Часть 16. Главы 11-19 Клон-3, или В лабиринтах любви (2/2)

За порогом ее ждали Мухамед с Мустафой. По их приглаженным волосам, почти праздничной одежде и торжественному виду женщина заподозрила, что это не простой визит.- Латифа! Салам алейкум! Впусти нас, нам надо кое-что обсудить.- Но я одна дома. Как я могу вас впустить, если нет никого из мужчин?- Латифа, так об этом я и хочу с тобой поговорить, - доброжелательно, вкрадчивым голосом заговорил Мухамед, разводя руки в стороны.- И когда же ты сможешь впустить нас, если у тебя БОЛЬШЕ НЕТ мужа? Нам пришлось бы ждать вечно или пока не приедет дядя Али! – внес лепту в разговори Мустафа. – Ноэмия, дона Ноэмия, пойди-ка сюда!Женщина с несчастным видом появилась из-за двери. Ноэмия была в платке, что ещё сильнее насторожило Латифу.- Латифочка, я так не хотела к тебе идти, но Мустафа и Мухамед настояли. Ведь они не могут войти к тебе в дом, если ты будешь одна. Дядя Али сказал Мухамеду по телефону, что вы с ним больше не махрамы. Вот потому необходимо мое присутствие…

- Но дядя Абдул так не считает, Ноэмия, он уверен в обратном! – поправил жену Мустафа.- Нам нужно тебе кое-что сообщить, - деловито заявил Мухамед, стараясь скрыть волнение.- Это очень важно, но, прежде всего, для тебя, Латифа, - назидательно произнес Мустафа. И был за это награжден взглядом Ноэмии, которая затем закатила глаза от неприятной ситуации.- Я поняла, дона Ноэмия, Мустафа. Конечно, заходите.- А меня ты не приглашаешь? – бодреньким голосом и как бы шутливо спросил Мухамед. В его руках уже оказались привычные четки.- Но ведь вы пришли вместе? – сухо ответила Латифа, отходя в сторону, чтобы впустить процессию в дом, отводя глаза.- Поднимайтесь наверх и располагайтесь в гостиной. Я только достану противни из духовок и поставлю туда новые партии печенья.- Не беспокойся, Латифа. Доделывай работу, мы подождем. Разговор будет серьезным, - дона Ноэмия тоже пропустила мужчин вперед к лестнице.

- Я тебе сочувствую, - шепнула она Латифе прежде, чем отправиться наверх.«Неужели Мухамед собирается выяснять подробности о нашем вчерашнем посещении клуба Зейна?»– подумала хозяйка дома, стараясь не выказывать эмоций.Но ее ждало совсем другое. Когда Латифа появилась в гостиной и присела на диван рядом с доной Ноэмией, Мухамед, многозначительно помолчав, объявил:- Латифа, я передумал давать тебе развод. Беру свои слова обратно. Я решил с тобой помириться. Так будет угодно и Аллаху. Давай забудем о том, что произошло, продолжим семейную жизнь. Конечно, кое-что изменится. Ты уже будешь не единственной женой, при чем – второй, к сожалению. Но если мы оба захотим сохранить семью, мы примем, как испытания, то, с чем нам придется примириться. Мы оба ошиблись: и ты, и я. Предлагаю всё забыть, - плавно провел ладонью по воздуху мужчина.- О, Аллах! – тихо произнесла Латифа в отчаянии.- Латифа! – воскликнул Мухамед, помолчав и затем неверно истолковав ее реакцию.- Я не смогу забыть. Мухамед, не трать напрасно время и чужое, и своё. Мы столько раз обсуждали наши дела, что я просто не вижу смысла ещё раз повторять,ещё и при свидетелях.- Латифа, ты не поняла, - мягко возразил мужчина. – Я решил вернуть тебя в семью. Развод не действителен. Я не хочу с тобой разводиться. Я передумал, моя козочка! Теперь мы снова муж и жена.Мустафа с довольной улыбкой кивал согласно головой.- Ты, Латифа, снова жена Мухамеда. Так было и снова так будет.Дона Ноэмия слушала слова родственника мужа молча, но высоко приподняв брови и скосив глаза, чтобы не выдать настоящих чувств. Но когда заговорил Мустафа, она не выдержала.- Латифа, ты их выслушала, но решать тебе. Если хочешь помириться с мужем, то ты вернешься к нему. Если нет – никто тебя не сможет заставить.- НОЭМИЯ!!! – сделал ей «страшные глаза» муж. – Тебя позвали как свидетельницу, но никто не спрашивает твоего мнения!- Мустафаааа! – сердито отозвалась женщина. – Здесь решается судьба моей подруги Латифы! Если она больше не любит Мухамеда, зачем же ее принуждать к примирению?- Дона Ноэмия, прошу Вас не вмешиваться в наши с Латифой отношения. Я прошу Вас только присутствовать, и больше ничего.- Хорошо, синьор Мухамед, я молчу. Тем более что я уже высказала своё мнение, - нервно заерзала на диване уязвленная замечанием дона Ноэмия.Латифа побледнела, услышав слова Мухамеда…. Теперь он высказался предельно ясно.Да, таков обычай. Пусть официально их с Мухамедом развод состоялся, но есть ещё и обычаи, по которым живут семьи в Марокко, как и запределами страны. И порой обычаи намного сильнее официальных документов. Если Мухамед говорит, что она, Латифа, снова его жена, т.к. он ПЕРЕДУМАЛ разводиться, это серьезно. Это восстановление брака со всеми вытекающими последствиями. Но теперь сестру Жади это не устраивало.

-Нет, Мухамед, это ты всё ещё не понял или уже хитришь, делая вид, что не понимаешь… Мы разведены. У меня есть документ о разводе. А ты, я уверена, уже оформил документы на Лейлу, где указано, что ты развелся со мной и женился на ней. Ведь иначе тебе не ввезти женщину в Бразилию.- Козочка моя… Послушай… Латифа…- Нет, это ты послушай, Мухамед, - при этом Латифа подняла указательный палец с аккуратным накрашенным ногтем. -Я отказываюсь возвращаться к тебе. И повторяю это не в первый, но в ПОСЛЕДНИЙ раз. А теперь я попрошу вас всех уйти. У меня большой заказ. Времени осталось мало.

- Ла-ти-фа…, - уже иным тоном заговорил Мухамед – четко, с некоторой угрозой, но пока ещё с предупреждением. – Не говори того, о чем скоро станешь жалеть. У тебя теперь нет другого выхода, как примириться с ситуацией. Ты примешь Лейлу, нашего с ней ребенка и станешь мне верной хорошей женой, как прежде.- Мухамед, я отказываюсь! – решительно ответила Латифа, поражаясь собственной смелости.- Ты НЕ МОЖЕШЬ отказаться, Латифа. И ты не можешь заниматься заказами – я этого не хочу. Мне не нравится человек, на которого ты работаешь. Я поговорю с сидом Керимом, он обязан будет меня понять. Если хочешь, то сегодня уже можешь ничего не печь, - внушительно закивал он.- Нет, Мухамед, я не брошу свою работу. И не вернусь к тебе. Я требую семейного суда! – вспомнила несчастная женщина совет Жади. – Пусть прилетают дядя Али и дядя Абдул и решат окончательно, что мы в разводе.- Ты сама знаешь, что всё будет не так, как тебе хочется, - с тоской произнес Мухамед. – Хватит глупостями заниматься. Настало время серьезных испытаний. Да, будет другая жена. Но если ты, Латифа, станешь вести себя, как я от тебя ожидаю, то тебе я и буду отдавать приоритет, а скоро, очень скоро ты снова станешь первой женой. Лейла ещё так неопытна, чтобы быть первой и отвечать за ведение домашнего хозяйства. Но ты, Латифа, всегда справлялась и теперь справишься.- Этого не будет. Уходи из моего дома! – крупные слезы покатились по щекам Латифы, она стирала их ладонью, но они скатывались снова и снова. – Я не согласна! Я буду ждать прилета дяди Али. А он мне ответил по телефону, что мы с тобой разведены.- Теперь это не так, Латифа. Ты не хочешь по-хорошему? Значит, вот как, Латифа? – разочарованно кивал Мухамед. - Я, кстати, могу не требовать, чтобы ты ушла из этого дома и вернулась в тот, другой. Но это пока. Когда я привезу сюда Лейлу, то тебе придется вернуться в мой дом. А здесь будут жить Амин с женой. Я так решил. Что касается Самиры, то ей тоже придется решать: надеть платок и вернуться в мой дом, в семью, в нашу жизнь, потому что тогда я прощу ее, или съехать из дома опять в тот мерзкий пансион, где она когда-то жила. Только так.- СиньооорМухаамед! – не выдержала дона Ноэмия. – Что такое Вы говорите?! Дом куплен на имя Латифы, никто не имеет права ее выгнать или принудить перейти в другой дом.- Дона Ноэмия. Прошу Вас…- Ноэмия!!! – возмутился Мустафа, выкатывая широко открытые глаза. – Кто тебя спрашивает? Сиди молча!- Не могу я молчать, когда над женщиной так издеваются!- Ноэмия! Но-э-ми-я!!- Мустафа, уведи свою жену. Здесь, в Бразилии всё получается не по правилам, - с досадой заговорил Мухамед. – Но что поделаешь? Но теперь мы с Латифой больше не махрамы, снова стали мужем и женой. Слава Аллаху, нам даже никях не требуется для этого. Поэтому я вправе остаться в этом доме у своей жены, а ты со своей женой можешь идти. Благодарю тебя, брат, за помощь.

У Латифы не было сил на возражения. Она молча плакала, обливаясь горючими слезами и вытирая их рукавом домашнего платья. Свидетели ушли, споря и переругиваясь.- Эта дона Ноэмия… одалиска! А Мустафа не желает замечать этого, - бормотал Мухамед, пока родственники спускались по ступенькам к двери.

Мухамед очень надеялся, что Мустафа не забудет сделать то, о чем он попросил его перед тем, как пойти к Латифе: незаметно завладеть ключом от ее дома. Мухамед и сейчас не был уверен, где ключ от входной двери, бросила ли его Латифа на столик в «домашней пекарне», положила ли себе в карман, или он остался в дверном замке, но Мухамед надеялся на последнее. Тогда останется только заказать несколько копий, а этот ключ пока носить при себе, пока Латифа не начнет возмущаться и требоватьвернуть ей ключ.

- Латифа, теперь, когда главные мои слова сказаны, давай спокойно и серьезно всё обсудим, без свидетелей. Ты можешь честно признаться, что тебя не устраивает. Ты не хочешь терпеть вторую жену? Ладно, Латифа, Мухамед согласен: живи в ЭТОМ доме. Будешь время от времени приходить в ТОТ дом, чтобы навести там порядок – я имею в виду, что от тебя требуется привести в чувства молодую жену. У нее очень нехороший характер, признаюсь тебе…- Мухамед, я не собираюсь становиться нянькой ни твоей молодой жене, ни ее ребенку.- Латифа, этот ребенок ещё и мой сын, это брат Амира и Самиры, наших с тобой детей, - поучительным тоном терпеливо произнес мужчина.- Нет, Мухамед, не хочу. Я не вернусь.

- Может быть, ты сочла, что я тебя обделил? Давай поедем в Торговый Центр и купим тебе золото, много золота! Латифа заслужила иметь много золота, больше, чем я купил на свадьбу Лейлы. Но мне ничего не жаль для моей Латифы, - выразительно прижал пухлую ладонь к груди Мухамед.- Мухамед, - Латифа даже прикрыла на несколько мгновений глаза. – Ты не желаешь меня выслушать…- Моя козочка, я так по тебе соскучился, правда. Помнишь, как ты танцевала для меня на кухне танец с канделябрами? А потом ты села на стол и стала макать палец в банку с медом и кормить Мухамеда с пальца?! Помнишь, Латифа? Или ты уже всё забыла? – перешел на жалобные интонации отвергаемый муж.- Не бей на жалость, не поможет. Как сказала бы Жади: точка невозврата пройдена, и я…- Жади! Всегда Жади! Только Жади! Это она виновата, что ты сейчас так поступаешь! – вдруг рассвирепел Мухамед. – Одалиска! Вот она кто! И тебя с Самирой хочет такими сделать! Я знаю, куда она вас вчера водила. Как ты, порядочнейшая из женщин, могла пойти с ней в клуб? В ночной клуб?!- Всё, хватит, Мухамед, уходи. Я больше не намерена тебя слушать.

- Вот ты как? Ты забываешь, что документы на дом и развод всё ещё у меня. Поэтому завтра, Латифа, ты переедешь назад в мой дом, как я и сказал! Иначе я разорву все бумаги на клочки!- Я лучше уеду жить к Жади, и Самиру заберу с собой, чем вернусь к тебе и в тот дом, - горько, но твердо сказала Латифа.- Жади! Опять эта Жади! – схватился Мухамед за голову. – Но ничего! Я вызову сюда дядю Абдула, вызову, уж он быстро сможет справиться с твоей сестрой, Латифа. Вот увидишь!

