Часть 15. Гл. 1 - 9. "Клон-3, или В лабиринтах любви" (2/2)

- Латифа, почему тебя так возмущают мои слова? Разве такого не было? – посмотрела на сестру бывшая жена Саида Рашида.- К сожалению, люди видят то, что хотят: «женитесь на двух, трех, четырех», а разбираться вроде бы и незачем, - досказала мысль Самира.Жади подхватила:- Есть мужчин, которые и десятерых способны осчастливить, а есть такие, кому и половину женщины нельзя доверить!- Но главное – мнение женщины, я так считаю, - уверенно заявила Самира. -Захочет ли она быть сама второй, третьей или четвертой и станет литерпеть вторую, третью, четвертую…- Да, ты права, Самира, совершенно права, - поддержала племянницу Жади. - Но теперь давай немного иначе заколем платок. Латифа, вспомни, чему нас учила Зорайдэ. Она так красиво умеет накручивать тюрбаны и надевать на голову платки! Есть небольшой секрет – правильно подколотый конец платка, тогда хиджаб держится, не сползая с головы.- Жади, дома у меня есть красивые заколки для платков…- Латифа, у меня тоже найдется не одна заколка. Самира, когда-то давно Зорайдэ подарила мне заколку, такую красивую, что я храню ее много лет, больше не пользуясь. Ведь именно с ней я побывала на нескольких свиданиях с Лукасом в старинной касьбе.- Нееет, тётя Жади! С такой заколкой я побоюсь выйти из дома. А что, если она сломается? Расстегнется и потеряется?! Нет, не могу, тетя Жади. Это же семейная реликвия!- Самира, хватит упираться, как молодой ослик. Стой спокойно, я тебе сейчас подколю платок сбоку вот этой красивой брошкой, - потребовала Жади, внимательно и осторожно выполняя задуманное.- Вот так, теперь чудесно! – радовались обе сестры.

Но Самира только фыркнула в ответ.- О, Аллах, едва не забыли! Теперь надо украшения надеть! И не спорь, Самира! Мы с твоей мамой знаем, как лучше. Иначе нам всем станет неловко перед людьми.

Жади удалось надеть девушке на шею ожерелье, уговорить Самиру вдеть в уши серьги с висюльками и ажурными вставками, сняв для этого на время платок, украсить запястья браслетами. Наконец, девушка начала возмущаться:- Я сверкаю как рождественская витрина магазина!

- И это уже не я! – жалобно воскликнула она, увидев отражение в зеркале. – Всё, хватит!

- Нет, мы забыли ещё кое-что: наложить косметику. Без этого ты не можешь называть себя восточной красавицей. Самира, хочешь ты или нет, но тебе придется подвести глаза кхолем. У меня есть специальные палочки и кхоль. Снимай опять платок! Сурьма – старинное средство.- А просто хорошей тушью нельзя накрасить ресницы, а линии на веках нарисовать подводкой?- Можно, у меня много косметики, найдутся и тушь, и подводка для глаз, - пожала плечами Жади. – Но, Самира, подрисовать стрелки сурьмой – престижнее, в соответствии с обычаями,а получится даже лучше – это будет заметно со стороны. Значит, ты уважаешь культуру предков, если пользуешься косметикой, средством,которым пользовалась и твоя мама, и бабушка, и прочие женщины рода.Самира устала спорить и, послушно присев на пуфик, закрыла глаза. Жади приступила к работе…

5. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 5. ПОЕЗДКА В ГОСТИ. МУХАМЕД И СЕМЕЙСТВО В ЗАМЕШАТЕЛЬСТВЕ.Когда на телефон Жади позвонил сид Керим и поинтересовался, куда именно им с сестрой за ними заехать, жена Лукаса уверенно ответила: в Сан-Криштован. Так и договорились.- Жади, как ты догадалась, что мне надо ещё заглянуть домой? Ты столько времени уговаривала меня надеть на праздник что-то из твоих вещей, что я едва не согласилась, и всё-таки…- Латифа, вовсе не поэтому и даже не из-за Самиры, которая сразу предупредила, чтоей необходимо отвезти тетради с лекциями домой. Но я представила лица Мустафы и Мухамеда, когда они увидят нас, таких красивых, отправляющихся в гости. Поэтому сид Керим пусть приедет за нами в Сан-Криштован.- Жади, опять тебе не дает покоя твое коварство? – упрекнула Латифа.- Ужас! – запаниковала Самира. – Меня увидит в таком виде Базилио и разнесет сплетни по всему району. И дона Жура не поймет, что происходит. Решит, что я «сломалась».- Ты позже ей всё объяснишь, - отмахнулась Жади. – И нам уже пора! Сейчас быстро одеваюсь, собираю сына, отвозим Пьетро в дом Феррасов и быстро едем в Сан-Криштован.- Мне что-то есть хочется, - пожаловалась Самира.- Потерпи, - посоветовала хозяйка дома. – Когда я предлагала основательно пообедать, вы отказались – не хочу, не могу, пост… Я ведь говорила тебе, Самира, чтобы ты не сэндвичи с сыром лопала, а поела нормальную еду.А теперь придется ждать ужина, которым нас накормят в гостях после ифтара.- Пойду на кухню и всё-таки что-нибудь съем. Мама, может быть, тебе принести хоть что-то?- Нет, дочка, я же соблюдаю пост! И ты могла бы…- Но я умираю от голода! – возразила девушка и быстро удалилась из комнаты.- Не расстраивайся. Ты же не думаешь, что, живяв пансионе, твоя дочь соблюдала пост? Не дави на неё! Вера – в голове, в душе, в сердце, а не в преклоненных коленях на коврике для намаза и не в голодном желудке.- Жади, твои слова – харам, - испугалась Латифа. – Ты извращаешь смысл…Но жена Лукаса, не слушая,уже натягивала кафтан, потом постаралась аккуратно заколоть платок, как научила когда-то Зорайдэ.

Клара заглянула к ним в комнату и предложила хозяйке отвезти Пьетро к Иветти прямо сейчас, т.к. мальчик ни в какую не желает расставаться с собакой, а Гектор ехать в салоне с тремя празднично одетыми женщинами и ребенком не сможет. Клара предложилапомощь.- Я отвезу Пьетро вместе с Гектором к синьоре Иветти. Высажу мальчика с собакойво дворе особняка, дождусь дону Далву, и когда она выйдет к нам, то сдам вашего сына с рук на руки.Они договорились так и сделать. Мальчик был отправлен к родственникам вместе с собакой и пакетом сладостей. Клара обещала позвонить тут же, как только передаст сына ЖадиДалве или Иветти. И вскоре они уехали.- Уфффф… Я дозвонилась Иветти. Как долго она может висеть на телефоне! Кое-как смогла дождаться, когда Иветти ответила, наконец. Она обрадовалась, что Пьетро к ним приедет. И нам желает интересно провести вечер в гостях. Иветти не представляет, куда мы едем и для чего.Когда все были готовы к поездке,вызвали такси и уже вскоре оказались в Сан-Криштоване. Вот только как назло подъезд к дому Латифы перекрыла огромная машина,грузовик, из которого при них начали выгружать стройматериалы, доски и какие-то мешки. В одном из соседних домов начинался ремонт. Подъехать ближе к входу жилища Латифы и Самиры оказалось невозможно.

Женщины и Самира вынуждены быливыйти из автомобиля и добираться по тротуарук нужному месту. Потом Латифа долго искала в сумочке ключи от дома, а Жади незаметно осматривалась по сторонам, замечая то, о чем даже не стала говорить родственницам, чтобы их не нервировать перед поездкой в гости.Пока Латифа и Самира пыталисьотыскать ключи, а затем долго открывали дверь со сложным, неподатливым замком, Жади успела заметить, какой переполох случился сначала у бара доны Журы, где странноватый парень, имени которого Жади никак не могла запомнить, во все глаза уставился на их компанию, а затем и Мустафа увидел их. Муж доны Ноэмии, казалось,долго не мог поверить увиденному, а затем сорвался с места, скрылся в магазине.Но в этот самый момент Самира распахнула дверь,впуская в дом мать и Жади, которая вошла с усмешкой, представив сцену, вероятно,разыгравшуюся в эти мгновения в магазине. И каково же будет разочарование, а затем и злость Мухамеда, когда он выскочитна улицу и никого из них не увидит!Но жена Лукаса не стала ничего говорить Латифе, чтобы не расстраивать ее. И Самире тоже не стоило знать – ее реакцию предугадать не просто. Так долго уговаривали девушку, и вдруг она назло сорвет платок с головы, увидев изумление на лице отца или Амина!Но когда позвонил сид Керим, сообщив, что он почти на месте, но остановил машину на углу дома из-за грузовика, занявшего проезд, им всемвновь пришлось пробираться вдоль нескольких домов к автомобилю сида.

И тогда-то Мухамед и Амин, как и Мустафа, и пораженная дона Жура, и лара Ноэмия, стоявшая рядом с Халисой, и синьор Олаву - все их увидели! Самира поприветствовала зевак, прежде всего – Базилио,помахав ручкой. Она усмехнулась и заспешила к открытой дверце машины, стараясь не запутаться в длинном подоле непривычного платья. Латифа и Жади шли быстро, но по сторонам не смотрели.Женщины протиснулись внутрь к уже расположившейся в салонедевушке, поздоровались с ларойМарьям, сестрой сида Керима.

- Салам алейкум, лара Марьям, саламалейкум, сид Керим, - раздались их приветствия,дверцы тут же захлопнулись, и машина тронулась с места.… Собравшиеся возле «Волшебной лампы», наконец, опомнились.- Что это было? – первой заговорила удивленная дона Ноэмия.- Мустафа, куда это они поехали? – с ужасом спросил Мухамед. – Амин, тебе что-нибудь известно?- Нет, ничего не слышал, - медленно произнес парень, ещё не придя в себя от неожиданной картины.- Мустафа, твои глаза видели то же, что и мои? Мустафа, рядом с Латифой шла одалиска Жади, и с ними была и моя дочь? О, Аллах! Та девушка в платке и джеллабе?! Неужели это была Самира?! Алхамдуллилах!Мухамед вознес к небу руки.- Да, Мухамед, да! Аллах услышал твои мольбы: твоя дочь надела платок и подобающую девушке одежду! – радовался от души Мустафа, тряся седой бородой и поднимая кустистые брови над широко открытыми от избытка чувств глазами.- Моя Самира? Это была моя Самира? Неужели она опомнилась? О, Аллах! Теперь моя дочь взялась за ум, будет одеваться так всегда, иншалла? Как я рад! Платок ей давно пора носить. Как я мечтал увидеть Самиру в платке!- Но кто-то же уговорил мою сестру надеть марокканское платье и покрыть голову платком. Кто это был? Кто смог добиться от Самирытакого послушания? – вслух задавал вопросы Амин сам себе.- Кто? Ты думаешь, Амин, что Самиру кто-то уговорил? Она не сама надела платок? – в замешательстве начал вопрошать Мухамед.- Отец, ещё вчера Самира была одета, как попало. Она уехала сегодня утром вместе с матерью и тетей Жади, и на ней были порванные джинсы и кофта без рукавов. И вот теперь вдруг появляется в дорогом восточном платье и платке, завязанном по всем правилам, - перечислил подмеченное Амин.- На твоей сестре, Амин, было золото, как я заметила. Золотые браслеты, серьги, которые выбились из-под платка. Наверно, и ожерелье под платком украсило ее шею.- Золото? Халиса, тебе показалось. У моей сестры, похоже, вовсе нет золота! Она его и в детстве почти не носила. Его и не было! А сейчас и вовсе не вижу на ней даже самых простых золотых браслетов. Ты не могла видеть золото!- Амин, но я видела, я всё разглядела, - тихо, обиженным голосомответила ему Халиса.Мухамед вдруг понимающе взглянул на Мустафу.- Брат, на чьей машине они уехали? За ними снова приехал Лукас, или это было такси?

- Мухамед, у мужа Жади машина серебристого цвета, но вернулись Латифа с сестрой и Самирой на такси. Это точно! Я обратил внимание, ничего не путаю.- Но сейчас.., кто увез мою козочку сейчас? – вопрошал Мухамед. – Куда одалиска увезла мою Латифу? И Самиру?- Я не видел, но можно спросить у Базилио. Он уже давно вертится на улице у столиков. Он точно может сказать, на какой машине уехала моя мать, - подсказал Амин.- Мухамед, важно не то, на какой машине они уехали, главное – куда и с кем, - вмешалась лара Ноэмия.- Ноэмия, ты что-то видела? – сурово пробубнил Мустафа. – Отвечай, Ноэмия! Это может быть очень важно.Женщина загадочно улыбнулась.- Конечно же, важно. Это была машина сида Керима, я ее вижу не в первый раз. Он куда-то увез ваших родственниц… Нет, нет, он был в машине не один! Там сидела какая-то женщина, скорее всего - его сестра.- Что всё это может значить? Кто уговорил Самиру надеть платок? Подумать только – моя дочь надела платок! – растерянно повторял Мухамед.- Это дядя Абдул ее запугал или уговорил. Это он! – предположил Мустафа.- Не думаю, - жестко отсек предположение Мухамед. – Заметь, брат, они все были одеты, как на праздник. Куда же они направились?- Нууу…, - насмешливым голоском протянула дона Ноэмия, нисколько не сочувствуя Мухамеду из-за истории с разводом. – Может быть, сиду Алиудалось устроить сватовство своей племянницы и сида Керима?- Что?! – побледнел и покачнулся Мухамед.- Ноэмия! Ноэмия, не шути так больше!- сжал кулаки Мустафа.- Хм, а разве это не может быть правдой? Ведь Латифа развелась с тобой, Мухамед. Теперь она вправе сама устроить свою судьбу, что бы ты там себе не думал! И куда ещё может увезти Латифу и Жади красавчик Керим?

