Часть 4 (1/1)
– Ну что, Андрюшенька, кончил?Юноша, которого продолжали держать прижатым к стене, попытался дернуться, но получилось слабо. Как? Откуда? Неужели хастлер все рассказал? Но зачем тогда Вадим Николаевич… Стыд начал заливать лицо краской и Андрей бессильно ткнулся лицом в кисть руки. Господи… И что теперь будет?– Надеюсь, тебе понравилось? – шепот мужчины искушающе волновал тыльную стороны шеи и забирался теплом в коротко стриженые взлохмаченные волосы Андрея. Тот вздрогнул, не в силах сдержаться. Такая странная ласка после феерического секса и холодного душа слов была более чем приятна, и юноша на миг подумал, что хорошо бы все повторить.– Да, – в глухом ответе прозвучала обреченность. Ведь очевидно, что никакого ?повторить? не будет уже.
– Хорошо, – Андрей почувствовал краткий поцелуй-улыбку на ставшей такой чувствительной коже шеи – как будто маленькие молнии ударили и остались там безумной пляской. – Тогда до пятницы.
В этот день они оба всегда приходили в ?Серого волка?, правда порознь, и Вадим Николаевич с нетерпением и непонятным, щемящим душу страхом ждал, что же сделает мальчик. Все следующие три дня, до решающего вечера, юноша будет находиться под колпаком и обо всех действиях юного ?альфонса? будет доложено владельцу ?Красного куба?, в том числе полученные не совсем честными методами, например, прослушкой.Мужчина отпустил Андрея и, пока тот очухивался, быстро надел испачканные в летней пыли светлые парусиновые брюки и преспокойно пошел дальше по улице, как будто ничего и не было.– Но… – ошарашенный юноша только и успел повернуться вслед с растерянным вопросом, как бизнесмена и след простыл. Кое-как натянув на себя старые потертые штаны и возблагодарив кого-то за наличие презервативов на земле, иначе бы он сейчас оказался в еще более глупом положении, Андрей тупо уселся на горячий асфальт. Он не мог понять от слова ?вообще?, что же сейчас произошло. Если Вадим Николаевич знал, что он не хастлер, то, получается, знал и про откупные? И все равно решил его… Ну того самого… Решил поразнообразить жизнь? А зачем тогда про пятницу сказал? Что в пятницу будет? Юноше вдруг стало страшно. Вдруг Вадим Николаевич захочет ему отомстить за такую наглость?Андрей не знал, сколько он просидел, вцепившись руками в волосы, раздираемый противоречивыми эмоциями: счастьем, которое никуда не ушло, непониманием, страхом, и – надеждой. А вдруг? Сколько раз это проклятое ?а вдруг?? портило ему жизнь, вплоть до того, что он решил стать другим человеком. Но оно настырно вылезало, заманчиво вертело в голове круглым лоснящимся бочком и призывало верить в лучшее. А вдруг? Вдруг на этот раз его не ударят? Не прогонят, как родители, не попытаются привязать деньгами и удобством бессмысленной жизни, как Юра? ?Оставайся у меня, тебе больше не нужно что-то доказывать другим, я все сделаю?, – вроде бы хорошие слова, но так было больно. Ведь хотелось продолжать доказывать, хотелось стать человеком. Самостоятельным, свободным, состоявшимся. Разве так много нужно для счастья?
В конце концов Андрей понуро поднялся и поплелся домой. В квартиру, которую он все никак не мог считать своей, потому что долг за нее висел тяжким грузом. Не хотел он жить на чужие деньги, но без студии он бы не смог начать отдавать тому, что действительно, по-настоящему привлекало всю жизнь. Рисование, живопись, бумагомарательство – называйте как хотите. В этом был его смысл, его потребность, его жажда. А компания тусовщиков, возглавляемая Виком? Если бы Андрей мог, он бы не пытался вписаться в нее, тем более что столько времени бы освободилось для любимого занятия, но – юноша дал себе клятву стать другим и выполнял ее как умел, как придумал. Были, конечно, мысли, что метод идиотский, но другого он не знал.
