Глава 20. Нет большей иллюзии, чем стабильность. (1/1)

Я ожидал, что он тоже захочет пооткровенничать, и был готов его выслушать: пора и мне оправдать высокое звание его друга.Аято рассказывал чётко, спокойно, методично. Он не перескакивал с одного на другое, не запинался, не мычал; его дикция была идеальной, как у радиоведущего, а тембр голоса?— приятным.Иногда я просто не мог поверить, что человек из плоти и крови может быть таким идеальным. Я сам не отличался ни красотой, ни дружелюбием; единственное, что было во мне привлекательным, это голос: меня даже уговорили начитать текст инструкции для школьного радио. Ну, ещё, возможно, высокий рост, но тут Аято меня догнал, а Фред Джонс и вовсе оставил позади.Аято привлекал собой: он умел волшебным образом разрешать любые проблемы и никогда не паниковал. Ему не представляло трудностей поддерживать неформальный разговор, и он не краснел, как помидор, стоило только ему оказаться в центре внимания.Но этот идеальный во всех отношениях юноша выбрал именно меня в качестве друга, значит, во мне было что-то особенное?.. Я хотел в это верить.Он рассказал мне, как испытывал проблемы в детстве из-за отсутствия тяги к общению (?Меня буквально заставляли играть с другими детьми, и я не понимал, зачем, если я могу прекрасно развлечь себя сам?), как мать рассказала ему о трагедии, произошедшей в восемьдесят девятом (?Я тогда в первый и последний раз увидел, как мама плачет?), о его становлении как личности (?Я не особо эмоционален, как ты можешь видеть, и раньше считал, что это может перерасти в проблему, даже проверялся онлайн на психопатию, но это оказалась всего лишь природная сдержанность?).Я слушал его внимательно, впитывая каждое слово; мне казалось восхитительным, что он вот так доверяет мне, делясь самым сокровенным. Постепенно я становился ему всё ближе и ближе, и вскоре, возможно, мы станем друг для друга назваными братьями.Автобус доехал до места назначения непозволительно быстро, и мы, поболтав немного на остановке, разошлись в разные стороны по домам.Прекрасное настроение у меня распространилось и на следующий день?— воскресенье. Я проделал генеральную уборку, уделил время на подработку в лабораторию по ремонту техники и сходил за покупками, заполнив свой холодильник, кухонные шкафчики и кладовку для бытовой химии миллионом разных полезных и очень нужных продуктов и вещей.А с понедельника у нас начинался школьный фестиваль.Как и все участники школьного совета, я отвечал за порядок, снабжение и обеспечивание. Теперь нас стало больше, поэтому мы не были так перегружены работой, как в прошлом году, и я смог даже выделить время и помочь в компьютерном клубе: они устраивали небольшое кафе по тестированию игр собственного же производства, и у них возникли неожиданные проблемы.?— Я всё прописал верно,?— недовольно заметил президент клуба Гемма Таку, стоя за креслом, на котором я сидел. —?Не знаю, в чём дело.Не став отвечать, я быстро исправил его ошибки и, с улыбкой приняв пущенное сквозь зубы ?спасибо?, вышел из помещения кружка, на пути чуть не столкнувшись с Осана, которая помогала здесь. Она смерила меня подозрительным взглядом, но ничего не сказала и проигнорировала мои извинения, чему я не опечалился: я уже успел узнать, насколько она невоспитанная. Что ж, ей явно было, в кого.После фестиваля дни словно пустились в галоп: нас ждали экзамены, и учителя не собирались никого щадить, заваливая классы домашними заданиями, лабораторными работами и неожиданными контрольными. Каждый день я вкалывал так, как будто в последний раз, и мне воздалось по заслугам: в майском рейтинге учеников я поднялся до третьего места, уступив Аято и Куроко (последней?— потому, что её фамилия стояла перед моей в порядке таблицы годзюон; по баллам мы с ней шли вровень).