Глава 21. Первобытный ужас. (1/1)

Конца первого урока я ожидал со страхом: мне было понятно, что после отвратительной сцены, которую устроила Осана, ничего не будет по-прежнему, но я ожидал, что мои коллеги по совету проявят понимание.Осана нанесла сокрушительный удар по моей репутации, но всё же эту ситуацию пока можно было исправить: я всё-таки состоял в совете, а это давало существенный трамплин для того, чтобы влиять на других.Но что мне делать сейчас?Как только этот академический час закончится, мне придётся что-то решать. Если мои коллеги по совету решат ничего не говорить по этому поводу, я присоединюсь к этой игре, и вскоре история с истерикой Осана забудется, а потом всё войдёт в проторенную колею.Звонок с урока заставил меня вздрогнуть и поёжиться. Я поднял голову и, проследив за тем, как Куроко и Мегами вышли из класса, медленно поднялся со своего места. Обычно мы направлялись в совет все вместе, в этот же раз они решили проигнорировать меня,?— дурной знак.Я пошёл к двери, стараясь не смотреть по сторонам: известно, что меня там ждало,?— те самые пристальные взгляды, которых я так боялся.Выйдя из класса, я направился к лестнице, с трудом переставляя ноги. Казалось, в моих жилах вместо крови тёк свинец, и каждое движение давалось мне ценой невероятных усилий. Я старался вернуться к тому самому рациональному и спокойному поведению, которое было мне свойственно, но мысли метались, как птицы, пойманные в силки, а душа находилась в полном раздрае. Пытаясь оставаться сильным, я, тем не менее, чувствовал, как в лицо бросилась кровь, в носу защипало, а на глаза навернулась предательская влага.Ну почему я не могу просто быть счастливым?В совет я вошёл медленно, нерезко, но всё же успел заметить, как все моментально смолкли и, переглянувшись, потупились. В полном молчании я проник в кабинет и прикрыл за собой дверь. Никто не желал нарушать установившегося молчания, и я, добравшись до своего стула, без сил опустился на него.Мегами негромко прочистила горло и виновато глянула на меня.?— Что ж,?— начала она. —?Думаю, не имеет смысла игнорировать слона в комнате, так что предлагаю это обсудить. Масао, то, что сказала Осана,?— это правда?Я молча кивнул, рассматривая свои пальцы. Они были длинными, худыми, нервными и сей час мелко дрожали, словно от холода.?— Значит, ты и вправду сын Сато Кензабуро… —?протянула Сайко. —?Понятно.?— Насколько я помню, Масао говорил, что приехал к нам из города Сенагава,?— вмешалась Акане. —?Значит, это ложь.?— Нет, это правда,?— глухо пробормотал я. —?После… После смерти матери я попал в приют, а оттуда меня усыновила супружеская пара из Сенагава. Их фамилия тоже была Сато, и я считал их настоящими родителями…?— А то, что ты обрушивал сайт газеты,?— Мегами сурово перебила меня,?— это тоже правда?Вздохнув, я втянул голову в плечи.?— Мне не хотелось, чтобы пошли разговоры,?— почти шепотом вымолвил я. —?Та история произошла тридцать лет назад, а редактор газеты почему-то постоянно вспоми…?— Неважно, когда именно это случилось,?— Мегами ударила ладонью по поверхности своего стола. —?Ты не имел права так поступать, особенно если они написали правду. Если бы ты был честен со всеми с самого начала, этого вообще бы не произошло.Я опустил голову ещё ниже. Сайко, дочери обеспеченных родителей, было не понять меня?— человека, вышедшего из самых низов. Моим единственным богатством была безупречная репутация, а теперь и это у меня отняли, и мне грозило повторение безрадостных приютских дней?— времени, когда я был изгоем и мальчиком для битья.Что толку объяснять? Она не поймёт, не попытается поставить себя на моё место. Откуда ей знать, что чувствует человек, погруженный по затылок в душевную боль и терзания?Мегами вздохнула и снова прочистила горло.?— Боюсь, Масао, больше мы не сможем тебе доверять. К сожалению, тебе придётся покинуть школьный совет.Я ахнул и снова почувствовал дурноту: кошмар сиротских дней и вправду возвращался ко мне, причём как скорый поезд?— с огромной скоростью и неизбежно. Если меня исключат из совета, тогда можно смело ставить на себе крест: без защиты органа самоуправления школы я был открыт и уязвим.Что ж, раз так… Думаю, проще покориться судьбе. Побуду немного изгоем, а потом, возможно, покончу со всем этим самым решительным и страшным способом.?— Одну минуту,?— спокойный голос Аято показался мне самой прекрасной музыкой. —?