- Лара Ноэмия, сейчас ведь пост. Рамадан начался, никто не может никого сватать – время не подходящее для этого, - тихо пояснила Халиса.Ноэмия продолжала, игнорируя свирепые жесты мужа:- Хм, наверно. Тогда что же происходит? Они так разоделись – как на чью-то свадьбу. Пусть Керим отвез их на праздник в дом родственников, но там могут присмотреть Самиру в невесты. Или это уже случилось. Мне так странно видеть твою дочь, Мухамед, в платке и платье, пусть даже она стала такой красивой. Даже глаза подвела черной краской. Настоящая красотка теперь.- Самиру… сватать? – опять медленно заворочались извилины в голове Мухамеда. – Как могут сватать мою дочь без моего разрешения, согласия и участия? Мустафа, ведь не могут же? Нет, иншалла?- Без участия живого отца девушку не имеют права сватать, - подтвердил муж доны Ноэмии. - Это так. Но происходит что-то непонятное, Мухамед. Тебе надо обязательно это выяснить.

- Да, брат, надо, и я обязательно выясню, что означал такой их вид.- Ноэмия, - толкнув в бок жену, сурово заговорил Мустафа. – Ты должна разузнать, куда отправились Латифа и Самира.

- Да, прошу Вас, лара Ноэмия, - раздался и просящий голос Мухамеда. – Узнайте, куда увлекла их одалиска Жади. Это она, она, это одалискаплохо влияет на мою Латифу. Узнайте подробности и обо всем нам расскажите.- Ноэмия, расспроси дону Журу. Может быть, ей что-то известно? – подсказал Мустафа.- Хех, да у нее тоже был такой удивленный вид! Понятно, что она ничего не знает.- А ты всё-таки расспроси. Там Базилио крутится, он мог что-то случайно разузнать!- Вот ещё! – фыркнула Ноэмия, недовольная отведенной ей ролью шпионки. – Вернутся красавицы и сами всё вам расскажут, если захотят.- Так ты сходишь потом к Латифе? – грозно переспросил Мустафа.- Нет! – как отрезала женщина. – Мустафа, пока ты ещё будешь занят в магазине, я, пожалуй, загляну к Журе и выпью там чашку кофе. Но шпионить для вас не стану. Всё, ухожу.И дона Ноэмия,плавно покачивая бедрами, гордо держа голову, направилась к бару подруги.

- Моя куропаточка, - произнес вполголоса Мустафаненавистное жене слово и с умилением посмотрел ей вслед.- Надо звонить дяде Абдулу, - озабоченно заметил Мухамед. - Вернусь из «Волшебной лампы» - сразу же позвоню в Марокко. Дядя - мудрый человек, он подскажет и поддержит меня. И пусть начинает осторожно искать мужа Самире. Если моя дочь образумилась, то надо спешить. Но мужа искать – только в Марокко! Больше никаких бразильцев!Амин покосился на Халису.- Ты для чего вышла на улицу? Ужин готов?- Конечно, Амин. Можно садиться за стол. Всё готово. Я напекла лепешек хыммым. Салат табуле готов и ещё…- Тише, не перечисляй блюда на улице. Зайдем в дом, тогда и расскажешь. Заходи в дом, двигайся, чего встала? – подтолкнувХалису в спину, грубовато потребовал Амин. Но молодая женщина предпочла этого не заметить, хотя ее самолюбие был задето.Когда за ними дверь почти закрылась, с улицы донесся голос отца:- Мустафа, не стоит ли посоветоваться с дядей Абдулом насчет Керима? От Саида нет никакого толку. А мой соперник, возможно, вовсю действует.- Звони, брат, звони! Надо опередить этого человека. Кто знает о его намерениях? Ведь Латифа думает, что разведена. А ты ещё не ходил к ней, чтобы сказать: развода не будет!- Я… боюсь, Мустафа. Боюсь, как мальчишка. А если она откажется подчиниться? Что тогда? Я умру от унижения. Так и будет, если Латифа меня отвергнет, трижды клянусь!- Мухамед! Брат! Я не оставлю тебя, мы отправимся к ней вместе. Ты помнишь, как мы с тобой ходили сватать Ноэмию? Пришли и спросили, согласна ли дона Ноэмия стать моей женой. Ты говорил, а я так переживал. У меня сердце колотилось, как у мальчишки.- Договорились, Мустафа. Пойдем к Латифе вдвоем.

- Ноэмию тоже возьмем. Она ведь женщина, сообразит вставить слово там, где ты или я замнемся.- Нет-нет, брат. Не стоит так рисковать. Твоя жена всегда становилась на сторону Латифы, а меня она почему-то недолюбливает, даже придирается ко мне то и дело. Я терплю такое отношение к себе только ради тебя.Мужчины вернулись в магазин, а наблюдавшая за ними дона Жура присела за столик к только что подошедшей Ноэмии, велев Аниньи приготовить кофе и принести тарелку с пирожками для них обеих.- Ноэмия, я распорядилась насчет кофе, но ты как..эээ… постишься, может быть? Ты же стала мусульманкой, ты жена мусульманина. Я поторопилась, не спросив у тебя раньше.- О, что ты, Журочка! Какой пост? Я его не соблюдаю. Вернее, дома я говорю Мустафе: дорогой, какая еда? У тебя пост. Вот тебе утром сукур – финики и вода, вот тебе вечером - ифтар, и снова финики и вода. Потом варю что-нибудь на ночь, потому что религией в Рамадан разрешено есть только глухой ночью.- Да что ты? Вот бедняга, твой Мустафа. Это он весь день работает голодный? Это вам не шутки!- Ну что поделаешь? Вот только запах твоих пирожков, похоже, сводит его с ума. Поэтому он старается не выходить лишний раз на улицу.- А я не могу остановить работу бара из-за твоего мужа, уж прости, Ноэмия, - грубовато ответила Жура.- Ещё чего! Зачем? Если Мустафа так фанатичен – пусть голодает. Лично я использую пост дома с выгодой для себя: меньше варить – меньше посуды потом мыть. Ведь я так устаю в своем кафе.- Но ты-то днем не сидишь без маковой росинки во рту?- Нет, разумеется. Я в кафе ем всё, что пожелаю. Т.е. всё, что имеется в меня на тот момент. Кафе для туристов, мясного, правда, нет ничего. И сказать честно – от сладкого меня уже мутит. Загляну к тебе завтра днем – накормишь меня мокекой или тушеной фасолью?- Конечно, заходи, накормлю, подруга. Поджарка сегодня и завтране из свинины, а куриная. Поэтому страшный грех на тебя не ляжет.Женщины выпили по чашке кофе, дона Ноэмия проглотила несколько пирожков, всё-таки с опаской поглядывая на вход в «Волшебную лампу».- Боюсь, как бы Мустафа или Мухамед не увидели. Потом Мустафа меня замучает наставлениями.Приятельница с усмешкой покачала головой.- А что же ты молчишь, подруга, если знаешь, куда это направились родственницы твоего мужа? – не выдержала, наконец, дона Жура. А за ее спиной напрягся давно прислушивавшийся к их беседе Базилио.Его рука с мокрой тряпкой застыла на поверхности очередного столика.- Базилио, отнеси в бар грязную посуду, которую ты собрал! Не понимаешь, что груда грязных тарелок портит вид бара и отвращает клиентов?! Иди!Когда разочарованный Базилио скрылся внутри помещения, дона Ноэмия ответила:- Жура, янадеялась разузнать об этом у тебя. Всё семейство Мухамеда пребывает в шоке и догадках. Даже попросили меня расспросить тебя, что известно о демарше Латифы и Самиры.- Нет, мне ничего неизвестно. Самира забегала на днях, но ничего не рассказывала. И знаешь, ее вид меня сразил: видеть Самиру в платке и этом длинном халате непривычно и …,мне было даже неприятно. Неужели ее родственники добились своего? Как им это удалось?- Ничего подобного! Мухамед сам теряется в догадках, кто смог уговорить Самиру надеть платок. Но я узнаю и обо всем тебе расскажу.- Надеюсь, Самира сама заглянет ко мне и тоже расскажет, что это с ней произошло, - понадеялась дона Жура.- Неужели оды учебы пропадут зря?- Я видела, что они уехали вместе с тем мужчиной, на которого Латифа работает. Повез их в гости к себе на праздник, наверно, - пожала плечами жена Мустафы.- Мужчина… Тот, который довез Латифу домой, когда ее ограбили?- Да, он. Скажу тебе по секрету, Журочка: дядя Латифы хотел видеть Керима ее следующим мужем.- Вот как? Красивый мужчина. Деловой. Почему бы и нет? Латифа может стать с ним счастливой.- Вот и я так думаю. Мы просто привыкли, что Латифа и Мухамед – муж и жена. Ведь они столько лет прожили вместе.

- Но Мухамеду надоела спокойная жизнь, он решил поиграть в султана и взял ещё одну жену! – покачала головой Жура, отхлебнув затем кофезиньо из симпатичной чашечки.- А скоро возьмет и вторую!

- Да, ты говорила об этом. Так что он тогда хочет? Чтобы Латифа терпела его причуды?! Если она согласится на примирение, то я перестану ее уважать!- Жура, ты угадала: Мухамед не собирается сдаваться. Мне Мустафа сказал, что в их планах пойти к Латифе и объявить, что развод аннулируется. Вот тогда посмотрим, что тут начнется.- А когда он привезет в Сан-Криштован свой гарем из Марокко, то это вызовет ажиотаж во всем районе.Хотя разговор принял очень интересный оборот, но дона Жура вдруг насторожилась и сделала подруге знак замолчать.- Что? Что такое? – встрепенулась Ноэмия.- Синьор Олаву! – обличающим тоном ответила хозяйка бара. – Только взгляни, как он крадется мимо моего бара. Неужели его вновь потянуло к моим мусорным мешкам?! Сейчас я и выясню, кто из этой парочки продает мой мусор: Базилио или Анинья. Базилио!!!- Я здесь, дона Жура! – вырос как из-под земли парень-официант.- Ты вот что: ответь, мусор ты упаковал, как я велела?

- Упаковал и выбросил, когда машина вечером приезжала.- Смотри мне, Базилио! Не хватало, чтобы синьор Олаву снова рылся в мусоре у меня под носом! – хозяйка бросила нервный взгляд на угол бара, за которым обычно к вечеру собирались мешки с мусором и отходами. - Дона Жура, синьор Олаву хотел поговорить с Аниньей, мусор ему не нужен. Он же пишет ее портрет, пришел с ней поговорить. Но боится зайти в бар. Поэтому синьор художник сделал ей знак, чтобы Анинья вышла к нему.- Вот как? Потому он и кружит вокруг моего заведения, всё ближе подходя к помойке? Вот что, Базилио: мне хотелось бы узнать о его будущих творческих планах.- Журочка, оставь в покое парня и синьора Олаву! Не нужен ему твой мусор, поверь. Я тебе даже расскажу кое-что. Во-первых, о его творческих планах: Одетти заказала написать ее портрет – ее одну и ее с внуком. А насчет твоих опасений за мусор – ты просто не знаешь, что жители Сан-Криштована готовы выстроиться в очередь, чтобы предложить художнику спитую заварку и кофе, прочий мусор.

- Да что ты? Вот чудеса! Ну, народ! Это вам не шутки!- Даже мне приходило в голову отдавать ему отходы из кафе. Но Мустафа восстал: ещё не хватало, чтобы на картины показывали пальцем и говорили: это из кафе Ноэмии. А я вот так и не против такой рекламы.- И что, синьор Олаву согласился?

- Нет, мне он отказал. Как, впрочем, и другим. Ведь во время выставки он набрал немного денег и купил карандаши, мелки и краски, чтобы работать настоящими кистями на хорошей бумаге и холстах.- Он всё ещё рисует портрет Аниньи? Или жулики из гаража ему так и не заплатили?- Думаю, заплатили. Твоя Анинья после того, как бар закрывается, ежедневно заглядывает в дом синьора Олаву. Мустафа каждый раз возмущается, что женщина заходит в дом к одинокому мужчине.- Анинье там ничего не угрожает, - хмыкнула владелица бара. – Но что же задумали два проходимца, если и деньги заплатили, и так ждут-не дождутся портрет Аниньи?- Что-то в этом есть, не сомневайся, Журочка. Рапазао и Лижейро – всем известные проходимцы. Анинью они используют. Еслиты на нее нажмешь, она может рассказать.- Не думаю. Побоится, что я влезу в их дела и спутаю им карты. Явно же что-то незаконное задумали.А деньги она потерять не захочет. Но я буду наблюдать за ними, - заявила дона Жура, пальцем оттянув краешек века – очень многообещающий жест. – Это вам не шутки!- Мне пора, Журочка, - поставив пустую чашку на стол, с сожалением сказала дона Ноэмия. - Скоро бар закрывать. Если узнаю что – позвоню тебе на сотовый. И ты мне тоже звони. Я так заинтригована.

- Ладно, иди! – махнула рукой дона Жура и поднялась со стула. Потом уперла руки в полные бока и грозно нахмурилась: вот стоит немного отвлечься, так потом обязательно обнаружится беспорядок! За барной стойкой - никого, зал пуст, ни клиентов, ни Аниньи, ни Базилио. Куда же все подевались?! Даже кота не видно.Жура вошла в помещение и сама встала за стойку, проверив на всякий случай, закрыт ли ящик с деньгами. Всё в порядке. Но с бездельниками она обязательно разберется!