До пятницы Андрей просидел дома. Не было сил никуда ходить, не поднималась рука рисовать, хотя нужно было закончить заказ. Только карандашные наброски машинально появлялись и оживали на бумаге. Вот Вадим Николаевич сидит в клубе и лениво наблюдает за танцами, вот он поднял голову и рассматривает второй этаж, как тогда, во время пари, вот он идет по улице к нему – в тонкой рубашке, за которой угадывается красивый плавный рельеф мышц, в сумасшедше дорогих брюках, которые потом валялись на асфальте. Лицо полыхало, а Андрей рисовал, почему-то особо тщательно выводя часы, которые так и стояли перед глазами. Тик-так, Андрейка, тик-так… Завтра день расплаты – ровно восемь недель. Думай, где будешь брать деньги. Тик-так… Просить у Юры? Это невозможно. Что-нибудь продать? А что? Не себя же. Кредит никто не даст – безработный неизвестно что. Так что думай, Андрюшенька, думай… Думай, даже когда рисуешь, как тот, из-за которого ты потерял голову, тебя берет в переулочке. Думай, когда рисуешь счастье на своем лице и почему-то улыбку на другом. Думай, отбрасывая в сторону сломанный карандаш и пряча лицо в ладони. Думай…В клуб Андрей пришел совершенно разбитый и измученный. Ему было все равно, что с ним сделает Вадим Николаевич, и абсолютно не волновали наглые ухмылки Вика, предвкушающего победу. Мрачно усевшись за барную стойку и заказав джин-тоник, юноша принялся ждать развития событий. Те не замедлили последовать. Нетерпеливый Виктор тут же пристроился на соседний ?грибочек? и довольно громко вопросил:– Ну что, Андрюшенька, как у тебя дела? Вижу, что погано, – неприкрытое удовольствие сквозило в голосе молодого человека, который сразу же после сказанного отхлебнул еще коньяка.
?Да он уже пьян?, – мелькнуло в голове Андрея. Следовало бы насторожиться, но он был слишком вымотан, чтобы думать.– Что тебе нужно, Вик? – спросил юноша и чуть поморщился – слишком уж усталой и обреченной получилась фраза. И опять постарался не скосить взгляд вниз. Там уже сидел за своим привычным столиком Вадим Николаевич. Конечно, Андрей не подозревал, что внешне скучающий мужчина напряженно слушает их с Виктором разговор.– Свой выигрыш, – Вик подвинул свой стул и по-хозяйски обнял юношу за талию. – Сегодня. Спорили на четыре штуки – так что, будь добр, или отдать мне их сегодня, или… – молодой человек развязно похлопал Андрея по доступной ему филейной части. – Я слышал, ты хорошая шлюшка, а тариф для хороших шлюшек у нас сейчас от пятисот до штуки. Я сегодня сам оценю, на сколько ты тянешь и сколько придется отрабатывать, – он плотоядно оглядел блондинчика.Андрей от возмущения потерял дар речи.– Иди нафиг, – прошипел разъяренно, соскальзывая со стула – подальше от этой скотины. Хотелось дать в морду, но нельзя. – О сроках платежа мы не договаривались, так что – отвали со своими претензиями. – А в голове все яснее проступала мысль – а нужна ли ему действительно эта компания развлекающихся мажоров?Виктор нехорошо оглядел рыпающегося мальчика, прикидывая как бы получше наказать его за эту выходку.
– Не оговаривали, говоришь? – Вик нагло развалился на стуле, оперевшись спиной на барную стойку. – Майк, – лениво поманил пальцем бармена. – Мы разве не оговаривали срок с Андрюшенькой?Тот с честными глазами подтвердил:– Договаривались. На сегодня.Юноша с ужасом уставился на бармена. Что он говорит? Как? Ничего же не было такого!
Вик удовлетворенно наблюдал за сменой эмоций на лице блондинчика.– Андрюшенька, у меня еще есть свидетели. Так что не вздумай отпираться или отказываться от самого факта пари. А то ведь я могу и Вадима Николаевича о нем просветить. Как думаешь, какая будет реакция у такого влиятельного человека? Я-то отопрусь, сам знаешь, кто у меня папенька, а вот ты… – Виктор злобно и предвкушающе улыбнулся. Сейчас он точно ощущал себя Серым Волком, который сжал когти на шее Красной, вернее Голубой, Шапочки.
А Андрей побледнел еще больше, сжав в руке бокал – нет, только не это. После такого точно не останется никаких шансов не то, что на встречи, на жизнь. Если в придачу к обману с хастлером Вадим Николаевич узнает про пари… Юноша медленно отхлебнул из бокала? Что делать?