Продвигался и бизнес с теорией семи смертных грехов, хотя я пока не мог уделять этому достаточно времени. Для школьного совета приобрели новый принтер-копир, и мне разрешили забрать старый себе, что я и сделал, только не унёс его домой, а поднял на один этаж выше, в мой прекрасный кабинет.Я смог скопировать все личные данные учеников и перенести на свой сервер (который тоже нашёл приют в информационном клубе). Каждое досье я дополнил информацией, которую раскопал сам, и нередко там находились весьма интересные сведения, которые позволяли мне как подготавливать к вербовке потенциальных агентов, так и вычислять особо уязвимые точки для давления.Агентов у меня пока было немного?— всего трое,?— но они выполняли свою работу на ура, виртуозно выспрашивая, подслушивая, разнюхивая. За это я платил им реальными деньгами на счёт их телефона, либо даже наличными, если меня об этом просили. Конечно, эти люди, движимые вполне объяснимым любопытством, пытались вычислить, кто же такая это таинственная Инфо-чан, но не могли: они просто были не в курсе, что у меня имелись глаза по всей школе.Я приходил в кабинет информационного клуба каждый день, пусть и ненадолго. Открыв специальным ключом-картой мощный магнитный замок, я оказывался в полутёмном помещении с мерно гудящим мощным процессором, стеллажом для документов или товаров, принтер-копиром и, самое главное, компьютером с двумя широкими мониторами. И в тот момент, когда я садился в кресло перед экранами, Сато Масао куда-то исчезал, и на его место приходила Инфо-чан?— куда более беспринципная, жёсткая, обладавшая жаждой наживы и отличавшаяся изощрённой изобретательностью: ей было под силу придумать что угодно, разработать любой план.Разумеется, у меня не было раздвоения личности, просто Инфо-чан являлась той самой маской, благодаря которой я мог чувствовать себя могущественнее, увереннее, сильнее. Даже тон сообщений, которые я отсылал от её имени, сильно отличался от моих обычных сдержанных и корректных посланий.Я понимал, что поступал некрасиво, эксплуатируя образ Инфо-чан и шпионя за однокашниками с помощью камер и подслушивающих устройств, но отступать было слишком поздно: я глубоко увяз во всём этом, и теперь подпитка образом Инфо-чан?— намного более уверенной в себе?— стала для меня психологической необходимостью.В кабинете информационного клуба царил абсолютный порядок?— для меня это было крайне важно. Никакой пыли и грязи?— только стерильность и радость для глаза от аккуратно расставленных на полках стеллажа вещей.В конце мая, когда настали жаркие дни, я обзавёлся небольшим напольным кондиционером и поставил его в своём секретном убежище. Теперь бывать там стало ещё приятнее, но, к сожалению, посещать его особо часто я не мог: приближалось время экзаменов.Тридцатого мая Куша отметил день рождения: он пригласил на праздник меня, Мегами и Аято, и мы очень мило посидели в ресторанчике в торговом центра ?Шисута-Молл?. Вечер прошёл прекрасно, но нам с Айши пришлось уйти пораньше, ведь праздник выпал на четверг, нас ждало аж два учебных дня впереди, кроме того, июньские экзамены никто не отменял, так что мы, отговорившись этими предлогами, оставили Кушу и Мегами наедине. Накануне я посоветовал Кага заверить свою невесту в том, что их брак ожидался как чистой воды формальность, и никаких интимных отношений между ними не могло быть. Куша улыбнулся и кивнул, обронив: ?Я приглашу тебя шафером на официальной церемонии?.Тридцать первого числа, в пятницу, Куша с утра подошёл ко мне и жутким шепотом объявил, что Мегами согласилась на помолвку. Глаза его при этом фанатично блестели за стёклами очков, и я в который уже раз подумал, насколько это удивительно: при непохожести характеров наша доля являлась практически одной и той же. Мы были одиночками, которые то пытались адаптироваться к окружающему миру, то, махнув на всё рукой, наслаждались одиночеством.