ЧАСТЬ 11. Клон-3, или В лабиринтах любви. (2/2)

Саид шел к выходу, с невозмутимым гордым видом, застегивая пиджак. Он не заметил, как Фатима, следовавшая за ним, оглянулась и, послав рыжеволосой дочери Муны многозначительный взгляд, подмигнула ей и мило улыбнулась, увидев, как девушка от неожиданности распахнула глаза. Жена Саида усмехнулась

По залу, внимательно наблюдавшему за представлением, тут же пролетел ропот, и сид Абдул никак не мог понять возникшего за соседними столиками волнения и перешептываний даже после того, как Саид и Фатима покинули зал.

Шоу невест закончилось. Жених покинул ресторан, так и не сделав выбор, но жена Саида Рашида оставила призрачную надежду хотя бы одной девушке.9. Глава 9. ЧАСТЬ 11. Возвращение из ресторана. История из прошлого Саида.Уже на улице у Саида, как будто торопившегося как можно скорее удалиться от опасного места, Фатима спросила:- Саид, тебе действительно не понравилась ни одна невеста?- Нет, Фатима, мне никто не нужен,и прошу: никаких интриг за моей спиной!- Хорошо, хабиби. Но ты обещал мне рассказать о Муне!Саид дал волю накопившимся эмоциям. Он разразился целой речью.…- Ты не должна так вести себя, - сурово выговаривал жене Саид Рашид. – Для чего ты подала стольким девушкам напрасные надежды?- А почему ты решил скрыть от меня историю с некоей Муной?Что между вами было?- Ничего не было! Между мной и Муной ничего и быть не могло! Это были происки матери Хадижи, и только.Если бы я тогда взял Муну в жены, то и жизнь Жади, и моя тоже сложились бы иначе. Твоя судьба, Фатима, тоже была бы другой после того праздника, на котором я тебя заметил.Не искушай судьбу, Фатима! Не играй с судьбой! – по дороге к риаду сида Алине раз высказывал ей Саид.- Но почему ты не расскажешь мне о прошлом?- Моё прошлоек тебе не имеет отношения.- Кто она – Муна? – не отставала Фатима.- Я не стану тебе ничего рассказывать. Я передумал. Это была глупая история, о которой мне не хочется вспоминать.Но заинтригованная Фатима, поняв, что не сможет ничего добиться от Саида, решила выяснить правду у Каримы и Зорайдэ. Если в свое время сватовство Саида к Муне вызвало столько пересудов, то и в доме сида Али женщины должны помнить эту историю.

Дальше до риада в районе кожевников добирались,почти не разговаривая. Лишь изредка обменивались впечатлениями о кухне ресторана, говорили о предстоящем перелете в Бразилию.

- Прошу, Фатима, больше никаких Торговых центров, я этого просто не выдержу! – предостерег Саид.- Саид, но мы же летим не через Париж. Не беспокойся.- Слава Аллаху! Но и в Мадриде хватает своих ТЦ. А времени на пересадку у нас будет мало.

- Да, мы никуда не успеем попасть, - с сожалением согласилась Фатима.… Когда они вошли во двор риада, увидели у фонтана Кариму и Ранию. Карима вылавливала из воды старые лепестки, а Рания стояла рядом, держа стеклянную колбу, полную розовых лепестков. Увидев вошедших, женщины отреагировали по-разному: лицо Рании, застигнутой за занятием для служанки, залил румянец стыда. А вот у Каримы от любопытства загорелись глаза.

- Сид Саид, сид Саид, выбрали невесту? Фатима, в вашем доме появится ещё одна жена? Или даже две?

Заметив на лице Фатимы загадочную усмешку, женщина продолжала расспросы.- Кто она? Из какой семьи? – засыпала вопросами Карима, возбуждаясь от ожидаемой новости.Саид не только не стал отвечать, направился в дом, выразительно взглянув на Фатиму.- Лара Фатима! Расскажите, что произошло в ресторане? Какую невесту сиду Саиду выбрал сид Абдул? – не замолкала Карима.- Рыженькую. Дочь Муны, ТОЙ САМОЙ МУНЫ!- многозначительным тоном ответила жена Саида, который с упреком посмотрел на нее и, закатив глаза, покачал головой. Потом двинулся мимо фонтана в дом.- Куда ты, Саид?

- Я поднимусь наверх. Очень устал и хочу отдохнуть.

- Объелся в ресторане? Ты же хотел зайти к знакомому коллекционеру, чтобы забрать картину!

- Я устал, Фатима! Завтра утром позвоню и попрошу доставить картину в дом дяди Абдула. Так мне проще объяснить человеку, который взялся принести мне посылку, как добраться по запутанным улицам Феса до дома дяди, чем до риада сида Али.Тот человек плохо знает город, ведь он не марокканец.

- Когда же ты собираешьсясходить за картиной? После обеда нам надо немедленно собирать вещи и затем отправляться в аэропорт.- Мы успеем. Зайду перед отъездом к дяде Абдулу и заберу, пока ты собираешь вещи.

- Ты пойдешь за картиной без меня? Хочешь лишить меня романтической прогулки по медине перед отъездом домой? – упрекнула мужа Фатима вредным голосом, видя, с какой завистью и интересом прислушивается к их разговору Рания.

- Фатима, поднимайся в комнату. Неужели ты нисколько не устала? Тебе не хочется прилечь после такого сытного ужина? Ведь ты столько всего съела!- Немного съела. Но всё перепробовала!- Я иду отдыхать, а тебе, Фатима, я запрещаю выходить на медину, - строго сказал Саид.- Мне не интересно бродить по улицам без тебя и с пустым кошельком. Знаешь же, что у меня при себе нет ни одного дирхама.- Вот и отлично! Оставайся в доме, гуляй возле фонтана, - дав совет, Саид скрылся за дверью, а Фатима осталась стоять во дворике. Пока длился этот разговор, Карима продолжала чистить фонтан, а Рания отошла в сторону, делая вид, что Саид и Фатимаее не интересуют.Было понятно, что всем хочется поболтать: Кариме– узнать новости,Фатиме– расспросить Кариму о Муне. О Рании и говорить не приходилось – у неё всё было написано на лице.- Фатима, кто та женщина? Скоро свадьба? – принялась Карима за своё.- Не знаю, Карима, не знаю…, - решила напустить тумана жена Саида, прекрасно понимая, как переживает ненавистная Рания, которой тоже не терпелось услышать рассказ о посещении ресторана.- Фатима, но что же было в ресторане? Кого выбрал сид Абдул? Вы их видели? Тех девушек, о которых сид Абдул говорил Саиду?- Я их не видела!- Как?!- от удивления у женщины округлились глаза.- В зале был полный аншлаг! Сам дядя Абдул не смог высмотреть вторую невесту!- А…а первую? Значит, одну вы всё-таки увидели?- Да! Карима, кто такая Муна? Если ты не расскажешь мне о ней, то и я не стану продолжать!- Муна? Какая Муна? Я знаю пятерых Мун, но они уже старые или замужем. Все замужем! Впрочем…,одной Муне – пятнадцать лет. Неужели сиду Саиду понравилась она? Дочь торговца зеленью? – ахнула Карима и прикрыла рот ладонью.- Нет, не она! Муна – это женщина из прошлого Саида! Он в молодости сватался к ней, когда ещё был женат на Жади.- Да? Такое было? – удивилась Карима. Но вдруг она что-то вспомнила, брови ее подпрыгнули, глаза расширились, и она радостно воскликнула:- Что?! Та самая Муна? Та Муна, которую Жади сама выбрала ему в жены? Высокая, стройная, рыжеволосая Муна с зелеными глазами? И что? Саид тогда отказался на ней жениться, а теперь она привлекла его внимание? Но… она же старая! Нет, какая же она невеста? Ей уже за сорок! Зачем Саиду жена в таком возрасте? В Фесе столько юных красавиц, и любуюиз них родители выдадут замуж за Саида Рашида!

- Карима…- Или сид Абдул разглядел, что в Муне горит «лампада Аллаха»?... – сама с собой размышляла Карима, забыв обо всем и всех.- Карима! Ка-ри-ма! – Фатима вынуждена была по слогам произнести имя сплетницы, призывая вернуться к реальности и рассказать обещанную историю.Наконец, женщина пришла в себя.- Я мало что помню. Спроси лучше у Зорайдэ! Карима плохо помнит и мало знает! А Жади всеми секретами делилась не с Каримой, а с Зорайдэ! Карима знает только о том, что сама видела или слышала. Так Муна станет третьей женой сида Саида? – сделала вывод женщина.- Карима, я тебе больше ни слова не скажу, пока не расскажешь мне о Муне! Рания, возможно, тебе известна эта история?- обратилась Фатима к бывшей сопернице, застывшей возле вазона с цветущим кустарником.Бывшая жена Саида, изнемогавшая от любопытства, но тоже впервые услышав о некоей Муне, подошла к женщинам и ответила:- Нет, я ничего не знаю ни о какой Муне. Но мне тоже следует услышать эту историю. Ведь если эта женщина станет женой Саида, то будет жить в доме рядом с моим сыном.

- Конечно, Рания, у тебя веская причина узнать о женщине, единственной, которая вызвала интерес Саида в ресторане. Он даже у дяди Абдула спросил, кто та женщина, которая сидит рядом с рыжеволосой девчонкой, на которую сид Абдул и просил его особенно обратить внимание.- Так…ээээ… дядя Абдул выбрал не Муну? – растерянно спросила Карима. – А кто эта рыженькая?- Карима, мне отчего-то кажется, что ты знаешь ту старую историю. Но если ты мне сейчас же не расскажешь, почему Саид не взял в жены Муну, я уйду и начну расспрашивать других служанок. Думаю, найдутся такие же любопытные, как и ты, кто хорошо помнит все мелочи, - сказала Фатима, поворачиваясь к ней спиной и выражая намерение уйти в дом.- Нет, Фатима, постой! Я вспомнила! Карима расскажет всё, что знает! Это был такой скандал! Родители Муны увезли ее в другой город и там выдали ее замуж… Или нет?

- Муна теперь вдова! Так сказал сид Абдул.- Вдова? Значит, ей смогли найти мужа!- Да в чем дело, Карима? Саид соблазнил Муну и бросил? Изменил Жади? Что?- Что ты! Как ты можешь так говорить о сиде Саиде? – замахала на нее руками Карима. – Он никого не соблазнял. Просто отказался жениться на Муне после всего того, что натворила Жади.- Карима, у меня уже терпения не хватает с тобой разговаривать. Пойду к Зорайдэ и расспрошу о Муне у неё! – пригрозила Фатима, уже всерьез делая попытку уйти.Но сплетница Карима не могла допустить, чтобы кто-то другой рассказал жене Саида чудесную, полузабытую сплетню. Она схватила девушку за руку, умоляя не уходить.

- Карима тебе сама всё расскажет! Слушай же, Фатима!Рания наблюдала за происходящим, сгорая от нетерпения и желания хорошенько стукнуть Кариму! Почему она тянет?Почему нельзя просто рассказать то, о чем тебя просят? Нужно обязательно поломаться. А потом Фатиме надоест, и она в самом деле пойдет к Зорайдэ. А ей, Рании, так и не удастся узнать, что там было на самом деле. А уж ей-то никто не станет ничего рассказывать о прошлом Саида и Жади. Кто она теперь?