- Я не люблю тебя больше, Мухамед. Мне всё равно, кто приедет. Дядя Али не станет принуждать меня к браку с тобой.- Будем считать, что я ничего не слышал. Я к тебе отношусь по-прежнему, т.е. очень хорошо, с любовью. И ты говоришь мне гадости из чувства обиды. А теперь мне пора, - заспешил Мухамед, видимо, опасаясь услышать более страшные признания от заупрямившейся женщины.Он развернулся и почти выскочил из комнаты, а, сбегая по лестнице (в силу возможности, конечно, а точнее – быстро переваливаясь со ступеньки на ступеньку, держась за стену), он услышал, как с ненавистью простонала ему вслед Латифа:- Как я его ненавижу! Ненавижу, ненавижу! – закончила она, подавившись рыданиями.Но, слава Аллаху, его козочка не упомянула имени другого мужчины! Мухамед вышел из дома жены разбитым, безмерно уставшим от нервного напряжения, но в душе он испытал радость. Кажется, никакого мужчины не появилось в ее жизни, слава Аллаху!- Ничего, всё устроится. Пройдет время. Латифа смирится, - убеждал он себя. – А там и за Самиру возьмусь…

16. Часть 16. Глава 16. Утро накануне. Саид и Фатима. Вылет в Марокко.А в тот же день в доме Саида с раннего утра продолжались сборы к поездке в Марокко. Нет, чемоданы Мунира и его отца стояли наготове уже с вечера. Но Саиду предстояло решить несколько деловых вопросов, поэтому он закрылся в кабинете. И ещё ему необходимо было кое-что обсудить с братом. Мунир же бродил по дому, вспоминая то об одной вещи, которую он мог бы взять с собой в Марокко, то о другой. Ему казалось, что он что-то забыл, не положил в чемодан, когда Мириам помогала ему укладывать вещи.Фатима успела прогуляться утром по саду и вернулась в дом, принеся несколько срезанных роз. Она с удовольствием вдохнула их аромат и улыбнулась, не сразу заметив появившегося рядом сына Саида.Противный мальчишка смотрел на нее враждебным взглядом.- Чего тебе, Мунир? – сладким голосом поинтересовалась Фатима.- Ты не забыла, что моя мама скоро вернется домой.- Да, я знаю. Ведь Зулейка уволила твою няню. Рания займет ее место, - противно улыбнулась женщина, ненавидя себя за это. Но мальчонка ее ужасно раздражал.- Мама не станет работать служанкой в нашем доме. Отец на ней снова женится, вот увидишь, Фатима.- Послушай, Мунир… Даже если Саид возьмет твою мать в жены, ей уже никогда не стать первой женой. Она не сможет командовать другими женами, понимаешь? – чуть наклонившись к парнишке, сладкоусмехаясь, объяснила Фатима.- Ещё посмотрим, как долго мой отец будет тебя терпеть. Он с тобой разведется!- Неужели? Я спрошу у Саида, откуда в тебе такая уверенность, - пообещала женщина, уставившись на мальчишку колючим взглядом. Но его это не смутило. Конечно, было заметно - ребенок немного напуган тем, что отец может узнать о его словах. Но он взял себя в руки, нарочито рассмеялся и убежал на кухню.

- Мириам, я хочу съесть что-нибудь вкусное! – послышался его голос.- Хочешь миндального печенья?- ответила ему служанка, но Фатима не стала слушать дальше их разговор, а поднялась на второй этаж.

Она решила отсидеться у себя в комнате почти до самого отъезда Саида в аэропорт. Она собралась выйти,когда придет время прощаться с мужем перед тем, как он сядет в машину. Не хотелось портить этот день ссорой с пасынком, чего тот, очевидно, и добивался.Тем более, у нее было неотложное дело. Войдя в комнату, Фатима положила розы на столик, взяла ножницы и откромсала у одного цветка бутон. Взяв его в ладонь, понесла к висевшей на стене картине, составленной способом скрапбукинга – из разных мелочей, которые она насобирала в своих вещах. Розовый бутон она хотела прикрепить почти в самом центре полотна рядом с несколькими жемчужными бусинами, приклеенными на узкую полоску ажурной ленты.И вдруг она остановилась. Что такое?! Кажется, на картине появилось кое-что, чего там не было ещё утром, когда она рассматривала композицию и обдумывала, куда именно пристроить срезанную розу. Именно там теперь и увидела Фатима крупную зеленую бусину. Это была именно та бусина, которая полгода назад исчезла из ее комнаты.Женщина нахмурилась и подошла к шкафу, под которым где-то возле стены должна была лежать другая бусинка,зашвырнутаятуда в порыве злости. Фатима не смогла бы достать ее оттуда - часть испорченного украшения, купленного когда-то Саидом, бусину из поделки Жади, но, отыскав крохотный фонарик, она смогла посветить за шкаф, заметив на полу зеленый шарик. Он лежал на месте.Кто-то снова побывал в ее комнате!

- Кто-то? Конечно, это проделки Мунира. Хочет рассорить меня с отцом. Да, теперь я начинаю всерьез воспринимать его слова о том, что Саид разведется со мной. Мальчишка станет добиваться этого, устраивая мелкие провокации, которые будут выводить меня из себя, а я даже не смогу доказать, что это дело рук змееныша. И Саид тоже не поймет меня: назовет это ерундой и скажет, чтобы не обращала внимания.Фатима разозлилась и теперь металась по комнате, обхватив себя за плечи. Что делать?! Как бороться смальчишкой?Так ничего не придумав, но решив обдумать проблему с пасынком позже, она села за компьютер и открыла почту.

Она с радостью обнаружила, что пришло письмо от Самиры. Прочитав, Фатима откинулась на спинку кресла. Какое счастье! У нее появится виртуальная подруга! Но однажды она признается девушке, кто она такая, объяснит, почему вынуждена была скрывать это.Она сфотографировала телефономкартину – результат своего творчества, перегнала фотографию на компьютер и отправила ее на адрес Самиры, добавив несколько слов о том, что картина у нее получилась в том стиле, о котором журналистка написала в статье. Скрапбукинг - это здорово! И только выйдя из почты и побродив по Интернету, она с ужасом поняла, что допустила ошибку. Как она могла забыть о том, что крупная зеленая бусина – это улика, которая выдаст ее с головой? Ведь Самира могла видеть ожерелье, которое Жади сделала на продажу. Если видела и запомнила, то сможет узнать. Если ей известно, кто купил украшение, то догадается, из какого дома пришло письмо под ником Клэр.

Почему эта мысль не пришла ей в голову немного раньше? А что можно теперь сделать, ведь снимок уже в электронной почте Самиры.Фатима с досадой вскочила, подбежала к стене и содрала с картины бусину. Да что это с ней? Если в комнату войдет Саид и увидит зеленый камень, его заинтересует, откуда он взялся. Память у него отличная. Саид может всё не так понять, ведь будет глупо рассказывать ему историю о том, как кто-то сначала украл у нее бусины, потом подбросил. Он решит, что она виновата в каких-то интригах, неизвестно что о ней подумает!Подлый мальчишка, весь в Ранию! Главное – Фатима не могла придумать, что ей с ним делать. Мунир под защитой ее мужа. Это чудо, что Саид ничего не узнал о том, как она не так давно побила его сына за испорченное ожерелье! Но когда здесь вновь появится Рания, ей больше не удастся наказать мальчишку, что бы он ни натворил.Мальчонка опасен, это точно. И хотя он ещё ребенок, но обладает умом и сообразительностью и вполне может придумать ловушку, в которую однажды попадется она, Фатима. Этого нельзя допустить.

Теперь Фатима поняла, что могла бы быть защищена, если бы тоже родила Саиду ребенка.

- Да, но Жади это не спасло: Саид развелся с ней и отобрал Хадижу. Он и с другими женами способен так поступить. Но с другой стороны, Жади сама старалась от него освободиться, а я не хочу…

- Что?! Я не хочу освободиться от Саида?! – удивленно повторила она себе. Ещё несколько месяцев назад она мечтала об обратном! Как же ее затянул интриги этого дома! Она готова бороться за Саида с Ранией, с ихсыном за место рядом с мужем! Как это пошло и отвратительно. Правда, о том, чтобы получить Саида, она подумывала и раньше. Даже решила, что влюбилась в мужа.

Но когда происходили такие вот неприятные вещи, она не была уверена, что Саид встанет только на ее сторону. Есть Зулейка, теперь ещё и Рания вернется. Но если Саид вновь на ней женится… Тогда ей снова стоит подумать, не бросить ли это семейство, чтобы устроить свою жизнь вне гарема. Пусть в ее сердце останутся хорошие воспоминания о Саиде. Иначе она родит ему ребенка, а потом он начнет этим манипулировать. И она возненавидит Саида!В дверь постучала Мириам и сказала, что сид Саид иМунир уже внизу, ждут, когда все спустятся к ним попрощаться.- Я сейчас приду, - бросила Фатима и, когда служанка прикрыла за собой дверь, раскрыла ладонь и посмотрела на отливающий яркой зеленью камень.- Рания заплатит за проделки своего сыночка. Пусть Саид с Муниром уедут, и я знаю, как поступить.

Внизу, в огромном зале, рядом с мужем уже стояла Зулейка. Саид держал на руках маленькую Бадру, а его младший сын обнимал отца за ногу.- Амир, я скоро вернусь. Привезу тебе сувениры из Марокко. А когда ты подрастешь, тоже возьму тебя с собой в Фес.

Мужчина нежно поцеловал дочку и передал ее на руки Зулейке.Потом он взглянул на Фатиму, которая чувствовала себя актрисой в домашнем театре. Она вынуждена была улыбаться, хотя от души желала треснуть чем-нибудь мерзкого мальчишку, с ехидной насмешкой следившего за ней.

«Змеёныш объявил мне войну. Отчего-то не Зулейке, занявшей место первой жены, а мне. Как будто чувствует, что я для его отца значу намного больше, чем Зулейка. И конечно, он захочет избавить мать от соперницы. Это взрослые игры, но в таких семьях дети взрослеют быстро, потому что оказываются втянутыми в отношения взрослых.Сын Саида захочет вернуть матери потерянное ею место»,- размышляла она, тем временемулыбаясь и произнося какие-то пустые слова в ответ на просьбу Саида жить мирно в его отсутствие.

О чем он говорит? Кто с кем может ссориться без него? Всё начнется тогда, когда Рания переступит порог этого дома. Ведь ей придется начинать сначала борьбу за место в семье.«Я тоже не собираюсь ее жалеть. Первой женой ей не стать, но с третьего места подняться на второе – почему бы ей не захотеть попробовать? Впрочем, она сначала должна вновь выйти замуж за Саида, а он, помнится, твердо сказал, что Рании не бывать его женой. Неужели он может передумать?»- Саид, не забудь привезти мне мою картину. Я не могу забыть тот прекрасный город, в который ты меня смог отвезти – Эс-Сувейру. Она мне иногда снится – белый город, на который спускается туман цвета молока… Или когда его старинная крепость залита солнцем... Помнишь, я подошла к круглой бойнице, через которую открылся замечательный вид на город? Жаль, что я случайно удалила ту фотографию.- Привезу, - улыбнувшись уголками губ, пообещал Саид. – Мне напомнит Мунир. Так ведь, сынок?Мальчик кивнул, но Фатиме показалось, что в его глазах мелькнуло лукавство. Что он задумал? Испортить её картину? Тогда, прежде всего, пожалеет его мать:Фатима не упустит ни одного случая пригрозить ей, что расскажет Муниру, чем занималась Рания в Марокко.- Саид, ту картину, которую испортил дядя Абдул, ты тоже привезешь?

- Почему ты спрашиваешь об этом, Фатима?- Просто так. Но я вот боюсь, что твой дядя может так же обойтись и с моей картиной. Нет? Как ты думаешь?- Не беспокойся. Мы с Муниром проследим, чтобы твоя картина добралась до Бразилии без приключений. Я доставлю тебе такую радость.«Особенно порадуется картине в этом доме Рания», - с удовлетворением подумалось ей.- Мунир, ты отвезешь своей маме что-нибудь из ее украшений? Не может же она на свадьбе выглядеть нищей. Ты собирался взять ее шкатулку. Но я не вижу у тебя другого багажа, кроме небольшого чемодана.- Фатима, - предостерегающе произнес Саид, а она лишь усмехнулась, отведя глаза в сторону.- Моя мама не будет выглядеть нищей, потому что отец купит ей самое красивое золото, правда, папа? Мама станет самой красивой женщиной на свадьбе.- У твоей мамы есть золото, я видел на ней украшения, - ответил Саид. И Фатима, заметив небольшую заминку, усмехнулась. Мунир это понял по-своему.- Мой отец женится на маме, и она снова будет жить в своей комнате! – с вызовом произнес мальчишка.- Саид, ты всё-таки решил совершить никях с Ранией? Не знала. Почему ты нам ничего не сказал? – спросила Фатима, понимая, в какой ситуации оказался отец мальчика. Зулейка тоже как будто вздрогнула.- Посмотрим, как получится. Но я попрошу тебя, Зулейка: распорядись, чтобы к нашему возвращению для Ранииприготовили ее прежнюю комнату. Она не будет служанкой в моем доме. Ведь она мать моего сына. Она возвращается, чтобы воспитывать Мунира…«…как когда-то Жади вернулась к Хадиже», - едва не проговорился он, но вовремя остановился.Зулейка была очень удивлена, но покорно кивнула, что будет всё так, как велел муж. Но по ее лицу пробежала тень. Наверно, Саид ничего не заметил, но не Фатима. И она поймала себя на том, что нисколько не задета таким решением Саида. Пусть Рания думает, что для нее всё, как прежде… Но это будет не так. ТеперьРанию ждет много испытаний. Фатима позаботится об этом.

А вот сын Саида… Отчего-то Фатима чувствовала полное бессилие перед проказами ребенка. «Думаю, у меня выход только один – рассказать всё Саиду и посоветоваться, как быть», - мелькнуло у нее в голове. Наверно, это лучший выход. Так она обезопасит себя от происков маленького стервятника. Не хотелось бы проиграть мальчишке.Когда Саид повернулся, чтобы пойти к выходу, а впереди него уже несли чемоданы водитель и один из охранников, Фатима не удержалась и на мгновение показала Муниру бусину, слегка покатав ее двумя пальцами. Она придала лицу свирепое выражение. Мальчик перестал вызывающе улыбаться и поспешил за отцом. Саид не заметил ничего.- Мунир, поторопись. Иди впереди меня, сынок. Не отставай. Мы можем опоздать на самолет.

Саид с сыном вышли из дома. Зулейка с детьми торопилась тоже оказаться на улице. Но Фатима задержалась: она вдруг разозлилась сама на себя. Почему она ведет себя, как девчонка, связываясь с сыном Рании?!Когда машина умчалась, увозя в аэропорт Саида, оставившего дом заботам двух женщин, Фатима потребовала у Мириам принести униформу, которую носили служанки в их доме.Мириам послушно явилась к ней со стопой одежды в руках.- Шукран, Мириам. Вы ведь уже подготовили комнату Рании? Вам Саид сказал об этомпрежде, чем нам с Зулейкой, так ведь?

Женщина кивнула, с беспокойством взглянув на вторую жену.- Иди, ты свободна. Я сама отнесу в комнату Рании эту одежду. Думаю, она ей пригодится.

