найти покой. Дождись меня, чтобы отомстить моей душе, когда мы встретимся. Ты имеешь право. А я приду к тебе совсем скоро…Он снова надавил ладонью на кусок дерева. Ниша закрылась. С этого мгновения второй уцелевший портрет императора Дхана Нанда, сохранившийся в Магадхе, навеки остался замурованным внутри стены дворца.***Чанакья сразу почуял: что-то не так, стоило Чандрагупте войти в сабху и усесться на трон. Двадцать один год тому назад они вместе отрабатывали вот это светлое, доброжелательное выражение лица перед куском отполированного серебра, когда юный принц Пиппаливана ?освободил? Паталипутру от тирана Дхана Нанда и явил себя народу Магадхи как новый император. По указанию ачарьи Чандрагупте следовало забывать все горести и боль, выходя к народу, и изображать мягкую, тёплую улыбку, покоряющую сердца. Юноша уже тогда справился с задачей да и сейчас, став старше, выглядел именно так, как и полагается истинному царю: возвышенным, непоколебимым, добрым, смелым и мудрым. Но у Чанакьи при одном взгляде на него в груди всё сжалось. Вишнугупта искренне не понимал, в чём дело, но он готов был поклясться, что его ученик сейчас отнюдь не счастлив и не блажен, а взвинчен и готов бросаться на стены.Страшнее и непонятнее всего было то, что видимого повода для волнения не наблюдалось. К моменту возвращения царя Ракшас успел утихомирить возмущённых гостей, предложив каждому по роскошному сиденью, украшенному золотом и рубинами, и выпустив прелестных юных танцовщиц для услаждения взоров высочайших особ. Он также догадался отдать приказ капнуть в ароматные прохладительные напитки немного бханга, чтобы сердца царей-союзников умягчились и возвеселились. У Чандрагупты нет причин беспокоиться… Хотя…Чанакья внезапно осознал тот факт, что Биндусары до сих пор нет. Да что творится с этим принцем?! Пусть он до сего дня не подчинялся Чанакье, но он всегда беспрекословно слушался отца. Теперь, выходит, и отец ему не указ? А мальчишке всего двадцать. Чего ждать дальше? Похоже, Чандрагупта своей безмерной любовью избаловал наследника. Пока не стало слишком поздно, стоит посоветовать царю принять меры. Поднявшись с места, но стараясь не привлекать к своим передвижениям лишнего внимания, Чанакья переместился к трону и склонился к Чандрагупте всего с одним вопросом:—?Где он?—?Придёт,?— услышал первый министр в ответ, и снова ему показалось, что за внешним спокойствием императора скрывается буря эмоций.—?Давно пора вести гостей в трапезную. О чём твой сын думает?! Он хоть объяснил, почему до сих пор не вышел?—?У него возникли срочные дела.—?Какие могут быть дела у того, кто освобождён сегодня от всех дел? —?возмутился Чанакья.—?И всё же у моего сына было одно дело. Он его завершил и скоро появится здесь.—?Надеюсь,?— Чанакья ещё раз внимательно посмотрел на своего ученика. —?А с тобой что происходит?—?Ничего.—?За сто йоджан чую ложь. Мне-то хоть не лги, Чандра! —?внезапно ачарья осёкся и настороженным взглядом обежал зал. —?Куда делся Ракшас? Только что он был здесь. Я не заметил, когда он вышел.—?Не имеет значения,?— Чандрагупта был на удивление спокоен. —?Его присутствие не важно.—?Ещё как важно! —?не успокаивался Чанакья. —?Мои шпионы донесли, что перед тем, как царевич Биндусара заперся в покоях, он уходил куда-то вместе с Картикеей! Никто из моих людей не сумел понять, зачем и куда Ракшас уводил твоего сына. Они оба отсутствовали довольно долго. И вот опять советника тут нет. Меня это беспокоит.—?Сядьте и не переживайте, ачарья. Всё уладится,?— император и бровью не шевельнул.—?Ты слишком беспечен,?— упрекнул его Чанакья. —?Неужели не чувствуешь…—?… заговор? —?Чандрагупта невесело усмехнулся. —?Возможно. Но даже если такое и случится, это возмездие, заслуженное нами.