Но история, которую всё-таки удалось услышать от Каримы, оказалась незамысловатой. Тем не менее, Рания от удивления едва не открыла рот. Она, конечно, знала, на что способна Жади, но… Оказывается, всё случилось ещё тогда, когда Саид и Жади только поженились. Они прожили совсем недолго, а Жади уже начала изводить Саида просьбами взять вторую жену!Фатима тут же подсчитала: в тот год она ещё и не родилась даже, а Рания, была совсем крохой, когда между Жади и Саидом кипели страсти.- Да, это было почти четверть века назад. Очень давно!«Неужели Саид такой старый? – с неприятным чувством подумалось Фатиме. – Он до моего рождения уже успел прожить полжизни! И теперь он считает, что мне нечего лезть в его прошлое. Оно должно быть закрыто от меня».Примерно о том же думала и Рания. Значит, вот как? Жади с самого начала не хотела быть женой Саида – молодого, красивого, уже тогда – достаточно обеспеченного мужчины, получившего в наследство ковровую фабрику, положившую начало его будущему огромному богатству. Жади сама искала ему в жены красивую девушку, которая могла бы так понравиться Саиду, что он согласился бы взять е второй женой.- Но для чего Жади так поступила? – не могла понять Рания.Зато молчаливо слушавшая историю Фатима очень даже хорошопонимала будущую мать Хадижи.- Жади хотела свободы…Но ей не позволили выйти замуж за Лукаса, выдали за нелюбимого мужчину…- Жади совсем не любила Саида? – проронила Фатима.- Не знаю! Карима ничего не знает! – спохватилась женщина, поняв, что проговорилась.

Но на лице Рании как будто было написано: «Я так и знала! Всегда знала об этом!»– Жади полюбила Саида, но позже, когда родилась Хадижа. У них появилась настоящая семья, - поправила себя Карима.- Так что же произошло между Саидом и Муной? – напомнила нехорошим голосом Фатима.

И они услышали продолжение: история оказалась проста.Жади преуспела в своем стремлении, да! Карима собственными глазами видела, как на празднике в доме сида Али, в этом самом доме, куда пришли и Саид с Жади, племянница сида Али и познакомилась с Муной. Начались танцы, и Жади приглянулась девушка,рядом с которой она танцевала. Жади начала расспрашивать ее, просватана ли она, и когда выяснилось, что нет, сказала, что ее муж, Саид, ищет себе вторую жену. Обманула, что Саид поручил именно ей, найти невесту. Жади всегда была хитра: сообразила, что Саиду может понравиться девушка, которая красиво танцует. Она издали показала Муне Саида, расхвалив, как он молод и красив, что он очень добрый, дарит много золота, щедр, удачливый предприниматель. Ни одна женщина не будет разочарована, став его женой. И Муна согласилась. А тем временем сид Абдул проявил завидную поспешность: пригласил родителей будущей невесты в дом шейха Али, т.е. нашего дяди Али! Они должны были обговорить будущую свадьбу.Жади даже смотрины инсценировала! Пригласила Муну в гости к дяде Али, оставила ее одну в комнатке, мимо которой непременно должен будет пройти Саид, включила красивую арабскую музыку и велела танцевать. Устроила так, чтобы именно в это время мимо прошел Саид и увидел танцующую девушку… Возможно, у Жади всё получилось бы, ведь Муна была красавицей, и даже Саид признал это, остановившись вместе с дядей Абдуломвозле комнаты и наблюдая за Муной из-за шторки, но… Жади сама всё и испортила! Она раньше времени зашла в комнату и бросилась к Муне поздравлять с успехом, не заметив, что Саид всё ещё стоит за полупрозрачными занавесями и с удивлением наблюдает за происходящим. Увидев Жади, он понял, что всё это не случайно, и девушку ему подсовывают… Это проделки Жади, которая всё подстроила.Саид был сильно разгневан, он отказался от Муны, хотя уже успел ответить дяде Абдулу, что девушка ему понравилась, и он подумает над тем, не взять ли ему вторую жену. Саидбыл так зол на Жади, что едва не побил ее. Он сбежал из риада домой, даже не оставшись объясниться с родителями невесты, введенными в заблуждение.- Дяде Али и сиду Абдулу пришлось улаживать некрасивую историю, долго извиняться за проступок Жади и за поведение Саида перед родителями Муны.Скандальная история надолго запомнилась жителям Феса.- Вот как…., - протянула Фатима. – Теперь я поняла, почему Саид в ресторане поинтересовался у дяди Абдула, та ли самая Муна сидит за соседним столиком. Она оказалась матерьюдевушки, которую среди прочих сид Абдул предлагал Саиду просватать.- Удалось? – полюбопытствовала Карима.- Что?- Сосватать невесту? Фатима, отчего ты не хочешь ответить, выбрал сид Саид себе невесту или нет?

- Ах, это… Карима, не знаю, честно. Но рыженькая… Если Саид вновь решит жениться, пусть третьей женой станет она, а не ее мать. Я не буду против, - легкомысленно, как показалось Рании, махнула рукой Фатима, уходя в дом.Рания, прикусив губу, зло посмотрела в след мерзавке.

«А ведь она сумеет уговорить Саида жениться. Назло мне! Но Жади! Как она могла САМА искать Саиду ещё одну жену? Эта кобра никогда его не любила, никогда! Почему Саид достался ей первой, а не мне?» - переживала Рания, не вспомнив, что когда Саид только собирался жениться на Жади, она, Рания, едва родилась.«Мактуб! Так суждено! – наконец, признала она. – И это к лучшему. Ведь если бы Жади полюбила Саида, приняла его всем сердцем, не стала встречаться с Лукасом, мне не суждено было бы стать женой Саида Рашида. Не родился бы Мунирчик. И по злой воле судьбы я не потеряла бы моего Саида! Кто мне скажет, что ждет меня в будущем? Что мне делать, чтобы вернуть Саида?»- …Рания! Рания, что с тобой? – трясла ее за плечо Карима. – Где банка с лепестками? Куда ты ее дела? Сид Али скоро вернется, к его приходу дом должен быть в полном порядке!Рания вяло ткнула пальцем в сторону вазона, за которым она машинально оставила неудобный предмет.- Я вернусь в комнату. Карима, когда закончишь с делами, зайди ко мне. У меня так чешется спина. Посмотришь, что там такое?- Чешется – значит, заживает. Рубцы заживают. Твоя спина скоро будет в порядке. Радуйся, Рания! Карима тебя сегодня ещё немного подлечит, и ты забудешь о порке. Следы останутся, но это ерунда, - быстро проговорила Карима, между делом не забывая посыпать бордюр фонтана лепестками, множество которых уже плавало и в воде.Кивнув, Рания с достоинством удалилась.

«Что за толстокожая эта Карима. Вовсе ни к чему было напоминать мне о порке, а значит - о Хасане. Как я смогу когда-нибудь забыть об этом негодяе? Пока не вернусь к моему Саиду, подлый рыбак так и будет сниться мне каждую ночь в кошмарах. Только брак с Саидом спасет меня, но когда же это случится? Когда?» - поднимаясь по лестнице, переживала Рания.

А когда она вошла в комнату, вспомнила вдруг слова Фатимы о какой-то рыженькой, которую Саиду сватал сид Абдул, а Фатима не была против. Настроение у Рании испортилось окончательно.Она разделась, легла в постель и уснула, не дожидаясь появления Каримы с ее чудодейственной мазью.10. Глава 10. ЧАСТЬ 11. Картина для Саида.Рания проснулась рано утром от того, что в комнату вошла Карима с подносом, на котором лежала склянка с мазью и прочими предметами, необходимыми для обрабатывания ран.

- Что, Карима? Отчего так рано? – сонным голосом спросила.- Так как же, Рания! Вечером ты уже спала, когда я пришла к тебе в комнату с лекарством. А сегодня сид Саид с Фатимой улетают, домой возвращаются! Столько дел у всех в доме. И так все уже давно позавтракали и разошлись, - быстро начала рассказывать болтунья новости дома, поставив поднос на край столика и освобождая место, чтобы было куда разложить принесенное.- Саид с Фатимой отправились на медину за сувенирами. Зорайдэ занята кухней – ведь провожать наших гостей придет много людей. Пусть и не праздник в доме, но столько всего придется приготовить. Нескольких женщин отправили за продуктами, так они уже вернулись. Я еле нашла время, чтобы забежать к тебе обработать спину лекарством.- Карима, чем я могу помочь? Скажи, а то ведь уснуть уже не смогу, хочется помочь по хозяйству.Женщина с легкостью поверила ее словам. Раскладывая на столике всё, что нужно для обработки ран на спине несчастной Рании, она ответила:- Дел много! Но ты, Рания, не перетруждайся. Поправь на диванах подушки в залах на первом этаже. Потом помоги нам с Зорайдэ накрыть на стол, где будут выставлены сладости, фрукты и выпечка. А если хочешь, иди на кухню и помогай женщинам лепить печенье.- Хорошо, приведу себя в порядок и спущусь вниз.- Позавтракать не забудь. Приходи, на кухне всё есть: чай, кофе, пирожки-бриуты, сыр, масло….- Карима,а что дядя Абдул… Он уже звонил или нет насчет того, что вчера случилось в ресторане?- А что случилось в ресторане? – насторожилась, удивившись, Карима. Она ложилась спать последняя, но и встала раньше всех. Но ничего нового не слышала и не знала. А Рания так спрашивает, как будто что-то произошло…- Нет, я не так выразилась, - поморщилась молодая женщина. – Просто я знаю, что сид Абдул не оставит Саида в покое, если он выбрал племяннику невесту. Понимаешь?

- А, Рания, так бы и спросила: женится Саид или нет? Утром Зорайдэ с сидом Али об этом как раз говорили, - оглянувшись на дверь, понизив голос, заговорила сплетница. - Звонил сид Абдул дяде Али, уже звонил! Ещё вчера вечером звонил. Саид отказался спускаться к телефону – сказал, что уже спит. Сиду Абдулу так и сказано было: спит Саид Рашид, будить не велел, много дел перед отъездом. Свой сотовый Саид отключил. Но сид Абдул велел ему передать, чтобы Саид к нему зашел домой. Сид Саид утром за столом ответил дяде Али, что он и так собирается зайти к дяде Абдулу, потому что в его дом должны принести картину, которую Саид у кого-то купил. Очень дорогую картину, за которой сид Саид давно охотится…Рания слушала болтовню Каримы, терпеливо снося всё то, что та проделывала с ее спиной. Боли она уже не чувствовала: мазь действительно помогала. Если раньше Ранию бесило бы каждое слово из того потока, который любознательная сплетница Карима обрушивала на любого, кто готов был ее слушать, то теперь бывшей жене Саида приходилось ловить каждое слово, стараясь не упустить чего-нибудь важного.-…так сид Саидкак отрезал: не стану брать ещё жен, и всё. Кризис, много расходов, надо бизнес сохранить, какие ещё свадьбы и жены? Он так и сказал: если дядя Абдул кого-нибудь сосватает за его спиной, то сам на невесте и женится. А он и не подумает брать третью-четвертую жену!Рания, услышав такие новости, расслабилась и уже с удовольствием и в хорошем расположении духа принимала процедуру втирания мази. «Саид никого не выбрал, значит, у меня ещё есть шанс», - подумала она, лежа на животе и положив голову на сложенные перед собой руки.- …боюсь только, как бы сид Абдул не устроил ловушку Саиду у себя дома, Когда Фатима вернется с Саидом с медины, она будет заниматься укладыванием вещей в дорогу. А сид Саид один пойдет к дяде Абдулу за картиной. Но кто знает, что дядя Абдул придумает? Может быть, он приведет в свой дом отца невесты и саму девушку? А там ловкий маневр, четверо свидетелей, которые подтвердят, что мужчина оказался один на один в комнате с невестой – и всё: Саиду придется на ней жениться, хотя ничегопроизойти и не могло.- Карима, но неужели Саид и сам этого не понимает? Пусть хотя бы Фатиму возьмет с собой! А она что – согласна на третью жену?! – с досадой спросила она.- Карима ничего не знает, - быстро замахала руками женщина. - Может, Фатима и не против. Кто знает? Может быть, Фатима боится оставаться второй женой, потому что первой стала теперь Зулейка? Ведь теперь их только двое. А с Зулейкой Фатима не сможет вести себя так, как с тобой, Рания… Ой! Смотри, не проговорись, а то я тебе повторила слова Зорайдэ, когда она с сидом Али обсуждала сида Абдула. Ну и про вашу семью они тоже говорили.- Нет, конечно, Карима, будь спокойна, я никому ничего не расскажу!