В этом году экзамены решили провести в самом начале месяца, и я был этим доволен: чем раньше это всё закончится, тем лучше. С третьего по восьмое число мы упорно писали тесты, зачёты и сочинения, а в понедельник, десятого июня, нас уже ждали результаты, вывешенные на стенде напротив учительской.Аято оказался лучшим в своём классе, что меня совершенно не удивило. Наш коллектив отличился наличием аж четверых победителей: я, Мегами, Куроко и Куша сдали экзамены идеально. Я обрадовался этой небольшой победе: такие достижения поднимали мою самооценку и позволяли мне чувствовать себя значимым. Правда, счастливым я побыл ровно двадцать четыре часа: моё хорошее настроение ушло в небытие уже на следующий день, и тому имелась весьма объективная причина.Одиннадцатое июня являлось годовщиной смерти Такада Ёрико, и Осана Джуничи со своей мерзкой газетёнкой просто не мог пройти мимо такой аппетитной темы. На этот раз он опубликовал огромную статью, где представил биографии всех, кто был замешан в деле тем или иным образом, а также неистово поносил Сато Кензабуро, называя его ?позором для славной профессии журналиста?, ?ужасным преступником?, ?страшным негодяем?. Всё это была истинная правда, но этот, с позволения сказать, главный редактор позволял себе совершенно не профессиональные выражения.Под конец Осана традиционно упомянул о сыне Сато, который посмел вернуться в города-близнецы и поселился в старой квартире, которую занимала семья журналиста-маньяка.Я привычно удалил статью, обрушил сайт этого отвратительного издания и постарался как можно скорее забыть о жестоких и несправедливых словах Осана.До конца недели те, кто был не совсем доволен своими баллами за экзамены, могли их пересдать, и этим правом в основном пользовались старшеклассники?— оценки за весь их последний год обучения шли в итоговый табель.Семнадцатого числа нас ждала школьная поездка для практики: нас делили на группки и на один день отправляли куда-либо работать или помогать знающим людям. Мы с Кушей и Аято из предложенных вариантов выбрали одно из предприятий холдинга ?Корпорации Сайко??— оно располагалось недалеко, чуть к востоку от деревни Итоки. Жизнерадостный бригадир, в распоряжение которого мы попали, провёл нас по цехам и объяснил, что и где происходит.?— Раньше некоторые детали мы закупали из-за океана,?— громко вещал он,?— теперь их можно достать и у нас, поэтому процесс идёт куда легче и быстрее. Одно хорошо: Сайко не внедряют роботов на производство, что очень здорово: человеческие руки дают любому устройству душу, а это, ребята, самое главное.Мы ходили за ним, с восторгом наблюдая за работой специалистов, и я, сначала волновавшийся и нервничавший, к середине дня искренне обрадовался тому, что дал себя уговорить практиковать именно здесь, а не в городской библиотеке, как хотел первоначально. Пусть мы толком ничем не помогли на предприятии, день всё же прошёл плодотворно: мы узнали много нового.До конца июня мы доучились вполне спокойно. Единственное, что меня смущало,?— это злобные взгляды Осана, которые она бросала на меня время от времени. Её папаше пришлось попотеть, чтобы восстановить страницу газеты ?Шисута но ничи?, и они уже давно поняли, кто именно обрушивал их подлый сайт. К счастью, она ничего не сказала по этому поводу, предпочитая проводить время рядом со своим другом Ямада Таро.Летние каникулы у меня прошли плодотворно: я купил в квартиру новый холодильник, заменил окна и жалюзи и проделал несколько генеральных уборок.Восьмого июля я сделал себе подарок?— съездил на один день в Токио. Это мини-путешествие я тщательно распланировал заранее, и, к моей вящей радости, всё прошло как раз так, как было спрогнозировано.