И кота нет. Кот-то пропал куда?! Неужели синьор Олаву опять взялся за старое - решил вернуть себе Файера? Потому и крутился у бара. Где кот? Где рыжая бестия?

У доны Журы окончательно испортилось настроение. Когда вошел в бар клиент, жаждущий кашасы, то был встречен сумрачным взглядом хозяйки из-под нахмуренных бровей…6. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 6. ЖАДИ И САМИРА В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ. ВОСПОМИНАНИЯ О ПРАЗДНИКЕ У СИДА КЕРИМА.Жадис племянницей шагали по галерее второго этажа известного всему Рио-де-Жанейро Торгового центра мимо витрин разных мелких магазинчиков.- Самира, я знаю, что тебе точно подойдет! И не спорь!- Но тетя Жади! Я не хочу выглядеть слишком официально. Это не мой стиль! Как и этника. Я так неудобно чувствовала себя в джеллабе, то и дело путаясь в ней и спотыкаясь. Наверно, со стороны выглядело это очень смешно. Представляю, что сейчас говорят обо мне родственники сида Керима!

- Ты всем очень понравилась. Не думай о себе плохо. Ты была не только новым лицом на празднике, нопоказалась всем очень красивой девушкой. Самира, среди гостей нашелся один мужчина, которыйтобой заинтересовался и расспрашивал о тебе у Керима. Мне его сестра рассказала и спросила, просватана ли ты.- И что ему ответили, тётя Жади? – с ужасом округлила глаза девушка.Но сестра матери пожала плечами.

- Я не совсем поняла. Сестра сида Керима вдруг вспомнила, что у тебя есть жених в Марокко, как она слышала. Наверно, ответила претенденту в женихи, что ты просватана с детства.- Что за чушь?- Я решила не спорить. Она, вероятно, имела в виду Фарида. Но только представь, если бы лара Марьям ответила, что ты не просватана: этот мужчина мог явиться в Сан-Криштован, чтобы поговорить о сватовстве с твоим отцом. И случился бы ещё один скандал. Но я же знаю, что ты против такого замужества.- Нет, только не это! Кто бы ни был этот «жених», мне ничего такого не нужно! Мне там ни один мужчина не понравился! Значит, и этот тип – тоже!- Успокойся, Самира. Похоже, что он принял ответ лары Марьям и больше не искал возможности приблизиться к тебе.- Странно, как же я этого не заметила? Мною интересуются, а я даже не замечаю, что происходит перед моим носом. Какая же из меня журналистка?!- О, Аллах! Самира, вот куда ты повернула разговор. Я же подумала, что ты… Хорошо, я промолчу! Но ты была так красива, что не только тот мужчина остановил на тебе взгляд. Твоя мама порадовалась, что ты была в платке и длинной закрытой одежде. Неприятно, когда посторонний мужчина тебя разглядывает.

- А мне всё равно. Ведь не пристает же. Но я нашла бы способ отшить нахала, если бы кто-то позволил себе неуважительное ко мне отношение, поверьте, тетя Жади.- Нет-нет, Самира. В том обществе, где мы были в гостях, такое поведение не принято. Особенно у девушек. Тебе и самой это известно. Ведь к тебе никто не приставал?

- Нет! Ещё чего! – буркнула Самира, оглядываясь на витрину, в которой стояли манекены в футболках и шортах, джинсах и ярких кроссовках.- Мне бы сюда зайти, - намекнула девушка. – Те шортики - как раз то, что надо. Я собираюсь пойти на пляж позагорать. Давно не была на море.- Позже. Если тебе нужна спортивная одежда, то приедем в другой раз.Кстати, мне нужен новый купальник. И тебе, я полагаю, тоже. Ах, Самира, не возьмешь ли и меня с собой, когда отправишься на пляж? Так хочется позагорать! Недавняя поездка в Ангру только разогрела желание. Решено: зайдем за купальниками, шортами и прочим после того, как купим то, ради чего мы здесь появились.- Но мы ведь идемзавтра не на официальный деловой прием, поэтому я могла бы одеться так, как привыкла: в джинсы и рубашку.- Самира, день рождения близнецов Иветти – это веселый праздник, но предполагается много гостей, женщины будут блистать в вечерних платьях, приедут, увешенные драгоценностями. Неужели тебе не хочется выглядеть красиво? Прийти тоже в элегантном вечернем платье,а густые волосы уложить в модную прическу? Немного косметики и несколько золотых украшений. И туфельки, изящные туфельки от известной фирмы на высокой шпильке?- Мечта любой моей сокурсницы, - презрительно фыркнула Самира.- Самира, прошу тебя, - умоляюще произнесла Жади. – Давай поэкспериментируем. Вчера же ты вышла из своего привычного образа и оделась так, какой тебя хотела видеть твоя мама. А теперь я прошу тебя: купим красивое платье для праздника. И туфли. И зайдем завтра в салон красоты.В ответ девушка кисло улыбнулась, но согласилась – против воли, как верно поняла Жади.…Спустя пару часов они сидели в небольшом кафе на этом же этаже.- Мне только сок и воду, - устало сказала Жади, ставя многочисленные пакеты на соседний стул.- А мне мороженое и кусочек торта. И кофе.- Тогда закажи и мне кофе… и кусочек торта. Лимонного, - оживилась и жена Лукаса.Официант быстро принес заказ. И родственницы с удовольствием пригубили кофе из небольших чашечек.- Самира, я довольна нашими покупками. Как раз то, что я и хотела для тебя.- Не знаю, одобрит ли мама, - с сомнением ответила девушка.

- Почему ты так думаешь? Впрочем, да…– Платье ей точно не понравится. Спина слишком открытая, - ложечкой отделив кусочек от куска шоколадного торта, сказала Самира. – А туфли – да, они классные, но смогу ли я в них пройти хотя бы сто метров? Я же не привыкла ходить на каблуках.- Ничего, давай не станем заранее показыватьтвоей маме наши приобретения, чтобы Латифа не переживала. Завтра утром мы отправимся делать тебе прическу, макияж, и уже у меня дома ты оденешься – перед тем, как ехать в дом Феррасов.- Мне не по себе от мысли, что придется обманывать маму.- Мы и не станем этого делать. Но Латифа увидит нас с тобой в вечерних платьях, когда мы вернемся с праздника.Ведь мы с Лукасом отвеземтебя домой.

- Конечно, в метро до Сан-Криштована я не смогу ехать одетой как сеньорита из высшего общества, -как-то невесело пошутила Самира.-Самира, где твой оптимизм? Смотри на вещи позитивней!- Тётя Жади, я через десять дней должна сдать три работы по журналистике, а потом – ещё две. Но у меня ещё нет не только нужного материала для статей, но даже тем. Я могла бы найти их множество хотя бывчера на празднике, но вы с мамой против даже простого упоминания о поездке на мусульманский праздник. Что же мне делать?- Самира, я хотела бы попросить тебя о том же относительно праздника в доме Леонидаса Ферраса. Подумаю, чем тебе помочь. Но сам праздник не описывай. Прошу тебя, - Жади нервным движением поправила пышные волосы, которыеона отчего-то не уложила сегодня в прическу.Помолчав, Самира, подняв глаза на тётю, с досадой сказала:- Самое обидное в том, что там наверняка будут приглашенные репортеры из журналов, освещающих события из жизни светского общества Рио. Так почему не я?- А как же журналистская этика? Неужели ты отберешь у них хлеб? – лукаво улыбнулась Жади.

Самира вздохнула. Вид у нее был озабоченный и даже несчастный.- Не расстраивайся. Поговорим с Иветти. Она как неиссякаемый фонтан идей. Только намекни ей, она мгновенно подскажет десяток тем. Можешь даже не спрашивать ни о чем, просто прислушайся к ее словам – о чем она между прочимбеседует, и вот тебе готовая тема для статьи. Она любит порассуждать о разных проблемах и высказать на всё собственное мнение.Возьми за отправную точку ее слова, не называя ее имени, разумеется, найди противоположные точки зрения и реши, кто прав? И где золотая середина в вопросе.- Так и сделаю. Иначе мне не светит зачет и допуск к экзамену. К тому же я и для журнала должна статьи заготовить. Впрочем, можно использовать темы там и там, если они окажутся интересными и востребованными в молодежном журнале.- А что, репортаж с выставки в Сан-Криштоване уже напечатали?- В свежем номере выйдет. Я сразу же сообщу, как только новый номер окажется у меня в руках.- Надеюсь, нас не ждет очередной скандал со стороны родственников из Феса?- Нет, даже не представляю, что могло бы возмутить дядю Абдула или дядю Али. В моей статье говорится только о бразильском искусстве и конкретно о картинах синьора Олаву. И он, и дона Жура дали разрешение на использование фотографий и рассказах о них.- Самира! – после некоторого молчания вдругвоскликнула Жади, помешивая маленькой ложечкой порцию подтаявшего мороженого. – Кажется, я придумала интересную, но безопасную тему для журнала и твоего зачета.- Что бы это могло быть, тетя Жади?

- Тебе не кажется, что многим людям, в том числе и молодежи, может быть интересна тема о природе Бразилии? Ты могла бы написать цикл статей. Начни с материала о произрастающих в стране орхидеях. Даже я с интересом прочту такую статью. Но можешь написать об орхидеях из моей коллекции, сделать фотографии.- Хм, тётя Жади, мне приходила в голову одна мысль… Но я благодарна за предложение и воспользуюсь им. У меня мало времени, а фотографиидля журналов должны быть авторскими, т.е. сделанным лично мной.- Ты в любое время можешь заняться этим. Приезжай, двери моей оранжереи всегда открыты для тебя. Кстати, а что за идея была у тебя?-О! Меня всегда интриговал район Бразилии – Пантанал. Известно, что это заповедник, где много разных птиц, животных, растений, насекомых. Хотелось бы написать цикл статей именно об этом удивительном месте, но я понимаю, что для меня пока совершенно неосуществима мечта о поездке в Пантанал. И я подумываю о том, чтобы через журнал в моей статье дать ссылку на мой электронный адрес. И пусть те, кто там путешествует, пришлют мне свои рассказы и фотографии. А я сделаю что-то вроде обзора из электронных писем путешественников и их фотодневников с упоминаниями их имен.- Интересная идея. Самира, а что, отличная мысль: тебе не придется никуда ехать. Статью напишешь, сидя дома.- Но как раз это меня и не устраивает. Ведь самое приятное – путешествовать, увидеть всё собственными глазами.

- И всё-таки попробуй. Пусть тебе присылают фотографии животных и птиц…-…звуки живой природы, фотографии цветов и бабочек…- Бабочек? Самира, тебе нравятся бабочки? Лично я не люблю насекомых.- Да, тётя Жади, бабочки Пантанала имеют оригинальную раскраску крылышек.

- Читателям это будет интересно?- Наверно, вот только как скоро откликнутся желающие на мой призыв создать энциклопедию животного и растительного мира Пантанала?- Не падай духом, а попытайся закинуть крючки, заинтересуй путешественников.И ищи другие темы для будущих статей.Ни Жади, ни дочь Латифыне подозревали, что именно после этого мимолетного разговора изменится судьба Самиры. Одно событие потянет за собой другое, а то – ещё одно…Самира получит по электронной почте фотографии бабочек Пантанала, а человек, отправивший их, станет на долгое время ее тенью.

Узнайоб этом Жади, она непременно вспомнила бы кружку, из которой она в юности однажды выпила кофе, после чего Зорайдэ ей погадала на будущее. А потом кружка много лет хранилась завернутой на полке под надежной охраной Зорайдэ и была извлечена годы спустя, когда события, предсказанные когда-то в рисунке подсохшего кофе, начали сбываться и стали Настоящим для Жади.Знай, как закончится история, вызванная через некоторое время к реальности ее расспросами и мечтами Самиры, которая решит воплотить их в жизнь, возможно, Жади остановила бы племянницу и сама не стала бы продолжать разговор.

Но судьба привелаЖади и дочь Латифыв Торговый Центр, потом – в кафе за столик у окна, где и зашел разговор о бабочках Пантанала.

Пробежав почти весь Торговый Центр,обе невероятноустали, отдыхали, сидя за столиком кафе и весело болтая,пока не вспомнили о поездке на праздник к сиду Кериму и о том, какой интерес вызвало это в Сан-Криштоване.

- Представляю, тетя Жади, как изнывает от любопытства парень из бара доны Журы. Боюсь, Базилио и у мамы посмеет спросить, куда мы вчера ездили.- Да, и твой отец, и брат тоже станут интересоваться, пытаться выяснить у лары Ноэмии, что ей об этом известно.- Тетя Жади, я точно могу сказать: в моё отсутствие у мамы побывает жена Амина. Халиса шпионит для отца.- Думаю, ты права, Самира. Так и будет. Но мы не сделали ничего плохого.