Саидговорил, что место Рании – среди слуг. Говорил, но забыл, кажется. Забыл, но, кажется, теперь и вовсе передумал. Ничего, пусть она сначала увидит униформу, потом нажалуется Саиду, тот велит убрать… Но Фатима как-нибудь выкрутится. Главное – насолить сопернице.

Она вышла в коридор вслед за служанкой и отправилась в комнату, которая пустовала полгода. Вернее, там постоянно обитал Мунир.

Фатима вошла и положила униформу на кровать.

«Надо предупредить Зулейку, чтобы не убирала это с кровати. Я сама отвечу за свой поступок. Пусть сделает вид, что ничего не знала. Если она хочет досадить Рании, указать ей на место, пусть хотя бы не вмешивается, если боится предпринимать что-то сама»».Потом Фатима достала из кармана джинсов бусину. Ее только сейчас удивило, что Саид не сделал замечание за то, что она появилась перед ним в джинсах. Он страшно не любил женщин в брюках и джинсах, но сегодня явно было не до этого.Положив зеленый камень под униформу, женщина с облегчением вздохнула и улыбнулась себе.

- Вот так, Рания. Ты ещё не приехала, а война между нами уже началась. И виноват в этом твой сын.

Выходя, она оглянулась на кровать. Надо будет предупредить Мириам, чтобы служанки не притрагивались к кровати и тому, что на ней лежит. Саид и кобра с детенышем вернутся дней через пять. Ничего страшного! Если даже Зулейкараспорядится, вопреки их договору, сделать в этой комнате уборку, Фатима велит Мириам проследить, чтобы никто не коснулся одежды и спрятанной под ней бусины.- Пусть Рании и не придется это носить, если уж она не будет служанкой, но первое, что она должна увидеть, войдя в комнату – вот эту униформу!

17. Часть 16. Глава 17. Происшествияв Сан-Криштоване. Неприятные новости.Вернувшись домой, Мухамедтут же позвонил брату, надеясь, что тот ещё не уехал в аэропорт. Но, поговорив с Саидом, он так и не смог успокоиться, т.к. он его не поддержал, раскритиковав все действия. Но Мухамед даже обиделся, сочтя, что он не мальчик, чтобы выслушивать нотации. Нужен был более убедительный и сочувствующий, более понимающий собеседник.

Конечно, таким человеком мог быть только дядя Абдул. Поэтому, вопреки совету, данному Саидом, Мухамед набрал знакомый номер телефона в Фесе.

Сначала всё шло, как хотелось Мухамеду: дядя Абдул внимательно выслушал, почти не прерывая повествование вопросами, но потом попытался выяснить то, что его очень волновало.- Мухамед, ты взял с собой плетку? Ты принес с собой плетку, когда ходил разговаривать с Латифой?... Нет?! А почему?! А я тебя предупреждал, что Латифа – тоже одалиска. Не стоит есть яйцо целиком, чтобы понять, что оно тухлое. А ты съел десяток, но так и не распробовал, что твоя жена тоже одалиска! Она вырастила дочь-одалиску. Но виноват в этом ты, ты, Мухамед! Ты же не слушаешь моих советов! Если бы ты слушал, о чем я тебе говорю, то сейчас ты не оказался бы в таком плачевном состоянии…

Мухамед представил, как родственник брызжет слюной от злого бессилия и ярости. И пожалел, что проявил слабость, а ведь Саид предупреждал! Неужели он, Мухамед, так глуп? Он уже совсем ни на что не годен, если не может справиться с бывшей женой, с которой прожил много лет, и никогда Латифа не проявляла непокорность. Что же случилось? Что с Латифой? А с ним самим-то что?Как ни старался Мухамед, но не смог быстро проститься с дядей Абдулом, пообещавшим непременно прилететь в Бразилию, как только разберется со свадьбой внучки Дунии и Али.

- Мухамед, ты не должен отчаиваться. Бери себя в руки и настаивай на своем. Но Латифа должна раскаяться за упорство. Если она не признает собственную неправоту, лучше разведись с ней. У тебя есть ещё одна жена, которая потребует особого внимания. Забудь Латифу, и я найду тебе ещё одну жену.

- Какую жену? Ещё одну? А Муна отказалась? – с надеждой спросил он.- Муна?... Ах, да. Забыл. Вот и женись на Муне! Я с этой свадьбой совсем память потерял. Забыть о Муне! Ты прилетишь в Фес, Мухамед, и сосватаешь Муну… Пусть ее дочь и оказалась одалиской, сбежавшей перед тем, как Саид собрался ее сватать, но мать – очень порядочная женщина. О ней все так отзываются. В ее доме горит лампада Аллаха. Она и в твоем доме будет поддерживать огонь в лампаде Аллаха, - сел на любимого конька дядя Абдул.- Дядя, дядя, послушайте меня. Я не хочу разводиться с моей Латифой. Я не могу даже представить себе, что моя Латифа не будет моей женой.

- Но тебе придется отказаться от неё, Мухамед. Лучше откажись ты от нее прежде, чем она откажется от тебя и опозорит весь наш род, - рассудил дядя Абдул.- Но дядя Абдул…- Мухамед, прилетай на свадьбу, и мы всё обсудим и решим, что тебе делать. А потом я вместе с тобой и Али прилечу в Бразилию, чтобы решить окончательно твой семейный вопрос. Ты или разведешься с Латифой, или она к тебе вернется.- Хорошо, дядя Абдул, - решил больше не возражать, не спорить со стариком Мухамед.Но он задумался над предложением родственника:что если ему уговорить Латифу слетать с ним на свадьбу Ясмин? Пусть времени в обрез, но у Саида такие связи, большие возможности, и он сможет купить им с Латифой билеты на самолет в Марокко, если позвонить Саиду сейчас же. Пусть они не успеют на никях, но свадьба продлится несколько дней. Успеют на второй день, ничего страшного.А уж в Фесе на строптивую жену Мухамеда насядут все родственники, там, в Марокко, она не сможет вести себя, как женщины в Рио-де-Жанейро, которые окружают Латифу в Сан-Криштоване.- Да-да, - обрадовался Мухамед и даже потер ладони в предвкушении. – Всем женщинам нравятся праздники, все женщины любят бывать на свадьбах. И Латифа такая. А если я куплю ей золото, то моя козочка перестанет упрямиться. Мы помиримся, а потом она со своим добрым сердцем примет моего сына, которого родит Лейла. И ее тоже примет, ведь она ей в дочери годится. Моя Латифа станет относиться к ней не как ко второй жене, а как к ещё одной дочери.Так убеждал себя мужчина, всё больше веря самому себе.- Латифа не откажется лететь на свадьбу. А когда мы окажемся в Фесе, я познакомлю ее с Лейлой. Оставлю Латифу в доме Лейлы. Пусть моя любимая козочка присутствует или даже примет роды у Лейлы вместе с другими женщинами, тогда она не сможет отказаться от ребенка моей второй жены. А потом я вернусь за ними обеими и сыном, а на дом Лейлы пусть дядя Абдул ищет покупателя.Мухамед настолько убедил себя в том, что так все и будет, что решил попросить Амина сходитьк матери и сказать, чтобы Латифа срочно готовилась к поездке в Марокко. И сегодня же они съездят в Торговый Центр, чтобы купить ей золото.- Конечно, в Фесе я мог бы купить украшения по более выгодной цене, но боюсь, что обещания не произведут на Латифу впечатления большие, чем покупка золота уже сейчас.Он достал из кармана записную книжку и произвел в ней карандашиком какие-то расчеты. Расстроенно вздохнув, он попытался сам себя успокоить:- Если я хочу вернуть мою Латифу, придется расстаться с некоторой суммой денег. Но это необходимо. Ничего не поделаешь…Да, расходы предстояли большие из-за поездки в Марокко. Сначала билеты на самолет туда, потом свадьба, затем возвращение в Рио. Придется пожертвовать полученной в магазине прибылью за последние месяцы.

- А Муна?! – с ужасом вдруг вспомнил он. Как-то он совсем упустил из виду женщину, на которой ему придется жениться.Ему не отказаться от сватовства. А всё дядя Абдул!

- Что же делать? Ведь Латифа, даже если ее примирить с Лейлой, может отказаться признавать третью жену. И всё начнется сначала! – вновь впал в уныние Мухамед.Но потом он взял себя в руки. «Когда придет время жениться, то, как говорится, или падишах умрет, или осел сдохнет»,- решил Мухамед не переживать раньше времени.И всё-таки внутри него где-то в душе свербил вопрос: почему Латифа так упрямится? Почему она дала решительный отказ на его просьбу начать семейную жизнь сначала. Он искренне не мог понять этого. Наоборот, он всё времянадеялся, что Латифа сама желает вернуться. Он думал, что как только в ней перестанет говорить обида, Латифа одумается и сама станет искать путь помириться. Но этого не произошло.- Ничего, всё будет хорошо. Вот вернемся из Феса, и всё пойдет по-прежнему. Пусть сначала Лейла и Латифа поживут отдельно. Пусть Лейла поймет, что одной ей не справиться с ребенком и домом. Тогда она сама попросит меня привести в наш дом другую жену.

Хитрый Мухамед решил разработать план, как завлечь Латифу в бывшее семейное гнездо. Понадобится и помощь Амина. А что? Сын его поддержит. Мухамед знал, что Амин был против его второй женитьбы. Но ведь это уже свершившийся факт! А вот им с Халисой не помешает иметь свой дом, т.е. жить отдельно от родителей. А когда Латифа вернется в его дом, сын с невесткой смогут переехать жить в материн…- А как же быть с Самирой? А Муна? – опять вспомнил он ещё об одной невесте. – А как же Ариба? Она здесь вовсе не нужна. Ещё и деньги придется тратить на ее билет до Бразилии.Мухамед попытался представить, как сможет разместить всех женщин у себя в квартире над «Волшебной лампой». Комната для Латифы, комната для Лейлы, комната для Арибы, которая, как он себе представлял, если приедет, то станет нянькой. А для чего ещё она здесь нужна? Комната для Муны, когда он и на ней женится. Ну и комната для Самиры, если дочка одумается и согласится жить по его правилам. А возможно, если и не согласится, но он, Мухамед, найдет в себе силы взяться за ее перевоспитание.

Итак, нужно пять комнат, но у него в доме и нет больше на втором этаже, где расположены личные комнаты. Разместятся все женщины, но это при условии, что он, Мухамед, не будет иметь собственной комнаты, а каждую ночь будет ночевать у кого-то из жен. Амин же и Халиса должны будут перебраться в соседний дом, который пока ещё Латифа считает своей собственностью.

- Мой сын будет рад. Тогда уж он почувствует себя совсем взрослым и поймет, что значит иметь собственную семью. Возможно, тогда и мой внук родится.Он опять позвонил Саиду, но не дозвонился. Наверно, самолет Саида уже взлетел. Значит, в Марокко они с Латифой не летят. Но за золотом поедут – не сегодня. Так завтра.

Мухамед собрался и пошел в магазин, где всеми делами заправлял Мустафа. Бедняга утомился и не смог отлучиться пообедать после дневного намаза. Но теперь Мухамед был намерен лично работать с покупателями, чтобы не упустить ни малейшей прибыли. Мустафа хороший торговец, опытный, но Мухамед всё равно считал, что сам он всё равно сможет сделать лучше.

Там, в магазине за работой незаметно пролетело время. Мухамед вышел из «Волшебной лампы», было ещё светло, но уже скоро наступят сумерки, а затем очень быстро город накроет вечерняя тьма.Они с Мустафой стояли на пороге магазина, стараясь не поглядывать в сторону бара доны Журы, которая то и дело покрикивала на Базилио, по ее указанию украшавшего гирляндами из разноцветных флажков бар и небольшую площадь перед баром.- Опять у доны Журы какой-то праздник? Что на этот раз? - снисходительно заметил Мухамед. – Ты слышал что-нибудь от доны Ноэмии?- Нет, Ноэмия мне ничего не говорила, - пробубнил Мустафа.- Но я видел в окно, как она там сидела – за столиком у бара. Они с доной Журой разговаривали. Не могла же дона Жура ей не рассказать, что предполагается вечером в баре.- Наверно, будут танцы, Мухамед, - догадался муж бразильянки.- Опять?! О, Аллах! Опять будет не уснуть от ужасной музыки, которую дона Жура включит на весь Сан-Криштован, - скривился Мухамед как от кислого лимона. – Мустафа, ты ведь не собираешься пойти на танцы?- Если пойдет Ноэмия, я тоже буду вынужден пойти. Я должен присматривать за женой. Она у меня такая красавица, моя куропаточка!Мухамед не успел возразить, потому что к дому, где жила Латифа, подъехало такси. Из машины выскользнула Самира, а за ней выбралась и Жади. В руках у девушки был огромный букет цветов. Обе родственницы широко улыбались. Самира вдруг оглянулась на бар и помахала кому-то рукой. Анинье? Доне Журе? Базилио? Ну этого-то быть не может.

Потом Самира своим ключом («У Самиры есть ключ», - отметил Мухамед) открыла дверь, и они вошли в дом. Жади, как будто почувствовав спиной недоброжелательный взгляд Мухамеда, оглянулась на магазин бывшего мужа сестры.- Одалиска… Змея… Мустафа, это она, это Жади настраивает Латифу против меня! – проговорил со злостью Мухамед.- Когда приедет дядя Абдул, она не посмеет и носа здесь показать, не бойся, брат, - успокоил его Мустафа.- Хотел бы я превратиться в муху, чтобы услышать, о чем будут говорить в доме Латифы.

- Да, брат, они тебе все косточки переберут, как у барашка. Латифа им расскажет о твоем предложении.- Расскажет, я не сомневаюсь. Всегда знал, что моя Латифа сочувствовала Жади. А теперь онарасскажет одалиске обо мне. Мустафа, это такое неприятное чувство – знать, что сейчас тебя обсуждают.- Может, мне Ноэмию к ним послать, чтобы она там всё услышала и увидела и потом мне рассказала? Я могу ей позвонить, прикажу прийти.- Нееет. Твоя жена, Мустафа, всегда была на стороне Латифы и одалиски Жади. Она не станет следить за ними для меня.