Чанакья обеспокоенно взглянул на императора. Затем жестом подозвал одну из служанок, разносивших по залу напитки. Девушка приблизилась к первому министру и поклонилась, предлагая тому поднос. Взяв один из бокалов, Чанакья стряхнул в питьё несколько крупинок серого порошка из своего перстня и подал Чандрагупте.—?Держи. Если тебя кто-то попытается отравить сегодня, подобное не удастся. Противоядие в напитке. Сделай хотя бы несколько глотков. Это спасёт тебе жизнь.Чандрагупта молча оттолкнул питьё, едва не расплескав. Чанакья подобрался, и в глазах его мелькнул недобрый огонёк.—?Собрался умереть? —?сурово спросил гуру у своего ученика.—?Нет, я желаю хоть раз взглянуть на мир глазами, не затуманенными ядом.—?Ты в чём-то меня подозреваешь? —?оскорбился Чанакья.—?Не подозреваю, а уверен. С некоторых пор я догадывался, что ваши противоядия и есть настоящая отрава, но у меня не было доказательств. Сегодня я убедился окончательно: именно вы, а не какие-то там тайные враги, травили меня все эти годы. Ваши напитки и еда, пропитанные особыми ядами, заставляли меня подчиняться вам. То же самое некогда вы сделали с махарани Тарини, но в итоге ей повезло: она вышла из-под контроля.Чанакья застыл с непередаваемым выражением лица. В его глазах ужас смешался с внезапным осознанием истины.—?Тарини,?— пробормотал он, наваливаясь всем телом на свой посох. —?Так вот что меня обеспокоило, когда я увидел здесь ачарью Нагендру! Значит, и Тарини пришла с ним, и она встретилась с тобой… или с Биндусарой?!—?С Биндусарой.—?Она рассказала ему всё?—?Да.Этого короткого признания оказалось достаточно. Чанакья торопливо метнулся к выходу из сабхи, но был вынужден остановиться на полпути. Ему навстречу шёл одетый в роскошные пурпурные с золотом одеяния Биндусара.Музыка смолкла. Танцовщицы расступились, пропуская царевича к престолу. Союзные цари поднялись с мест, готовясь приветствовать именинника, а Чандрагупта сошёл с трона и раскрыл объятия:—?Добро пожаловать, сын! —?промолвил он, и никто из присутствующих ни на мгновение не заподозрил бы в императоре таких чувств как печаль или отчаяние.На глазах у всех любящий отец радостно встречал своего наследника. Кипя гневом и нетерпением, Чанакья вынужден был отложить свой уход и остаться на месте. Подозвать шпиона незаметно и отдать ему распоряжение тоже не вышло бы. Все глаза были направлены на него, Биндусару и Чандрагупту. Каутилья страдал, подозревая, что именно сейчас каждое мгновение работает против него. Ловушка, которой он так долго избегал, захлопнулась.Небрежно и холодно приобняв отца, Биндусара быстро отстранился и, подняв руку вверх, поприветствовал собравшихся, поблагодарив их за то, что они пришли, и извинившись за своё опоздание. Сабха огласилась громкими криками и прославлениями наследного принца и императора. Взмахнув рукой, Чандрагупта заставил шум смолкнуть.—?Прежде чем приступить к церемонии поздравления,?— неожиданно заговорил он,?— я хочу сделать важное заявление…Зал погрузился в тишину. Чанакья со страхом смотрел на своего ученика, словно умоляя того замолчать, однако император и не думал смотреть на ачарью.—?Случилось так, что некоторое время тому назад уважаемый ачарья Бхадрабаху, прежде чем покинуть Паталипутру с учениками и уйти в Шраванабелаголу, истолковал тревожный сон, приснившийся мне. Из его толкования следовало, что Магадху ждут двенадцать лет неурожаев и голода, если ныне царствующий император Чандрагупта Маурья не примет суровую аскезу и не удалится в чужие земли. Я долго колебался, не говоря об этом никому. Мне трудно было оставить своё царство и любимого сына, однако сегодня сердце моё окрепло. Ничто не может быть выше блага страны, никакие личные чувства! Поэтому я подписал документ об отречении и отдал его принцу Биндусаре. Я оставляю Магадху своему законному наследнику, а сам ухожу следом за ачарьей Бхадрабаху в Карнатаку, где погружусь в суровую аскезу. Коронация ювраджа будет проведена первым министром Чанакьей и советником Ракшасом, а я завтра же без промедления покину Паталипутру, оставив вам нового императора?