- Базилио замучает меня расспросами о платке, о платье, о золоте! Он всё подмечает. Как бы в наш дом теперь не забрались грабители, узнав, что на мне было золото!- Так расскажи невзначай в Сан-Криштоване, что золото вовсе не твое. Тебе я одолжила украшения, чтобы съездить на марокканский праздник. Или не поверят?- Все думают, что мы, арабы, богатые люди, потому что у отца – магазин. И у Амина тоже.- Не беспокойся, Самира. Снова увидев на тебе драные джинсы, поверят, что нет у тебя никакого золота. Дать тебе монетки, чтобы ты смогла зашить дыры на джинсах? – насмешливо предложила Жади.- Я не хочу выделяться из толпы моих сверстников. Тётя Жади, оглянитесь вокруг:все в джинсах и топиках, в шортах и легких блузках. Я ощущаю себя принадлежащей к тем, кто одевается именно так,как большинствобразильцев. Не хочу никого обидеть, но я давно не чувствую в себе марокканских корней. Вчера на празднике я это поняла. Как некоторые воспринимают Рождество просто как праздник, как сказку, так и я ощущала себя в доме брата сида Керима чужой, как на костюмированном представлении о Востоке…- Что ты такое говоришь, Самира?! Твоя мама, кажется, не напрасно беспокоится, опасаясь, что ты уже не мусульманка. Кто ты, Самира? Что у тебя в душе?-Не знаю, тётя Жади. Я запуталась. Раньше я была уверена, что я мусульманка, но не фанатично выполняющая требования. У меня есть Коран, я его иногда читаю. Но… недавно я прочла и Библию. В современном изложении, там всё понятно.И заметила, что многие изложенные события – как в Коране.- Самира, ты прочла Библию? Я пять лет живу в католической семье, ведь Феррасы – католики, но мне и в голову не приходило читать Священную книгу христиан.- А я прочла. И Тору тоже. Это Священная книга иудеев. И начала понимать, отчего многие люди считают, что Бог – один. Всевышний единый для всех. Не может быть несколько богов одновременно.Просто человечество запуталось.

- Алхамдулиллах! Да, согласна, Бог один.Но это Аллах. Самира, тебе с детства говорили об этом.

- А Лукас разве не считает, что это его Бог – единственный?Тётя Жади, я не могу понять, почему люди разных религий не объединятся? Пусть каждый человек верит в Бога, называя его привычным для них именем – Аллахом с пророком Мухамедом, Иисусом Христом и …- Хватит, Самира, перестань, мне не по себе от подобных разговоров! – прервала девушку побледневшая Жади.

- Но почему? Ведь если Всевышний – один, то для чего религиозные войны и распри? Кому это нужно? Войны вместо процветания всего человечества?!- Самира, ты рассуждаешь так странно. В тебе нет такой веры, как в Латифе. Или даже как во мне. Но тогда кто ты? - Я чуть раньше ответила на этот вопрос, - пожала плечами девушка.– Ясовременный человек. И мои корни здесь, в земле Бразилии. Может быть, я «человек мира»?- О чем ты? Не понимаю, но знаю, что ты ошибаешься! Ты дочь Латифы, ты моя племянница, ты такая же марокканка, как и мы! Как Мухамед,Саид и Амин, как Зорайдэ и дядя Али! – горячо возразила Жади. – Позже ты поймешь, что ошибаешься! К тебе придет осознание корней, национальной принадлежности! Тебя однажды потянет на историческую родину.

- Я и собираюсь побывать в Марокко. Мне интересно взглянуть на страну другими глазами – глазами уже взрослого человека. И я вовсе не собираюсь отрекаться от марокканского происхождения. Но… тётя Жади, я поняла, что я – бразильянка! Я хочу учиться, получить образование, а затем работать и строить карьеру. Я не желаю носить платок, путаться в длинной джеллабе, не хочу подчиняться воле мужчин своего рода, хочу решать проблемы сама, как я считаю нужным их решить.

- Самира, я знаю много современных девушек, которые с семьями переехали из Марокко в Бразилию, что не помешало им получать образование и работать, но оставаться при этом мусульманками и придерживаться обычаев и традиций своих семей.- Тётя Жади, такие слова….Я как будто слышу сида Абдула. Почему вдруг Вы говорите мне это? Ведь вы с Лукасом живете совсем не так.-Самира, я говорю так из страха за тебя. Ты потеряла себя в этом огромном городе!- Угу, а дядя Абдул добавил бы, что здесь все погрязли в пороке. Осталось только согласиться с сидом Абдулом, чтоженщина и образование – несовместимые вещи…

- Нет, в этом дядя Абдул не прав. Я сама когда-то мечтала стать детским врачом. Но ведь мы говорим сейчас вовсе не об образовании.- Тётя Жади, Рио - это МОЙ город, мой родной город, в которомя выросла! Пусть я родилась в Фесе, но моя родина – Бразилия. Это я знаю точно. Я бразильянка. У меня менталитет жительницы Бразилии. В детстве я этого не понимала. Принимала как должное, что в семье я живу в одной культурной среде, аза стенами родного дома оказываюсь в другом мире. Долгое время во мне уживались оба мира, не противореча друг другу.- Так и должно быть! – кивнула ей сестра матери. – Именно это и происходит со мной.- Но вкакой-то момент, тётя Жади, я поняла:моя семья не такая, как большинство семей вокруг. И ещё я начала постепенно осознавать, что отрываюсь от семьи. Принимаю жизнь среди родных, но меня всё сильнее тянет к тому, к другому миру, к которому принадлежат мои подруги, знакомые. Вот так случилось.- Самииира, -выдохнулаЖади, покачав головой.Но девушка взяла со столика стакан сока и стала молча пить сок, пока ошеломленная ее откровениями родственница собиралась с мыслями, потирая виски пальцами.- Я не такая, как Вы, тётя Жади. Другая. Я пытаюсь определиться в мире, понять, кто я, что я хочу,где моё место, - деловито сообщила девушка.

- Ты ищешь своё место в жизни? Не знаю, что и сказать… И всё-таки мы с тобой похожи.Но в отличие от меня в тебе есть смелость, которая позволит тебе совершать поступки, когда придется делать выбор. У меня в твоем возрасте не было такой силы воли и смелости.И Жади рассказала историю из прошлого, как однажды они с Лукасом договорились сбежать и попросить убежища у Иветти, которая в то время ещё не была женой Леонидаса Ферраса. Они должны были встретиться на пляже. И вот она, Жади, пришла туда с тяжелым чемоданом, с большим трудом дотащив его в условленное место.В этот день сид Али возвращался в Марокко, и Жади должна была лететь с ним. Она знала: для них с Лукасом это был последний шанс остаться вместе, иначе дядя увез бы ее с собой в Фес и выдал замуж за Саида.

Жади сидела на песке и ждала Лукаса. Ждала долго, но он не пришел. Много лет спустя Лукас признался:он искренно собирался соединиться с любимой девушкой, но потом… проявил слабость и передумал. Он не пошел на пляж, где его ждала Жади. Когда же он опомнился и помчался в аэропорт, то опоздал. Самолет улетел, унося Жади из Бразилии в Марокко.- Самира, я была так обижена на Лукаса, оскорблена, задета его предательством, ведь он не пришел! И я поднялась с чемодана, на котором просидела несколько часов, отряхнула песок и вернулась в дом Латифы. Успела как раз вовремя: почти тут же к дому подъехало такси, вызванное дядей Али, чтобы добраться в аэропорт. Дядя Али всё понял, но промолчал. Но годы спустя я спросила себя: почему я не осталась в Бразилии? Почему я вернулась к сестре, зная, что улечу в Марокко и никогда больше не увижу Лукаса? Я шла по улице к дому Латифы и Мухамеда, видела стоявшего с чемоданами у ворот дядю Али, но оглядывалась назад в надежде, что случится чудо, появится Лукас. И в аэропорту я до последнего мгновения надеялась, что Лукас все-таки придет за мной, но он так и не появился, потому что опоздал. Видимо, на несколько минут, но мы разошлись…- А был ещё какой-то выход? – спросила Самира, потягивая сок через трубочку, но заинтересованно слушая рассказ тети.- Был, Самира, выход был! Если бы я оказалась такой же смелой, как ты, то поехала бы к Иветти домой, которая ждаланас с Лукасом. Она не бросила бы меня, она смогла бы помочь. Помирила бы нас с Лукасом, и, возможно, нам не пришлось бы ждать друг друга двадцать лет. Судьба меня тогда наказала за то, что я вернулась в Марокко. Но Лукас предназначен мне судьбой. С опозданием, но я его получила. Останься я в Рио, мы соединились бы раньше. Моя судьба стала бы иной. Хадижа была бы нашей с Лукасом дочкой.- Нет. Она просто не родилась бы. У вас с Лукасом были бы другие дети. И той другой дочери было бы сейчас не 18, как Хадиже, потому что она была бы старше меня.- Наверно. Но я улетела в Марокко, зная, что меня ждет свадьба с Саидом и другая судьба, не та, которая была мне предначертана.- Мактуб, - понимающе кивнула Самира. – Я не очень верю в него.Мне было предназначено выйти замуж за марокканца и родить много детей, если послушать отца или дядю Абдула.Но я решила, что должна изменить свою судьбу.- И ты сделала выбор, Самира.- Да. А сейчас вы с мамой хотите вернуть меня в ту судьбу, от которой я бежала! Не хочу замуж! Мне не нужен муж-марокканец. Я вообще не думаю о замужестве!- А о любви? Ты думаешь о любви?- Конечно. Но моя мечта – встретить родственную душу. И я хочу такой же огромной любви, как у вас с Лукасом, - очень серьезно ответила дочь Латифы.- Образование, карьера и огромная любовь, - задумчиво проговорила Жади.- Да. Думаете, шансов для этого мало? Но как можно выйти замуж за мужчину, выбранного семьей, и ждать любви, а потом обнаружить, что никакой любви не будет? Я могу не полюбить его или он – меня. Нет, не согласна.

- Не будем больше спорить. Но ты не права, решив отказаться от собственных корней. Просто здесь, в Рио, Самира, ты впадаешь в заблуждение. Ты каждый день видишь гору Корковадо со статуей христианского Бога на вершине,который стоит с распахнутыми объятиями, как если бы хотел обнять всех,кто живет здесь, чтобы взять под свою защиту. Рио-де-Жанейро называют «городом Бога». Ты знаешь, что есть такой фильм – «Город Бога»? Лукас мне рассказывал.- Знаю, тетя, это фильм о фавелахи бедняках, которые живут в тех ужасных кварталах. Я смотрела. Весь мир смотрит этот фильм. Кстати, Корковадо и статую Христа видно даже отсюда, стоит лишь повернуть голову к окну.Действительно, на фоне голубого неба и гор, залитых солнцем, вырисовывался самый высокий холм Рио – Корковадо. Статуя на его вершине казалась крошечной.- Гора и статуя вошли в мою жизнь настолько, что я просто не представляю себе жизнь без них. Это уже часть меня. Как и Сахарная Голова, и залив Гуанабара, и пляжи вдоль линии прибоя, музеи, старинные дома, район Санта-Тереза со знаменитым трамвайчиком и необычным мостом... И мой университет, конечно, тоже. И гора Два брата. Я – частица этого города, тётя Жади, города, который я очень люблю. Рио врос в моё сердце.- Я тоже люблю Рио-де-Жанейро. Ия говорю о другом: ты привыкла видеть статую Христа на вершине горы каждый день. Но когда ты окажешься в Марокко, в Фесе, гдестоит около 200 мечетей, и в положенные часы над городом несутся звуки азана…, тогда ты поймешь, что ты ошибаешься. Ты принадлежишь к НАШЕЙ культуре. Твоё сердце не останется равнодушным, когда ты услышишь крики муэдзинов, призывающих к молитве. Ты тоже почувствуешь себя частицей Востока. Помнишь, как в детстве ты учила молитвы из Корана на арабском языке?- Помню, - сердито буркнула Самира. – Дядя Абдул похвалил меня однажды за это, но сказал, что женщина не должна молиться вслух, потому что тогда она распространяет сладострастие. Я начала спорить, возразив, что тогда и мужчины не должны молиться вслух. Дядя Абдул начал сердиться. Я всё помню.- Вот видишь. В твоей памяти молитвы даже на арабском, ты нашей веры, Самира.Дочь Латифы не стала спорить, но тяжело вздохнула, постучав изящными пальчиками по крышке стола.- Не стану больше ничего доказывать. Какими бы ни были мои исторические корни, мне совершенно ясно, что я бразильянка. Я долго думала об этом, пока не пришла к такому выводу. У меняевропейский менталитет. Нет, я не дам затянуть себя в прошлое, от которого ушла.Не сделаю назад ни шагу. Даже если это будет шаг навстречу моей семье.- Не будь такой жесткой, Самира. Будущее покажет, как сложится твоя жизнь. Не зарекайся.

- Тётя Жади, неужели и Вы хотите, как и мой отец, чтобы я носила платок и джеллабу?- Нет, это твой выбор, одежда – личное дело. Но меня расстроили твои слова о том, что твои корни…Самира поняла, что возражать и дальше бессмысленно, поэтому сказала:-Мы так задержались! Мама переживает, наверно. Скоро начнет темнеть. И надо подготовиться к занятиям. Мне пора возвращаться.Жади взглянула на экран сотового, где светился в углу циферблат часов. Действительно, как много времени они провели в Торговом Центре, а ведь приехали сюда после того, как у Самирызакончились занятия. Пожалуй, стоит вызвать такси.- Хорошо, Самира. Мы возвращается. Завезу тебядомой, а потом из Сан-Криштована вернусь к себе. Завтра у тебя занятия?

- Да, тётя Жади. Но прием у Иветти вечером. Я успею.- Конечно, на праздник мы успеем, но мы же собирались пойти в салон красоты, чтобы сделать красивые вечерние прически и макияж, чтобы потом отправиться ко мне домой, где и сможем переодеться.- В каком именно салоне мы встретимся? Завтра три пары. Мне придется прямо из университета мчаться на макияж и прическу.- Созвонимся? Я заеду за тобой.- Хорошо, я буду ждать возле университета.- Отлично, а сейчас я вызову такси. Не станем брать машину из тех, что дежурят у Торгового Центра.- Согласна. Не стоит рисковать. Я перестала доверять таксистам после случая с Амином и Халисой.

- И я подумала об этом же. Самира, мы доедем до Сан-Криштована, я тебя высажу у дома и срочно вернусь домой. Забыла, что у меня есть важноедело в оранжерее. Клара с этим не справится. Она даже не знает, чем я собиралась там заняться.