Карима кивнула, набрала из баночки мазь на ладонь и принялась в который раз осторожно втирать ее в кожу Рании.

- Вот и я тоже думаю: Фатиме выгодно направить удар Зулейки на новую жену Саида.

- Но ведь и любовь Саида уйдет от Фатимы к новой жене!- нервно возразила потерявшая статус жены женщина.- Кто знает, Рания, кто знает. Саид может и не полюбить девушку, которую выберет ему дядя Абдул. Тогда он останется с Фатимой, а ссориться между собой будут первая и третья жены. Разве так не может быть?Рания хмыкнула, подумав, что Фатиме вполне может удаться и такой поворот в семейной жизни. Когда Карима удалилась, оставив на столике остатки мази и разные медсредства, Рания умылась, оделась и спустилась вниз на кухню, будучи уже в ужасном настроении.Правда, она не забыла выбрать симпатичное платье – из старых, вдеть в уши серьги из серебра и украсить грудь серебряным же монисто, тем самым, что было на ней почти десять лет назад, когда она только вышла замуж за Саида. Смотрелось оно прекрасно, и Рания теперь радовалась тому, как однажды она забыла забрать его в Бразилию, в спешке собираясь к отъезду. Но теперь вот нашлось и пригодилось.И хорошо промытые, блестящие, густые волосы Рания аккуратно причесала, подкрасилась, нанеся легкий макияж. Взглянув на отражение в зеркале, пришла к выводу, что выглядит прекрасно. Только вот заметит ли Саид, оценит ли потерю?Она с нетерпением стала ждать возвращения Фатимы с медины. Как бы жена Саида не подтрунивала и даже не издевалась над ней, но всегда, в конце концов, проговаривалась. А Рания сгорала от желания узнать: будет Саид брать ещё одну жену или нет? Кому знать об этом в точности, как не фаворитке Саида?!Она занялась уборкой в нижних комнатах: взбивала и поправляла подушки на многочисленных диванах, протирала пыль на столиках, проверяла цветы в вазах, одним словом, делала всё то, чем в доме Саида Рашида занимались бы слуги, а она, будучи первой женой (или даже четвертой!), только указывала бы, что и как надо сделать.«И я ещё удивляюсь, что Хадиже так не повезло в жизни: она собственными руками переделывает массу домашних дел. А теперь и я вынуждена заниматься тем же! Но в доме дяди Али я гостья, а вот когда вернусь в дом Саида, меня могут заставить работать наравне с остальными слугами. Ведь положение няни его детей не намного выше статуса служанки», - с испугом размышляла женщина, до сих пор старавшаяся отгонять от себя страшные мысли о будущей жизни в Бразилии.

Рания не могла дождаться, когда откроется дверь и войдет Фатима с многочисленными пакетами и свертками в руках. «Сколько можно бродить по медине Феса? Она в каждой лавке на каждой из 9 тысяч улиц побывать решила, что ли?» - возмущалась она про себя.Из кухни по всему дому разносились вкусные запахи тушеной баранины и сладкие приятные ароматы выпечки. «Слава Аллаху, сегодня ветер дует не на дом дяди Али с красильни, а наоборот, иначе опять пришлось бы задыхаться от невыносимой вони выделываемых в мастерских шкур. Хотя бы такая маленькая радость», - заметила она про себя.Рания успела и печенье постряпать. Но так как почти вся работа была уже выполнена до её появления, по указанию Зорайдэ Карима отправила женщин с кухни во дворик, где предстояло почистить ковры и подместивыложенный плитками вокруг фонтана участок. Нет, такими делами Рании заниматься не хотелось: ещё не хватало, чтобы вернувшись с медины, Саид и Фатима увидели ее с метлой в руках! Фатима ей долго станет припоминать подобное занятие!Она могла бы и вовсе не утруждать себя работой в доме, где была гостьей, но как иначе оказаться в центре происходящих в семье событий и узнать, о чем болтают служанки в доме? Быть рядом с Каримой – это большая удача. Рания надеялась узнать много такого, что оказалось бы скрыто от неё, останься она у себя в комнате.Поэтому она и решила заняться делами в доме.Что такого в том, если она всего лишь поправит подушечки, в данный момент в беспорядке наваленные в одном углу дивана после того, как во дворике их выбили от пыли?…Наконец, Фатима явилась. Но одна – Саид проводил ее до ворот риада и тут же отправился куда-то, но вот куда? Фатима и сама не знала, Саид ей не сказал. Именно так ответила она Кариме, тут же задавшей множество вопросов, в том числе поинтересовавшись, что она купила, где побывала и почему вернулась не с мужем. Неужели они потеряли друг друга где-то на медине?!- Нет, просто Саиду нужно кое-что уладить в делах, связанных с Эс-Сувейрой. Потом он пойдет к дяде Абдулу за картиной.

- Фатима, и ты не боишься, что…, - начала Карима и тут же выложила версии того, что может случиться с Саидом в доме дяди Абдула.- Я так не думаю. Саид умный, он не попадет в ловушку. Уж скорее дяде Абдулу на старости лет придется взять молодую во всех смыслах жену.Да, если ею окажется та рыженькая, мне будет жаль ее, - задумчиво посочувствовала незнакомке Фатима, но в явном расчете на то, что ее слова будут услышаны Ранией. Ведь она не могла не заметить, с каким интересом прислушивалась неприятельница к их разговору.- Карима, я так проголодалась! Как будто и вовсе сегодня не завтракала! Пожалуйста, скажи на кухне, чтобы принесли мне чего-нибудь поесть.- Куда, Фатима, принести? В комнату? Или здесь на столик поднос с едой поставить?

- Ах, можно и здесь. Ногу натерла! Вот что значит не послушаться Зорайдэ и отправиться по мощеным улицам на высоких каблуках. И французские туфельки теперь придется выбросить! Я утром, наверно, не в себе была! Только и думаю о том, что предстоит лететь несколько часов на самолете, да ещё и с пересадкой… Кошмар!- Вот как? Фатима, а, может быть, ты переживаешь, как бы Саид ещё жену не взял? – с подозрением спросила Карима.- Ещё чего! Если Саид женится, пусть покупает каждой жене по отдельному дому! Мне же лучше, как видишь, - самонадеянно ответила Фатима, решив не рассказывать болтливой Кариме, как ответил Саид на ее претензии в ресторане: все жены будут жить вместе! «Не стоит давать Рании повод для злорадства!»Карима позвала одну из девушек и велела ей отнести пакеты с покупками в комнату лары Фатимы. А жена Саида в это время расположилась на диване, достав из сумочки очередной журнал с несколькими газетами и развалившись на недавно красиво уложенных Ранией подушках.- Карима, мне кофе с корицей и кардамоном и свежее печенье. Так вкусно пахнет, наверно, это с миндалем, моё любимое?

- И с миндалем, ис кунжутом, и с фисташками! Разного напекли!- Пусть принесут всего понемногу! – пожелала Фатима.Карима распорядилась, а потом подошла поближе к жене Саида, развернувшей одну из газет.

- Фатима, Фатима! Неужели тебе интересно? – заглянув сбоку, удивилась Карима. – Там же статьи об экономике, о политике!Фатима тоже с удивлением посмотрела на Кариму.Откуда женщина, большая часть жизни которой проходит в доме за домашним хозяйством,может знать слова «экономика» и «политика»? Впрочем, чему удивляться? Всем интересуется, везде подслушивает. Наверно, из разговоров сида Али с гостями набралась таких умных слов.

- Карима, не поверишь, в газетах столько интересного! В марокканскихгазетах в том числе. Я о некоторых вещах даже не подозревала. Оказывается, у короля Марокко Хасана VI уже двое детей! Его жену Лаллу Сальму я видела на фото в Интернете, их с королем сына – тоже. Но о втором ребенке, дочери, не писали, мне кажется…- Фатима, молчи! Это харам!- Что такое?- Фатима, у нас в Марокко не принято обсуждать частную жизнь короля и королевской семьи! Харам! Мы все любим нашего правителя, его портреты висят в каждой лавке, на каждой улице, но говорить о нем, сплетничать – не принято. Это закрытая тема, понимаешь? Запрещено.- Карима, неужели и для тебя существуют какие-то запреты? Ушам не верю! – поразилась молодая женщина.- Да, это запрещено.- А что в этом такого? – продолжала недоумевать Фатима. – Европа знает всё о жизни своих монархов. Например, о принце Чарльзе из Великобритании, о том, на ком собирается жениться его старший сын. Фото принца Уильяма и его невесты…- Кейт Миддлтон, кажется?... можно увидеть во многих журналах и в Интернете.

- Но это в Европе, а в Марокко всё иначе. Всё по-другому, - испуганно зачастила Карима. - Если у нас не положено обсуждать короля, лучше этого не делать. Карима тебя предупредила. Но если ты, Фатима, не веришь мне, спроси у Саида, он тебе то же самое скажет!Спор продолжался, но Рания, притихшая в углу комнаты, считала их разговор пустой болтовней. Ее интересовало совсем другое, но Карима и не думала расспрашивать Фатиму о Саиде, о его визите в дом дяди Абдула. Ведь допусти Саид промах - и после этого изменится жизнь всей семьи. Неужели Фатима не осознает этого? Впрочем, она-то не успела на себе почувствовать, что это такое, когда в доме появляется ещё одна женщина, счастливая соперница, фаворитка на неизвестно какое время.Но тут Карима как будто услышала мысленные мольбы Рании и задала вопрос:- Фатима, а к которому часу вернется сид Саид? У вас самолет во сколько вылетает?- Самолет? Из Феса в Мадрид … эээ… ближе к вечеру. Думаю, после вечернего намаза мы двинемся через медину к воротам, где нас будет ждать такси, чтобы отвезти в аэропорт.- Вот как? Карима так и думала! А то Зорайдэ решила, что вы уже после обеда уезжаете. Велела у тебя уточнить.

- Да, уезжаем, но вечером. Так жаль, что Хадижа не сможет приехать из Мекнеса. Но что поделаешь, - искренно вздохнула Фатима.- Хадижа не сможет, а Лейлу и Арибу дядя Абдул тожене станет приводить. Лейле уже трудно ходить так далеко. Скоро у Мухамеда родится сын … или дочь. Он по телефону сказал дяде Али, что любит с малышами возиться. Жаль, что Аллах не послал им с Латифой много детей. Только Амина и Самиру.- Ничего, зато теперь наверстает со своей..., хм,…, Лейлой, - ответила Фатима, и в ее словах Рании почудилось презрение. Это понятно, впрочем: Латифа оказалась симпатичнаФатиме, как и она - Латифе.

Вот ее, Ранию, никто никогда не любил! Но если быть справедливой, то жена Мухамеда всегда относилась хорошо и к ней, Рании. Но только вот отчего же ей не жаль Латифу? Наверно, потому, что Латифе никогда не приходилось делить мужа с другими женщинами. Она всегда была подругой ненавистной Жади. И то, что Латифа и Жади– сестры, совершенно ни при чем.

Но теперь, когда Мухамед тоже, глядя на старшего брата, решился взять вторую жену, Латифе предстоит испить до дна такую же горькую чашу. Теперь сестра Жади узнает, каково быть второй женой!

Рания, не вспоминая о собственных ошибках,удивлялась тому, какими глупыми и недальновидными могут быть женщины! Латифа не только перестала быть единственной женой, но теперь она – вторая. Требовать развод, зная, что его не получит? Глупо. И дом ей Мухамед не купит! А если всё-таки брат Саида даст ей махр и купит отдельный дом, как она будет жить одна?