— Биндусару Маурью. Прошу сегодня чествовать его не только как моего сына и именинника, но и как следующего правителя Магадхи.С этими словами Чандрагупта положил руку на плечо Биндусары, заметив боковым взглядом, с каким потрясением сын смотрит на него. Кажется, он не ожидал… Впрочем, неудивительно. Такой новости не ожидал никто. Сначала в обволакивающей тишине не слышалось ни звука, а потом сабха взорвалась криками удивления, восторга и одобрения. Впервые за много лет Чандрагупта видел, что им снова восхищаются, как много лет назад, когда в глазах простого народа он являлся освободителем, а не узурпатором, но от этого на душе становилось ещё горше. Он не заслуживал поклонения. Он был всего лишь предателем, а теперь?— низложенным царём, придумавшим очередную красивую ложь, лишь бы не позволить неприглядной правде выбраться наружу.—?Самрадж… —?только и выдохнул Биндусара. —?Зачем сегодня?! Можно было завтра… Позже,?— он осёкся и умолк.—?К чему время тянуть и откладывать неизбежное? —?улыбнулся ему Чандрагупта, похлопав сына по плечу. —?А сейчас принимай поздравления?— это твой праздник! —?и он подтолкнул Биндусару вперёд.Юноша неловко шагнул к гостям, окружившим его плотным кольцом. Цари-кшатрии и цари-брамины поздравляли нового императора, предлагая свои богатые дары. Чандрагупта был оттеснён в сторону, где его и поймал Чанакья. Глаза ачарьи полыхали так, словно в него вселился сам Агнидэв.—?Что ты наделал? —?первый министр кричал бы, будь они сейчас наедине, но из-за скопления народа приходилось по-змеиному шипеть. —?Как понимать твою выходку?! И как возвращать тебе так глупо утраченную власть?—?Её не надо возвращать,?— в глазах императора стояли слёзы, но губы его улыбались. —?Я действительно ухожу по доброй воле.—?Почему?!—?Биндусара дал клятву, что если я отрекусь, никто не узнает правду. Мой сын останется для всех Маурьей, а для меня важно только это. К тому же власть давно стала камнем на моей шее. Я только рад избавиться от этой тяжести.—?Ты действительно потерял разум! —?вышел из себя ачарья. —?Почему не пришёл и не рассказал мне? Я бы придумал выход! Я бы приструнил зарвавшегося юнца, посмевшего выдвигать такие требования!—?Нет,?— Чандрагупта покачал головой. —?Биндусара прав: мне пора уходить. А он вырос. Он достойный сын двух отцов. Дхана Нанд подарил ему рождение и передал свой пылкий нрав, силу и смелость, а я дал ему любовь и знания. Насколько смог… Служи ему верно, Вишнугупта. И не смей травить его разум, как отравлял мой! Оставь ему свободу быть тем, кто он есть. Впрочем,?— Чандра язвительно усмехнулся,?— если он не поддался тебе в детстве, то теперь и тем более не станет.Бешенство, мелькнувшее во взоре ачарьи, лишь позабавило Чандрагупту.—?Ты не посмеешь вот так уйти,?— процедил брамин сквозь зубы,?— не для того я возводил тебя на престол, чтобы ты бросил меня и…Чья-то рука ухватила Чанакью за плечо, и первый министр похолодел, обернувшись и увидев за своей спиной аматью Ракшаса, держащего в руке наполовину вынутый из ножен клинок. Советник Картикея смотрел на своего извечного соперника с мрачной яростью.—?Что ты здесь забыл?! —?раздражённо спросил у него Чанакья. —?Нечего стоять столбом. Ступай, поздравляй нового императора вместе с остальными. Давай, спеши!—?Успеется,?— сухо обронил Ракшас. —?Есть разговор куда важнее.—?Интересно, о чём?—?Вот об этом! —?вернув кинжал в ножны, Ракшас вынул из-за своего золотого пояса стопу пожелтевших пергаментов с обтрёпанными краями и ткнул их в нос Чанакье. —?