- Конечно, нет проблем, тётя Жади. Но та вдруг ахнула, прижав пальцы к губам и округлив глаза.- Самира, я только что вспомнила! Я ведь собиралась помочь твоей маме с выпечкой! Наверняка, она падает от усталости, пока мы с тобой сидим в кафе и пьем соки. Как я могла забыть? Ведь рассчитывала быстро сделать покупки и пораньше подъехать к вам домой.- Я тоже хороша! Пообещала маме, что сама налеплю «рожки газели»!

- Латифа, конечно, обиделась на нас, о, Аллах! Надо скорее возвращаться. Самира, поднимайся, - засуетилась Жади. – Ты понесешь вон те пакеты, а я захвачу эти и коробку с туфельками. Сколько же у нас покупок!Они спешно собрались и заторопились к выходу из ТЦ.

Вскоре такси несло их, раскаивающихся покупательниц,в Сан-Криштован.Сидя рядом на заднем сидении автомашины, они продолжали беседовать. За окном стремительно темнело.

- Даже не верится: только что из окна кафе мы любовались солнечным пейзажем, и вот уже над городом сиреневые сумерки окутывают горы, везде сияют огни большого города, а на небе – огромная луна, блестит как новенькая золотая монета.- Самира, ты так романтична, - улыбнулась Жади.- Я же фотограф-любитель, поэтому всё замечаю. Тетя Жади, а как же Пьетро? Вы потом и за сыном заедете кдоне Иветти? Так поздно передвигаться по темному городу, полному грабителей и бандитов? - Нет. Мой сын так рад обществу братьев Лукаса, ни за что не соглашается с ними расстаться.А сыновьям Иветти нравится с ним играть, и они без ума от нашего пса. Поэтому Пьетро сегодня останется ночевать в доме Леонидаса Ферраса, а завтра, сама знаешь, будет большой праздник – день рождения Эда и Габриэла. После праздника мы с Лукасом заберем сына домой.- Как жаль, что мы не смогли уговорить маму поехать вместе с нами на праздник.- Мне тоже. Но завтра мы можем попытаться ещё раз – вдруг она передумает? Для начала захватим Латифу в салон – пусть посмотрит на твою прическу и макияж. А потом довезем ее до особняка Феррасов и приведем в гости к Иветти.- Боюсь, что не получится. Мама соблюдает пост. И ещё работает днем с выпечкой.Машина сбросила скорость и осторожно въехала во двор. Жади вгляделась во тьму за окном и сказала:- Самира, мне это не показалось:в дверь вашего дома только что вошел твой отец. Как же мне не хочется ссориться с Мухамедом. Но придется выйти из машины, ведь твоей матери наверняка будет нужна помощь, потому что одна она его не сможет выставить вон.А я могу кое о чем ему напомнить. - Нас ждет опять неспокойный вечер! – простонала девушка. -Ты, Самира, сразу поднимись наверх и не вмешивайся, - посоветовала Жади. - С отцом вести себя ты обязана в любом случае вежливо.

- Увы, даже если мне что-то не понравится, придется проявлять к нему уважение.Удивительно, но Жади не смогла договориться с водителем такси о том, чтобы он подождал ее неопределённое время, поэтому они выбрались из машины, отягощенные множеством пакетов и сумок.Дверь оказалась открытой, и, неуклюже ввалившись внутрь, Жади с племянницей натолкнулись на спину Мухамеда…7. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 7. МУХАМЕДУ ЛАТИФЫ.САМИРАДОМА.Едва открыв дверь, Жади и Самира неожиданно налетели на стоявшего в коридоре Мухамеда.- О!..Ах, что это? Кто? – восклицали они в темноте тесного помещения. Потом Самира догадалась протянуть руку к выключателю и щелкнуть кнопкой.Впрочем, то, что они увидели, когда светильник залил светом коридор перед лестницей, было ожидаемо. Латифа стояла на нижних ступеньках , куда, судя по всему, успела отступить, а Мухамед застыл в скорбной позе перед бывшей женой, вцепившись в четки, нервно перебирая бусины. Получив нежданный толчок в спину, он при свете лампы оглянулся и, увидев Жади, тут же повернулся к двери и быстро покинул дом, пробормотав нечто невнятное, но Жади всё равно расслышала.- Латифа, меня только что вновь назвали одалиской, - пожаловалась она.

- Наконец-то вы вернулись! Я начала беспокоиться. Жади, и ты, дочка, почему вы мне не позвонили? Я увлеклась выпечкой, а когда опомнилась, то за окном уже стемнело. Аллах, что я только не подумала о том, где вы и что с вами могло произойти.

- Но я же звонила тебе из Торгового Центра. Сама знаешь: туда стоит только зайти и всё – время течет иначе, совершенно незаметно.- Судя по количеству пакетов у вас в руках, вы забыли обо всем на свете. Не стойте, поднимайтесь наверх. Я закрою дверь на ключ и присоединюсь к вам.- Хорошо. Латифа, раз уж я отпустила такси, побуду немного у вас. Поболтаем, потом отправлюсь домой. Вот только позвонюКларе и скажу, что ей нужно сделать в оранжерее.- Конечно, Жади. Самира, день поста закончился. Можем приступить к ифтару, а потом и ужин надо поставить на стол. Всё готово.- Латифа, мне так неудобно! Какая же я безответственная, - извинялась Жади, пока поднималась по лестнице.- Не волнуйся, я всё успела сделать, - повторила Латифа.Она закрыла дверь и для верности даже подергала ее.

- Уфффф….…Жади сложила в угол дивана все пакеты с покупками и отправилась следом за Самирой на кухню – помочь накрыть на стол.

- Самира, чья сумочка лежит в кресле? Твоя? Какая симпатичная. Наконец-то ты перестала носить ужасные торбы через плечо, брррр…- Это не моя вещица. Значит, я не ошиблась – Халиса побывала дома у нас, потому что это ее сумка.- Вот как? Очень жаль! Пожалуй, я подарю тебе сумочку ещё лучше той, что есть у Халисы.- Тетя Жади, я так проголодалась, как будто мы в кафе не заходили, - пожаловалась дочка Латифы. – На кухне так вкусно пахнет! Таджин приготовлен с курицей и черносливом – как я люблю.- Твоя мама вкусно солит лимоны. И когда она добавляет их в таджин, то вкуснее ничего быть не может. Загляни под крышку таджина, посмотри – есть там лимон?- Кажется, да. Вкус соленых лимонов я помню с детства, - подхватила Самира.- А я не надеялась перекусить у вас чем-то серьезным. Ведь аромат орехового печенья с ванилью чувствовался даже на улице перед дверью. Пахло специями, но не таджином. Как ты, Латифа? – спросила Жади у сестры, появившейся на кухне.- Жади, на этот запах явился Мухамед. Ты представить не можешь, что он посмел мне предложить!- А зачем ты его впустила?- Думала, что это вы звоните в дверь.- Латифа, мы потом поговорим, подмигнула Жади. - Пусть Самира поест и пойдет заниматься. Она сказала, что ей надо готовиться к зачету, - предложила Жади,понизив голос.- Поняла. Жади, Самира, вот и ещё один ифтар наступил. Финики на столе, и я приглашаю вас отведать таджин. Готовила на скорую руку, но успела, и только благодаря Халисе, которая пришла предложить мне помощь.- Угу, а заодно и расспросить о недавней поездке с сидом Керимом, - съязвила Самира, уже лакомясь курицей из таджина.- Разумеется, моя невестка начала задавать вопросы. Амин имеет право знать, куда ездила его мать с родственницами. Я рассказала.- Латифа, но о поездке к Иветти ты не стала говорить?

- Нет, Жади. Но она знает, что завтра я весь день буду занята выпечкой.Внезапно внизу раздался стук в дверь.- Кто это может быть? Неужели Мухамед вернулся? – расстроенным голосом спросила Латифа.- Давай я узнаю, - решительно сказала Жади. – Ты оставила ключ в замке? Сиди, Латифа. Я сама поговорю с Мухамедом. Он кое-что должен понять. Кстати, он назвал меня одалиской!- Жади, мне не нужен скандал с Мухамедом. Не отвечай ему.- Я не собираюсь с ним ссориться. Скажу несколько слов и захлопну дверь перед носом.Но Жади вскоре вернулась с пакетом, в котором оказались лепешки хымымм и пластиковая банка с салатом.- Это Амин приходил, принес вам с Самирой поесть. Наверно, Халиса сказала дома, что ты вряд ли успела приготовить ужин, которого хватило бы на трех женщин. Латифа, твой сын не захотел зайти в дом, но я сказала племяннику, что его жена забылау тебя сумочку.- Правильно, Жади. Пусть Халиса заглянет.Латифа хотела спросить, закрыла ли Жади дверь, но это вылетело у нее из головы, когда Самира начала задавать вопросы.- Мама, а кто сегодня заехал за печеньем? Кто будет забирать его завтра?- Дочка, сид Керим позвонил, что пришлет за выполненным заказом свою работницу на машине. Она и деньги привезла. Завтра будет так же. Кстати: Халиса и в этот раз отказалась от той части денег, которую я ей предложила.- Так не настаивай в дальнейшем. Пусть знает, что ты работаешь, чтобы заработать на жизнь. Если она приходит и помогает тебе, то это будет бесплатно, - рассудила Жади.- Она даже сумочку забыла. Девушка так устала сегодня, что ушла, не поднявшись наверх, где оставила сумочку. Может быть, положить деньгив нее?- Не заморачивайся, Латифа. Ведь Халиса действует так, как велено мужем. Твой сын явно не захочет, чтобы жена брала у тебя деньги.

- Не знаю, Жади. Как-то неловко.- Вернется за сумочкой – спроси прямо, возьмет она деньги за работу или нет.- Жади, она откажется.

- Тогда не думай больше об этом. Послушай, Латифа, мы с Самирой купили такие красивые наряды! Но это секрет – никто не должен видеть наши платья до того, как мы отправимся на праздник, - хитро закинула крючок сестра.- Жади, что-то меня уже настораживают твои слова. Признайся: платья мне не понравятся, потому что если ты так говоришь, то с ними что-то не так.- Латифа, вечерние платья изумительно подобрались для меня и для Самиры. Ты просто не узнаешь дочь, когда увидишь ее в платье, с очаровательной прической, подкрашенную… Завтра мы едем в салон красоты. Ты тоже можешь составить нам компанию.

- Мама, ты можешь поехать с нами, чтобы увидеться с Иветти, - заговорила и девушка.- Так что с платьями? Они короткие? Слишком откровенные? Что не так? – продолжала допытываться Латифа. – Вы знаете, что я не могу поехать с вами. Это харам. Не уговаривайте.- Тогда и мы не покажем тебе наши покупки, - заупрямилась Самира. – Ты думаешь, что не можешь нарушить пост, а дядя Саид с женами приедет к Феррасам. Им можно не соблюдать пост? Для них это не харам?- Дочка, дядя Саид не примет приглашение. Но если бы он и поехал туда, то это его личное дело. Каждый сам решает, как жить в месяц Рамадан.- Хорошо, мама. Моё платье ты увидишь, когда тетя Жади и Лукас привезут меня домой после праздника. Но кое-что я хочу достать из пакета сейчас. Иначе потом забуду, а на пляж мне надо съездить в ближайшие дни – с пятницы по воскресенье. Я решила написать и сдать к зачету статью о загаре и средствах от него и, наоборот, для загара.Одна из статей к зачету должна быть рекламной.

- На пляж, дочка? Ты собираешься пойти туда одна или с кем-то из сокурсников? – осторожно спросила Латифа. – Так это связано с учебой?- И да, и нет, мама. Мне нужно написать статью, но я хочу заодно позагорать на пляже. Тётя Жади купила мне новыйкупальник.- И себе тоже! – похвасталась Жади, доставая упаковки с купальниками. – С Самирой на пляж отправлюсь я!- Но… когда же? В это воскресенье? Только не в пятницу! Жади, в пятницу Мухамед и Амин идут с Саидом в мечеть. А в воскресенье у многих выходной. Только бы никто вас не увидел на пляже,не узнал о ваших планах!- Мама, причем тут отец и дядя Саид? Пляж совсем в другой стороне от мечети. Где мы сможем с ними пересечься? Ты сама себя накручиваешь. И я же сказала – скорее всего, поеду в воскресенье. У меня это единственный более-менее свободный день недели.- Латифа, а что с того, если Саид увидит нас с Самирой на пляже? Я ему больше не жена, а Самира ему не дочь.- Он пожалуется Мухамеду.- Пусть жалуется. Твоя дочь – совершеннолетняя.Спорить было бессмысленно, и тогда Латифа спросила о другом:- Дочка, покажи купальник, в котором ты собираешься загорать. Это ведь не то, о чем я думаю?- Мы выбрали с тетей Жади самые модные – известной местной фирмы «Бразильская нить»(* от автора:«Бразильская нить» - фирма, которая принадлежала героям бразильского сериала «Изысканная гравюра»). В Торговом Центре появилась их новая коллекция. Я предпочла купальник синего цвета с необычной отделкой.