- Тогда не знаю, что ещё предложить, - сдался Мустафа.- И я не знаю, брат, что делать. И я тоже не знаю, - признался Мухамед, складывая на необъятном животе руки, наконец, сцепив их «в замок». Между пальцев свисали четки, которые он непроизвольно перебирал.Но потом к магазину подошли несколько человек, и мужчины вернулись внутрь торгового помещения, чтобы обслужить туристов.… Если бы Мухамед смог подслушать и подсмотреть, что в эти мгновения происходило в комнате на втором этаже соседнего дома, он бы увидел дочь и бывшую родственницу возле рыдающей на диване Латифы.

-…Да, Жади, он так и сказал, что передумал давать мне развод, что отказывается от ранее данного слова, что мы с ним теперь вновь женаты….- Не плачь, Латифа. В наше время всё иначе, чем было в средневековье или даже двадцать пять лет назад. Как это он передумал? У тебя есть бумаги с официально подтвержденным разводом.- Жади, ты же знаешь, что обычаи здесь более важны, чем какие-то бумажки.- Мама, вот стакан воды, выпей и успокойся.- Как я могу успокоиться, дочка? Твой отец пригрозил порвать все документы, если я откажусь с ним помириться.- Какие документы? – спросила Жади.- Все! Жади, у него документ о разводе. У него документы на этот дом. У него даже мой паспорт.- Ну это он слишком далеко зашел: паспорт он не имеет права рвать.- Жади, если Мухамед порвет документы, мы с Самирой останемсябез моего дома, а я вновь буду его женой, - продолжала горько всхлипывать Латифа.- Ничего подобного! Всегда можно попросить выдать дубликат. Если документ официально выдан, значит, где-то есть его копия, - со знанием дела сказала Жади.- Мама, это так. Ты просто возьмешь копии документов.- Когда приедет дядя Али, пусть он потребует у Мухамеда отдать ему все официальные бумаги…- …если они уцелеют! – закончила, ничуть не успокоившись, Латифа.- Мама, что ты собираешься делать? Ты примешь вторую жену? Эту малявку, увешенную золотом, какого отец тебе никогда не дарил!- Не в золоте дело, дочка.- И в нем тоже. Мой отец отнесся ко второй жене так, как будто он ее полюбил, а не женился на девчонке по воле дяди Абдула.- Самира, твой отец ведет себя согласно предписанным обычаями. Он не мог поступить иначе.

- Но Зорайдэ и Карима рассказывали мне по телефону, что отец купил ей много золота, красивых кафтанов и разных вещей, что она из нищенки превратилась в принцессу, - возмущалась Самира. – А от тебя отец всегда ждал только выполнение домашней работы.- Ничего, мы скоро сами своими глазами увидим эту принцессу и то, как твой отец к ней относится, - сказала Жади.Когда у Латифы иссякли как слезы, так и силы из-за бурных рыданий, она подняла лицо, взглянув на Самиру.- Дочка, я до сих пор не спросила, как твои дела? Ведь у тебя сегодня должен был быть праздник. Что тебе сказали в редакции? Ты говорила, что могут дать какой-то грант? – утерев слёзы и высморкавшись, спросила, наконец, Латифа.- Да, мама, я уже рассказала тете Жади о том, как меня поздравляли мои коллеги-журналисты. Мне дали грант.- Что это значит? Что за грант?- Мне оплатят поездку в одну из стран, где я должна буду выполнить задание редакции: написать серию очерков о быте и нравах населения, обычаях и традициях народа, проживающего в той стране.- Дочка, ты собираешься ехать в другую страну? – с ужасом в голосе, позабыв о собственных жизненных неурядицах, заговорила Латифа.- Могу даже сказать, в какую именно. Но я отправлюсь не одна, а с Амалией. Это было ее предложение – учредить конкурс и гранты на рабочие поездки для молодых журналистов.- Дочка, и куда же ты собралась поехать?- В Марокко. Ведь я всегда мечтала посетить историческую родину, став взрослой. Теперь я взгляну на Марокко глазами журналистки. Напишу статьи, циклы статей. Амалия с моей помощью соберет материал для будущей книги. Мы едем туда вдвоем, это не опасно. Амалия столько путешествовала по миру, она опытная, несколько раз самостоятельно была и в Марокко.- Дочка, как бы ты меня ни убеждала, всё равно я не смогу найти места от переживаний. Отпустить тебя в другую страну? Марокко очень далеко, Самира! Я так боюсь за тебя.- Мама, но это моя профессия. Ради этого мне пришлось порвать с семьей, - возразила девушка, а ее мать при этом прикрыла ладонью глаза.- Далекую страну, Латифа? Марокко для нас не чужая страна, - напомнила Жади. – Твоя дочь знает Марокко лучше, чем ее приятельница. Амалия не может знать арабскую страну изнутри. А Самире многое будет понятно.- Нет, Жади. Моя дочь вовсе не арабская девушка, к сожалению. Она рассуждает, как бразильянка. Поэтому поездка для Самиры чревата опасностями.С этим Жади не могла не согласиться.- Самира, твоя мама права: в Марокко тебя поджидает дядя Абдул, который всегда мечтал заняться тобой, чтобы переделать тебя под свои представления о правильно воспитанной марокканской девушке.

- Я не боюсь дядю Абдула. Но постараюсь избегать мест, где он может появиться. И на всякий случай куплю черный никаб, паранджу или что там ещё можно носить из одежды, которая скроет меня надежней всего?- От дяди Абдула и паранджа не спасет, мне кажется, - усомнилась Жади. – Вот ведь не спасло дочь Керима даже то, что она сбежала к отцу.

- О чем вы говорите? – подозрительно посмотрела на них Латифа. – Вы так странно переглядываетесь. Жади, в чем дело?- Мы хотели рассказать тебе новость, нехорошую новость, но ты сама испытала такой удар судьбы, что теперь и не знаю, стоит ли тебе расстраиваться ещё больше?- Что случилось? – настаивала на ответе Латифа. – Сегодня утром я испекла печенье на заказ, но за ним приехали незнакомые мне люди. Они сразу оплатили выпечку и забрали коробки, но я была удивлена, что сестры Керима не было с ними. Она всегда контролирует выполнение заказа и оплату.- Конечно, лара Мириам не могла приехать! Украли дочь Керима, - развела руками Жади.- Что?!- Да, мама, Неджма пропала!- Как это? Вот видишь, Самира, в Рио пропала девушка, с которой семья глаз не спускала. А ты собралась ехать в Марокко! Везде такая преступность!- Там непонятная история, Латифа. Мы же видели в клубе Амаля, ее бывшего мужа. Лара Мириам думает, что это он украл Неджму и увез из Бразилии.- Но как это произошло? Рассказывайте! – потребовала Латифа.- Как? Мы сами узнали случайно. Столкнулись с ларой Мириам, когда она металась возле кафе на улице. Неджма вместе с отцом работала сегодня в кафе. Вдруг ей кто-то позвонил, она долго препиралась с собеседником, но потом всё-таки оставила работу и вышла на улицу. Никому ничего не сказав! Ларе Мириам это не понравилось. Она выбралась из-за прилавка за ней следом, но успела увидеть, как из припаркованного недалеко от кафе автомобиля вытянулась чья-то рука, и Неджму затащили внутрь. Девушка стояла слишком близко к автомобилю. Потом машина сорвалась с места, и лара Мириам не успела запомнить номер машины, т.к. вглядывалась, кто сидит внутри. С кем Неджма посмела беседовать? И ей показалось, что внутри сидел Амаль.- Значит, Неджму украли, но для чего? Она получила развод у Амаля …- …но он передумал точно так же, как и твой Мухамед. И теперь она вернется в Арабские Эмираты пусть не единственной, зато первой женой.- Жади, а если это не бывший муж? Здесь такая высокая преступность. Ктоугодно мог схватить ее и увезти.- Нет, Латифа, не думаю. Она не подошла бы к машине, в которой сиделнезнакомец. Здесь что-то другое.- Мама, тётя Жади, нужно позвонить в Фес и рассказать обо всем дяде Али.

- Но прежде стоит позвонить ларе Мириам. Кериму сейчас не до звонков. А она ответит, нашли девушку или нет.Жади достала из сумочкисотовый и позвонила в дом Керима. Ответила, как ожидалось, его сестра. Разговор был коротким. Жади нажала на кнопку, чтобы прервать разговор, и сказала:- Они были правы: дочь Керима увез домой Амаль Бенхашем.Он позвонил с трапа самолета, сказал, что Неджма якобы согласилась лететь с ним, просил их не беспокоиться. Обещал, что позволит жене позвонить домой и поговорить с отцом из их дворца.- Интересно, Ясмин придется делить с ней дворец, или Амаль купит ей ее собственный дворец? – с иронией спросила Самира.- Дочка, вряд ли Амаль из тех мужчин, кто станет угождать женщинам. Это второй Саид, как мне кажется.- Латифа, я считаю нужным позвонить дяде Али, - нахмурилась Жади.- Да, Жади, звони. Но я даже дяде Абдулу готова позвонить, чтобы предупредить. Только не могу: Мухамед, конечно, нажаловался ему на то, что я отказываюсь вернуться к нему и принять Лейлу.- Латифа, я сама позвоню.

- Нет, дяде Абдулу не стоит звонить. Это вызовет страшный скандал. Звони дяде Али, он предпримет нужные действия.- Ты права, - кивнула Жади и набрала номер в Фесе.18. Часть 16. Глава 18. Звонок в Фес. Гости Латифы.Жади несколько раз набирала номер телефона дяди Али, но, наконец, ей удалось дозвониться. И тогда Карима взяла трубку сразу же, после первого гудка.- Карима, как у вас дела? Что слышно о свадьбе? Есть новости? – Жади начала разговор издалека, надеясь узнать, дошло ли известие об Амале и Неджме до Феса.Карима начала болтать и выложила множество подробностей о предстоящей свадебной церемонии, о платьях невесты, о блюдах, которыми будут угощать гостей на празднике. Жади с трудом удалось ее прервать.

- Карима, значит, свадьба состоится? Нет, ничего… Я хочу поговорить с дядей Али или с Зорайдэ. Позови кого-нибудь из них, пожалуйста… Шукран!Потом уже в разговоре с Зорайдэ Жади выяснила, что сиду Али неизвестна неприятная новость.

- Зорайдэ, как же быть? Дядя Алидолжен узнать об этом. Ведь Ясмин не подозревает о том, что станет второй женой. Теперь уже нет никаких сомнений.Зорайдэ расстроилась, но пообещала передать мужу неприятное известие. А потом они заговорили о Латифе. Жади протянула сестре трубку.У Латифы тут же в глазах показались слезы.- Зорайдэ, не успокаивай меня. Мухамед собирается взять меня измором. Он посмел мне угрожать:как-то так выразился, что если я не примирюсь с судьбой по-хорошему, то мне придется пожалеть, - пожаловалась обычно покорно сносившая невзгоды Латифа.

Она выслушала советы старой женщины и положила трубку, уже немного успокоившись.- Зорайдэ сказала, что дядя Али против того, чтобы Мухамед принуждал меня к возобновлению брака. Ему не нравится то, что я стану второй женой, а потом Мухамед возьмет ещё одну – некую Муну. Это вопрос решенный. Мухамед обязан сосватать женщину, потому что дядя Абдул постарался устроить это именно так. Мухамед не сможет отказаться от невесты, ему придется жениться и на ней.- Вот видишь, Латифа, дядя Али на твоей стороне. Ты получишь развод, не переживай. Три жены! У Мухамеда будет три жены! – удивлялась Жади.- Да, ещё год назад я не смогла бы поверить в такое, Жади. Но так резко изменилась моя жизнь…- Я только не понимаю, почему Мухамед решил привезти новых жен в Бразилию? Почему он сам не собрался переехать жить к ним в Марокко? Так было бы логичнее. Если Мухамед желает, чтобы в его доме зажглась «лампада Аллаха», то ему нужно жить поближе к дяде Абдулу.

- У Мухамеда здесь магазин, его детище. Как же он бросит свой бизнес? – удивилась Латифа.- И что? У вас взрослый сын, у которого теперь своя семья. Амин вполне может справиться и с двумя магазинами, а Мустафа мог бы помогать ему, как сейчас он работает на Мухамеда. Амин с женой мог бы остаться жить в доме, а вы с Самирой жили бы в этом доме, - обвела рукой вокруг себя Жади. – И тебе жилось бы спокойнее.

- В этом ты права. Я всё ещё не могу смириться с мыслью, что на моей кухне скоро станет хозяйничать другая. К Халисе у меня не было чувства ревности к моим привычным вещам. Но другая жена будет вести себя как хозяйка всего того, что ей никогда не принадлежало.

Самира не удержалась от замечания.- И вторая жена тоже будет вести себя точно так же. Представляю, как они начнут ссориться на кухне!

- Это верно! Даже не смотря на большую разницу в возрасте! И Лейла непременно решит, что она и есть любимая жена Мухамеда, потому что она моложе и красивее, - подхватила Жади, имея большой опыт в такого рода семейных отношениях.

- Меня утешает в этой ситуации то, что разлучница-малолетка не будет единственной женой отца. Пусть тоже почувствует, что значит иметь соперницу.- Самира, что-то мне подсказывает, что девушка вряд ли рада замужеству. Помню, Рания мне призналась, что когда отец решил выдать ее замуж, она очень боялась, что муж будет старый и страшный. Она не видела Саида до дня никяха. А потом так радовалась, что жених оказался молодым и красивым.

Самира пожала плечами.- Да, Саид красив и сейчас, хотя ему уже за сорок, - согласилась Латифа.

- А вот о Мухамеде этого не скажешь, - сказала Жади, забыв о том, что критикуемый мужчина – отец Самиры, и ей может быть неприятно слышать такой отзыв об одном из родителей. Но и Латифе не может нравиться подобное обсуждение. Жадибыстро осознала ошибку и перевела разговор на другую тему.- Самира, тебе дали какой-нибудь документ, подтверждающий твоё право на поездку в Марокко? Как его…,эээ…, грант?- Да, конечно, сейчас покажу, - ответила дочь Латифы. Она тут же достала лист, на котором среди напечатанного текста выделялась строка с вписанным вручную названием страны – Марокко.- Почему запись сделанаот руки? У тебя была возможность выбора? Самира, ты могла взять грант на поездку в Испанию, Португалию? Куда-нибудь в Аргентину или Венесуэлу? – допытывалась Жади.- Да. Могла, но не захотела. Тётя Жади, я мечтала побывать в Марокко, когда стану журналисткой. И вот уже скоро мечта сбудется. Это очень важно – знать, что твои мечты сбываются, т.е. когда-нибудь сбудутся.- Мне ли не знать об этом, Самира! – обняла Жади племянницу, а затем сёстры склонили головы над документом и вместе внимательно перечитали написанное.- Не могу сказать, что я рада, - призналась Латифа. – Но всё равно поздравлю тебя, дочка. Никто из женщин в нашей семье не имел такого образования, как у тебя.

