Глава девятнадцатая (1/1)

Неосторожные, легкомысленные, они не стеснялись проявлять нежность на людях. Кто-то где-то увидел, кому-то передал... В маленьком городке сарафанное радио сработало в считанные даже не дни, а часы. Вскоре на них стали показывать пальцами в школе, друзья отвернулись, боясь разделить их участь и стать изгоями, каждый шаг сопровождал шепоток вслед. Даже учителя кривились, внимательно осматривая исподтишка.К Ромке за весь школьный понедельник подошла только Алиса, ласково дотронулась до плеча:— Что, тяжело вам? — улыбнулась она сочувственно. — Ничего, потерпите, через пару дней про вас забудут и оставят в покое. А я за вас рада. Удивлена, конечно, немного, но зато многое становится понятней, — она лукаво посмотрела на засмущавшегося парня.Ромка отвел взгляд:— Алис, так ведь не было ничего. И, похоже, уже и не будет. То, что со мной никто не разговаривает, я переживу — я не особо общителен — а вот Вовка... Ему же все друзья бойкот объявили. А главное за что? Ничего, ничего ведь не было! — в голосе мальчика зазвучало отчаяние.— Ромочка, не переживай! — Алиса приобняла его, утешая. — Вовка уже большой мальчик, сам разберется.

Ромка только вздохнул печально.*****Вовка действительно тяжело переносил одиночество и изоляцию. Он привык быть душой компании, его всегда окружали друзья, приятели, знакомые, а теперь он будто попал в вакуум. Даже Пашка, его лучший друг еще с детского сада, только презрительно косился и о чем-то перешептывался с остальными парнями из класса, собирая их вокруг себя на переменах.Ромку он тоже не видел целый день — да он его и не искал. После всего случившегося, Вовка почему-то боялся Ромкиной реакции, не знал, что ему сказать. Извиниться за то, что втравил во все это? Поддержать — на глазах у всей школы? Игнорировать, чтобы не привлекать внимания? Черт его знает, что лучше, поэтому Вовка старался просто не сталкиваться с ним в течение учебного дня.А после уроков Пашка отозвал его поговорить за школой.Только вот разговора не получилось.За школой собрались почти все его одноклассники, его друзья, вернее те, кого он считал друзьями. Двое из них держали Ромку, вывернув ему руки за спину. Один, схватив мальчика за волосы, задрал голову вверх. Лицо его было в крови: кровь стекала с уголка рта, из носа, длинные ссадины покрывали скулу, задевая уголок глаза, который уже начал припухать. Вещи были в грязи, вокруг валялись останки разорванных тетрадок и учебников. Широким веером были разбросаны листки с рисунками. С его лицом на них. Вовка оторопело поднял взгляд на своих друзей. Пашка шагнул вперед, с размаху заехал кулаком в живот и тут же, не давая придти в себя от боли, посыпались удары со всех сторон.

Вовка, пытался отбиваться, кого-то умудрился повалить, кому-то заехал в челюсть, но потом не мог уже и этого, пытаясь только хотя бы как-то прикрываться. Повалив парня на землю, его били уже ногами, где-то на краю сознания звенел Ромкин крик, который тут же заглушили глухим ударом.— Нам пидоры в классе не нужны, ты понял? — пнув его напоследок, сказал Пашка. — Лучше сдохни. Или мы тебе поможем. Вам обоим, уроды. — Сплюнув на землю, он ушел, уводя за собой всех.