Мы не можем просто так указать Масао на дверь, особенно сейчас, когда вся школа судачит о нём.?— Но кто в этом виноват? —?Акане развела руками. —?Он сам скрыл от нас своё происхождение.?— Верно, но он не был обязан всё нам рассказывать,?— Куроко деловито поправила очки. —?Он решил оставить при себе некоторые факты своей биографии?— это его право.?— Вот именно,?— Аято склонил голову. —?Скрыть что-то о себе, заботиться о своей репутации?— это вполне естественные вещи, и мы как друзья Масао должны позаботиться о том, чтобы всё как можно скорее вернулось на круги своя.Мегами помотала головой.?— Я не могу ему больше доверять,?— медленно проворила она. —?Поэтому ему придётся покинуть совет, нравится ему это или нет.Куроко помотала головой.?— Мегами, этот вопрос решается голосованием с системой простого большинства,?— произнесла она. —?Ты не можешь единолично приказать Масао уходить.?— Отлично! —?Мегами встала со своего стула. —?Кто за то, чтобы Сато Масао покинул совет?И она первой подняла руку. К ней присоединилась Акане; остальные не спешили поддерживать Сайко, к моей вящей радости.?— Это всё? —?Мегами медленно опустила руку. —?Хорошо, тогда кто против? И учтите, воздержавшихся мы не считаем; если против будет один, то Сато придётся уйти.Куроко и Аято подняли руки, через несколько секунд к ним присоединились Кенчо и Рюгоку Аои.?— Просто поразительно,?— Мегами покачала головой. —?Вы понимаете, как сильно он опозорил совет? Уже не говоря о том, чьим сыном он является…?— Хватит,?— Рюгоку неожиданно выступила вперёд, сжав кулаки. —?Нельзя ставить на человеке крест только потому, что его родители в жизни проштрафились. Ты не можешь указывать Масао на дверь после стольких дней усердной работы только из-за того, что он не хотел, чтобы о его происхождении знали!Мегами изумлённо воззрилась на Аои.?— С чего ты так рьяно бросилась на его защиту? —?в голосе Сайко явственно слышались металлические нотки. —?Ты знаешь его только около полугода…?— Неважно,?— Аои нахмурилась. —?Мы проработали всё это время бок о бок, и я считаю, что он хороший человек. Своей интуиции я доверяю?— она меня ни разу не подводила.Кенчо, до сего момента молчавший, вдруг сморщился и едва слышно проговорил:?— Далеко не всем везёт с родителями.?— Вот именно,?— Аои резко вздёрнула подбородок. —?Девичья фамилия моей матери?— Курияма, и она была дочерью того самого печально известного политика, который покончил с собой после того, как его поймали на взятках. И что теперь, кем это делает меня по твоей логике?Аято подошёл ближе и положил мне руку на плечо. Тепло от его ладони мигом распространилось мне прямо в душу, и я робко поднял голову.?— Всё хорошо, Масао,?— мягко промолвил он. —?Никто ни в коем случае не будет тебя выгонять. Согласен, история неприятная, но мы не выбираем семью, в которой нам суждено родиться. Ты рассказывал мне, как сложно тебе пришлось из-за отца, и я как твой друг всегда готов помочь: я приложу все усилия, чтобы та боль, которую тебе до сих пор причиняет происхождение, притупилась, а также постараюсь сделать так, чтобы эта ситуация как можно скорее забылась. Ты можешь рассчитывать на мою поддержку, друг.?— И на мою тоже,?— Куроко коротко кивнула. —?Я успела хорошо тебя изучить за полтора года учёбы вместе и работы и уверена: ты совершенно не похож на своего отца. А проблемы с обрушением сайта… Что ж, все совершают ошибки.?— Я тоже поддержу Масао,?— Кенчо серьёзно воззрился на меня. —?Я на собственном опыте знаю, как это ужасно, когда все ожидают от тебя чего-то только потому, что ты чей-то сын.?— Присоединяюсь,?— Рюгоку с силой опустила руку на столешницу, и деревянная плоская подставка для чайника подпрыгнула от этого удара.Я ничего не ответил?— я мог только вертеть головой, как птица, и изумлённо смотреть на всех.И в груди у меня было тепло, как после набе* зимой.***Всю вторую половину дня в среду Аято старался по возможности держаться поближе ко мне. Куша, который смог прийти только к третьему уроку, был быстро введён в курс дела, тоже присоединился к нашей славной коалиции и уверил меня в абсолютной поддержке.Мегами вела себя немного отчуждённо; в её манерах начал проглядывать холодок?— так она относилась ко мне в самом начале нашей совместной работы полтора года назад. Ториясу Акане и Тораёши Широми держались как обычно, но я не забыл, что на голосовании они не поддержали меня.