- Ты первая, Самира. И ты добилась всего сама, - подчеркнула Жади.- Прилетит в Бразилию дядя Али, и мы попросим его позаботиться о вас с Амалией, когда вы доберетесь до Марокко.- Хорошо. Думаю, поддержка нам пригодится, если что. Но я всё равно буду надеяться, прежде всего, на собственные возможности, - упрямо заявила Самира.- Не будем спорить о том, что ещё не случилось. Самира, смотри, что я принесла! Забыла раньше тебе отдать. Я же тебе обещала оплести твой амулет из янтаря в чехольчик из «золотых» нитей. Вот он, возьми, - протянула Жади племяннице плоскую продолговатую самодельную коробочку совсем не ювелирного вида.Самира взяла ее и сразу же сняла крышечку, заглянув внутрь. Вытряхнув на ладонь прозрачный камень насыщенно-желтого цвета,тускло просвечивающий сквозь сеточку связанного из «золотых» нитей мешочка, она залюбовалась необычным талисманом.- Красиво получилось, тётя Жади. Спасибо.- Это чтобы янтарь не поцарапался, если ты станешь носить его в сумочке. Ведь янтарь- всего лишь смола, пусть и застывшая.- Машалла, Жади! У тебя талант делатьукрашения, - восхитилась и Латифа, забрав у дочери янтарь, оплетенный тончайшей сеточкой.– Как тебе удалось выполнить такую тонкую работу?- Я часами могу сидеть над украшением, если работа мне нравится, а иногда у меня нет настроения присесть к столику даже на минуту. И, к сожалению, такое случается всё чаще. Теперь, когда Хадижи нет в Бразилии, у меня пропал интерес. Я старалась ради нее.- У тебя есть и другое увлечение – твои цветы.- Да, орхидеи меня очаровали.

- Тётя Жади, но почему именно орхидеи, а не розы?- Не знаю, Самира. Так получилось. Лукас подарил мне цветок, потом ещё и ещё. Это были не розы, а орхидеи. Потом несколько горшков подарила Иветти, а затем, узнав о моей небольшой коллекции, одна знакомая Леонидаса Ферраса отправила мне свою оранжерею вместе с рекомендованным ею специалистом по уходу за орхидеями. Кстати, с консультантом я беседовала пару часов перед тем, как поехать за Самирой. Мои знания о цветах поверхностные. Я не умею ухаживать за цветами так, как следует. На самом деле за всё отвечает синьор Леандро. Без его советов мои орхидеи давно могли пропасть.- Без специалиста трудно обойтись в такой области, - согласилась Латифа. - А я не блещу талантами.- Как это? А твоя выпечка? Даже Зорайдэ признает, что тебе нет равных. Даже она не смогла бы с тобой соперничать.- Ну что ты, она просто решила меня похвалить, - смутилась Латифа.Самира в этот момент подошла к окну, выглянула на улицу и внимательно оглядела площадь перед домом и баром.- Что там, дочка?

- Нет, ничего. Но я хотела бы поговорить с доной Журой. Она должна знать о том, что я получила грант. В этом и ее заслуга. Она самая первая заступилась за меня, когда отец выставил меня на улицу. Спущусь к ней, покажу журнал и документ. Ей будет приятно.-Самира, а ты пригласи ее на чай, - предложила Жади.

Девушка вопросительно взглянула на мать. Латифа замешкалась, но потом кивнула:- Позови дону Журу, Самира. Знаю, что Мухамеду это не понравится, но я покажу, что теперь его слова для меня ничего не значат. Он думает иначе, но пусть убедится, что я осталась при своем мнении.- Хорошо, мама, я предложу доне Журе подняться к нам, чтобы угоститься мятным чаем.

- И дону Ноэмию можешь позвать, у меня есть, что ей сказать.- Хорошо, только не ссорься с ней. Она же не виновата, что отец велел Мустафе пойти к тебе самому и привести дону Ноэмию.- Знаю, дочка. Иди, я не собираюсь ни с кем ссориться, - теперь уже мягко произнесла Латифа.Когда дочь вышла, она повернулась к Жади и сказала:- Ты знаешь, Зорайдэ сказала мне, что дядя Али может не поверить в то, что Амаль решил вернутьпервую жену и уже увез ее в Эмираты. Зорайдэ верит нам, но боится, что дядя Али решит - это наши выдумки, уловки, чтобы остановить свадьбу его внучки. Звучит чудовищно, правда, Жади?

- Как дядя Али может подумать о нас такое? – возмутилась Жади. – Я переживаю за Ясмин. Ведь я хорошо знаю на примере собственной дочери, что такое оказаться в семье мужа, где есть ещё одна жена, которую любят.- Но Неджму мы видели, а о Зухре понятия не имели. Всё-таки у Неджмы есть отец. А Зухра совершенно неуправляемая.- Латифа, ты даже не представляешь: каждое утро, проснувшись, я подавляю желание поехать в аэропорт, чтобы улететь в Марокко. Так хочется увидеть Хадижу! И когда я ложусь спать, то последняя мысль, с которой я засыпаю, о том, как живется в Мекнесе моей Хадиже. Я готова придушить Зухру. Почему эта кобра оказалась рядом с моей дочерью? Неужели Саид ничего не может сделать? Или не хочет?- Что ты такое говоришь, Жади! Саид любит Хадижу. Он всегда обожал дочку. Но так сложились обстоятельства вокруг замужества Хадижи…- Это была ошибка, большая ошибка! – начала горячиться Жади. – Не понимаю, почему Саид не стал сам, лично, искать мужа для дочери. Он поручил такое важное дело дяде Абдулу!

- Теперь нет смысла обсуждать случившееся, Жади. Значит, такова судьба Хадижи. Но надо сделать так, чтобы Хадижа была в безопасности. Саид мог бы что-то предпринять, чтобы избавить ее от Зухры. Тем более, сейчас, когда соперница потеряла ребенка. Мне Зорайдэ опять напомнила об этом.

- Я знаю, что Зорайдэ тоже беспокоится за Хадижу. Но они с дядей Али ничего не делают, чтобы изменить ситуацию.- А что они могут? – в который раз повторила Латифа, т.к. они с сестрой часто возвращались к истории несчастливого замужества их юной родственницы.- Нет, Самира абсолютно права, решив получить образование.Никто не посмеет обращаться с твоей дочкой так, как с Хадижей ведут себя муж и его любовница.- Жади, Зухра – вторая жена, а не любовница.- Всё равно. Он ее любит, ведь так? А как он относится к моей дочке? Разве в сердце мужчины может быть место для обеих женщин? Я не видела эту женщину, но я ее ненавижу. Из-за нее моя дочь не будет счастлива. Но я не знаю, какой может быть выход из ситуации. Я не вижу выхода.- Нам трудно судить о том, что происходит в семье Хадижи. Если бы ты могла увидеться с Саидом перед его вылетом в Марокко! Но ты говорила, он не хочет с тобой разговаривать?

- Это так, Латифа. Он знает, о чем я захочу его попросить. А ведь мы оба желаем счастливой судьбы нашей дочери.- Саид и Мухамед в чем-то похожи. Раньше я так не думала, они были такими разными. Но Зорайдэ мне по секрету рассказала, что Мухамед сегодня уже звонил дяде Али. Успел на меня нажаловаться. Дядя Али пытался его образумить, но он сделал вид, что не понимает, что хочет сказать ему дядя Али.- Так о чем они договорились?

- Ни о чем. Мухамед настаивал, что никакого развода теперь не будет. Он и слушать не желает дядю Али, который собрался созвать семейный совет и спросить у меня при всех, а хочу ли я вернуться к Мухамеду.- Когда это мужчин из семьи Рашидов интересовало мнение женщины?Жади и Латифа перебрались на кухню, где вновь заварили свежий чай и выложили на блюдо новую порцию печенья, продолжив с чувством обсуждать свои проблемы.…А возле бара доны Журы у столика, за который присела хозяйка, собрались и ее подруги - дона Ноэмия и дона Одетти. Самира тоже заняла один из стульев, стараясь не смотреть в сторону входа в«Волшебную лампу». Знала, что там стоят Мустафа и отец, который наверняка разозлился, увидев ее возле бара рядом с доной Журой.- Самира, мы тебя от души поздравляем, - говорила дона Ноэмия. – Такой успех!

- Да уж, ещё неизвестно, кто Сан-Криштован прославил больше: ты, Самира, или синьор Олаву, намазюкав свои картины, - сказала дона Жура, скрестив на груди руки. Говоря о художнике, она придала голосу пренебрежительность. – Да если бы не ты!..- Молодей, Самира, молодец! Но почему ты выбрала Марокко? Почему не Париж, не Лондон? Не Нью-Йорк? – не могла понять дона Одетти. – Да хотя бы в далекую загадочную Россию съездила бы! Мой несостоявшийся зять Тавиньо недавно там побывал, осенью. А в той стране как раз только началась весна. Странно, не правда ли? Мы с Карлой изучили по интернету всё о России. Там очень холодно. Нам даже не представить, каково это.- Так для чего ты предлагаешь Самире отправиться путешествовать в такое место, где очень холодно? – снисходительно усмехнулась дона Жура.- Как это – для чего?! Там через семь лет будет зимняя Олимпиада! В 2014 году! Моему внуку тогда исполнится двенадцать лет. Думаете, я напрасно вожу сына Карлы на занятия гимнастикой? Я сделаю из него олимпийского чемпиона! Вот увидите. И нечего усмехаться, Ноэмия!- Да нет, Одетти, я вовсе не усмехаюсь. Но сама подумай: это ведь не юношеские игры, чтобы его могли отправить в Россию на олимпиаду.- Даже если бы мальчику было лет шестнадцать, он не смог бы участвовать в Олимпийских играх в Сочи. Это ведь зимние игры, соревнований по гимнастике там не будет, - заявила Самира.- Вот как? Тогда я вместе с внуком отправлюсь в Россию в качестве зрителя! Его отец видел эту страну, значит, и его сын Тавиньо-младший тоже должен увидеть. Только так. И мы поедем в Россию. Я такая: каждая минута – вспышка! – повторила женщина привычную фразу-формулу жизни, хотя давно уже не работала в цирке.- Кстати, об отце твоего внука. Одетти, о каком скандале ты хотела нам рассказать? – спросила дона Ноэмия, забирая у Аниньи принесенный бокал с соком.

Это же сделали и все остальные за столиком. Самира тоже выбрала высокий бокал и тут же потянула ананасовый сок через трубочку.- Скандал? Ах, да… Вчера мы с внуком ходили в офис той фирмы, где работает синьор Тавиньо. Он совершенно не желает знать сына. Стыдится его. Но разве ребенок виноват? Он боится жены! Дона Лидиана такая собственница!- Ещё бы! Какая женщина захочет, чтобы муж виделся с теми, кто так поступил с ее семьей. Ты знаешь, Одетти, о чем я говорю.- Знаю. Но так сложилась ситуация. Что теперь об этом говорить? Но когда мы пришли однажды с Тавиньо-младшим к ним домой, то при виде меня и внука дона Лидиана в ужасе запрыгнула с ногами на диван и завизжала так, как будто увидела не нас, а живую крысу.- Не преувеличивай, Одетти. Так что там с картиной, которую ты хотела отобрать у отца внука? – разгорелось любопытство у доны Журы.- Я убедилась в том, что в кабинете Тавиньо висит редкая фотография, привезенная из России. Он повесил ее на стену в рамке как картину. И точно такая же висит у него дома. Я мельком как-то видела эту «картину», но так и не поняла, что на ней такое заснято. Секретарша мне сказала, что там изображена гора, которую Тавиньо с напарникомвидели в России. Он ее ценит и оберегает. Там на фирме Тавиньо все помешались на этой горе. Сам Леонидас Феррас повесил у себя в кабинете копию. А его жена потом унесла ее домой.

- И что? Ты решила, что и тебе она тоже нужна? Какая ценность у фотоснимка какой-то горы? – не могла понять Жура.- Мне дела нет до ценности фотографии. Но! Если Тавиньо так ею дорожит, то почему бы моему внуку не иметь такую же? Ведь что-то в этом есть. Когда я потребовала, чтобы он снял ее со стены, он посмотрел на меня как на ненормальную и велел уйти вон из офиса, пригрозив вызвать охрану.- А ты что? – помешивая сок трубочкой, спросила дона Жура.- Я? Я обещала вернуться и в следующий раз сорвать картину со стены! А что? Я так и сделаю!

- Одетти, тебя арестуют. Зачем тебе какая-то картина? Отец платит на ребенка такую сумму, что вы с Карлой должны быть от души ему благодарны.- Ещё чего! Мне этого мало! Мой внук должен получать столько же, сколько имели его дети, когда были маленькими. Но как бы то ни было, Тавиньо оплатит мне поездку в Россию на олимпиаду, вот увидите, или я не Одетти!- Перестань его третировать, Одетти. Когда его дети были маленькими, он, наверняка, не имел такой высокой зарплаты, как сейчас. Твой внук получает куда большие алименты.

- Но у моего внука нет отца – это самое главное. Если Тавиньо не захотел бросить Лидиану, чтобы жениться на моей дочери, то пусть теперь расплачивается, пусть платит! Хороший мужчина должен иметь одно достоинство: быть немногословным, т.е. уметь говорить три важных слова: люблю, куплю, поеду! И я сделала бы из Тавиньо такого мужа, если бы не его жена.Женщина ещё некоторое время критиковала мужчину и строила планы обогащения за его счет, а Самира сидела молча, стараясь казаться незаметной. Ведь если дона Одетти вспомнит, что она – родственница Жади, муж которой работает вместе с тем самым Тавиньо, то ей придется не сладко от вопросов вульгарной особы.