Даже Жади не рискнула сделать такой шаг: остаться одной, получив свободу, которой так добивалась долгие годы. Жади всегда поступала хитро: как только понимала, что бразилец ее бросилили не смог соединиться с ней, или у них опять что-то не заладилось, она всегда возвращалась к Саиду, позволяя себя вернуть, не дать ей развод, а то и сама умоляла взять ее обратно! И всегда добивалась желаемого.

А Латифа?Ничего у неё не выйдет. Вернется к Мухамеду, придется ей подчиняться соплячке из Марокко. Рания почувствоваладаже некоторое презрение к жене Мухамеда, не сумевшей при сложившихся обстоятельствахзанять для себя более выгодное положение в семье. А Фатима, судя по всему, не испытывает симпатий к Лейле, потому что заранее стала на сторону Латифы.- …Саид собирался пробыть у дяди Абдула недолго. Как только заберет картину –сразу же вернется. Ведь и ему надо разобраться с вещами и документами, - тем временем говорила Фатима.

- Разные люди придут, чтобы проводить вас в дорогу, - подсказала Карима. – Сид Саид должен встречать их, поговорить с каждым.В комнату вошли Зорайдэ и девушка с подносом еды для Фатимы.- К какому часу должен быть готов стол? Фатима, мы запутались, а сид Али ещё рано утром отправился на рынок верблюдов. Я не могу дозвониться ему на сотовый.- Лара Зорайдэ, Саид обещал вернуться вовремя. Он успеет и собраться, и к столу, и с гостями поговорить. Большего я не знаю.

Зорайдэ отправилась дальше по домашним делам, а Фатима принялась за еду, откусывая по небольшому кусочку печенье,запивая каждый раз крепким кофе, на котором в кружке долго держалась пенка.- Фатима, а какую картину собирается купить твой муж? Он всё время покупает картины. У вас в доме, наверно, все стены обвешаны картинами? – с любопытством спросила Карима.- О, да! У Саида целая коллекция картин художников-ориенталистов! У нас в доме есть комната, где, как ты и предположила, все стены покрыты картинами.- Каких-каких художников? – переспросила женщина.Фатима, проглотив очередное печенье и отпив немного кофе, терпеливо пояснила:

- Ориенталисты – это художники, которые пишут картины на тему Востока. Гаремы и одалиски, улицы арабских городов с минаретами и мечетями… Они рисуют рынки, лавки с товарами и торговцев, пустыню с караванами и прочее.- И что же будет нарисовано на новой картине? – не могла не полюбопытствовать Карима. – Вы увезете несколько картин: ты – с видом Эс-сувейры, Саид – восточную.

- Я точно не знаю, Карима, что на той картине изображено. Но художник известный, Саид давно мечтал именно об этом полотне.

- Шукран, Фатима, что объяснила про художников. И что: кому-то это интересно - смотреть на узкие пыльные улицы и торговцев?

- О, ты даже не представляешь, сколько желающих иметь такие картины! У Саида столько знакомых коллекционеров, которые собирают только ориенталистов!

- Неужели сид Саид не рассказал, что будет нарисовано на новой картине? И ты, Фатима, сама не догадалась спросить? – не могла никак удовлетворить любопытство Карима.- Нет, мне всё равно. Могу предположить, что это какая-нибудь очередная полуголая одалиска, развалившаяся на роскошном ковре в ожидании султана. Или красотка с музыкальным инструментом на диванчике у окна, за которым видны минареты и древний город цвета песка.- Это же харам! – поразилась Карима.- Дядя Абдул говорит, что ислам запрещает изображать животных и людей.

- Почему же? Я не очень хорошо разбираюсь в живописи, а искусством мусульманских стран и вовсе не интересовалась, но неужели всё так, как ты говоришь? Что же рисуют восточные художники?- Растения, узоры разные, орнаменты.

- Но это не картины!- Так ведь считается, что только Всевышнему позволено создавать людей и животных, а если люди станут рисовать такое, значит, они решатся встать вровень со Всевышним! И кроме этого, Бог дает каждому живому существу душу, и когда наступит час конца света, восстанут умершие люди и животные, и к каждому вернется его душа. А откуда возьмутся души для нарисованных, созданных художником людей и животных на картинах и в вылепленных скульптурах?- Интересная логика. Но подозреваю, Карима, что ты не совсем верно передала суть запретов на изображения в исламском искусстве. Пожалуй, я расспрошу об этом у Саида, нам будет, о чем поговорить в самолете.- Спроси, Фатима, я тебе повторила только то, что запомнила из рассказов дяди Абдула. Раздетая одалиска?Какой харам! – продолжала возмущаться Карима.

- Да, Карима, но замечу, что ориенталисты - это не мусульманские художники.В прошлые века путешественники возвращались в Европу из странствий по Востоку и затем писали картины по своим воспоминаниям,если они владели художественным мастерством, или рассказывали другим, в дневниках описывая жизнь в чужеземных странах, писали книги, придумывали романы, используя увиденноена Востоке. Сказки «1000 и 1 ночи» написаны вовсе не на арабском востоке, а придуманы каким-то неизвестным писателем,путешественником с большой фантазией. Я читала об этом когда-то.- Не верю! Наши арабские сказки? Не может быть! Услышали, запомнили и переписали у себя там, - воспротивилась плагиату Карима.- Не знаю, спорить не стану. Но если говорить о картинах, мне больше нравятся импрессионисты. Клод Моне, Эдгар Дега, Огюст Ренуар,Мане и другие. Когда я жила в Париже, несколько раз бывала в музее Орсо…Пока Фатима перечисляла названия любимых картин и имена художников, рассказывая об их жизни порой просто удивительные вещи, а Карима с интересом ей внимала, забыв о множестве домашних дел, Рания не знала, как поступить: в гостиной дел у неё больше не было, но уходить никуда не хотелось.Она тихо присела на угол дивана, взяв в руки расшитую бисером подушечку, сделав вид, что с интересом рассматривает замысловатый узор на вышивке.- Фатима, почему ты не предложила Саиду пойти за картиной вместе? Там может оказаться та самая претендентка в невесты, на которую Саид, как ты говорила вчера, обратил внимание. Откуда ты знаешь, какие мысли могут прийти ему в голову? – обеспокоенно спросила в который раз Карима.- Я точно знаю, что Саид, зайдя за картиной, будет думать только о ней – картине, новом приобретении, которое пополнит его немаленькую коллекцию! – ответила без тени беспокойства, даже с иронией, Фатима.«Ничего, однажды ты дошутишься, кобра, - вспомнила Рания привычное ругательство из самых любимых среди женщин семьи. – Я тоже не ожидала, что на свадьбе сида Али и Зорайдэ Саид заглядится на танцующую Зулейку, которая всего лишь улыбнется ему в ответ. А онпотом сосватал ее, женился и привез в наш дом! А ведь я тогда была единственной женой, радовалась жизни после изгнания Жади из семьи, которая ушла навсегда.Но недолго длилось счастье: Саид взял вторую жену!»Фатима доела выпечку и выпила ещё пару чашек кофе. Она досмотрела прессу, пролистала журнал и, наконец, поднялась с дивана.

- Пойду немного полежу, а потом начну собирать вещи.- Хорошо, Фатима, я пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы помогли уложить вещи, как тебе надо, -тут жеотозвалась Карима, которая то и дело курсировала мимо комнаты иличерез комнату – во двор или на второй этаж.

Когда Фатима поднялась к себе, а Рания всё ещё высиживала в ожидании непонятно чего на диване, появился Саид. Он долго не задержался: отнес наверх какую-то папку с документами, а затем, как будто не замечая ее,сделав телефонный звонок по местной связи с телефона сида Али и недолго переговорив, собрался выйти снова, но был остановлен бдительной Каримой.

- Сид Саид, что мне ответить сиду Али или Зорайдэ о том, когда вы вернетесь? Ведь вы снова куда-то уходите?- Да, я иду к дяде Абдулу. Но вернусь быстро. Только заберу пакет, который должны у него для меня оставить.- Хорошо, я так и передам. Карима передаст, не волнуйтесь. Я так и скажу: сид Саид обещал, что долго не станет задерживаться у сида Абдула…- Хорошо, Карима, я всё понял. Мне пора, - на ходу ответил Саид, двигаясь к двери широкими шагами.Карима отправилась следом за ним, чтобы проводить до ворот и посмотреть, как обстоят дела вокруг фонтана: уборка шла полным ходом, но надо было спешить – гости, которые придут проститься с Саидом перед дальней дорогой, скоро пожалуют.Она и представить не могла, что ждало Саида в доме родного дяди, и какой скандал разразится после его возвращения в дом сида Али!11. Глава 11. ЧАСТЬ 11.Картина с одалиской.- Лара Дуния! Да проснитесь же! Аллах! Да что же такое? – трясла за плечо Дуниюрассерженная Нурия. - С улицы в дверь стучат, говорят, что принесли ценную посылку для Саида Рашида. Что мне делать? Впустить?

- Что тебе, Нурия? Зачем ты меня разбудила? – возмутилась едва проснувшаяся и ещё не пришедшая в себя жена сида Абдула. День был на редкость жарким, Дунию сморил сон прямо в кресле. Только задремала, и вот – Нурии снова от неё что-то надо! Вернулась, наконец, от Лейлы, но тут же нашла, как досадить!- Дуния. Проснешься ты, наконец?! Принесли посылку для Саида Рашида. Хотят у нас в доме оставить! Говорят – племянник сида Абдула купил какую-то картину! Что мне им ответить? Говорил сид Абдул что-нибудь об этом? Знает он об этом?- Ах, посылка с картиной? Да, конечно, он говорил. Пусть заносят. Прикажи впустить. Пусть сами занесут, тяжелая, наверно, а я ничего таскать не собираюсь! -начала ворчать Дуния.

- Так сид Абдул говорил, что принесут купленный Саидом товар? – сердито переспросила Нурия, чтобы убедиться, верно ли она поняла.Нурия только что вернулась из дома Лейлы, по дороге решая, о чем рассказать старику, а о чем умолчать, чтобы не расстраивать хозяина. Девчонку срочно пора отправлять в Бразилию, к мужу! Скоро с ней совсем будет трудно поладить. Лейла с каждым днем всё больше показывала дурные стороны характера. Но она ждала ребенка, и даже сид Абдул был бессилен что-либо сделать. Вот родит, а потом с ней пусть муж разбирается. Только так! Сид Абдул и половины не знал из того, как чудила девчонка. Да его бы удар хватил, узнай сид Абдул всю правду! Деньги тратили, как попало, покупая разные ненужные вещи. Дом почти не убирался, обед не готовился. Ели девчонки как придется и что придется – совсем обленились! Ариба не успевала все дела переделывать одна. Об уборке огромного для двух девчонок дома и речи не шло.

На медину тоже почти не выходили. Только Ариба иногда выбегала за лепешками в пекарню и немногими продуктами. Иногда ходили в хамам. Но теперь соседки видели там только Арибу. Как мылась Лейла – было загадкой. Ариба купала ее, стоявшую в огромном тазу, - такова была открывшаяся Нурии правда. А самое возмутительное было в том, что Лейла возомнила себя госпожой и наняла на пару недель служанку. Именно та женщина какое-то время занималась домашним хозяйством, пока Ариба ухаживала за приболевшей Лейлой. Или притворявшейся больной.- Одалиска! Как Мухамед станет с ней справляться – его дело, но сида Абдула надо от нее спасать! – пришла к такому выводу лара Нурия.Пробыв у «одалиски» несколько дней, лара Нурия не выдержала и решила вернуться назад, в риад хозяина. Пусть девчонки живут, как знают! А вот как без нее поживает сид Абдул, ей не всё равно. И она как чувствовала: оказавшись дома, обнаружила почти ту же картину, что и в доме, из которого она поспешно ретировалась: еды нет, продуктов нет, сида Абдула тоже нет! А Дуния возлежит в кресле, разморенная жарой, и сладко спит.Только Нурия собралась наводить порядок: отправить кого-то из слуг на рынок, другого – двор вымести, за кормом для осла сходить,а потом как можно скорее приготовить обед, так с улицы в дверь постучали старым бронзовым кольцом, вделанным в ворота.- А где сид Абдул? Почему ты у него не спросишь? Меня надо было обязательно разбудить? – нехотя ответила заспанная, еле открыв отекшие глаза, жена хозяина.