Куроко была корректной и вежливой, как обычно, и именно она, с подачи Аято, встала за трибуну перед начало третьего урока и попросила наш класс поддержать меня.?— Сато Масао провёл тяжёлую, полную лишений жизнь,?— вещала она, сложив руки на трибуне, как древнеримский оратор. —?И мы как его друзья не имеем права допустить того, чтобы он снова пережил кошмар одиночества и изоляции. Он не виноват ни в том, что родился в семье Сато, ни в том, что хотел защитить себя и свою репутацию. Я прошу всех поддержать его, ведь он прекрасный человек и заслуживает самого лучшего к себе отношения.Куроко говорила от души и вдохновенно?— настолько, насколько позволяла её сдержанная натура. Стоявший рядом Аято и пристроившиеся с другой стороны Аои и Куша довершали картину, и потому речь подействовала: я почувствовал, как из атмосферы класса исчезла враждебность.?— Прекрасный ход, господа и дамы! —?Фред Джонс встал со своего места и зааплодировал. —?Я тоже люблю справедливость и готов ратовать за её восстановление!?— Справедливость?! —?тут же напустилась на него Осана. —?А то, что произошло с газетой моего папы; как ты это назовёшь? Пусть этот Сато платит папе неполученную выгоду!?— Пусть твой предок пишет о чём-нибудь более свежем, чем убийство тридцатилетней давности, бэби,?— американец глумливо улыбнулся. —?И не травит других людей. Он ведь и про мою семью писал, и я прекрасно помню, какие выражения он себе позволял, так что пусть будет благодарен за то, что мы не подали на него в суд.Осана открыла было рот, чтобы высказать бледнолицему янки всё, что о нём думала, но её прервала учительница, которая спешно вошла в аудиторию. Последняя не сделала никакого замечания Куроко и всем остальным; напротив, она сказала, что до конца перемены ещё есть время, чтобы пройти по всем классам и в каждом помещении держать эту замечательную речь.Мы так и поступили и едва-едва успели до начала урока, но позитивный эффект я почувствовал сразу: больше не слышалось перешёптываний за спиной, но моя репутация явно перестала быть безупречной. Конечно, я расстроился по этому поводу, но всё же обстоятельства складывались намного лучше, чем могли бы, потому что на моей стороне были друзья: Куша, Аято, Куроко, а также двое весьма неожиданных личностей: Кенчо и Аои.Я ходил за ними по всем аудиториям, находясь в прострации: после психологического ада, через который мне пришлось пройти, моя психика никак не могла прийти в норму. В моей голове постоянно прокручивались ужасные сценарии того, что могло бы случиться, если бы Аято не вступился за меня, ведь я прекрасно понимал, что остался в совете исключительно благодаря ему. Если бы он первым не встал на мою сторону и не заверил меня в своей поддержке, то я бы вылетел из совета волей Мегами, не успев сказать ни слова.После обеда на меня напала чудовищная головная боль?— подарочек от пережитого стресса. Я сходил к медсестре и взял таблетку; мигрень утихла через полчаса, но осталось ощущение тяжести и нереальности происходящего.И я знал, кто именно являлся причиной этому.Осана Наджими.Если бы она не начала выступать о жёлтой газетёнке своего отца, ничего этого не случилось бы. Она намеренно напала на меня и попыталась разрушить всё то, что я с таким трудом создал. Семья Осана вновь ворвалась в мою жизнь, разрушая всё на своём пути, и я ничего не мог поделать, но это казалось мне невероятно несправедливым: почему они должны процветать, тогда как я из-за них снова проходил через ужасные испытания?Никто не мог дать мне ответа на этот вопрос.Я чувствовал, как во мне поднимается волна ненависти против Осана?— не яркого раздражения, не кисловатой досады, а именно ненависти?— чёрной, тягучей, сильной.Неужели она так и останется безнаказанной после всего того, что сделала? Неужели её отец так и продолжит гадить своими статьями и портить мне жизнь?Почему это происходило именно со мной?С трудом досидев до конца уроков, я молча выполнил свою часть работы в совете и, коротко простившись, направился домой. Я помнил, что Аято предлагал проводить меня, но мне сейчас отчаянно хотелось побыть одному, поэтому я дождался, когда его позвали в клуб садоводства, и ускользнул.Дома за ужином тяжесть в висках слегка отступила. Я поел лапши быстрого приготовления, сделал уроки, убрался и принял душ.И всё это время меня не отпускала одна мысль, испугавшая меня самого.?Я хочу, чтобы семья Осана страдала?.* Горячее японское блюдо на манер жаркого.