Девушка от души сочувствовала мужу доны Лидианы. Не веря в очень странные сплетни, ходившие по Сан-Криштовану, она так и не поняла, как получилось, что такой мужчина, как синьор Тавиньо, мог связаться с Карлой, и дело зашло настолько далеко, что родился ребенок. Теперь дона Одетти часто выжимала из жертвы большие суммы денег и третировала несчастную дону Лидиану, получая от этого удовольствие.

Но Самира совершенно не желала обсуждать знакомых доны Иветти и тёти Жади с подругой доны Журы, их бывшей соседкой.- К черту фотографию, но поездку в Сочи на олимпиаду он нам оплатит! А фотографию гор в тех местах я и сама сделаю!- Это вам не шутки, - привычно заметила дона Жура. – Самира, ты чего примолкла? Сегодня в моем баре танцы. Они для тебя, девочка. Какую музыку ты любишь? Какая песня у тебя любимая?- Дона Жура! – не смогла найти слов Самира.- И не бойся, если твой отец решит вмешаться. Я ему не позволю испортить праздник. Я, как вспомню, что в детстве ты стояла на балконе, когда возле моего бара люди танцевали пагоды, а твой отец каждый раз прогонял тебя, не позволяя не только танцевать с нами, но даже с балкона посмотреть на танцующих…, - от негодования дона Жура сжала кулак. В другой руке она держала бокал с соком.- Дона Жура, я тоже помню об этом. Мне тогда так хотелось танцевать вместе с вами пагоды, я мечтала об этом. Тайком дома включала музыку и танцевала, пока никто не видел. Амин подлавливал меня и угрожал рассказать отцу. И мне приходилось в ответ тоже шантажировать брата.- Но теперь никто не сможет тебе запретить танцевать на празднике, который я устраиваю в твою честь.- Хорошо, дона Жура. Только отнесу домой документ и вернусь. Мама приглашает вас на чай.- Идем! – неожиданно согласилась женщина, махнув рукой. – Мне хочется поговорить с твоей матерью. Базилио!!! Где болтается этот сплетник? Анинья!!!

Девушка прибежала на крик хозяйки.- Что, дона Жура?- Останься за меня в баре, пока я схожу в гости к доне Латифе. Я отлучусь ненадолго. Смотри у меня! Чтобы всё в порядке было, когда я вернусь.- А праздник, дона Жура? Вы танцы обещали устроить.- Будут и танцы! Ты, Анинья, сначала о баре думай. Вот вернусь и включу музыку. А пока иди обслуживать посетителей. Вон у барной стойки несколько человек уже стоит в очереди.- Хорошо, дона Жура.

- И предупреди Базилио: если опять улизнет куда-нибудь, я его накажу. Сегодня он будет мыть стаканы, пока все будут танцевать у моего бара!После такого напутствия хозяйка бара повернулась к Самире, и они отправились домой к девушке.Дону Журу нисколько не смутило то, каким тяжелым взглядом проводил ее синьор Мухамед. Да она на него даже и не взглянула! Ещё чего!А между тем, когда за его дочерью и хозяйкой бара, отчего-то вдругрешившей отправиться в гости к его Латифе, закрылась дверь, мужчина едва не начал рвать на себе волосы.- Мустафа, ты это видел? Ты тоже видел, как дона Жура зашла в дом моей жены? Куда это годится, Мустафа? – вопрошал он трагически. – Женщина, которая не брезгует готовить в баре свиную поджарку, появится в доме моей Латифы! Но что я могу сделать? Что?- НичегоМухамед не может поделать с доной Журой. Она такая женщина, с которой связываться себе дороже, - поднял вверх указательный палец Мустафа.- Мустафа, слышал бы тебя дядя Абдул! Мы боимся женщины, которая своим громким голосом способна разбудить самого шайтана. - Я не боюсь, Мухамед. Она хорошо относится к моей Ноэмии. И тебе тоже не стоит ее задевать. Тогда и она не станет враждовать с тобой, -не зная, что ещё посоветовать приятелю, пробубнил родственник.- Ты думаешь, мне легко смотреть, как крикливая одалиска заходит в дом моей Латифы? Что ей там понадобилось?

- Самира привела ее домой, - напомнил Мустафа.

- Аллах! Теперь Самира будет решать, кого приводить в дом матери? Так не пойдет. Я завтра же поговорю с Латифой.- Мухамед, ты не знаешь главного. Мне рассказала моя Ноэмия, что Самира получила путевку от журнала, чтобы поехать в Марокко. Журнал оплатит ей эту поездку. Она поедет туда через несколько месяцев, когда получит диплом об окончании университета, иншалла.- Что? Мустафа, я не ослышался? Самира поедет в Марокко? – удивился Мухамед. – Это меняет дело. Что ж… Она получила образование, о чем всегда мечтала, но теперь ей пора подумать о замужестве, а если дочь выйдет замуж в Марокко…Таммуж и новая семья заставят Самиру вернуться к нашим обычаям. Это хорошая новость, Мустафа. Надо позвонить дяде Абдулу. Пусть подумает о том, как найти мужа моей непутевой дочери. Может быть, хоть кто-то согласится ее сосватать.- Но есть и плохая новость, - расширив глаза, сообщил родственник. – Сегодня дона Жура устраивает в честь твоей дочери танцы. Видишь, повсюду развешаны гирлянды? Мы гадали, какой праздник сегодня будет у хозяйки бара. Но так дона Жура пожелала чествовать Самиру. Ведь благодаря ей о Сан-Криштоване заговорил весь Рио-де-Жанейро.- Думаешь, у доны Журы прибавилось посетителей?- А разве у нас – нет?- А я что, должен ещё и поблагодарить за это Самиру?! Танцы! Мне не нравится эта новость. Вот что, Мустафа. Давай закроем магазин. Иди к доне Ноэмии и постарайся узнать новости и подробности о том, что делала дона Жура у Латифы. Зачем она туда приходила? А я не выдержу танцев у дверей «Волшебной лампы». Пойду домой, хорошенько поужинаю и лягу спать. Завтра рано утром Саид улетает в Марокко. Он обещал мне позвонить из аэропорта.Мужчины заперли дверь магазина, опустив и роллеты. Мустафа поспешил домой – перекусить тем, что приготовила его жена Ноэмия, и вслед за ней он намеревался увязаться на праздник.А Мухамед поднялся по нескольким ступенькам в свой дом, открыл дверь ключом и вошел. Не понадобилось стучать в дверь или звонить в звонок, чтобы невестка пришла и впустила его внутрь.

Но, оказавшись в зале первого этажа, он не пошел на кухню, откуда расплывались по всем углам первого этажа соблазнительные ароматы тушеного в таджине мяса и овощей, свежей выпечки и ещё многих блюд, приготовленных заботливой невесткой.

Нет, сглотнув слюну, Мухамед приказал себе забыть о голодном желудке,поспешил к лестнице. С помощью телескопа, некогда подаренного сыну, он намеревался разглядеть, чем заняты в соседнем доме Латифа и ее гостья.Неужели Самира могла пригласить дону Журу в дом, не спросив разрешения у матери?Он поступил так, как задумал. Достав уже настроенный телескоп из шкафа в своей комнате, Мухамед принес его в комнату Амина, из которой прекрасно просматривалась кухня в доме Латифы. Поднеся к глазам трубу и подкрутив чуть-чуть окуляр, он всмотрелся в открывшуюся ему картину.Так и есть! Дона Жура восседала за столом в гостиной возле его козочки! Да у нее и чашка в руке! Значит, Латифа решила напоить соседку мятным чаем… К сожалению, Мухамед смог увидеть лишь знакомые силуэты, но разглядеть выражения женских лиц не получалось. А как бы он хотел знать, о чем они там говорят, что обсуждают! Неужели дона Жура посмеет вмешаться и начнет уговаривать Латифу требовать у него развод? От этой ужасной женщины всего можно ожидать. Если не Латифа, то уж Самира доложила покровительнице о том, что отец решил не разводиться, не разрушать семью.Мухамед то и дело опускал тяжелый телескоп, т.к. треногу, на которой он когда-то устанавливался, Мухамед не успел достать, решив обойтись без нее. Но теперь очень сожалел об этом. Руки предательски тяжелели, приходилось время от времени отрываться от неприглядного занятия подглядывания.Но вот за стеклом кухни произошло какое-то движение, темные фигуры поднялись из-за стола и покинули кухню. Спутать стройную Латифу с полной владелицей бара было невозможно. Но гостиную оставили все. Дочка тоже была узнаваема… А это ещё кто?! Четвертой, как догадался мужчина, была Жади.

- Змея, откуда у нее столько времени? Она должна заниматься семьей, мужем-бразильцем, их сыном. Не об этом ли она мечтала, портя жизнь моему брату? Но, получив Лукаса, она не сидит в его доме, а всё свое время проводит у моей козочки. Что за одалиска! – злился Мухамед. Это стало его привычным состоянием, когда в Сан-Криштоване появлялась Жади.Он отложил телескоп в сторону и прильнул к стеклу, пытаясь всмотреться в происходившее за окном. На улице стемнело, но горели фонари, освещая как дома на их улицеи бар доны Журы, так и собирающихся жителей Сан-Криштована, наверняка уже прослышавших о танцах у бара доны Журы.Вот вышли из дома на улицу все четверо. Так… К дому подъехало такси. Значит, Жади отправляется к себе, слава Аллаху! Но неужели теперь Латифа нанесет ответный визит в бар доны Журы?! Почему она не торопится вернутьсяв дом? Если она смогла пойти с Жади и дочерью в торгующий спиртным клуб Зейна, что ей стоит теперь посидеть и в баре, где продают свиную поджарку?!Но в сторону бара направились только дона Жура и Самира. Латифа же скрылась за дверью и вскоре появилась у окна на втором этаже, в той комнате, где был включен свет.Мухамед с облегчением вздохнул. Нет, его Латифа не станет одалиской. Она ещё и поможет ему уговорить Самиру вернуться на путь истинный, выйти замуж в Марокко (непременно в Марокко!), чтобы научиться поддерживать в семье мужа «лампаду Аллаха», как образно выражался дядя Абдул.Мухамед верил в то, что Латифе, в конце концов, надоест упрямиться, ужескоро она одумается и примет Лейлу. Если Латифа пока опасается и отвергаетвторую жену, то, увидев перед собой Лейлу, которая моложе ее собственной дочери, она перестанет ее бояться. Всё уладится.

- Аллах поможет мне. Латифа вернется. Всё будет почти как прежде. Но я должен действовать. Надо немедленно поговорить с сыном. Кажется, Амин уже вернулся? Я слышал, как хлопнула дверь внизу. Надо скорейубираться из комнаты. С телескопом в руках я выгляжу смешно. И Амин поймет, чем я занимался.Бормоча сам с собой, Мухамед выбрался из комнаты. И вовремя. На лестнице послышались шаги сына. Мухамед тут же распахнул дверь собственной комнаты и быстро сунул за сундук телескоп.

- Отец, ты спустишься ужинать? – раздался голос Амина.- Да, я уже иду, сынок, - ответил ему отец через дверь. - Иду. Пусть твоя жена ставит еду на стол.Только теперь он почувствовал, насколько проголодался.

А придя в столовую, он обнаружилна столе приготовленные Халисой салаты и соусы, таджин и блюдо с грудой небольших ароматных лепешек. Но и блинчики багрир стопой высились на тарелке в центре стола в окружении чашек с соусами.Среди них Мухамед немедленно приметил и свой любимый соус.

Как удачно женился Амин! Невестка оказалась отличной хозяйкой.«Но станет ли такой Лейла хотя бы со временем?» - раздумывал Мухамед, протягивая руку с лепешкой к мисочке с тмином, в которую собирался обмакнуть лепешку.«Дядя Абдул дважды удружил мне: сначала нашел одну негодную жену Лейлу, потом другую женщину, от которой я даже не знаю, что мне ждать. Я толком не помню, как она выглядит. Встреть я невесту на медине Феса, так и не узнал бы. А траты насвадьбу с Муной предстоят настолько большие, что даже вспоминать о предстоящем «счастье»не хочется. Но всё-таки я должен сделать для Латифы то, о чем уже не раз думал.Это подтолкнет мою козочку ко мне», - решил он, наконец.Мухамед дождался конца ужина, и когда Халиса занялась грязной посудой, отозвал сына в сторону.- Мне надо с тобой поговорить.- О Самире, отец? Я уже знаю, что дона Жура устраивает танцы в честь моей сестры.Он кивнул в сторону окна, за которым гремела музыка, слышались веселые возгласы танцующих жителей.- Я знаю, Амин, знаю. Но хотел попросить тебя сходить к матери…- Она не сможет заставить Самиру вернуться домой. Я видел - Самира танцует в самой гуще собравшейся толпы...- Амин, ты посмел перебить меня. Что это такое, сынок? Понимаю, что ты тоже расстроен поведением сестры. Но послушай меня: Самирой я собираюсь заняться позже, когда твоя мать вернется ко мне. Тогда всё будет намного проще. Но пока она живет отдельно, я не могу даже попасть в тот дом. Сынок, ты пойдешь к матери и скажешь: отец собирается завтра отвезти ее в Торговый Центр.

- Зачем? – тупо поинтересовался парень.- Затем, Амин, чтобы купить твоей матери золото.

- Золото? А разве ты не собирался оплатить в этом месяце счета поставщикам?- Да, сынок. И я оплачу их. Но мне нужно задобрить твою мать, ведь скоро родит моя вторая жена. Мне придется лететь за ней в Марокко. И я намерен лететь не один, а уговорить твою мать лететь со мной. Пора прекратить эти глупости. Семью не стоит разрушать только потому, что дядя Абдул устроил мой второй брак. А впереди и третья свадьба. Но мы должны быть вместе. Столько лет мы прожили с твоей матерью. Нельзя взять и всё разрушить!Амин выслушал с почтением, потом спросил:- У тебя хватит денег на всё? Золото стоит дорого, если ты купишь столько же украшений, сколько получила на свадьбу Лейла.- Сынок, не беспокойся. У меня есть немного денег, которые я могу потратить на твою маму. Они не лишние у меня, но так надо.