- У нас похожи купальники, - держа вещицу за лямочки и разглядывая, заметила Жади.- Только не говорите, что эти ваши «купальники» из тех, где вместо трусов жалкая тряпочка и много шнурков. Нет? –она взяла из рук сестры одежду для пляжа и повертела, рассматривая со всех сторон. Но это ее не успокоило.- Нет, Самира, и всё же я против твоей поездки на пляж. О загаре и косметических средствах ты можешь написать и дома, вспоминая нашу поездку в Ангру.- Но почему? Почему? Мама, где логика? В Ангре я загорала и купалась в откровенном купальнике. Но ты не была против.- Была, дочка, была! Но там, в Ангре вы загорали на почти безлюдном пляже. А здесь все пляжи полны народу. А есть такие места, гдезагорающих могут рассматривать проезжающие мимо автомобилисты и пассажиры автобусов. Некоторые мужчины даже фотографируют загорающих девушек. Я сама видела! А вдруг фотография появится в газете или в этом… как его… Интернете? Кроме того, харам – если твоя фотография в купальнике будет храниться в чьем-то фотоальбоме! Это позор, страшный позор, Самира.- Латифа, ты преувеличиваешь. На пляже все одеты, т.е. раздеты в одинаковой степени, никто ни на кого не обращает внимания. Скорее наоборот – приди ты в длинном платье с рукавами до запястья, и весь пляж станет глазеть только на тебя.- Да, Жади. Я помню, как мы с Мухамедом впервые пришли на пляж. Это было, когда мы с ним только что поженились, и он привез меня в Рио.Я загорала в такой одежде, как ты и описала.

- И на вас показывали пальцем! «Загорала»! Скажи ещё: «купалась»!Слова сестры задели Латифу, и она спросила:- Да, именно так. Но меня это вовсе не смутило. Лучше так, чем совершить харам. Но ответь честно, Жади: ты бы хотела, чтобы Хадижа появилась на пляже почти совсем голой? Ты бы позволила своей дочери надеть купальник, который вы с Самирой купили в ТЦ? Думаю, что нет. Почему же моя дочь может показываться в таком виде в публичном месте, но ты ее не осуждаешь за это?Видимо, аргумент достиг цели. Жади как будто проглотила слова, которые собиралась произнести. Было понятно, что матери Хадижи не приходило подобное в голову.

-Саид никогда не позволил бы Хадиже появиться на пляже в таком виде. Поэтому я не могу даже представить подобное, - выдавила она из себя.- Вот!- Мама, мы с Хадижей совсем разные. Она теперь там, в Марокко, готова завернуться в паранджу, прячась отчужих взглядов. Мне же хочется купаться в лучах жгучего бразильского солнца, и мне нет дела до других! К тому же, здесь все люди такие!- Дядя Абдул, оказывается,бывает прав, - посетовала Латифа.- Ужасно, я слышу об этом второй раз за день. Что происходит?

- Вот, смотри, Латифа. Это мой купальник, а это – Самиры, - Жади ещё раз развернула в руках обе вещи. – Как видишь, купальники закрытые. Но мне кажется, что даже если пришить к купальнику длинные рукава и чулки, то все равно найдутся некоторые, которые могут счесть девушку в таком «трико» неодетой.- Какая красота! Тётя Жади, какой красивый купальник! А я так не хотела покупать закрытый, я к такому не привыкла. Но когда в магазине он бросился мне в глаза среди прочих купальников, я больше не сомневалась – решила выбрать именно его.- И мне понравились именно эти модели. Латифа, никто ни о чем не узнает, никто нас не увидит. Успокойся!Но как раз в этом Жади ошиблась.

Она забыла закрыть дверь после ухода Амина, поэтомуподошедшая к дому Халиса смогла не только войти, но и незамеченной подняться наверх. Она не собиралась специально так делать, не кралась по дому и не пыталась подслушивать под дверью, новсё равно услышала то, что не предназначалось для ее ушей. И, войдя в комнату,увидела купальники, которые женщины и Самира рассматривали: кто - с увлечением, а кто и с ужасом.- Самира, на какой пляж ты собралась пойти загорать в таком виде?- На тот, который посоветует мне тетя Жади.-Почему бы вам не поехать к Иветти в Ангру, когда она снова туда соберется? - уговаривала Латифа, не заметив появления невестки. – Откажись ехать с Самирой, Жади!- Латифа, ты думаешь, что твоя дочь тогда останется дома? Сомневаюсь. Я напросилась как раз для того, чтобы Самира не оказалась там одна. Пляж Копакабана хорош, но там, действительно, много народа. Лучше поехать на пляжЛеблон. Это более приличное и безопасное место. Публика тоже. К тому же – это наиболее близкий пляж к моему дому. Недолго позагораем, потом вызовем такси и вернемся ко мне. Я могу и Пьетро взять с собой.Ее слова ужаснули Латифу.

- Как?! Жади, ты позволишь, чтобы твой сын увидел тебя в купальнике?

- А что такого? В Ангре же видел.- Нет, при мне – нет. Жади, что ты делаешь? Если бы об этом узнали дядя Али и Зорайдэ!- Латифа, хорошо, я оставлю сына дома или отвезу к Иветти. Только мой ребенок уже привык к моемуи Лукаса пляжному виду. Мы часто отдыхаем вместе, мой сын воспринимаетэто как должное.- Жади, не обижайся. Но мы так редко с тобой виделись в последние годы, пока я жила в доме Мухамеда, а ты уже вышла замуж за Лукаса, что теперь, узнавая тебя больше и больше, я удивляюсь все чаще.Вдруг Жади и Латифа замолчали и оглянулись к двери, куда удивленно уставилась Самира, замерев с купальником в руках.- Халиса? Ты пришла забрать сумочку? – первой пришла в себя Латифа.- Да, лара Латифа.

- Посиди с нами, выпейчай, - дружелюбно предложила Жади. Но жена Амина отказалась.- Шукран, мне надо спешить домой. Я должна заняться домашними делами.Подхватив сумочку с кресла, она быстро простилась и ушла. Латифа проводила жену сына и лично закрыла за ней дверь.- Как она вошла? Мы не слышали, - удивлялась Жади.- Так в дом могут пробраться и грабители, а мы не заметим! – возмутилась Самира.- Латифа, Самира, простите, это моя вина: я не закрыла дверь. Привыкла, что наш дом только на ночь ставится на сигнализацию. Ведь на воротах у нас стоит охрана.- Жади, сейчас важно то, что Халиса успела услышать.

- Мама, если она расскажет Амину или отцу, что мы с тетей Жади собираемся поехать на пляж, они с ума сойдут.- Мухамед выставит охрану к вашему дому, - попыталась шутить Жади..- Или меня принесут в жертву как барашка! – простонала Латифа.- Это такая старая шутка у твоей мамы, как выражение у доны Журы про то, что «это вам не шутки!», - с иронией сказала Жади племяннице.Вскоре, вызвав такси, собрав пакеты с покупками, жена Лукаса отправилась домой, а Самира и Латифа после уборки на кухнеостались дома,каждая в своей комнате.Латифа была расстроена. Халиса непременно доложит об услышанном. Теперь будет трудно скрыть поездку дочери на пляж, а когда выяснится, в каком виде Самира там находилась, то и вовсе жди неприятностей.8. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 8. ХАЛИСА СООБЩАЕТ СЕМЬЕ О ПЛАНАХ РОДСТВЕННИЦ.…Да, Халиса не смогла скрыть услышанный разговор о предполагаемой поездке близких родственниц мужа на пляж и обо всем рассказала, едва войдя в дом. Собственно, ее и отправили к Латифе, чтобы разузнать новости.Едва Амин открыл дверьи впустил её, Халиса увидела мечущегося перед диваном сида Мухамеда. Он широко шагал, заложив руки за спину и сжимая четки, спускавшиеся в его руках намного ниже поясницы. Большой восточный ковер скрадывал его шаги.- Итак, Халиса? Что тебе удалось узнать? – резко повернулся к ней сид Мухамед, не дав опомниться.

- Я же рассказывала. Повторить? – оробев, ответила жена Амина, не решаясь сразу поведать об услышанной новости.- Но для чего Амин отправил тебя назад?

- За сумочкой, - тихо ответила молодая женщина.- Какой ещё сумочкой?! Амин, ты же знаешь, что твоя сестра вернулась с Жади. Во что ещё одалиска втянула женщин нашей семьи? Откуда они вернулись? Куда Жади возила Самиру? Рассказывай.

- Я ничего не знаю. Судя по количеству пакетов на диване, они ездили за покупками.

- За покупками? -со злой насмешкой повторил за ней Мухамед. – Ну конечно, теперь Жади следит за тем, как и во что одеваться моей дочери! И это всё, о чем ты смогла узнать?

- Они замолчали, когда я пришла. Я застала лару Латифу и ее сестру в гостиной. И Самира сидела с ними. Но я действительно услышала кое-чтонеожиданное, когда поднималась по лестнице. Мне даже верить в такое не хочется.- Что такое?! Что именно ты узнала? – резво повернулся к ней всей тушей Мухамед. - Почемуты так медленно рассказываешь?- Халиса, не раздражай моего отца и меня, кстати, тоже. Говори, что знаешь. Не тяни.- Самира вместе с ларой Жади собираются поехать в ближайшее время на пляж Леблон, чтобы позагорать. Они купили для этого новые купальники. Довольно скромные на вид для Бразилии: я успела рассмотреть тот, который держала в руках Самира.- Что? Моя дочь собралась на пляж? Ну конечно, пока она жила в пансионе, она и на пляже время проводила, это несомненно. Только обстоятельства изменились. И Самира должна будет принять это к сведению.Она живет теперь в доме, который я купил для своей жены, ее матери.И должна уважать мои обычаи. На пляж она ходить не будет. Аллах не одобряет доступных женщин, которые выставляют себя на показ. На пляжебывают только одалиски, такие, как эта Жади! – кипел от возмущения Мухамед.- К тому же, начался Рамадан!Халиса замолчала, как только свекор перебил ее. Она чувствовала себя очень неловко. Отец Амина почти орал и отчего-то – на нее. Как будто это она, а не Жади и Самира, собралась на пляж. Но так и стояла, потупив глаза, а щеки предательски горели.- Отец, пусть Халиса занимается своими делами. Пора ужинать. Ведь в ифтар мы обошлись только финиками. Мне хочется поесть.- Да, Амин, да! Пусть твоя жена отправляется на кухню! Но если Самира посмеет появиться на пляже, то, клянусь Пророком, я за себя не отвечаю, трижды клянусь! Амин, я не знаю пока, что я с ней сделаю, но эта девчонка заслуживает хорошего наказания. Я отправлюсь на пляж следом за ними, когда Жади явится к Латифе, чтобы увезти мою дочь в это ужасное место. Я поеду за ними, выслежуобеих и накажу Самиру прямо там, на пляже, при всех!Я с собой плетку захвачу!

- Отец, ты не сделаешь этого, иначе тебя там побьют, потому что за Самиру обязательно заступятся.- Что ты несешь, сын? Как это? Я отстегаю плеткой Самиру, чтобы она поняла, что не должна там показываться. Кто посмеет мне помешать?- В Марокко во дворе дяди Абдула никто не посмел бы помешать, но не в центре Рио. Отец, я позвоню дяде Саиду, пусть он поговорит стобой, пока не случилось беды, - рассердился Амин.

- Правильно, Амин, только я сам позвоню брату и попрошу его отвезти меня на пляж, где на виду у всех будут лежать голыми одалиска и моя дочь. И это в Рамадан! Мы с Саидом вдвоем накажем Самиру! Она наша кровь. Жади большене принадлежит к нашей семье, но Самира – моя кровь, наша кровь, - чувственно похлопал себя по груди Мухамед.

- Нам не нужны скандалы. Отец, тебе всё припомнят, когда ты привезешь в Сан-Криштован ещё двух жен. Я боюсь представить, что тогда случится. А если ты устроишь драку на пляже, можешь оказаться в полиции. Здесь другие понятия. Неужели ты не усвоил это за двадцать пять прожитых здесь лет?-Амин, как ты со мной разговариваешь? – возмутился Мухамед. – Кажется, ты тоже начинаешь забывать о том, что перед тобой - отец.- Хорошо, отец, звони дяде Саиду, а я пойду ужинать.- Иди, поешь! – выразительно махнул рукой Мухамед.- Иди, иди!Он закинул руки за спину и вновь сцепил их. По старой привычке, помогавшей ему думать, начал «качаться», то привставая на носок, то переходя на пятку… Небольшая, аккуратно подстриженная бородка торчала вверх из-за упрямо задранного подбородка. Мухамед закрыл глаза, пытаясь пережить ужас ситуации.

Он остался совсем один. Если раньше обо всем он рассказывал своей козочке, ведь с Латифой он мог поделиться новостями и даже посоветоваться, найти утешение в ее словах, то теперь некому было его даже просто выслушать. Как много он потерял, оставшись без Латифы, и эту потерю начал он остро осознавать только теперь, но с каждым днем сильнее.

Вот, например, сегодня утром пришла машина с товаром, которым Мухамед занимался весь день. Разгрузить товар было нехитрым делом: помог Амин. Принимал товар и Мустафа. Потом они распределяли товары на оба магазина, проверяли его качество, но были неприятно удивлены, обнаружив несколько бракованных слегка погнутых медных блюд и треснутых ваз. И среди рулонов ковров тоже нашлись экземпляры, которые Мухамед не заказывал, да и дядя Абдул явно не мог отобрать такие.