- Дуния, если бы я могла распорядиться, так не стала бы тебя беспокоить! Но там у ворот стоит человек, ждет, что ему жена хозяина дома ответит! Так мне что сказать: пусть заносит посылку,или назад отправить? – сердито вопрошала старуха.- Пусть заносит, сказала же! А где Абдула носит? Опять по медине шляться отправился? Почему его никогда в доме не бывает? – охрипшим голосом продолжала ворчать Дуния, игнорируя недовольство преданной сиду Абдулу служанки.- Сид Абдул по медине не шляется, не мальчишка он уже. Ушел – значит, дела есть, - сочла нужным поправить жену сида Абдула задетая ее словами Нурия.- Иди, Нурия, скажи, чтобы занесли картину. Она очень ценная, Саид дорого за нее заплатил, не дай Аллах ей испортиться! Абдул меня ещё вечером предупредил, что принесут посылку для Саида, а он потом сам за ней придет, чтобы забрать с собой в Бразилию.- Ну, мне сид Абдул ничего не говорил, так что, лара Дуния, придется Вам самой сходить поговорить. Сами разбирайтесь с посланцем! – обиженно сказала Нурия, уязвленная забывчивостью Абдула.

- Ну, забыл старик предупредить тебя, Нурия! Или не успел! Ты ведь утром пришла, а он уже умотал на медину. Ты пришла, а его нет. Когда бы он мог тебе сказать? По телефону, что ли? Так на его сотовом, как я поняла, деньги закончились. А вообще у сида Абдула с каждым днем всё хуже с головой!- Аллах, Аллах! Нет, Дуния, не смей наговаривать на моего хозяина! Харам какой! У сида Абдула ясный ум, и долго таким и останется! Аллах свидетель! Каждому бы в его возрасте такую голову иметь!- О-хо-хо! Уже обиделась за своего Абдула! Алхамдуллилах! Почему Всевышний не дал Абдулу в жены тебя, Нурия? Что за несправедливость? Почему я попала в его сети? Сходить к шейху, потребовать развод? – завела привычную песню Дуния, вставая с кресла и засовывая ноги в легкие бабуши. Нурия сердито хмыкнула, наблюдая за неспешными действиями вредной обитательницы дома.

- И почему Абдул на тебе не женился? Была бы ему лучшей на свете женой! Как же он так слеп, что не замечает, что именно в тебе «горит лампада Аллаха»? Наверно, ослеп от такого яркого света!- Не гневи Аллаха, Дуния! Не смей так говорить! И поторопись, а то человеку ждать надоест, он и уйдет. Останется сид Саид без картины, - уже менее сердито забормотала Нурия, польщенная словами скандалистки, доставшейся в жены хозяину.Обе пошлепали к выходу из дома, через дворик – к воротам. Впустив незнакомца, проводили в комнату – довольно большую гостиную на первом этаже. Мужчина нес в руках плоскую, но довольно большую коробку, а в гостиной опустил на пол и прислонил коробку к стене в том месте, на которое Дуния указала пальцем.

Затем курьер позвонил тому, кто его отправил в дом сида Абдула и доложил об успешной доставке предмета искусства.Попрощался и удалился. Пока лара Нурия и один из слуг пошли его проводить и закрыть за ним дверь с улицы, Дуния легко подняла с пола габаритную, но вовсе не тяжелую коробку, повертела в руках, осмотрев со всех сторон, и вернула на место.- Ладно.Пусть здесь и стоит, - кивнула она возвратившейся в дом Нурии. – Придет Абдул – пусть сам и звонит Саиду, что посылка на месте, можно забирать.Нурия пожала плечами: не ей ведь даны были указания, как действовать.- Или мне самой позвонить сиду Али? Пусть Саид с Фатимой зайдут. Посидим вместе с Фатимой, чай попьем. Поболтаю с интересным человеком! Новости узнаю: утром, когда я на рынок выходила, вся медина только и шумела про то, что Саид невесту выбирать ходил. И Абдул вчера вечером вернулся довольный. Сказал: «Фатима не подвела. Намекнула, против кого из невест она не станет возражать!» Нурия, а ведь Абдул именно ту девчонку и собирался Саиду сосватать!- И что? – насторожилась лара Нурия. – Саид жениться надумал? Так свадьба скоро? Что-то не верится. Не собирай сплетни, Дуния!

- Нурия, уж я-то хорошо Саида знаю. Не хочет он жениться и не станет. Его так просто не уломать. Это и сид Абдул понимает. Но я хочу выяснить у Фатимы: с чего это она вдруг согласилась на третью жену? Не сошла ли она с ума? Какая женщина станет с верблюда слезать, чтобы туда вместо себя соперницу усадить? Нет, что-то здесь не то…- Я только одну такую знала – Жади!- подтвердила и Нурия. – Но сид Абдул тогда сколько невест Саиду находил, так ни на одной Саид и взгляда не остановил.

- Вот-вот! Жади хотела развестись с Саидом, чтобы выйти замуж за бразильца, а с Фатимой что?

- Дуния, ты не о том думаешь. Лучше скажи: что за картина? Ведь сид Абдул спросит, а мы у посыльного ничего не разузнали. Сид Абдул обо всем знать желает. Что ты ему ответишь, когда спросит?- Аллах! Да какое кому дело, что внутри коробки? Какая бы там ни была картина, она Саиду принадлежит. Он купил, скоро придет и заберет. А посыльный сам ничего знать не может, и что ему велели отнести – он доставил по нужному адресу.Дуния стояла посреди комнаты, уперев руки в полные бока. Голубой халат из шелка переливался при каждом ее движении. Потом женщина взяла с кресла платок и стала обмахиваться им, стараясь хотя бы так облегчить страдания из-зажары.- Нет, мы должны узнать, что на картине нарисовано! Сид Абдул рассердится, если там какой-нибудь харам.- Да твой Абдул никакие картины вообще не приветствует! Только и слышно: «запрещено», харам! Картинав упаковке? И слава Аллаху! Ничего же невидно, а Саид появится, унесет свою картину, что бы там на ней ни было: верблюд или одалиски. Нам-то что?Женщины продолжали спорить, звонить – не звонить Саиду, посмотреть - не посмотретьна картину. Но появление сида Абдула положило конец их сомнениям.

Едва войдя в гостиную, Абдул заметил прислоненную к стене коробку.

- Картину уже принесли? – живо спросил он. – Тогда я уж посмотрю, какие такие картины покупает Саид по сумасшедшей цене. Когда мне сказали, сколько он отдал денег за полотно с красками… Дуния, открывай коробку!- Ещё чего! Сам же говоришь, сид Абдул, что картина дорогая. Аллах! Саиду не понравится, что без него упаковку сняли. Да и мало ли что с картиной случится. Мы останемся виноваты! Нет, и не подумаю открывать!- Что значит: Саиду не понравится? В мой дом велел принести картину, а как посмотреть – так не понравится? Нурия, разверни, достань. Приказываю!Дуния фыркнула, подбоченилась, уперев руки в бока, став в любимую позу перед ненавистным мужем. А Нурия послушно открыла коробку и довольно неосторожно вытащила картину, ухватившись рукой за раму.

- Это хорошо, что картина в тряпку замотана, а то вы ее повредите, - с неодобрительной ухмылкой заметила жена Абдула.- Снимай тряпку, Нурия. Хочу взглянуть, что там намалевано, - велел сид Абдул. – Вот чувствую, что там что-то греховное!- Сид Абдул, не кончилось бы это скандалом! Саиду не понравится, как с его картиной обошлись. Придет, сам пусть и покажет вам, если так интересно! – настаивала на своем лара Дуния.- Что?! Ты думаешь, мой родной племянник посмеет со мной неуважительно разговаривать? Ты меня ни с кем не путаешь? Я не сид Али, это стены ЕГО дома сотрясались от скандалов, когда Жади была женой Саида, а теперь и Латифа по ее стопам пошла. А моя палатка крепко стоит!Он в нетерпении сделал знак Нурии, подгоняя ее, чтобы пошевеливалась, желая скорее увидеть полотно.И женщина, наконец, справилась. Сняла и откинула в сторону последний кусок ткани и… замерла, едва взглянув на повернутую к ней изображением картину.- Что там, Нурия, отвечай же, - насторожился сид Абдул. – Поверни-ка ко мне той стороной!- Харам! Харам, сид Абдул! Не нужно Вам смотреть на это!- Что? – не поверил ушам старик.- Немедленно покажи!- Аллах! Нет, сид Абдул, не могу! Алхамдуллилах! Как такую картину можнов доме держать? А у Саида ведь дети. Они увидеть могут…- Да что там такое? Поверни ко мне, немедленно! – вскипел старик, и Дуния, видя, как растеряна старуха Нурия, живо оказалась возле нее и выхватила картину из ее рук.- Аллах! – воскликнула и она. – Кто же это? Я ее вроде бы не знаю! Но лицо как будто знакомое. Так Саид заказал чей-то портрет? А я слышала, что картина известного художника, очень дорогая… Это не та девчонка, на которой он жениться собрался? Та рыжеволосая, о которой ты говорил вчера, Абдул? Не она ли?Дуния, не поворачивая картину к Абдулу, рассматривала ее во все глаза, не замечая, как у старика округлились глаза и открылся рот.- Что?! Дочь Муны на картине? Это харам! Как можно?... Не может быть! – решительно закончил он. – Не верю в такое! Дай-ка взглянуть!Дуния осторожно опустила картину и повернула «лицом» к присутствующим, прислонив к стене.

- Аллах! Что видят мои глаза! – едва смог произнести потрясенный старик. – Какой харам! Что это, Нурия? Не обманывает ли меня зрение? Нурия, Дуния, вы видите то же, что и я?- вопрошал он ошалевшим от негодования голосом, всё ещё не веря в увиденное.- Да, Абдул, да! Мы видим то же самое, что и ты, не сомневайся! – уверила Дуния сида Абдула.

- Аллах, Аллах! – только и могла повторять потрясенная Нурия, прижимая край платка к губам.- Красивая какая! – прокомментировала Дуния. – Красивая, молодая, а волосы какие роскошные, рыжие, как у дочери шайтана! Вот только одежды на ней мало… И что? Ведь она одалиска из гарема, это же понятно! Вон там и служанки нарисованы. А она стоит, улыбается. Или танцует? Руки как-то у неё расположены, как будто она танцует… И как улыбается! А глаза-то, глаза! У кого же я видела такие глаза? – задумалась Дуния. – Из-за глаз лицо кажется неуловимо знакомым…Молчавший до этого момента сид Абдул вдруг взвизгнул:- Одалиска! Это же одалиска!