- Хорошо, я сейчас же схожу к ней.- Сходи, сынок. Я тебя подожду. Когда вернешься, я хочу услышать, что тебе ответила твоя мать. Да, и вот ещё что! Если Латифа захочет, то пусть и Самиру возьмет с собой. Твоя сестра должна увидеть золото и вспомнить наши обычаи. Я и ей мог бы купить несколько украшений. Намекни на это, Амин.- Хорошо, отец, я сейчас же схожу, - согласился парень и направился к выходу.

Когда за сыном закрылась дверь, Мухамед возвел к потолку глаза и воздел кверху руки с зажатыми четками в одной из них.- Алхамдуллилах! – расслышала Халиса начало молитвы, когда тихонько подошла ближе к порогу кухни, чтобы понять, куда свекор собрался отправить ее мужа. Речь шла, кажется, о магазине? Неужели сид Мухамед решил сноваоткрыть «Волшебную лампу»?Кому нужна его лавка, когда все жители заняты танцами? А вот неприятности могут быть. И раньше в таких случаях, когда у бара доны Журы начиналось веселье, свекор с сидом Мустафой обычно проявляли предусмотрительность – закрывали наглухо окна, опуская рольставни.

Но беспокоилась Халиса недолго. Муж вернулся очень скоро.

- Мама отказалась ехать с тобой в Торговый Центр. Она не хочет принимать от тебя золото и какие бы то ни было подарки.- Сынок, она так и сказала?!- Да, так и заявила. Отец, моя мама обижена на тебя из-за второй жены.

- Хорошо, Амин, спасибо. Не будем обсуждать меня и мою вторую жену. Мы с твоей матерью сами разберемся, - нервно отрезал Мухамед, стараясь не глядеть на сына.Амин кивнул и, получив у отца позволение уйти, проскользнул к лестнице и поднялся на второй этаж. Халиса успела отпрянуть от порога кухни и вернуться к столу, на котором были подготовлены продукты для теста, которое она собиралась замесить для утреннего хлеба.19. Часть 16. Глава 19. Праздник у бара доны Журы.Оставшись один, Мухамед отправился на балконе. Он не мог не посмотреть на то, как ведет себя его дочь. Пусть семья и наказала Самиру, но если есть шанс изменить натуру девушки к лучшему, то надо его использовать.И вот, глядя, как танцует вместе с местными жителями его дочка, Мухамед с тоской вспомнил, в каком виде она предстала на улице, когдаЛатифа с ней и одалиской Жади ездили куда-то на праздник.- Она не осознает, как украшает ее марокканская одежда! – забормотал он сам с собой. - Если надета дорогая с вышивкой джеллаба или кафтан, платок повязан на голову, то любая девчонка станет красавицей. Но Самира предпочитает «танцевать» в своих драных штанах (наверно, специально не зашивает на коленях прорехи!) и куцей футболке!- Как, ну как убедить Самиру, что в тот вечер она показалась всем красавицей, а теперь же она вульгарна, - закипал на балконе Мухамед.И ещё он был задет тем, что его дочь прославилась: в Сан-Криштоване не найдется никого, кто бы ни слышал и не прочел статью Самиры в журнале.- Пожалуй, теперь ее не заставишь думать о замужестве. Успех вскружит ей голову. Если это уже не случилось:с каким довольным видом она беседует со всеми!Похлопав мягкими пухлыми ладошками по перилам балкона, Мухамед вынужден был вернуться в комнату.…Внизу на улице царило веселье, а Латифа стояла у окна и смотрела на веселившуюся компанию у бара. Из общего гулавыделялся голос доны Журы, но слов невозможно было разобрать. Так где же Самира? Только бы она была возле доны Журы, на виду, чтобы можно было успокоиться, зная, что Самира рядом.

Увидев дочь, Латифа перестала переживать и подошла к порогу, не решаясь переступить и выйти на балкон. Она прижалась к дверному косяку и так осталась стоять, осматривая танцующих сверху. Не желая того, она взглянула на свой бывший дом и заметила, что Мухамед в этот момент как раз повернулся, чтобы уйти. Скорее всего, ее появление не было замечено. Или отца ее дочери так напрягла мысль о свалившейся на Самиру славе? Латифа хорошо знала бывшего мужа: Мухамеду не понравилось бы публичное признание успехов дочери.

«А ведь муж вовсе не глуп… Бывший муж! Он теперь уже бывший», – поправила себя женщина.Напомнив себе об этом, зная, что ее поступок разозлит Мухамеда, Латифа осмелилась выйти на балкон. Так было удобнееосматривать освещенную площадку. Но ещё – какое-то до конца не осознанное желание показать Мухамеду, что она не станет больше ему подчиняться.Латифа вспомнила, как только что приходил сын и передал слова отца: завтра она должна быть готова пойти в Торговый центр покупать для нее золото.- Хм, хочет меня купить. Нет, Мухамед, не получится, - прошептала Латифа.

Золото! Такое впечатление, что золото братья Рашиды предпочитают дарить разведенным с ними женщинам, считая верным средством для примирения.Жади рассказывала, как Саид подарил ей потрясающее кольцо, когда прилетел в Марокко мириться с ней, когда уже был мужем Рании и успел стать отцом Мунира. Но Саид купил прелестное золотое ожерелье и Маизе, когда решил отомстить Жади.

Потом сестры не раз видели марокканское украшение на шее жены Лукаса и однажды внимательно рассмотрели, когда фотография Маизы Феррас появилась на обложке одного светского журнала. О, Саид был хитер и коварен, когда решил досадить Жади хотя бы таким способом, сделав подарок жене соперника, потому что был бессилен выдрать любовь к бразильцу из сердца жены. Латифа усмехнулась, вспомнив, как Саид в тот день появился в их домеи, пока он ждал Мухамеда, не удержался и показал украшение ей, Латифе, зная, что она обязательно расскажет сестре о подарке, который он собрался сделать некоей бразильянке. Помнится, в тот день Латифа пекла «рожки газели», любимое печенье Мухамеда.Ожерелье было таким красивым! Ей захотелось взять золотую вещь в руки и рассмотреть. Но и пальцы ее были запачканы тестом, и Саид вряд ли позволил бы ей достать украшение из футляра. И вовсе не для этого он показал золото жене брата.А теперь и Мухамед решил откупиться или подкупить ее золотом. Решил помириться и задобрить ее, это понятно. Но чтобы Мухамед проявил невиданную щедрость? Амин сказал, что отец собирается купить ей столько же золота, сколько получила Лейла. Не верится. Значит, его настолько пугает перспектива жить в Бразилии с двумя женами, незнакомыми женщинами, которые наверняка не смогут мирно ужиться.«И что же, Мухамед видит во мне буфер, который будет использовать между ними при каждой их ссоре? Нет, нет и нет! Развод состоялся, что быни думал об этом Мухамед!» - в который раз повторила она себе.Латифа с удивлением начала понимать, чувствовать, что ее такая долгая и, казалось бы, прочная любовь к Мухамеду ускользнула из ее жизни. Как горячий песок просыпается сквозь пальцы из зачерпнутой полной горсти. И вот уже в ее душе не осталось ничего. Только равнодушное осознание, что отношения с этим мужчиной закончились. Она вспомнила, как ей гадала Зорайдэ на кофейной гуще.И вот теперь дядя Али едва не сосватал ее сиду Кериму. Но не получилось. Мухамед вмешался. А было ли это началом исполнения гадания? Сид Керим – замечательный человек и привлекательный мужчина.

Латифа удивилась, поймав себя на такой мысли. Как она осмелиласьподумать о таком?Совсем недавно мысли о другом мужчине даже не возникли бы. Это же харам! Но теперь Мухамед всё больше отдаляется.

И вдруг Латифа поняла, что ещё не готова «к новым отношениям», как сказала бы Жади. Вот так быстро стать женой другого мужчины? Ей надо время, чтобы полностью перегорели даже воспоминания о прошлом.

А времени остается совсем мало. Лучшие годы жизни прошли. Ей уже за сорок лет! И хотя Жади убеждает, что любовь может прийти в любом возрасте, Латифа не моглапредставить, что могла бы кого-то полюбить так, как случилось с Жади.

«Это не для меня. Жади влюбилась много лет назад, в юности, и пронесла любовь к Лукасу через всю жизнь. А я строила свою любовь к Мухамеду не в мечтах, а в реальной жизни. Но начинать новую реальную жизнь с тем же Керимом… Нет, я не смогла бы», - размышляла она. И вдруг вспомнила слова, однажды сказанные Жади:- Ты боишься новых отношений, боишься связать свою жизнь с Керимом просто потому, что он тебе понравился, и ты стесняешься его из-за своих к нему чувств. Опасаешься себя выдать. Но признайся хотя бы себе!Тогда Латифа искренне отрицала это, но теперь в глубине души призналась: да, этот человек смущает ее. Керим ей понравился. Да, очень. Наверно, будь она молода и свободна, приди Керим сватать ее там, в Марокко, она влюбилась бы в него с первого взгляда, как это произошло с Жади и Лукасом. Но не теперь. Она готова умереть при мысли, что Керим может о чем-то догадаться. «Если бы дядя Али сам всё устроил, тогда, пожалуй, я приняла бы нового мужа, а так…», - вдруг появилась у Латифы крамольная мысль.Только Мухамед не позволит ей уйти из его судьбы. Семейный суд, и не один, преследования ее Мухамедом, слежка за ней… Навязчивое внимание, подарки, которые уже сейчас некуда девать, потому что ящик в углу уже полон и ждет новую хозяйку бывшего дома Латифы… Это всё ещё впереди. Скандалы, ее слёзы и обиды. И угрозы дяди Абдула, его проклятия и звание «одалиски»… Уговоры дяди Али, который до последнего станет сомневаться, стоит ли становиться на ее сторону, если есть шанс не разрушать семью племянницы.- Как я смогу всё это выдержать? – с досадой произнесла она.

И вдруг поняла, в чем ее будущее спасение: пусть как можно скорее Мухамед привозит в Бразилию обеих жен. Пока образ второй жены был только в ее воображении, она не верила и сомневалась. Потом она увидела фотографию юной соперницы. А теперь, как только они столкнутся лицом к лицу, с плеч свалится гора. И что удивительно, Латифа почувствовала при мысли о второй жене, которая станет ходить по дому, жить в ее бывшей комнате, покупать продукты в том же супермаркете, куда ходит за покупками и она, что ничего из этого больше не будет ее ранить. Латифе стало легче при мысли об этом. Пусть Мухамед живет новой жизнью, а она его отпускает! Давно, оказывается, отпустила и даже не заметила.Латифа в чудесном настроении ушла с балкона, решив заглянуть в комнату Самиры. Она хотела удостовериться, что дочка не забыла поставитьбукет цветов в вазу, а не бросила его в спешке на кровать. И ещё Латифе хотелось кое-что понять. Всмотреться в «кофейную композицию» на стене комнаты. Ведь творчество человека может многое сказать о нем.

Правда, Самира увлеклась картинами-скрабами (или как они там правильно называются?) благодаря художнику. Если бы синьор Олаву не выставил на улицу картины, которыми заинтересовались жители Сан-Криштована, у Самиры не появилось бы желание ему подражать……А внизу на улице у столиков возле бара дона Жура опять попыталась выяснить, куда подевался бесстыжий Базилио.- Анинья, я ему ноги выдергаю, когда он вернется. Может быть, тогда он останется в баре и будет стоять за стойкой, как и положено? Если не ты и он, то кто же должен этим заниматься? Я для чего наняла вас в бар? Не я же во время танцев буду обслуживать посетителей!- Дона Жура, Базилио отправился к синьору Олаву. Он с утра что-то там вынюхивает. Говорит, что у него потрясающие новости.- Новости? Анинья, как только он появится – сразу отправь его ко мне! – хозяйка бара схватила со столика оставленную кем-то газету и начала яростно обмахиваться ею как веером.К ней сквозь танцующую толпу протиснулась Ноэмия.- И ты пришла! А я решила, что тебя Мустафа дома запер. Что-то его не видно.- Журочка, ты же знаешь, что ему никогда не удастся меня сломить. Но я опоздала, потому что жарила ему мясо. Он вечером всегда такой голодный!- Ещё бы. Он ведь не в кафе работает, а в «Волшебной лампе»! Там разве что пыли от ковров наглотаешься. А ты с утра до вечера лакомишься кофе и выпечкой у себя в заведении.- Скажешь тоже! Я почти всегда голодна. Берегу фигуру.- А я хотела тебе предложить тарелку пирожков с треской.- Пирожки, Журочка? Почему бы и нет. Пусть Мустафа издали мне завидует. Бродит где-тов толпе, боится заходить в твой бар: Мухамед уверен, что ты опять нажарила свиной поджарки. Вот Мустафа и опасается, что Мухамед его увидит с балкона у тебя в баре. А это харам.- Свиная поджарка? Какое там! У меня сейчас совсем нет свинины. Холодильник забит крокодилятиной. И креветок с аквафермы привезли. Пирожки сегодня с треской и креветками. И все остальные блюда – с креветками, а поджарка с крокодильем мясом. А ты какое мясо Мустафе жарила?- Конечно, ТО самое – халяльное. Он другое и есть не станет. Совсем я его разбаловала.

- Не пойму, почему так взъелись на свинину? Что в нем такого, если оно свежее?- Знаешь, Жура, я тоже никак не могла понять, но потом прочла статью в журнале. Это была статья о мясе. Там всё объяснили, почему так.

- Я как-то тоже хотела узнать у падре. Стало интересно. Я встретилась с ним в супермаркете, но было неловко приставать к нему с расспросами.

- Падре?- А ты ходишь в церковь, Ноэмия? Знаешь, как зовут нашего падре?- Да, хожу, и в мечеть тоже, ведь Мустафа настаивает. Знаешь, я бы не решилась спросить об этом у шейха в мечети. Ведь и так ответ будет ясен: свинина запрещена Кораном. Но скажу честно: я обратилась к падре, это ондал мне почитать ту статью в журнале.

- Хм… И что?- Там очень понятно объясняется, как возник у мусульман обычай отказываться от свиного мяса. Изначально дело было вовсе не в религии.