Я успел насладиться центральными станциями столичного метро, похожими на мини-города, пройти до живописного парка Инкосима, наполненного зеленью и казавшегося оазисом жизни посреди высоток Токио, а потом направился в музей книги, где провёл два восхитительных часа.Пообедать я решил в одном из знаменитых мясных ресторанов, даже заранее забронировал там столик, и эта предусмотрительность сыграла мне на руку?— охотников попробовать сочные стейки в этот знойный летний день оказалось предостаточно.Насладившись первоклассной едой, я сходил в театр близ станции Отокеяма на один из их известных мини-спектаклей, а потом целый час потратил в торговом центре в районе Шибуя, покупая мелочи для дома, книги и прочие вещи, пусть не столь необходимые, но милые сердцу.После покупок мне пришлось съездить на вокзал, чтобы сдать свои пакеты в камеру хранения. Этот крюк ничуть меня не смутил: так я смог посетить тихое кафе в районе Ханамеяма и заказать кофе с ароматными булочками с корицей.Под занавес я организовал себе экскурсию по картинной галерее в Гиндзе. Любуясь прекрасными пейзажами, я ощущал то, от чего был отвержен долгие годы,?— чувство абсолютного счастья.Домой я вернулся поздно вечером и тут же принялся украшать своё жилище столичными покупками: повесил картину с красивой кленовой осенней аллеей над своим компьютерным столом, поставил плетёную вазочку для фруктов на стол на кухне. Плед, купленный мною с большой скидкой, я отправил в стирку, не забыв выставить щадящие настройки на дисплее стиральной машины.Восторга от поездки хватило мне надолго: я провёл оставшиеся дни в учёбе, саморазвитии, уборке и работе, часто вспоминая о путешествии в Токио и мечтая о том, чтобы как-нибудь это повторить.Понедельник, второе сентября, стал первым учебным днём после каникул, а третьего, во вторник, я отмечал день рождения, на который радушно заказал еды прямо в школу и угостил весь школьный совет, а также Кушу, который только-только вернулся из Кореи, где читал цикл лекций в Сеульском Техническом Университете. Я сидел среди друзей, принимал поздравления и считал себя настоящим счастливчиком.Направляясь вечером домой, я был готов петь от переполнявших меня эмоций. Мне казалось, что больше никогда со мной не случится ничего плохого.Просто поразительно, как же иногда мог заблуждаться человек!Четвёртого сентября, в среду, я пришёл в школу рано, как и обычно, и, поднявшись на второй этаж, оставил сумку на своей парте. Я планировал ненадолго забежать в информационный клуб, а потом отправиться в кабинет школьного совета: после каникул у нас традиционно было много дел.Усевшись за свой ноутбук, я привычно проверил интернет, зайдя на новостной ресурс, а ещё?— на сайт газеты ?Шисута но ничи?. Прочитав заголовок передовицы, я похолодел, а, скользнув глазами к дате публикации, громко застонал: ещё вчера этот чёртов Осана разродился очередной ядовитой статейкой про меня. Там он в красках расписывал, какой Сато Кензабуро зверь, а его сынок недалеко от него ушёл. С чего горе-журналист пришёл к такому выводу, в статье не указывалось; всё преподносилось как факт.С шумом втянув в себя воздух, я бросился в кабинет информатики: для того, чтобы преподать этому подлецу урок, мне нужен был компьютер помощнее рабочего ноутбука школьного совета.На всё у меня ушло около получаса: я стёр статью и обрушил сайт, замёл за собой следы и вернулся в совет.Вскоре пришёл Аято, а потом подоспели и все остальные, и мы включились в работу. Все вели себя как обычно: я не ловил на себе никаких косых взглядов, не чувствовал неловкости, не слышал шепотков, значит, они не успели прочитать творение Осана.Славно поработав, мы решили разойтись по аудиториям. Я шёл вместе с Куроко и Мегами, и мы обсуждали вопрос покупки новой микроволновой печи для кулинарного клуба.Дойдя до класса ?2-2?, мы не спеша вошли в помещение и остановились у доски, мирно беседуя. И внезапно раздался громкий крик: ?