Мужчина очень устал за долгий день, к тому же и Амин, и Мустафа, как и он сам, соблюдали пост, совершали положенные намазы. Боролись с желанием не только поесть, но хотя бы сделать глоток воды.Кроме того, уже утром Мустафа ткнулего в бок и показал пальцем, когда из дома выскочила Самира с булочкой в руках, откусывая на ходу, и села на подкативший мотоцикл, который тут же умчался с их двора.- Твоя дочь, Мухамед, не соблюдает пост! Уже закончился сукур, а она ест булочку! Она вышла на улицу с ней в руках, это харам ещё больший, чем съесть что-то тайно.- Как Самира может так поступать? Куда смотрит Латифа? – возмутился и отец грешницы.- Харам! Какой харам! – потрясая кулаками в след девчонке и ее приятелю, кричали оба, и Мухамед, и Мустафа, когда мимо пронесся мотоцикл, на котором уезжала дочь Латифы, вцепившись в куртку мотоциклиста.Им показалось, или молодые люди рассмеялись в ответ на их порицание?Дона Жура тоже внесла свою лепту в плохое настроение владельца «Волшебной лампы», сначала демонстративно встав недалеко от магазина и уперев руки в бока. И пока мужчины возмущенными криками провожали умчавшийся мотоцикл, она молча, но выразительно смотрела на обоих, приподняв бровь. Возле нее крутился Базилио с метлой в руках и тоже с ухмылкой поглядывал на соседей хозяйки.Мухамед едва сдержался, чтобы не попросить неприятную женщину убраться в свое заведение. Он тут же вспомнил про идею Мустафы поговорить с доной Журой и попросить ее не продавать спиртное в баре хотя бы в часы поста –с утра и до наступления ифтара.

Если Мухамед и понял, что это была бы слишком смелая и нереальная просьба, то теперь даже пытаться поговоритьс ней не стоило. Дона Жура, похоже, сочла себя лично оскорбленной за то, что они с братом назвали поведение Самирыхарамом.И теперь Мухамед просто утопал в жалости к себе. Обо всем, что произошло за день, он мог бы поговорить с Латифой – так было раньше. Теперь же она живет сама по себе, забыв о его существовании. И даже наступивший Рамадан не смог их сблизить и помирить.Вот тогда-то он и решил, что попытаться изменить ситуацию никогда не поздно. Сказал сыну и невестке, что идет к Латифе, чтобы поговорить с ней. Возможно, мать Амина согласится провести вместе с ними ифтар.- Амин, пусть твоя жена накрывает на стол, готовится к ифтару и ужину, а я схожу за твоей матерью.

Халиса, только недавно вернувшись из дома свекрови, занималась приготовлением ужина, срочно нарезая овощи на салат, поставив на плиту кастрюльку под соус и таджин с мясными шариками, надеясь, что самые простые блюда удастся приготовить очень быстро.

Она догадывалась, что визит свекра в дом Латифы успехом не увенчается, но как бы она посмела сказать об этом даже мужу? Вот и пусть перед носом сида Мухамеда захлопнется дверь, пусть он сам переживет то, о чем она и так знает уже сейчас.Она послушно выставила на стол блюдо с финиками, выложила на медный противень готовые лепешки хымымм и продолжила готовить таджин и салат.

А потом Амин увидел в окно подъехавшее к дому матери такси и выходивших из машины сестру и ее тетку.- Отец вернется ни с чем, - с досадой заметил муж. Но Халисапромолчала. - Халиса, собери в пакет лепешки и положи салат или что там у тебя уже готово. Мать, наверно, останется голодной, если накормит гостей тем, что вы приготовили на вечер.«Каких гостей? Только Жади приехала, а Самира живет с матерью», - подумала молодая женщина, но опять не стала спорить. Жизнь в этом доме научила ее придерживать язык. Права она или нет – ее все равно одернут и «поставят на место». Впрочем, а разве иначе жилось в доме отца?! Только там они, дети, и так молчали, а с женами ее отец обращался порой вовсе грубо.- Хорошо, Амин, так и сделаю… Вот, готово, куда поставить пакет? – немного времени спустя спросила она, завернув лепешки в полотенце и уложив только что приготовленный салатв пластиковый контейнер.- Оставь, я заберу, когда пойду к матери. Мне отцу надо дверь открыть, - метнулся к порогу Амин.Не желая попасть «под горячую руку», Халиса быстро скрылась на кухне.Войдя в комнату, сид Мухамед долго ругался, не сумев сдержаться, несколько раз упомянув «одалиску», которая всё испортила.

- Ничего, Амин, я буду приходить в дом твоей матери каждый вечер после начала ифтара. И однажды она выслушает меня без помех, иншалла. А когда закончится Рамадан,мы с Мустафой пойдем к моей Латифе и поставим перед фактом, что развод отменяется. Сходим, Амин, скажем, и твоя мать не сможет произнести и слова против, иншалла.Амин, сынок, ты ведь хочешь, чтобы мы с твоей матерью снова были вместе?- Конечно, отец. Я против вашего развода. Тем более, что причина для Бразилии такая странная: из-за второй жены, которую ты взял, когда поехал в Марокко. Если вы помиритесь, и ты передумаешь привозить сюда Лейлу, сплетни сойдут на нет.- Что ты говоришь, Амин? Аллах, что же здесь за люди? Суют нос не в свое дело. Твоя мать всегда была женщиной, которая жила по предписаниям Аллаха. Она не посмеет противиться нашим обычаям, что бы ей там не нашептала одалиска Жади! Это в ней говорит сейчас затянувшаяся обида. Но всё пройдет, она опомнится.- Весь Сан-Криштованобсуждает твой развод и таинственную женщину, из-за которой вы с матерью расстались. Зачем привозить в Бразилию вторую жену?- У меня не хватит средств содержать двух жен, живущих в разных странах, - деловито пояснил Мухамед. - Хватит болтать, сынок. Не повторяй эти глупости, которые придумывают посетители бара этой дурной женщины – доны Журы.Аминмолча забрал приготовленную сумку с едой и вышел во двор. Ему не хотелось, чтобы в их доме поселилась вторая жена отца, но что он мог поделать? Спорить было бесполезно.Мухамед же продолжал ворчать вплоть до возвращения сына. Халиса всё слышала из своего укрытия, но так и не осмелилась показаться из кухни даже для того, чтобы предложить свекру свежий чай – очень горячий, очень сладкий, с терпкой мятой, как раз такой, как он любит.Вернувшийся Амин передал Халисе, что нашлась ее сумочка, забытая в доме матери. Мухамед тут же оживился: это же повод ещё раз сходить туда и узнать новости. Откуда прикатили Самира и Жади? Неужели ветреная одалиска останется ночевать у Латифы? И что – так будет повторяться каждый вечер? Она и в самом деле решила приезжать на каждый ифтар к сестре? Куда смотрит Лукас? Неужели бразилец настолько доверяет ей и не пытается возразить и воспрепятствовать ночевкам вне дома?!Халиса ушла, и теперь уже Амин вынужден был выслушивать полные возмущения стенания отца.Но когда девушка вернулась и рассказала о «пляжных» планах Жади и Самиры, то разразилась буря…- Клянусь Пророком, я верну Самиру на путь истинный! Я не дам ей погибнуть из-за глупостей, которыми забита ее голова. Как говорит дядя Абдул: кто не познает Аллаха в этой жизни, тот не познает его и в другой…- Отец, не нервничай так, успокойся. Позвони дяде Абдулу.- Нет, с дядей Абдулом я успею обсудить свои проблемы, когда прилечу в Марокко. Но сейчас дядя Абдул ничем мне не поможет. Он даже прилететь в Бразилию не сможет, ведь он уже стар. Наберу номер Саида. Амин, подай мне трубку!Но сам же и подошел к столику, где стоял телефон. Он положил фотографию Лейлы «лицом» вниз и только тогда набрал знакомый номер. И встрепенулся, когда ему ответили.- Саид, брат, мне надо срочно с тобой поговорить!

Прислушиваясь к телефонному разговору, Амин понял, что отец вместе с дядей Саидом договорились проследить за Самирой, когда она соберется на пляж.

- Да, Саид. Так и сделаю. Мустафа расспросит дону Ноэмию, возможно, она проговорится об этом. Или пусть даже лара Ноэмия у Самирыспросит.

Он с облегчением положил телефонную трубку на место.- Саид согласился мне помочь. Аллах не одобряет публичных женщин, которые выставляют себя напоказ. Я не позволю Самире совершать харам, пока она живет рядом со своей матерью.- Что сказал дядя Саид про плетку?- Я послушаюсь совета брата: мы не станем наказывать Самиру плетью, но это не освобождает ее от гнева Аллаха. Мы напомним твоей сестре об этом! Но с пляжа я ее уведу!- Отец, пойдем к столу. Тебе тоже пора поесть, - предложил Амин.- Хорошо, пойдем. Я тоже не прочь поужинать, - согласился Мухамед и зашагал к кухне. - Но прошу тебя, сын: будь внимателен. Как только поймешь, что твоя сестра намеревается поехать на пляж, тут же дай мне знать. Саид обещал тут же пригнать машину и разыскать и одалиску, и Самиру.- Но как я это пойму? К тому же, мне нужно заниматься магазином.- Сынок, моральный облик сестры важнее. Присматривай за ней. Вдруг ты что-то заметишь. На пляж не ходят с сумкой книг. Ты помнишь, как выглядела когда-то дона Одетти? Пляжная сумка, темные очки… Впрочем, ты прав. Самира способна притвориться или отправиться на пляж вместе с Жади из ее дома. Халиса назвала пляж Леблон? Это уже что-то.Он сел за стол, вымыл руки из чаши, которую ему дала невестка, вытер их полотенцем и потянулся к таджину, с которого Халиса успела снять конусообразную крышку. Только теперь мужчина понял, как голоден. Весь день во рту не было ни крошки, но переживания из-за Латифы и Самиры притупили чувство голода. Он набросился на таджин с мясными шариками, но тут же высказал недовольство:

- Амин, почему твоя жена не приготовила мясо кусками? В этом доме когда-нибудь научатся готовить мешуия? Разве я не купил вчера баранину?- Сид Мухамед, я весь день провела в доме лары Латифы, как вы мне и велели. Приготовила, что успела.- Молчи, Халиса, молчи! Не возражай. Я не хочу ни о чем слышать. Еслитебе не хватает времени, если ты не успеваешь заниматься домашними делами, то согласись на вторую жену для Амина. Пусть дядя Абдул найдет моему сыну вторую жену, - неожиданно предложил нервным тоном Мухамед.

Было понятно, что отец Амина просто срывает на ней злость. Но у Халисы от обиды брызнули слезы из глаз.- Ни за что! Я не дам Амину согласие на вторую жену! Никогда!- истерично ответила она и выскочила в коридор. Вскоре послышались ее тяжелые, но быстрые шаги по лестнице.- Халиса! – грозно бросил ей в след свекор. Но Амин его остановил.- Отец! Я не собираюсь брать вторую жену. Зачем ты дразнишь Халису? Она оказалась хорошей хозяйкой. Если бы не она, мы бы с тобой после ухода матери остались бы голодными, жили бы в грязном доме и носили нестиранную одежду. Но Халиса не только успевает всё это переделать, но и к матери ходит помогать ей с выпечкой.- Больше, Амин, пусть не выходит из дома. Нечего помогать Латифе, или пусть Самира помогает, а не по пляжам бродит, как одалиска. Халиса пусть занимается только домом, а мы – магазинами. А когда я привезу вторую жену, Халисе сразу станет легче. Девушки подружатся и поделят домашнюю работу.- Дядя Абдул говорил, что твоя Лейла ничего не умеет делать.- Научится. Было бы желание, и она всему научится. Халиса ей поможет.

После таджина Мухамед доел салат, похвалил лепешки, которые удались Халисе как никогда раньше, и отправился к себе в комнату отдыхать.Амин выждал, пока отец не окажется у себя, итоже поднялся на второй этаж. Предстоял неприятный разговор с женой, спровоцированный отцом. Какая ещё вторая жена? Он мог бы сделать лишь одно исключение: если бы судьба вернула ему Эмми, но разве теперь такое возможно? Значит, и говорить не о чем. Но как неприятно будет уговаривать плачущую Халису, убеждая в том, что она останется его единственной женой. Особенно ему не нравилось то, что Халиса все чаще заводила разговор о брачном контракте, в который она настаивает внести пункт о второй жене, которую он не имел бы права взять.Амину приходилось делать вид, что он согласен, но пока ему некогда заниматься этой ерундой, но в глубине души он никак не мог похоронить все ещё тлеющую надежду на то, что однажды вернется Эмми. Тогда в его жизни место для нее должно быть свободно. Только Эмми, и всё. Никаких других женщин он не собирается содержать. Детские мечты о четырех женах теперь казались ему смешными. Откуда столько денег взять? Лучше тогда открыть ещё один магазин!Сын Латифы подошел к окну и всмотрелся в темноту за стеклом. В баре доны Журы было полно клиентов, ведь вечер только начинался. Громко звучала музыка, кто-то у столиков танцевал пагоды – неистребимый танец, знакомый Амину с детства. Пальма возле бара толстым стволом загораживала часть вида на дома напротив.

Но окна в доме матери Амин разглядел. Там, где по его представлению должна быть расположена кухня, горел свет, но вдруг погас. Зато был включен светильник в соседней комнате. Там, как он знал,расположилась Самира.

- Занимается. Неужели Самира умнее меня? Но она учится в университете, а я стою за прилавком магазина. Смог бы я учиться? – задумался Амин, отходя от окна.Впрочем, торговля приносит доход, а диплом? Как Самира сможет зарабатывать себе на жизнь, если откажется выйти замуж? Амин сомневался в ее успехе.Вздохнув, он направился в их с Халисой комнату. Открыв дверь, понял, что был прав: молодая женщина сидела в кресле, прижав тонкий платок к губам, а глаза ее покраснели от слез.- Халиса, отец просто пошутил, - начал он. – Никто, кроме меня, не сможет решить, брать ли мне вторую жену или нет. Давай не начинать все сначала. Мы столько раз говорили об этом. Халиса, ты слышишь?!Но в ответ жена громко и с чувством всхлипнула.Амин обреченно шлепнулся на пуфик рядом с креслом...

9. ЖАДИ И САМИРА СОБИРАЮТСЯ В ГОСТИ К ИВЕТТИ. НА ПРАЗДНИКЕ.