- Мало Саиду своих одалисок, так он ещё и нарисованных теперь в дом к себе тащит! Деньги бешеные на них тратит! – размахивая руками, вытаращив глаза, негодовал старик. - А сам говорит, что на женитьбу у него денег нет, отказывается брать в жены девушку из приличной семьи!Нурия обеспокоенно смотрела на сида Абдула: он уже начал задыхаться от возмущения. Это плохо! Да пусть хоть что там нарисовано, только бы сида Абдула удар не хватил!- Сид Абдул, принести вам чай? – нашлась она. – Выпейте горячего мятного чая, успокоитесь. Звоните Саиду, пусть придет и заберет картину.- Неет, Нурия! Не получит он картину, нееет! Что же это такое? Один племянник жене купил телевизор, и Лейла от него не отходит, а он только и делает, что деньгами ее осыпает. А Саид совсем ума лишился! Для этого он столько работает, чтобы деньги тратить на подобные картины?! Да пусть бы лучше ещё один закят заплатил, если деньги есть, а на что потратить – не знает.- Успокойся, Абдул! Просто ты не разбираешься в искусстве. Современные художники ещё и не такое рисуют. Когда мы на свадьбу Хадижи ездили, так Фатима мне по секрету показала комнату, где Саид хранит свою коллекцию. Там много таких картин. Восточных, я имею в виду. И эта женщина… , да на ней как раз много надето по сравнению с теми красавицами, что на других картинах. А у этой… грудь только голая и живот… пупок виден, это харам, конечно, но ведь сверху как бы прозрачное платье, а золота на ней вон сколько! Ох, какое на ней золото, - завистливо протянула женщина. - Видно, к богатому и щедрому султану она попала в гарем! Или она – любимая одалиска в гареме, - расфантазировалась Дуния.

…Тем временем лицо сида Абдула налилось краской гнева.

- Дуния, замолчи! – призвала лара Нурия.И только тогда жена сида Абдула оглянулась на старика.

- Что это с тобой? – начала она, но поняла, что происходит что-то страшное. Неужели старика хватит удар? Обе женщины замерли в ожидании развязки: одна – со страхом, другая – с надеждой.- Несите краску! – решительно прохрипел Абдул.

- Ка..ку…ю… краску? – присматриваясь к хозяину, переспросила Нурия, ничего не понимая.

- Ту, синюю, что в банке осталась, когда Юнус ворота красил. И кисточка в банке должна быть! – придя в себя, начал активно действовать сид Абдул.- Зачем, сид Абдул? – спросила перепуганная, уже ничего не соображающая Нурия.- Что неясно? Этот харам нужно закрасить! Видишь: одалиска на картине стоит в прозрачном платье! Всё под ним видно, будто она в хамам пришла! – зло говорил Абдул, не сводя глаз с нарисованной девушки.- Да ты с ума сошел, Абдул? Саид столько денег отдал за картину! На ту сумму можно и дом хороший купить – сами же вчера возмущались. Закрасить – значит, испортить. Картина всю ценность потеряет! А это его, а Ваше имущество!- Молчи, Дуния, пока я не приказал снять вон с того гвоздя плетку и не разрисовать ею тебе то место, на котором сидишь!Дуния от таких слов отшатнулась от муженька, а он продолжал командовать:- Нурия, зови Юнуса! Зови, чего стоишь? Юнус!!! – уже сам принялся за дело старик. – Юнус!!!Сид Абдул едва не топал ногами.

- Не переживай, Нурия, за сида Абдула. С ним всё хорошо будет. Только быСаид его на месте не пришиб, - злорадно пророчествовала Дуния.Сид Абдул не слушал, что там говорит Дуния, а кричал и кричал, повторяя имя слуги, пока тот не явился на его зов.- Где ты ходишь? Неси краску! - велел он запыхавшемуся, испуганному мужчине.Вскоре Юнус вернулся с небольшой банкой краски и кисточкой.- Принес? – сурово спросил старик, как будто не видя банку в руках слуги.- Вот, сид Абдул. Нашел, - сказал Юнус, угодливо протягивая хозяину то, что его просили немедленно найти и принести.- Открывай банку, обмакивай кисть в краску и замазывай вон ту одалиску на картине!Но Юнус, оглянувшись в сторону, куда ткнул пальцем хозяин, в изумлении рассматривал нарисованную женщину и только качал головой.- Нет, нет, не могу! Харам! Сид Абдул! Как я могу прикоснуться к … незнакомой… женщине, даже если она нарисована? Это харам! – трусливо бормотал слуга.- Харам – смотреть на одалиску, как ты сейчас и делаешь,а замазать – нет, не харам! Замазывай!Но Юнус только мотал головой, но не двигался с места. Его отказ окончательно вывел сида Абдула из себя.- Нурия! Бери ты кисточку! Тебе не харам – притрагиваться к женскому телу! Чего застыла? Но и лара Нурия не смогла выполнить требование хозяина. Стояла, застыв, приложив руки к груди, и смотрела широко открытыми глазами на картину.- Оставь Нурию в покое, Абдул! – пожалела старуху Дуния. – Тебе надо – сам и замалевывай картину! А меня не проси – не стану портить чужое имущество. К тому же, красивая такая картина, зачем ее портить? Не нравится? Поговори с Саидом, но портить ее ни к чему!- Дуния, ведь прикажу тебя высечь!- Я к шейху пойду и потребую развод! А кисть в руки не возьму! Не хочу, чтобы Саид меня саму потом синей краской разрисовал! Я пока в здравом уме – портить дорогущую картину не намерена.- Что же делать? Мне и самому харам этим заниматься, - растерянно моргал сид Абдул. – Юнус, принеси мне платок! …Давай сюда! Сделаю повязку на глаза и сам закрашу. Наощупь!Дуния тут же покачала головой, сложив руки на груди.- Я первая хочу услышать, что скажет тебе Саид…- Молчи, женщина! Аллах, как Саид посмел принести картину в мой дом? О чем он думает? Сам закрашу одалиску! – снова разъярился сид Абдул. – В моем доме – и такой харам!

Наконец, Юнус сумел соорудить для хозяина повязку из старого платка, завязав ее узлом на затылке.

- Кисточку! – скомандовал старик, и слуга тут же вложил ему в ладонь требуемое.- Обмакнул в краску? – спросил Абдул, взвешивая кисточку в руке.- Нет, сид Абдул!

- Так что же ты?... Макай!- Теперь обмакнул, сид Абдул.- Дуния, говори, куда мне руку двигать: вправо, влево? Направляй меня!- Ещё чего! Я с Саидом ссориться не желаю! Тебе надо – вот сам и порти картину, а я не стану в этом участвовать! – огрызнулась Дуния, отходя подальше от старика.- Юнус, говори: куда мне руку протянуть? Правее?... Нет? … Влево?.. Да что ты молчишь? Юнус!- Да не ори так, Абдул! Юнус пошел дверь открывать – в ворота кто-то постучал. Саид явился, наверно, - со значением подчеркнула Дуния последние слова.Старик больше не стал никого спрашивать, быстро подошел к стене и нагнулся к тому месту, где, по его мнению, должна была находиться картина. Взмах, другой – и на стене появилось несколько ярко-синих полос, и тут же едко запахло свежей краской.Но видимо, под кистью чувствовалась грубая поверхность стены родного дома, а не гладкое полотно картины…- Ну как, Нурия? Ээээээ…. Ну-ка…, - сид Абдул явно торопился до прихода Саида закончить начатое. Подтянув над одним глазом платок, он присмотрелся, где и что находится, и снова опустил ткань. Обмакнув кисть в краску, он нагнулся и наощупь нашел картину, затем, взявшись за раму, сделал несколько мазков. На полотне появилось несколько длинных синих полос, под которыми тут же образовались потеки.

Дуния ахнула, и сид Абдул удовлетворенно кивнул: значит, попал в цель! Теперь он просто провел кистью несколько раз туда-сюда по греховной картине…- Саид пришел! Я в окно вижу – идет через двор вместе с Юнусом. Ну и сюрприз ему приготовили, сид Абдул! – довольная предстоящей развязкой истории, радостно сообщила лара Дуния.- Нурия, дверь закрой, Саида не впускать, пока я не закончу! – приказал хозяин риада.Нурия кинулась к двери, а Дуния -к картине. Ловко выхвативпредмет искусства из-под хищных рук муженька, она осторожно, стараясь не испачкать халат, держала картину в вытянутыхруках на надежном расстоянии.- Где картина? Где она? Я не могу ее найти, - лихорадочно шарил руками по низу стены сид Абдул.- Упала она, лежит на полу, а ты, Абдул, прямо на ней и стоишь! – соврала Дуния. – Войдет Саид, как увидит тебя на своей картине, так даже не представляю, что будет!Сид Абдул сорвал повязку и увидел, что картина вовсе не на полу, а в руках его женушки.- Вот уж я пройдусь по твоей спине плеткой, Дуния! Отдай картину! Стой!... Держи ее, Нурия! – топал ногами старик, поняв, что задумала женщина. Решила сбежать с картиной из комнаты! Нурия метнулась было к Дунии, но та и сама едва успела отскочить от двери, так как в комнату ворвался Саид.

- Не может быть!!! – сжав кулаки, закричал он, увидев испорченный шедевр в руках лары Дунии. – Что вы наделали?! Как посмели тронуть мою картину?!Мужчина продолжал орать, явно потеряв над собой контроль.Дуния опустила картину на пол и отошла в сторону. Таким она видела Саида только раз в жизни: когда Жади раздала его дорогие ткани прохожим в Фесе, разбрасывая в толпе рулоны дорогой материи именем Аллаха.

Тогда Саид сначала долго преследовал по медине насмерть перепуганную Жади, а когда она забежала в дом дяди Али и спряталась за спиной Зорайдэ, Саид, с перекошенным от ярости лицом трижды прокричал ей: «Талак! Талак! Талак! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь!»Дуния в тот день как раз наведалась в дом к сиду Али, чтобы прояснить, как же так получилось, что к старшей жене он приходит чаще, чем к остальным женам, а второй жене подарил духи, обделив первую и ее, Дунию– третью жену.Саид в тот раз был в таком гневе, что готов был убить Жади. Он много чего наговорил ей, но и пальцем не тронул при сиде Али. Только теперь Дуния отчего-то вспомнила, какое лицо было у Жади, когда она поняла, что находится в безопасности, а от Саида добилась того, о чем так мечтала и о чем мечтала: развод получен при многих свидетелях! Какие глаза были у жены Саида! «Вот! Это ее глаза, глаза Жади у одалиски на картине! Взгляд у одалиски точно как у Жади! - удовлетворенно подумала бывшая жена сида Али. - Тааак, и с Саидом всё понятно».

«Если Саид сейчас придушит дядю, я останусь достойной вдовой», - размечталась Дуния, правда, не веря в такой исход.- Наконец-то явился, племянничек! – полностью взяв себя в руки, отреагировал на вопли Саида сид Абдул. Дуния уже перестала удивляться, как старику удавалось так управлять собой: только что в ярости брызгал слюной и вот уже он хладнокровно и едко выговаривает Саиду за негодную покупку.- Объясни, что это значит? – ткнул кистью старик в сторону картины.- Это я требую объяснить, для чего вы испортили мою картину? Я же говорил, сколько она стоит! Зачем вы размазали краску на моей картине?!- Как ты посмел, Саид, принести в мой дом ТАКУЮ картину? Неужели ты думал, что я поступлю иначе?- Разве мог я подумать, что Вы, дядя, станете рыться в моих вещах?

- Это не твои вещи, это коробка, в которой в мой дом принесли греховную картину! Ты только посмотри, Саид, на женщину! Она была голой!- Что Вы предлагаете, дядя Абдул? Как в Саудовской Аравии - наклеивать на обложки книг черный пластырь на неугодные рисунки?