- А в чем?- Просто в Саудовской Аравии всегда стояла и стоит такая жара, что всё мясо быстро портится, тухнет. Как ты понимаешь, холодильников в пустынев древности не было. Но мясо других животных – верблюдов или коз, овец и баранов можно было легко вялить, сушить на солнце и запасать впрок.

- А свинину нельзя?- Да. И это единственное мясо, в котором в жарком климате мгновенно заводится смертельно опасный микроб. Трихин. Мустафа рассказывал, что в древности отравилось целое войско. В наше время узнали, что это трихинеллез – тот опасный микроб. Вот потому и возник запрет на свинину. Потом это сделали религиозной догмой. А дело вообще-то в практической стороне.- Вот как… Но у меня никаких микробов не бывает. Я такой мощный холодильник установила в подсобке, даже мясо слона можно заморозить. Передай мужу, что свинину я уже давно не закупаю. Теперь у меня появился надежный поставщик говядины. Если что, то мясо для поджарки – говядина.- Его не переубедишь. Дело не в свинине, а в отношении Мухамеда к тебе и твоему бару. Ты знаешь, он через Мустафу решил разузнать, зачем ты ходила домой к Латифе! – донесла на мужа дона Ноэмия. – Он пытался уговорить меня расспросить тебя об этом.- А ему-то какое дело до моего визита к Латифе? Она меня сама пригласила,вот я и решила с ней увидеться.- Это так, Журочка. Ну их! Идем лучше танцевать. Слышишь, это моя любимая песня!- Как не услышишь: так громко включили музыку, что уши скоро отвалятся. Дона Журавстала, вышла из-за столика, одернула темное платье в яркий цветочек и снова влилась в гущу танцующих вместе с подругой Ноэмией.Анинья с горькой завистью наблюдала из открытых дверей бара, как от души развлекается хозяйка. А Базилио всё никак не появится. Где его носит? Не напугать ли его ещё разок? Каждый раз, когда из-за Базилио ей попадало от доны Журы, девушка вспоминала лицо дурачка, когда глупый Базилио поверил в то, что она стала вампиром. И это ей на руку. Теперь у Аниньи появилось орудие мести. Она ему покажет, когда Базилио явится на рабочее место! Из-за него ни одного танца не удастся станцевать, пока он где-то вынюхивает сплетни!А Базилио тем временем был в квартире у синьора Олавуи возвращаться не спешил, забыв обо всем на свете. Ещё бы, происходили такие события! Как же он мог оставаться в стороне?Дело в том, что днем Базилио неожиданно стал свидетелем как разговора художника с Рапазао, так и последующих происшествий, пока так и оставшихся в стороне от внимания жителей Сан-Криштована. А всё началось с того, что Базилио в который раз рассматривал фотографии в журнале, где была напечатана статья Самиры. Он всматривался в портрет Аниньи, на котором она была изображена с венком из черных роз. Воображение парня разыгралась настолько, что ему начало казаться: знакомое лицо на фотографии как будто оживает и в глазах появляется живой зловещий блеск.- Аниньястала вампиром, нет сомнений, – пробормотал он и вздрогнул от неожиданности, когда на стойке зазвонил телефон. Доны Журы поблизости не оказалось, поэтому Базилио поднять трубку. Звонили из картинной галереи*** и спрашивали адрес, а ещё лучше – телефон синьора Олаву!

Конечно, Базилио немедленно выложил все сведения и только потом сообразил, насколько было бы для него выгоднее сказать, что номер телефона художника ему неизвестен. Ведь если к синьору Олаву приедут из картинной галереи – он успеет добежать до соседнего дома и оказаться в числе гостей художника. Что-то услышит, о чем-то узнает… А вот если прямо сейчас будут звонить по номеру, который получили от Базилио, то ничего узнать не сможет.Укорив себя за промашку, Базилио позвал Анинью и, бросив всё, помчался к художнику. Но синьор Олаву уже закончил разговор. Он пребывал в таком чудесном расположении духа, что даже поверил Базилио, протянувшему два пирожка с креветками «от имени доны Журы». Взял их и тут же проглотил.- Базилио, - начал художник, сам решив поделиться новостью. – Ты знаешь, мне только что позвонили из галереи. Предложили выставить у них несколько картин, а одну даже решили купить.

- Какую именно? – загорелся от любопытства парень.- «Девушку с черными розами».- Что? – едва не подпрыгнул парень. – Им понравиласьАнинья? А что в ней хорошего?!- При чем здесь Анинья? Разве речь о натурщице? Им понравилась моя картина! Портрет НЕЗНАКОМКИ С ЧЕРНЫМИ РОЗАМИ. Кажется, она им для чего-то приглянулась. Я не совсем понял. «Глобо» собирается снимать фильм, им нужна такая вот картина.- Какая же она незнакомка? В Сан-Криштоване ее каждый знает, - протянул Базилио.- Ты не понимаешь, но оставим это, парень. У меня другая проблема: я согласился выставить картины, но насчет продать им портрет Аниньи… Как я смогу это сделать, если портрет я уже отдал Рапазао и Лижейро? Но эти прохвосты так и не заплатили мне вторую часть денег.И потом – это их заказ. Не могу же я продать картину, которую написал по просьбе заказчика. Но с другой стороны - они нарушили наш договор. Обещали оплатить, но не заплатили. Значит, я могу забрать у них мою картину. А если не оплатят, когда я приду требовать деньги, то заберу моё полотно и сделаю с картиной, что захочу.Синьор Олаву рассуждал сам с собой, забыв о присутствии Базилио, который при желании мог выдать его планы Рапазао и Лижейро, но парню это и в голову не пришло. Наоборот, он жаждал зрелища: увидеть, как художник пойдет отбирать портрет Аниньи у недобросовестных приобретателей.Ожидания Базилио оправдались.

- Что ж, Базилио, приятель, пойдем к Рапазао! Мне необходимо немедленно знать, как действовать дальше. Думаю, выгодней продать картину галерее. Уж там мне дадут денег больше.- Синьор Олаву! Лижейро и Рапазао не вернут вам картину!- Что такое? – удивился мужчина.

- Вот деньги отдать могли бы. Но они уже столько заработали на портрете Аниньи, что давно могли бы расплатиться с Вами. Только отчего-то не спешат занести вам долг.- О чем ты говоришь? – нахмурился сосед. – Я что-то совсем ничего не понял.Базилио очень любил посплетничать, порой забывая, что сплетни могут быть опасны. Ссориться с Рапазао и Лижейро не хотелось, но и не рассказать синьору Олаву правду было для Базилио выше его сил. Колебался он недолго.- Синьор Олаву, парни из мастерской устроили у себя в гараже «комнату страха». Они повесили там картину с портретом Аниньи, сказали всем, что это известная вампирка. Они позволяют взглянуть на вампиршу всем желающим за один реал. Всего один реал, но появилось столько желающих развлечься, что теперь у мастерской стоит очередь. Неужели Вы не видели и даже ничего не слышали? Они должны были бы уже заработать кругленькую сумму.- Очередь я видел… Так вот для чего им понадобился такой портрет! – догадался художник. – Но разве кто-то не знает Анинью? Им обещают женщину-вампира, а они видят Анинью. Неужели никто потом не возмущается?- Так Лижейро говорит недовольным, что это была шутка. И кто не хочет – может не смотреть. Никого же насильно не заставляют.- Тааак… Или они отдадут мне деньги, или картину. И это нечестно: ещё не оплатили заказ, а уже начали коммерчески использовать. Так не пойдет. Базилио, я сейчас же отправляюсь за картиной.- Я с Вами, синьор Олаву!Вот почему дона Жура нигде не смогла отыскать Базилио.

А в мастерской Рапазао и Лижейро долго держали оборону.- Синьор Олаву, кто сказал, что мы устроили платный просмотр картины? – возмущался Рапазао, грозно косясь на притихшего Базилио.- Никто мне не говорил! Я и сам догадался. Люди в Сан-Криштоване уже несколько дней только и говорят о том, что в районе завелась пара настоящих вампиров. Их даже кое-кто видел. И не раз. А теперь я выясняю, что вы выдаете мою картину за вампирский портрет и берете за это деньги. Мы так не договаривались, ребята! Вы должнымне деньги. Когда оплатите – можете делать, что угодно. Но пока не заплатили, вы даже сами не смеете смотреть на неё! Тем более, разрисовывать. А я и о таком слышал: синьор Тадеуш утверждал, что видел у вас страшную картину. У ведьмы, котораяочень похожа на Анинью, изо рта торчат клыки и текут струйки крови. Как вы мне это объясните? Разве я не запретил портить мою картину? А то, что речь идет о моей картине, теперь я в этом не сомневаюсь!...- Что Вы, синьор Олаву! Мы повесили портрет нашей подруги Аниньи на втором этаже – в комнате над гаражом. А людей пугаем сами. Это такая шутка. Лижейро надевает на лицо маску и пугает тех, кто готов заплатить за подобное развлечение реал. И все довольны, уверяю Вас!- Вот как? Так для этого вы придумали сказочку о вампирах, которые якобы завелись в Сан-Криштоване, которые нападают на запоздалых прохожих, чтобы покусать их и выпить кровь?- Мы?! Это поклёп! – слишком поспешно начали уверять художника местные жулики.- «Вампиров» я сам лично видел под пальмой из окна своей комнаты! – уличил синьор Олаву.- Под пальмой? Лижейро, ты когда-нибудь слышал о подобном?

- Нет, Рапазао. Но надо предупредить дону Журу, что ее пальму облюбовали вампиры. Пусть будет осторожна. И ты, Базилио, в темноте не болтайся возле пальмы после закрытия бара. Кто там знает, сплетни это или в самом деле что-то есть…Базилио побледнел от страха. Он так и не понял, говорят ли работники мастерской правду или так шутят про вампиров под пальмой. Но подумал сразу же о том, что сегодня дона Жура опять закроет бар очень поздно. Ведь вечером намечаются танцы. Когда все разойдутся, она закроет заведение с его и Аниньи помощью. Как он поедет так поздно в свою фавелу?!

Впрочем, в таких случаях дона Жура обычно проявляла великодушие: разрешала остаться ночевать в крохотной комнатке на первом этаже. Анинья всё равно поедет домой. Она никогда не оставалась ночевать в баре. А вот Базилио не раз пользовался этим. Но как быть теперь? Вдруг вампиры поймут, что он ночует на первом этаже дома доны Журы, и проникнут через окно, искусают его, спящего?Если бы Базилио немного подумал, то, наверно, понял бы, что жуликоватые приятели устроили комедию с переодеванием в вампиров, а Анинья – соучастница этого розыгрыша. Но он был недалеким парнишкой, способным хорошо делать только одно: узнавать новости и слушать сплетни. А по слухам в Сан-Криштоване завелись вампиры. И разве он лично не видел собственными глазами, как один из вампиров и Анинья… Базилио даже вздрогнул, отгоняя от себя то воспоминание.- …нет, это вы оба послушайте: у вас нет денег? Тогда немедленно верните мне картину! Сейчас же! Или я вызову полицию и напишу заявление о мошенничестве!- Не надо вызывать полицию, синьор Олаву, не надо! Будут деньги. Мы все вернем. Завтра же.- Завтра? Я сыт вашими обещаниями! Несите деньги или возвращайте картину!- Синьор Олаву, деньги в банке. Вечером мы с Рапазао сходим в банк и снимем нужную сумму. А пока у нас срочный заказ. Видите: мы меняем колесо в машине синьора Карлуша.- Ладно, - выдохся художник. – Жду до сумерек. Как только в баре доны Журы начнутся танцы, я приду к вам, и вы вернете мне или картину, или деньги.- А если мы вернем картину, то мы должны будем получить назад свой задаток, - напомнил Лижейро.- За-да-ток? – четко переспросил разгневанный синьор Олаву. – Вы незаконно заработали на моей картине раз в десять больше, чем дали мне задаток! Вернете картину – задаток останется у меня. Иначе я потребую поделиться со мной половиной той суммы, что вы насобирали с доверчивых жителей Сан-Криштована. Так будет справедливо.- Ладно, синьор Олаву, приходите вечером – тогда и договоримся. Заберете свою картину.

- Всё, что могли, мы уже из нее выжали, - тихо договорил Рапазао, когда художник быстро ушел прочь от мастерской. Базилио едва не в припрыжку последовал за ним.- Ты только взгляни на Базилио, Лижейро. Кто, если не этот парень, донес на нас художнику?

- Точно. Надо попросить Анинью хорошенько его напугать, чтобы не лез в чужие дела.Рапазао почесал голову.

- Что делать? Вернуть картину или заплатить за нее Олаву?- Лучше вернуть. Все, кто хотел увидеть вампиров, у нас уже побывали. А кто не смог, те уже знают, что там видели другие. На Анинью они могут и бесплатно посмотреть в баре у доны Журы.- Тогда вернем картину. Пусть делает с ней, что хочет. Но пусть не требует от нас делиться заработанными на картине деньгами.- Так мы с ним и поделимся! Вот наивный! – ухмыльнулся Лижейро.- Эй, Керосин! Слышишь? – позвал Рапазао своего помощника, как раз занимавшегося колесом возле машины. – Когда вечером явится синьор Олаву, отдашь ему картину, пусть забирает и проваливает. Нам она больше не нужна.- Понял! - отозвался Керосин. – А если он брать не захочет, скажет, что вы испортили его картину? Там же нарисована кровь!- Всё равно отдай! Мы бы и сами вернули картину, если бы художник не…ээээ…. Ты просто отдай картину, а про нас скажешь, что мы срочно ушли. Но картину заверни в старые газеты. Вон их сколько в углу пылится.- Вечно я за вас отдуваюсь!- Хватит, Керосин, не ворчи. Так надо! – сказал Лижейро.- Вот что я придумал, приятель. Пойдем, я расскажу..., - потянув за собойнапарника за руку, понизив голос, предложил Рапазао. И уже стоя в стороне, где никто не мог их подслушать, поделился замыслом с Лижейро. Потом приятели вдохновенно зашептались, обмозговывая новую аферу. Теперь точно им не нужна была никакая картина. Им пришла в голову идея куда более интересная и денежная, чем показ картины в «комнате страха».