На следующий день, вернувшись из салона красоты с удачно уложенными прическами, с изящным макияжем, Самира и Жади стояли перед выложенными на диван вечерними платьями.- Тётя Жади, оба платья такие красивые! Даже не знаю, какое из них мне нравится больше! Ваше или моё…- Ты сама выбирала платье, и я считаю, что твой выбор оказался удачным. Длинное розовое платье и туфельки на тонкой шпильке. Самира, от тебя не смогут отвести глаз.

- Розовое? Нет, этот цвет называется иначе. Это оттенок розового. Лососевый.- Пусть так. А вот и украшения, которые ты наденешь, - предложила Жади, протягивая коробочки с украшениями, которые заранее отобрала из шкатулки. -И не спорь, Самира! Прийти на праздник такого уровня без украшений, всё равно, что оказаться голой среди толпы гостей.- Это все украшения? – подозрительно посмотрела девушка на несколько раскрытых футляров, которые тётя разложила перед ней на столике.Серьги, браслет и ожерелье – всё из золота высокой пробы, с натуральными камнями и бриллиантами.

- Да, это все украшения. Для тебя – с небольшими рубинами. Мои – без ничего, но массивные на вид, только из золота. Хотя к моему зеленому платью подошли бы изумруды и жемчуг. Но я отчего-то не люблю изумруды.

- Но кулон с нефритом – с зеленым камнем.Жади вздохнула.

- Кулон мне придется оставить дома. Согласись: кожаные шнурки с вечерним платьем будут смотреться… не очень.

Жади сжала в руке кулон, т.е. то, что от него осталось после «раздела» на части и подарка, сделанногоХадиже.- Мой кулон - это мой амулет. Когда я гляжу на него, начинаю всматриваться, то мне чудится, что, мистически прорвавшись сквозь огромное расстояние, я могу в нем увидеть Хадижу. Но в последнее время мой талисман «молчит».- Наверно, ему нечего предвещать. Ничего плохого в жизни Хадижи пока не происходит, вот что я имею в виду, - беспечно ответила девушка.- Конечно, ведь рядом с моей дочкой сейчас находится Зорайдэ. Не знаю никого надежнее.- Да. Как же я по ней соскучилась, тетя Жади!- Я тоже очень люблю Зорайдэ. Без неё я не выжила бы в Фесе, когда приехала в Марокко.

Надев платье и поменяв серьги на другие, уже застегивая у себя на шее ожерелье, Жади вдруг вспомнила:- Самира, давно хочу, но забываю спросить: а где твой кулон из янтаря? Ни разу не видела, чтобы ты его носила.- Берегу. Я часто достаю его дома из своей шкатулки и тоже всматриваюсь внутрь него, как в волшебный шар, т.е в «волшебную каплю». Ведь янтарь – это застывшая смола, хранящая в себе тайны не веков, но даже тысячелетий. Если вдуматься. Это ведь уму не постижимо, тетя Жади!- Янтарь такой старый?

- Ещё какой старый! Когда я беру продолговатый золотистый камень и смотрю сквозь него на солнечные лучи, передо мной встают картины пустыни.

- Что ты видишь?- Это не видения. Это ощущения. Мне кажется, что моя судьба каким-то образом будет связана с песком, с пустынями.- Значит, однажды ты там побываешь.

- Конечно. В моих планах – пересечь Сахару если не по длинному пути туарегов, но хотя бы пройти на верблюдахпо эргу Шебби между Загорой и Мерзугой. Это всего три дня и две ночи, но можно почувствовать себя бедуинкой.

- Да, Самира, - загорелась Жади. - Проехать верхом на коне или верблюде, в развевающихся на ветру легких одеждах, но скрывающих тело от яркого солнца и нескромных взглядов… А под никабом пусть звенят золотыми цехинами ожерелья… Таким многие представляют себе Восток и пустыню.- Ну, нет. Надену удобные штаны для верховой езды, рубашку с длинными рукавами, чтобы не обгорели на солнце плечи, на ноги - крепкие, но легкие мокасины, на голову – широкополую шляпу или панамку. Или накручу бедуинскую чалму. Я возьму с собой блокнот, диктофон и фотоаппарат, чтобы делать заметки для будущей статьи о путешествии, записывать на диктофон звуки пустыни – шорох песка и крики верблюдов и погонщиков, делать фотографии для будущего фоторепортажа. Должна будет получиться замечательная статья о Сахаре, пусть даже эрг Шебби – всего лишь песочница по сравнению с бескрайнимморем песка настоящей громадной Сахары.

- Знаешь, Самира,однажды я уже слышала подобное. Точно так же о песках мечтал при мне один человек. Ты его знаешь.

- Кто он? – с любопытством отозвалась девушка.

- Это Лео, брат Лукаса. Его тень…- Что? Какая тень? А Лео придет на праздник? Ведь сыновья Иветти – его родные братья.

- Да, у Леонидаса Ферраса четверо сыновей: Лукас, Лео и близнецы Иветти. А когда-то был ещё один брат – близнец Лукаса. Его звали Диого. Я не была с ним знакома.- И что: Лукас и Диого были так же похожи, как Эд и Габриэл?

- Да, Лукас рассказывал, что они с Диого были похожи как два финика. Как и сыновья, которых родила Иветти. Кстати, Лео – вылитый Лукас в его годы. А Иветти – крестная мать Лео. Она должна знать, приедет ли Лео на праздник или нет.- Вот как? Мне так нравится Иветти. Даже когда она красит ногти светло-зеленым лаком, надевает на шею бусы, где каждая бусина размером едва не с голубиное яйцо, и даже когда грозит: «Она (он, они) меня не знают. Но она (или он, или они) ещё меня узнает!»- Иветти - это Иветти. Я не знаю добрее и сердечнее женщины, чем Иветти. Конечно, кроме нашей любимой Зорайдэ.- И доны Журы. Она только внешне грубая, но у нее очень доброе сердце.- Я мало общалась с доной Журой. Почти не знакома с ней. Но по тому, как эта женщина отнеслась к тебе в трудную минуту, я с тобой согласна, она хорошая.В комнату заглянула Клара.- Дона Жади, что-нибудь приготовить?Принести вам с Самирой чай или соки? Кофе?- Нет, спасибо, Клара. Нам пора одеваться. Ещё немного – и мы можем опоздать. Скоро за нами заедет машина, которую Лукас послал из дома отца.- А что… Лукас не поедет на День рождения братьев?

- Он и синьор Леонидас приедут позже. Мы появимся немного раньше остальных гостей, чтобы поболтать с Иветти. Ведь потом она должна будет заниматься другими гостями, встречать их, развлекать.Надев платье, поправив лямки и все детали сложного фасона, Самираподошла к зеркалу и замерла.- Нет, не может быть, это не я!- Ты, конечно, это ты! Самира, а теперь дело за украшениями. Вот, вдень в уши эти серьги. Они тебе очень идут, - отступила на шаг назад Жади, любуясь племянницей.- Тётя Жади! – восхитилась девушка.- А ты не желала мне поверить, - улыбнулась Жади.…В машине, которую прислал за ними Лукас, сестра Латифы и ее дочь обсуждали то, о чем им не удалось поговорить за весь день, заполненный хлопотами из-за подготовки к празднику.- Мама вчера намекала, что отец сделал ей какое-то предложение, - начала нерешительно Самира.- Да, сделал. Твоя мама мне всё рассказала. Нет никакого секрета. Твой отец предложил Латифе поехать с ним в Торговый Центр, чтобы купить золото.- Золото?Какое ещё золото? И мама согласилась?!- Не волнуйся, Самира. Латифу возмутило не только это предложение, но и то, что сказал твой отец позже. Он попросил твою мамулететь с ним в Марокко за Лейлой. Готов был даже оставить магазин на Мустафу иАмина,чтобы вместе с Латифой лететь на свадьбу Ясмин, если только она этого пожелает. А потом остаться до рождения ребенка у второй жены.- А что в замен? Помириться с ним и отказаться от развода? А потом мама должна будет подчиняться капризной соплячке Лейле, которая переедет в Бразилию? Но мама теперь даже не первая жена!- Не волнуйся, Самира. Твоя мама отказалась от его предложений. Она не поедет с ним ни в Торговый Центр покупать золото, которым Мухамед решил возместить ей покупку золота Лейле сверх оговоренного перед свадьбой, ни в Марокко лететь на свадьбу внучки сида Али и лары Дунии, ни за Лейлой, которой скоро рожать.- Отлично! Я так боюсь, что мама проявит слабость, что отец сможет ее уговорить! И она сдаст позиции.- Тебе не стоит беспокоиться об этом. Как ты сама заметила: твоя мама сама теперь стала второй женой. Правда, Мухамед задумал провернуть целую аферу – но уже здесь, в Бразилии, вдали от сида Абдула иродственников Лейлы.

- Что именно задумал отец?- При малейшем капризе Лейлы дать ей развод. Трижды скажет «талак», и тогда твоя мама снова станет первой. И Лейле, а не Латифе придется подчиняться, выполнять приказы первой жены.- Даже в этом случае я не желаю маме мириться с отцом. Пусть он совсем откажется от второй жены!

- Ты не понимаешь, что говоришь. Только подумай: бросить Лейлу теперь невозможно. И кто будет заботиться о ребенке, если отец вернет Лейлу ее отцу?- Опять все заботы лягут на плечи мамы?!- Разумеется. Самира, пусть он останется со второй женой и будет счастлив, - тихо сказала Жади. – Ты думаешь, твоя мама сможет простить ему предательство? Она мне сказала, что больше не любит твоего отца. Понимаешь? Как можно жить с нелюбимым мужчиной?- Я хорошо ее понимаю. Маме я желаю счастья. Если бы дядя Али смог выдать ее замуж за мужчину, которого мама смогла бы полюбить!- Самира, мне как-то неловко обсуждать с тобой мою сестру. Но я тоже от души желаю Латифе счастья. И так будет, потому что Зорайдэ нагадала твоей маме огромное счастье с любимым мужчиной. Но не говори об этом при моей сестре, Латифе это не нравится.- Но кто он?- Там не была написана его фамилия, и портрета тоже не было! –пошутила Жади. - Но я отчего-то еще недавно я была уверена, что ее судьбой мог бы стать сид Керим.- Сид Керим…,- задумчиво повторила Самира. – Что ж. Он подойдет моей маме. Но как их подтолкнуть друг к другу?- Пока об этом не может быть и речи. Ведь Мухамед сказал Латифе, что после окончания Рамадана он явится с Мустафой к вам в дом и объявит ей и всем родственникам, что развода не будет. Вот так, Самира. Вот почему твоя мама была вчера вечером и сегодня утром такой нервной, а вовсе не потому, что ты вчера сбежала, не позавтракав, схватив со стола булку.- Хм, тетя Жади, если бы мой приятель не заехал за мной, отец и дядя Мустафа могли бы меня побить! А сегодня я вышла из дома украдкой! Булочку я надежно спрятала в сумке.- Мухамеда теперь некому баловать: Халиса не успевает печь дома. Сладкая выпечка у них бывает только тогда, когда Халиса помогает твоей маме с печеньем. Раньше Латифа пекла для Амина и мужа то одно печенье, то другое. А теперь… Ты знаешь, твоя мама рассказала, как вчера, войдя в ваш дом, Мухамед долго вдыхал ароматы корицы и ванили, прежде чем объяснил причину своего появления.

И Жади пересказала слова Латифы, описавшую ситуацию. Мухамед надеялся, что его пригласят не только войти, нои позовут к столу. Он втягивал носом запах испеченных «рожек газели», стоная и приговаривая, каким вкусным, должно быть, получилось печенье!

Но Латифа ответила, что скоро прилетит в Рио его жена Лейла, пусть она и печет ему всё, что он пожелает. А если не умеет – пусть учится! Мухамед с надеждой предложил ейнаучить юную женщину премудростям кулинарии, ведь они могут подружиться, найдя общий язык и стать сестрами. Но бывшая жена отказалась.- Мама всё правильно сделала! – порадовалась Самира. – Я не видела Лейлу даже на фотографии, но она мне отчего-то уже не нравится.

- Мне тоже. Если судьба разъединила Мухамеда и твою маму, значит, в этом есть некий смысл, но мы пока не смогли его разгадать. Как бы сказал дядя Али: Аллах одной рукой бьет, а другой гладит.- Помню. Дядя Али ещё так говорил: когда перед человеком закрывается одна дверь, то открывается несколько других. Я с этим согласна.Нужно только понять, в какую дверь нужно постучать, чтобы тебе открыли.- И знаешь, Самира, твой отец так и остался в неведении, куда мы ездили, одетые так красиво, и чье золото на тебе увидела Халиса, и кто смог уговорить тебя покрыть голову платком. Он забросал Латифу вопросами, но она не успела ответить, хотя уверяет, что не хотела отвечать и не собиралась ничего говорить. Но тут появились мы и спасли твою маму от неудобных вопросов, потому что твой отец немедленно ретировался.- Да, мы вовремя успели!Мама выглядела затравленной, стоя на ступеньках лестницы. Мне стало жаль ее. Отец умеет поднажать, когда ему что-то надо. Он говорит с улыбкой и хитрым голосом, но за словами скрывается такая жесткость, что мне всегда становилось страшно, когда я переживала такие моментыв детстве. Это я хорошо помню.- Приехали! – удивилась Жади. Беседуя, она не заметила, как быстро пролетело время в пути.Они выбрались из машины, стараясь не задеть прически и не зацепиться платьями за дверцы. Самира же больше всего боялась того, как она сможет ходить на ужасно высоких и тонких каблуках, к которым она совершенно не привыкла и никогда привыкнуть не сможет!