– Я под тебя не лягу, – пробормотал еле слышно.Виктор насмешливо приподнял брови, наблюдая за трепыханиями юноши.– Неужели у тебя есть четыре штуки?Андрей отхлебнул еще раз – придется обратиться к Юре, он даст, только вот что попросит взамен? Или не попросит? В любом случае, это лучше, чем… Чем идти с этим дерьмом!– Будут, но… – только начал, заикаясь, говорить юноша, как на его плечо опустилась рука и спокойный, уверенный баритон произнес:– Ну что же вы, Андрей Владимирович, не скажете Виктору Александровичу, что выиграли пари, а не проиграли?
При первых же звуках голоса Вадима Николаевича Андрей вздрогнул, уронил стакан, который с веселым звоном разбился об пол, и понял, что пропал. Яркий аромат можжевельника, ударивший в нос удушливой волной, лишь ухудшил его состояние. Когда юноша попытался повернуться, пальцы на его плече сжались, заставив замереть пламенеющем от ужаса столбом.– Кстати, Виктор Александрович, – тем временем спокойно продолжил мужчина, глядя на враз растерявшего вальяжность и уверенность в себе Вика, – я не думаю, что вашему отцу понравится пари, которое вы заключили с Андреем Владимировичем. Подумайте об этом. А также подумайте над тем, что обманывать нехорошо. Майк, – под прицелом темно-коричневых глаз оказался бармен, тут же спавший с лица, – к вам это тоже относится. Я, знаете ли, не люблю лгунов и стараюсь не держать таких в своих заведениях.?Так вот, оказывается, кому принадлежит клуб?, – пронеслась в голове Андрея абсолютно бестолковая мысль.– Ах да! Чуть не забыл! Вы, Виктор Александрович, кажется, требовали доказательств, – с этими словами мужчина так же спокойно, как произносил всю речь, развернул к себе Андрея и поцеловал. Ярость, пробудившаяся от услышанного разговора и клокотавшая яростными всполохами, почти сразу превратила холодное прикосновение губ в страстное. Первый поцелуй должен быть робким или изучающим или просящим дозволения или… Или-или-или – много разных ?или?, но не таким. Властным, подчиняющим, напористым. Полностью растерянный юноша сначала застыл, а потом принялся отвечать – сначала робко, потом все более открыто и все больше теряя голову. Руки уже не испуганно и беспомощно шарили по белой льняной рубашке Вадима Николаевича, как будто не знали можно ли, а уверенно обнимали мужчину, который и не думал отпускать. Страх Андрея почти мгновенно перетек в возбуждение, заполнившее каждую клеточку теплом и солнечным светом, но все ж таки в глубине души жил червячок сомнения – неужели правда? Или это месть?– Достаточно для доказательств? – прохладно осведомился Вадим Николаевич у растерянного и сбитого с толку Вика. Когда тот слабо кивнул, мужчина удовлетворенно произнес: – Вот и прекрасно. И не забудьте передать привет отцу, я проверю.Вновь схватив Андрея за плечи, как какого-то нашкодившего мальца, бизнесмен буквально поволок его с собой прочь из клуба. Юноша очнулся только на выходе и попытался оттолкнуть от себя Вадима Николаевича. Над всеми чувствами довлело непонимание, которое убивало наповал, до страшной слабости в мышцах и дрожании рук. Что происходит?!– В чем дело? – прохладно осведомился бизнесмен, и не думая отпускать мальчика.– Вы… Вы знали! – вновь слабо трепыхнулся Андрей, уперевшись руками в грудь мужчины. Каким образом он оказался лицом к лицу с Вадимом Николаевичем, юноша не сумел понять.– И что? – поинтересовался в ответ тот. Раскрасневшийся Андрей был чудо как хорош, особенно когда пытался донести какую-то мысль до собеседника.– Ну… вот… зачем? – возмущенно просопел юноша, понимая, что, собственно, и не хочется никуда вырываться, а хочется наоборот, пусть даже как тогда, в переулочке… От осознания этого – да, он готов вот прямо тут и сейчас! и алкоголь ни при чем! – алеющий ушами Андрей застыл и пробормотал то, что мучало похуже ядовитой змеи: – Не понимаю…Вадим Николаевич удовлетворенно улыбнулся:– Затем, – ответ сопровождался вторым в их жизни поцелуем, в этот раз нежным и мягким. Мужчина умел целоваться и вкладывал сейчас весь свой немалый опыт, стараясь расслабить мальчика. А тот и не думал ершиться – вцепившись пальцами в широкий отворот рубашки, Андрей таял в руках Вадима Николаевича.
?Господи, вот я дурак, ну и влип?, – пронеслось в голове юноши, когда он слабо промямлил ?да? в ответ на категоричное пожелание мужчины: ?Поедем к тебе?.