- А ты предлагаешь мне терпеть в своем собственном доме нарисованную одалиску? Саииид! У тебя две жены! Но если тебе мало двух жен, возьми ещё одну или даже двух. Я могу тебя понять: после развода с Ранией ты остался с двумя женщинами. У тебя с ними, наверно, мужские проблемы, и поэтому ты ищешь утешение в таких картинах. Это не выход, Саид. Я сегодня же могу сосватать тебе невесту, только разреши…- Нет, дядя Абдул, с меня хватит! Никаких невест мне не нужно. Я не желаю слышать от Вас ни о каких женщинах! Я доверил Вам картину, которая стоит дороже этого старинного риада, а Вы меня подвели!- Саид, послушай, это харам…, - завелся сид Абдул. Но его племянник смотрел на него волком. Потом побелел и схватился за грудь. Ему стало трудно дышать.- Как ты себя чувствуешь, Саид? Тебе нехорошо? Нурия, принеси воды! – сообразила лара Дуния, кивнув на дверь служанке, застывшей истуканом.

- Сейчас пройдет, - проговорил Саид.Он сделал несколько глубоких медленных вдохов и расслабился. Потом выпил принесенной Юнусом воды и, видимо, усилием воли заставил себя собраться. Саид не стал дальше разбираться в случившейся истории, просто подхватил с пола картину, вложил в коробку, валявшуюся рядом, и молча вышел из комнаты, оставив стоять дядю Абдула с видом оскорбленной добродетели…Саид ушел, а сид Абдул отмер, наконец, и победно хмыкнул ему вслед, но Дунии показалось, что на лице Абдула мелькнуло облегчение. История закончилась более мирно, чем он предполагал.- Нурия, готовь мятный чай! Когда будет готов обед? Дуния, принеси мне тазик с водой. Хочу совершить омовение рук и ног перед намазом. А вечером пойду в хамам. Надо смыть с себя присутствие в моем доме пакостной картины.Сид Абдул уселся в любимое кресло, протянув вперед ноги, сложив на животе руки. А женщины забегали. Нурия отправилась на кухню за чаем, Дуния же – нашла девчонку-служанку и приказала ей подготовить тазик и всё-всё необходимое для омовения.

Пока Нурия, не позволив никому другому приблизиться к хозяину, мыла ему ноги, склонившись у тазика, Дуния, глядя на идиллическую картину, обдумывала один план… К ней вернулась мысль, которая давно уже не давала ей покоя. Почему бы Нурии не стать женой сида Абдула, в самом деле? Женщина посвятила несносному человеку всю жизнь, и сид Абдул мог бы оценить Нурию хотя бы на старости лет. Вот как сид Али: женился на Зорайдэ уже в преклонном возрасте, как бы против ни были его жены. А кто воспротивится женитьбе сида Абдула, если он решит осчастливить лару Нурию?! Уж конечно, не она,не Дуния! Получив жену, Абдул может скорее дать Дунии развод. Это так же верно, как то, что Дуния уж найдет способ отравить жизнь сиду Абдулу ссорами с его второй женой!

А когда ему надоест разбираться в склоках Нурии и Дунии, он прогонит одну из них – Дунию, оставив при себе Нурию.

«Но кто мешает мне ссориться с Нурией уже сейчас? Сама Нурия! Она ведет себя так безропотно, что никакую ссору с ней не заведешь. Может быть, став женой Абдула, она научится бороться за свое? А старика необходимо проучить: то он всех сватал и женил, так и его женить надо – и обязательнопротив воли, продумав ловушку и загнав его в нее!»

Дуния так воодушевилась идеей, что едва не выронила чистое полотенце из рук, когда Нурия потянулась за ним, чтобы вытереть сиду Абдулу ноги. Старуха рассердилась. А лара Дуния злорадно подумала про себя, что очень скоро эти двое попадут в западню, которую она обязательно им устроит!-…Дуния, о чем размечталась? Я не забыл о твоих проступках и обещанной плетке! Смотри, как бы я не выполнил угрозу! – вырвал сид Абдул Дунию из приятных грез.

Но женщина ничего не ответила, лишь приподняв густые брови на всё ещё красивом лице.- Сид Абдул, пойдете в дом сида Али? Или готовить ужин, чтобы поели дома свеженького?- смиренно спросила Нурия.- Не пойду, не хочу видеть Саида. Пусть в этотраз уезжает без меня. Я его наказываю.

- Так останетесь вечером дома? – допытывалась Нурия.- Нет, Нурия… После намаза пройдусь по медине. Не хочу, чтобы расползлись сплетни об этой истории. И я прошу вас обеих никому ни о чем не рассказывать! Я сам преподнесу эту историю в том виде, в каком следует. Как говорится, если зло остановилось рядом с тобой, сиди, не шелохнувшись. Кто молчит, зная о хараме, тот потворствует ему, тот сам совершает харам!- Как вы правы, сид Абдул! Вы всегда правы! – подтвердила верная служанка. – Кто посмел создать такую картину? И руки у него не отсохли, - осуждающе покачала она головой.Найдя поддержку у Нурии во взглядах на картину и оправдание своих действий, придя от этого в хорошее расположение духа, сид Абдул переоделся, натянул уличные бабуши и отправился на медину, в одно известное ему кафе, где собирались его приятели. Надо было и с ними обсудить происшествие с картиной. Сиду Абдулу было необходимо и от них услышать слова одобрения. К тому же, чтобы в хамам идти, так тоже стоило найти попутчика.12. Глава 12. ЧАСТЬ 11. Картина с одалиской в доме дяди Али.Саид медленно пробирался сквозь толпу, стараясь уберечь от прохожих драгоценную коробку с испорченной картиной. Он клял себя за непредусмотрительность, за то, что никак не смог собраться зайти за картиной немного раньше – тогда беды не случилось бы! А то, что для него это было настоящей бедой– несомненно. Столько лет искал он эту картину, которую увидел лишь однажды - много лет назад, когда она была случайно обнаружена и выставлена на продажу за смешные деньги. Но Саиду не повезло – кто-то более ловкий перехватил полотно, пока он был вынужден заниматься поискамиЖади, сбежавшей в Марокко вместе с его дочерью.А картина так запала в душу Саида, что желание найти ее и стать владельцем с годами стало невыносимым.Саид не мог объяснить себе, чем его пленила работа пусть и известного художника, Проспера Морильи, но не являющаяся известным произведением живописи. Картина околдовала только его, никто из коллекционеров ею не заинтересовался, а куплена она была случайным любителем живописи.Будь иначе, рано или поздно Саиду стал бы известен новый владелец картины, но - увы…

Картина канула в неизвестность, оживая лишь в его воспоминаниях. Саид пытался понять, чем так манила его «Танцующая одалиска» (так называлось это малоизвестное полотно кисти Проспера Морильи*** (это плод фантазии автора фанфика, т.к. у данного художника нет такой картины!), но сначала он долгое время искренне не догадывался о причинах. А потом, когда увидел на свадьбе сида Али и Зорайдэ красиво танцевавшую Зулейку, вдруг понял:танцовщица, изображенная художником, долгое время путешествовавшим по арабскому Востоку, удивительно напоминала ему… Жади! Его бывшая жена тоже когда-то танцевала для него с такой же лукавой улыбкой и смеющимися глазами.А кого же ещё могла напомнить ему нарисованная красавица? Только Жади!Ведь Саид всегда любил ее и тосковал по нейдаже после окончательного расставания, в тайне ото всех. Но старался гнать от себя мысли о женщине, так и не сумевшей оценить его любви.

Увидев на празднике Зулейку, он был приятно удивлен ее пленительными движениями во время танца,неуловимо напомнившими ему то, как Жади танцевала для него, и не раз. Чтобы заглушить тоску по недостойной, по изменнице, по предательнице Жади, он, Саид, взял в жены ту, которая невольно подсказала ему разгадку давно мучавшей его истории.

В доме появилась ещё одна жена, и на некоторое время в его семье воцарилась столь привычная атмосфера склок и постоянных скандалов между женами. После ухода Жади с Ранией он стал откровенно скучать, а когда однажды на празднике сид Али метко подметил, что некоторые мужчины никак не могут жить без бурь в семье, намекая как раз на него, Саида Рашида, тогда-то и было принято решение о новом браке.

Но Зулейка не смогла заменитьЖади. Зато она избавила его от настойчивых притязаний Рании, решившей, что послеизбавления от соперницымуж теперь принадлежит ей всецело. Но с появлением второй жены несчастной Рании снова пришлось делить его, бороться с новой соперницей, и Саида это вполне устраивало.Но отказаться от картины, забыть упущенный желанный предмет он не мог. Наоборот, поняв, что именно так манит его к ней, Саид решил во что бы то ни стало заполучить «Одалиску»… К тому времени он хорошо изучил все полотна живописца, автора желанной картины, но именно это и помогло ему выйти на верный путь. Наконец, до него дошли слухи о владельце раритета. Незначительная картина, увы, благодаря его поискам, выросла в цене и приобрела вес среди коллекционеров. Пошли разговоры, слухи о том, что картину ищут… Ведь не просто так к ней проявляет интерес такой значительный человек, как Саид Рашид?В итоге хозяин полотна перепродал картину Проспера Морильи коллекционеру, для которого она не имела особого значения, но который давно желал иметь то полотно, владельцем которого с некоторых пор стал Саид Рашид. Круг замкнулся.

Саиду Рашиду, желавшему заполучить «Танцующую одалиску», поступило предложение совершить обмен на имевшуюся у него картину «Вечерние сумерки над Фесом». Цены были не сопоставимые: известная картина из коллекции Саида стоила намного дороже, чем та, которую ему теперь предлагали. Но расчет был сделан верно: Рашид столько лет охотился за малоизвестным полотном, что теперь вряд ли позволил себе отказаться от неё.

Так и случилось. Саид согласился на обмен. И получил желаемое. Но дажестолько лет поисков не заставили мужчинусломя голову спешить в дом дяди Абдула, чтобы впиться глазами в изображение, увидеть, наконец,придуманную женщину, состоявшую лишь из слоя красок на старом куске ткани. Какой-то страх в душе не пускал Саида отправиться немедленно за приобретением. Возможно, он просто боялся взглянуть в нарисованные глаза и утонуть в них, увидев знакомый взгляд Жади…Но разве мог он предположить, что с его «добычей», за которой ондолго охотился, приключиться такая беда? Сид Абдул был любопытен, конечно, но никогда не опускался до обыска, до копания в личных вещах племянников!Саиду в голову не могло прийти, что сид Абдул посмеет открыть коробку и надругаться над картиной. В первый момент, когда он увидел, что случилось, Саид воспринял ситуацию именно так. Лишь пройдя по медине не одну сотню шагов, он начал осмысливать произошедшее. Как же он не просчитал поведение старика? Именно так и только так мог поступить сид Абдул после того, как решился открыть посылку.Как только коробка оказалась вскрытой, можно было предположить, как начнут развиваться дальше события в доме дяди. Саид, столько дет прожив в светской Бразилии, но довольно часто приезжая в мусульманскую страну Марокко, всё же порой забывал, каким фанатичным и нетерпимым в религиозном отношении может быть сид Абдул. Поэтому случилось то, что случилось.Но теперь стоило подумать о другом: что делать? Как быть с картиной,можно ли ещё спасти полотно? Когда Саид вне себя от ярости схватил картину и сунул её в коробку, он успел только разглядетьнесколько синих полос с потеками едкой краски. Надо немедленно что-то делать! Спасти хотя бы лицо «одалиски», её глаза…Саид старался успокоить себя мыслью, что цельюсида Абдула, желавшего «прикрыть» харам,были иные части тела женщины, а вовсе не ее лицо.Значит, надежда есть.

Он шел по медине, сначала в состоянии шока, не обращая внимания на прохожих, некоторые из которых даже здоровались с ним, оставаясь в недоумении, отчего Саид Рашид так себя повел: не ответил на их приветствие. Следовательно, что-то произошло…

Поняв, наконец, какое впечатление он производит на окружающих,какие разговоры могут последовать за этими случайными встречами, Саид взял себя в руки, подавив желание открыть коробку и достать картину, чтобы зрительно оценить нанесенный ущерб. Более того, до него дошло, наконец, что все, видевшие его на медине с картонным ящиком в руках, услышав историю,несомненно, уже разнесенную сидом Абдулом, обязательно поймут, что за коробку нес известный всему Фесу уважаемый предприниматель Саид Рашид. С ТОЙ САМОЙ картиной!

