Литературный час (2/2)
-И снова твое потрясающее чувство юмора, Уильям. Споить тебя что ли опять…
-Я всегда за…
-Народ, вы чего-нибудь будете делать со светом? – спросил Рональд, – У нас же тут темно, как в ж…Да, так и сказал, как в ж…
-Не ругайся при даме, – фыркнул Сатклифф.-Я не ругаюсь, это Булгаков, ?Белая гвардия?, - развел руками Рональд.
-Слухайте! Аз нашел!-Что нашел?-Факелы! Мы запалим их! Хай станиться свитло!Оказалось, Гробовщик с Ти Спирсом нашли в недрах кладовой доисторические факелы. Хорошая идея использовать их, а то от свечей никакого толку. Однако, у меня закончились спички.
-Люди, кто из вас курит? – спросил я молитвенно.-Никто, конечно, – возмутился Грелль.-Очень, очень плохо!
-Слушайте, можно я попробую зажечь? – спросила Анька.А затем взяла факел, набрала в легкие воздуха и прокричала:-АЛЯСЬКИ МАСЯСЬКИ!!!!Мы все, как по команде, плюхнулись на пол, закрыв головы руками. Все, кроме, конечно, Рональда.
-Ребят, я вас всех, конечно, очень люблю… - вздохнул он.
Гробовщик, отличившийся небывалой заботливостью, со вздохом повез погорельца обратно.
Анька сама не ожидала такого эффекта. Волосы у нее стояли дыбом, а глаза были такие круглые, как в анимэ рисовке.
-Н-ни фига себе… Да… Да у нас в Сибири эти максимум – батарею разогреешь, а тут… Бедный Рон, я не хотела…Мы решили повесить факелы на стену. На гвозди. Кстати, молотка я не нашел, потому пришлось одолжить у Аньки ее Карамзина.
Скольким смыслом наполнилась моя жизнь после появления в ней этих все жнецов. В продолжении моих приоконных размышлений, не каждый же день забиваешь в стену гвоздь светилом русской истории.
-А давайте я стену распишу… - задумчиво сказала Горыныч, – Это всегда красиво и эффектно. К тому же, у меня есть опыт в таких делах.-Ага, туалет, – усмехнулся Ти Спирс.-Что ты хоть рисовать будешь? – спросила Анька.-Ну… Давай, дерево из сонной лощины, которое с бошками.
-Давай, а с тобой можно?
-Нужно!
Итак, Горыныч в перчатках, заляпанных портках с обвисшими коленками, стояла на стремянке и рисовала на стене дерево мертвых невероятно позитивной желтой краской. Анька не менее позитивной зеленой краской рисовала траву. А я что, а я держал шаткую стремянку, чтобы Горыныч с нее не сверзнулась.
Аляськи-мася… Хотя нет, мне даже думать о них страшно, в общем это жуткое огненное заклинание прекрасно задекорировало офис.
Ти Спирс, от нечего делать, начал вытирать пыль, но Грелль на него зашикал, что это наоборот портит всю атмосферу. После того, как Сатклифф получил по голове лежавшим на тумбочке Карамзином, на него снизошло озарение. В припадке озарения он принялся прилаживать на видное место доску почета, на которой мои очаровательные сотрудники просто светились милыми и дружелюбными улыбками заправских людоедов.
-Да уж, - вздохнула Анька, – какие милые лица, – Да одни их описания займут первое место в жанре ?Даркфик? на фикбуке. Ой, с этими фанфиками смешно было… В школе русичка рассказывает о ГИА по литературе. И говорит, что среди всего надо хорошо знать жанры литературы. Ага, думаю, ?гет?, ?джен?, ?слэш?, pov?…-Ох, а я не понимаю, зачем они так усложняли. Ведь есть же уже все. Не ?канон?, а классицизм. Жанр ?повседневность? можно назвать очерком. Не мистика, а видения, не бонус, а интермедия, не ангст, а сентементализм, в конце концов. В котором, кстати, Карамзин писал.
-Точно! – воскликнул вдруг Сатклифф, – Я читал! Как же это называлось, дайте вспомнить, ну…
Горыныч вдруг побелела. Или мне показалось…
-А, точно! ?Бедная Лиза?! – обрадовался красноволосый.-А ?Бедную Лизу? написал Карамзин? – изумилась Анька, – Моя жизнь никогда не станет прежней.-Рисуй давай! – фыркнула сверху Горыныч.
-Хорошо хорошо, но учти, на мясные кубики из нас двоих могу порубить я, а не ты.
-Слушайте, в жизни не читал извращенней книги, – продолжал возмущаться Грелль, – Вообще пипец.-Ну рассказывай уже, – проворчал Ти Спирс, пытаясь усадить скелета Яшу на стебель татарника. Нет, скелет бутафорный. Наверно…-Бразильский сериал! – возопил Грелль, картинно разведя руками, - Короче жила была бедная и до одури невинная крестьянка Лиза, торговала себе цветами, потом ее охмурил олигарх, не помню имени, потом у них был это, оно! Ну вы поняли! Девке пятнадцать, а она уже… К слову, в жизни ничего извращеннее не читал! Это же… Какая-та природа, какие-то рассуждения, вообще не понятно, что происходит. И так целую страницу. Вот, а до этого он в ней видел что-то милое и невинное, а теперь она ему уже не казалась милой и невинной. Вот не понимаю, сам же ее опошлил, так на что жаловаться? Ну он ее поматросил и бросил.-Ага, поматрасил, – буркнул не в меру злобный Ти Спирс.
-Потом она пошла, сказала подруге-Аньке доложить о ее жизни беспросветной, – и топнулась. Ну нормально, а?
-Пипец вообще. – согласилась Анька, – И Лиза, и подруга-Анька… А как мужика-то звали?-Устаревшее имя… Сейчас таких нет… Дай смерть памяти… Ну не возможно запомнить, хоть убей! Эм… Эразм…-Маразм, блин, – фыркнул Уильям.-Уильям, скажи честно, ты не ел сегодня кашки-борзянки? – ласково поинтересовалась Анька.-Нет, вроде…-ЭРАСТ! – заорал вдруг Грелль.-Что?! – я аж подпрыгнул на месте, - Грелль, что тебе от меня вдруг понадобилось?-Да Эрастом его звали, мужика того. Из-за которого Лиза топилась!Теперь настала моя очередь белеть.
-Слушайте, а между вами совсем ничего не было? – спросил Сатклифф, сияя, как лампочка в холодильнике, – Ну там, служебного романа…-Да я-то в теории не против…
-Шокальский, не буди во мне зверя! Особенно – Горыныча!-…но с такой-то Лизой топиться буду я. – закончил я свою глубокую мысль.
А про подругу-Аньку вообще заикаться боюсь…
Ох, не нравится мне, как она на меня недобро смотрит. В какой-то момент мне стало страшно. Будто бы попал в фильм ужасов. Даже желтое дерево с черепами в корнях не такое уже позитивное. Атмосфера нагнеталась…
-Прывит штукатурам!!! – радостно воскликнул вошедший Гробовщик.От неожиданности я резко обернулся, задев локтем стремянку. Та пошатнулась, начала падать. Горыныч вскрикнула.
И тут я поймал ее… Боже, я поймал ее. Нет, не Горыныча, романтики хреновы, стремянку.
Горыныч, к счастью, не покалечилась. А может и к несчастью… Для меня… По крайней мере декорации нам уже не пригодятся. Никакой бутафории! Сплошная повседневность.