По приказу самраджа Биндусары, являющегося с нынешнего дня правителем Магадхи, мои люди обыскали ваши покои, Вишнугупта. Я рад, что наконец получил полномочия сделать это! Мы нашли тайник с записями, свидетельствующими о том, что царица Дурдхара была отравлена по вашему приказу. Здесь приведены подробные расчёты дозировки яда и времени, необходимого на то, чтобы успеть спасти плод из чрева беременной женщины. Этому пергаменту несколько лет, судя по тому, как выцвели чернила. Единственная беременная женщина, отравленная за это время?— махарани Дурдхара. Вывод очевиден. Это сделали вы, Каутилья!Чандрагупта переводил потрясённый взгляд со своего учителя на Ракшаса и обратно.—?Ачарья, это правда? Вы убили её? И даже не по случайному недосмотру, как я полагал, а намеренно? Но… зачем?!Чанакья молчал, сжав кулаки, сведя брови над переносицей и гневно раздувая ноздри.—?Неужели не ясно? —?усмехнулся Ракшас. —?Сестра моего повелителя была нужна твоему ачарье исключительно ради возведения тебя на престол и рождения наследника. Но, конечно, он бы не убил её так скоро и дал бы ей немного пожить, будь она менее любопытной. Однако, как следует из тайных записей твоего гуру, незадолго до рождения Биндусары Дурдхара, бродя по дворцу, сунула свой нос не туда, куда следует, и случайно узнала, что Дхана Нанд не убивал Махападму. Моему господину приписали это убийство. Если бы ачарья не поторопился отравить раджкумари, она рассказала бы об этом и тебе, заставив тебя усомниться в остальных фактах, держащих твой слабый разум в плену у ачарьи. Например, ты бы точно усомнился в подлом убийстве твоего отца Дхана Нандом, а также в том, являлся ли Чандравардан вообще твоим отцом. И ты бы докопался до истины с твоим-то упрямством! Но тебя Чанакья потерять не мог, он слишком многое вложил в выращивание императора, полностью покорного его воле. Проще было убить твою жену, чем упустить тебя!—?Нет… —?едва слышно прошептал Чандрагупта. —?Это отвратительно.—?Да! —?мстительно изрёк Ракшас, добавив. —?Я не желаю портить моему юному господину его день рождения и день его воцарения на престоле, принадлежащем ему по праву, поэтому я тихо и незаметно возьму Чанакью под стражу и отправлю в темницу. Всю ночь напролёт за ним будут следить мои люди, устойчивые к ядам и словесным внушениям. Утром император Биндусара примет решение, как быть с этим лжецом, отравителем и убийцей. Пошёл,?— и Ракшас грубо толкнул Чанакью в спину. —?С этой минуты ты больше не правая рука императора, а государственный преступник.Лицо Чанакьи перекосилось от ярости.—?Да как ты сме…Он не договорил. На его шее сомкнулись пальцы советника Картикеи.—?Хочешь устроить шум? Давай. И все прямо сейчас узнают, каков на самом деле ?освободитель народов?! Ещё одно слово, и я оглашу обвинение в убийстве царицы Дурдхары на весь тронный зал, зачитав вслух выдержки из твоих же пергаментов, приведу слуг-свидетелей того преступления, которые всё ещё живы, но больше не служат тебе, ибо власть твоя закончилась отныне вместе с властью императора Чандрагупты. А потом при всех я закую тебя в кандалы и провезу через всю столицу в той самой железной клетке, которую вы двое некогда использовали для унижения моего господина… Она всё ещё цела! Решай, выбор за тобой.—?Не надо,?— сумрачно отозвался Чанакья, опуская голову. —?Я пойду, только не поднимай шума.Чандрагупта бесстрастно и опустошённо наблюдал за тем, как Ракшас уводит Чанакью из сабхи, грубо толкая в спину, затем снова обернулся на сына, принимающего поздравления от царей, и грустно улыбнулся. Пусть это самый последний день, когда они с Биндусарой могут быть вместе, однако он позаботится о том, чтобы день этот оказался для сына счастливым.