Это он!?.Мы инстинктивно повернулись в сторону источника звука и увидели, как к нам на всех парах летела Осана Наджими. Её симпатичное лицо было красным, как помидор, а глаза метали молнии; она сжала кулаки и, остановившись в полуметре от меня, прорычала:?— Это ты постоянно ломаешь папин сайт?Я растерялся и отступил на шаг.?— Это ведь ты! —?Осана топнула ногой. —?Ты хорошо разбираешься в компьютерах; кто кроме тебя мог бы это провернуть? Ты и есть сын Сато Кензабуро, и ты боишься, что твоя грязная тайна выплывет наружу, вот и портишь папину газету!?— Подожди, Осана,?— Мегами властно подняла руку. —?Не нужно так кричать; просто объясни нам, что произошло и почему ты обвиняешь в чём-то участника нашего совета.?— Да потому что он всё время ломает наш сайт! —?Осана покраснела ещё больше. —?Стоит только нам написать о нём и о его маньячном отце, как тут же страница газеты ломается, а, когда мы её восстанавливаем, выясняется, что статья исчезла! Это повторилось уже много раз, это явно не случайность, и Сато во всём виноват! Он боится, что все узнают: он сын негодяя, враля и преступника! Но знаешь что, Сато? Правду не утаишь, и я объявляю всем: Сато Масао?— сын Сато Кензабуро, того самого журналиста, который оболгал девочку, пытаясь обвинить её в убийстве, которого она не совершала. Сато раскрыли, его уволили из газеты, его жена повесилась, а сына он отдал в приют! А теперь этот самый сын зачем-то вернулся сюда и поселился в той самой квартире, где много лет назад его мать покончила с собой!Осана продолжала кричать, тыча в меня пальцем; я же стоял молча, чувствуя, как темнеет перед глазами. Она бросала мне в глаза страшные обвинения, полыхая злостью, и я не понимал, за что? Что я ей сделал?Что я сделал её отцу? Если они поняли, почему сайт их газеты периодически ломается, зачем тогда продолжила кропать про меня ядовитые опусы? К чему они снова и снова заставляли меня переживать ужасы детства? Почему бы им не оставить меня в покое?Внезапно вокруг воцарилась тишина, и я запоздало понял, что произнёс последнюю фразу вслух.?— Что ты сказал? —?нахмурилась Осана. —?Оставить тебя в покое? А с чего это? Папа писал чистую правду?— ты действительно сын того маньяка. Но тебе просто не хотелось, чтобы об этом узнали, вот ты и стирал наши статьи! Но ты не имеешь права запрещать нам знать истину, и очень хорошо, что теперь правда наконец-то дойдёт до людей! Все узнают, что ты не только жалок, ты ещё и потенциальный маньяк! Вот так!Она резко рубанула ладонью воздух и, круто развернувшись, направилась к своей парте.В аудитории царила тишина; все, абсолютно все взгляды устремились ко мне. Почувствовав внезапную дурноту, я покачнулся, но устоял, схватившись рукой за край доски. Все молчали, никто не нарушал этого жёсткого и тягостного молчания. Куроко и Мегами переглянулись, и Сайко настороженно нахмурилась; они обе замялись, чуть отодвинувшись от меня и встав поближе друг к другу.Я огляделся. Все мои одноклассники смотрели на меня, все, кроме Куши, который из всех дней именно сегодня задерживался, и его ужасно не хватало. Взгляды, в которых застыло недоверие, настороженность, презрение, резали меня, словно ножи. Никто ничего не говорил, и из-за этого ситуация становилась ещё более невыносимой.Снова почувствовав дурноту, я с трудом дотащился до своей парты и рухнул на стул, обхватив голову руками. По классу пронёсся ропоток, все начали вполголоса что-то говорить, но я не мог разобрать отдельных слов: всё для меня слилось в единый поток несвязных звуков.Тишина воцарилась только с приходом учителя, и я буквально заставил себя встать с места, чтобы отвесить приветственный поклон. Меня сильно мутило, голова кружилась, а душу сковал ледяной ужас: я отчаянно хотел остановить время и сбежать куда глаза глядят, но увы: это было невозможно.