Саид, пребывая в расстроенных чувствах, только и смог достать телефон и сделать несколько звонков. Ему пришлось соблюдать осторожность: ведь стоило ему остановиться, как вокруг заметно начинало увеличиваться количество зевак, желавших услышать краем уха разговор такого влиятельного человека.И поэтому Саид, в очередной раз сделав бесстрастное выражение лица, заговорил с абонентом вполголоса.Возможно, дай он себе время на обдумывание ситуации, Саид смог бы изложить иную историю случившегося с картиной. Но стресс сделал своё дело, и мужчина выложил приятелю, ещё недавно согласившемуся стать посредником в обмене картинами, жуткую историю варварского обращения близкого родственника с только что заполученным предметом живописи. Для одних полотно Проспера Морилья – живописный шедевр, а для других – сотворенный руками человека грех… Выслушав последовавшие слова сочувствия, Саид получил и несколько ценных советов о том, что следует сделать незамедлительно.

Как оказалось, к великой удаче Саида, в Марокко пребывал известный реставратор, гостивший у не менее известного коллекционера, собирателя картин первых ориенталистов. Саид смог договориться, пообещав отдать за помощь и консультацию картину,имевшуюся у него в Бразилии, точнее, даже- набросок не слишком знаменитого и не особо значимого для самого Саида художника. После чегоФрансуа де***,мастер-реставратор высочайшего класса, незамедлительно двинулся к дому сида Али в районе Шуара.

Саид настоятельно посоветовал ему взять проводника, чтобы не заблудиться в хитросплетениях улиц старого города. Ведь риад шейха сида Али было найти не так уж просто.Таким образом, к дому дяди Али спешил и Саид Рашид, пострадавший от религиозного рвения дядюшки, и незнакомый мастер, на которого возлагалось столько надежд.

«Пусть мне даже придется сдать билеты на самолет, но я должен остаться и поговорить с реставратором. Не смогу улететь, не узнав, что ждет мою картину. Возможно ли восстановить «Одалиску», или теперь мне придется расстаться с ней навсегда, как когда-то с Жади? - переживал он.

Как и в том случае, когда Жади отказалась от него на последнем семейном суде и ушла из дома в темную бразильскую ночь, Саид и теперь не мог поверить, что такое могло случиться на самом деле. Ведь картина была уже в его руках!Он не сразу смог подумать, а как воспримет сид Али появление скандальной картины у себя в риаде? Отношение к греху у шейха сида Али было таким же нетерпимым, как и у сида Абдула. Вот только образованный, много повидавший во время путешествий по свету дядя Али был более понимающим человеком.

И Саид надеялся, что родной дядя Жади не выставит его на улицу, и ему не придется ждать известного реставратора под воротами уважаемого дома. А потом он с ужасом представил, ЧТОуже успел наговорить на медине всем знакомым и приятелям сид Абдул, в праведном гневе без сожаления обличая родного племянника!***…А тем временем в доме сида Али уже знали о случившемся скандале.Карима по поручению Зорайдэудачно позвонила ларе Дунии, чтобы выяснить что-то, связанное с сыновьями сида Али. Но разве могла лара Дуния промолчать, не рассказать о таком происшествии?О, нет! Не смотря на строгий запрет сида Абдула, Дуния, злорадствуя,выложила историю, всю, до мельчайших подробностей.Слыша с той стороны, где в доме располагалсятелефон, изумленное аханье Каримы, поняв, что в риаде дяди Абдула случилось что-то страшное, вокруг сплетницы собрались почти все обитатели дома. Фатима и Рания давно прислушивались к разговору Каримы с неведомой собеседницей, пока та не назвала вслух имени «Дуния». Но это вызвало ещё больший интерес. Ведь Дуния могла быть непосредственным свидетелем того, что происходило там, куда отправился Саид.

«Неужели дядя Абдул привел невесту, чтобы сосватать ее Саиду, а он попытался отказаться? Что теперь будет? Ему навяжут девчонку, даже если Саид станет сопротивляться!» - с испугом думала Рания.

В чем-то подобном заподозрила мужа и Фатима. «Это не может быть правдой. Саид сможет отстоять свою свободу! Он не женится на рыжей!» - успокаивала себя Фатима, только теперь поняв, чем могут обернуться для нее собственные шуточки.- Карима, что происходит? – строгим голосом призвала к ответу Зорайдэ.

Но Карима так была увлечена разговором, что смогла только оглянуться на хозяйку, скользнув по ней пустым взглядом и отмахнувшись рукой. Это уже не входило ни в какие ворота!

- Аллах, как остановить эту несносную женщину? Как привести Кариму в чувство? – сердито ворча, жена сида Али попыталась пробраться ближе к говорившей.

Зорайдэ подошла к столику, на котором стоял телефон, и повторила ещё раз:- Карима, отвечай, что случилось, иначе я отключу телефон! Выдерну вилку из розетки, и поток твоей болтовни тут же прекратится!Да, Кариме стоило бы уже объяснить окружающим, что именно произошло в доме сида Абдула! Из оброненных слов и восклицаний вырисовывалась совершенно непонятная история о картине, о какой-то одалиске, которая появилась перед сидом Абдулом в полуголом виде, и дядя Абдул отреагировал соответствующим наказанием – обмазал женщине краской места,где положено быть недостающим частям одежды… Сам, собственными руками! В это верилось и не верилось… Что и говорить, история выходила настолько несуразной, что совершенно невозможно было понять, что там произошло на самом деле.

- Неужели девушка, приглашенная на смотрины, была одета так вызывающе? – гадала Рания. – Настолько, что сид Абдул решился на… неадекватный поступок?!- При чем тут невеста? Разве Карима с Дунией говорят не о картине Саида, которая не понравилась дяде Абдулу? – наконец, что-то поняла Фатима.

Но позже стало известно: пострадала картина, а Саиду стало плохо. И виноват, по словам лары Дунии,сид Абдул.- Всё! Говори немедленно, Карима! – приказала Зорайдэ, завидев при этом, что в комнате появился сид Али. Он уже шел к столпившимся у телефона женщинам. И вид у него был очень обеспокоенным.- Да! Отвечай, Карима! – потребовала и Фатима. – Иначе мне самой придется звонить в дом лары Дунии и говорить с ней. Что смоим мужем? Отчего Саиду стало плохо?!Но Карима была просто оглушена новостью, той историей, которую она только что услышала от Дунии. Она никак не могла сосредоточиться и начать отвечать на вопросы, и только растерянно осматривалась вокруг, скользя взглядом по ожидавшим пояснений людям. Даже грозный вид Зорайдэ не смог привести ее в чувства. Как взять и выложить услышанную историю?!

Только заметив самого сида Али за спинами столпившихся тут же женщин с кухни, Карима смогла открыть рот и быстро-быстро пересказать всё, что смогла услышать от взбудораженной и отчего-то торжествующей лары Дунии.Фатима не знала, плакать или смеяться, слушая о том, как злой и неугомонный старик расправился с картиной. Но жена Саида сдержалась и не только не дала воли чувствам, но и осмотрительно промолчала. А Зорайдэ и сид Али понимающе кивали и переглядывались, тоже не комментируя услышанное.

…Поэтому, когда в доме появился Саид, все уже знали в подробностях, как сид Абдул поступил с картиной, на которой было изображена раздетая до неприличия средневековая красотка.Зорайдэ всех женщин отправила работать по дому - кого куда, а сид Али велел Кариме приготовить и принести в его кабинетсвежего мятного чая. Сам же увел туда Саида, у которогоот свалившейся неприятности было такое выражение лица, какого дядя Али не видел со времен семейной жизни Саида с Жади. Только она была способна так расстроить мужа,довести его до подобного состояния…- Саид, пойдем в кабинет, там и поговорим.- Да, дядя Али, мне нужна помощь. Без Вас мне не обойтись.- Саид, ты в моем доме, а значит, помощь тебе будет оказана всегда, когда только ты будешь в ней нуждаться.Потом, закрывшись в комнате, мужчины что-то долго обсуждали, а спустя некоторое время в доме появился гость, которого Кариме было приказано провести в комнату, небольшую гостиную, в которой был сооружено нечто наподобие мольберта. Туда-то Саид и водрузил картину, завесив ее до прихода реставратора тканью, принесенной по его просьбе Фатимой.В доме дяди Али ждали и других гостей, но не всем следовало увидеть то, что должно было произойти с картиной в комнате на верхнем этаже. Допущены на запретную территорию в ожидании специалиста по живописибыли только Фатима и Рания, Карима и Зорайдэ. Сид Али и Саид в ожидании мастера стояли на галерее, возвышавшейся над внутренним двориком, обрамлявшей его по периметру. Мужчинам было, о чем поговорить перед отъездом Саида, как и обсудить историю с картиной, которая скоро обрастет неимоверными подробностями, благодаря длинным языкам сплетников, услышавших ее от самого сида Абдула, непосредственного участника событий.- Дядя Али, что делать, если мастер посоветует не перевозить картину из Марокко? Вы позволите оставить ее в Вашем доме?- Саид, конечно, оставь у меня. Мне картина не помешает. Тем более – Абдул, как я понял, закрасил все проблемные места у одалиски, - усмехнулся пожилой родственник.- Я поступил опрометчиво, - сокрушался мужчина. – Мне надо было лично забрать посылку и принести ее если не в Ваш дом, то в отель, где снять комнату на сутки.- Саид, прости Абдула. Он такой человек. Всегда был непримирим к тому, чтосчитал греховным. Ты живешь в другом времени, когда нравы немного изменились, но твой дядя живет прошлым, не желая делать ни единой уступки настоящему времени.- Но Вы, дядя Али, Вы-то не стали бы портить картину! Пусть даже увидели бы на ней неприличный сюжет.- Саиииид! Я разбираюсь в живописи, знаю, до какой степени нравится западным художникам тема Востока, недоступных для европейцев гаремов и наших прекраснейших женщин! Художники, не имея возможности увидеть желаемое собственными глазами, используют фантазию. Им в голову не приходит, что совершают грех в нашем понимании, как и то, что изображаемое ими очень далеко порой от действительности!- Да, дядя Али, я давно занимаюсь коллекционированием, но не считаю грехом подобные картины!- Ты человек своего времени, Саид. Вот если бы тебя лично застали с полуодетой женщиной за греховным занятием, тогда я осудил бы тебя. Но картины известных художников – иное.- Но Вы – ровесник дяди Абдула…- Да, но я могу отличить ситуацию, когда грех совершается живыми людьми, а когда его пытаются изложить словами в сказках и притчах или вот так - на полотне.Мы видим полуодетую женщину на картине и считаем это грехом, а европейцы думают, что мы так и выглядим, что наши женщины именно так одеты и сейчас, что мы живем в мире, похожем на их «восточные» картины. Они думают, что это наш образ жизни, и не видят в этом греха.- Дядя Али, женщина на картине вовсе не грешница. Она танцует перед своим повелителем в привычной для ее времени и места одежде, и только. Разве грешили мы с Жади, когда она, моя жена, танцевала для меня? Или когда кто-то из моих жен и сейчас порой радует мои глаза танцами в моей спальне? А танец требует специального костюма!- Саид, я всё понимаю. Кстати, раз уж картина здесь, мне хотелось бы тоже взглянуть на неё!- Конечно, дядя Али, вот только не знаю, что от неё теперь останется. Возможна ли реставрация? Дядя Абдул закрасил большую часть полотна! Идемте, и Вы сами в этом убедитесь.Мужчины вернулисьв гостиную, в которой везде лежали и висели самые разные ковры. На диванах, тоже покрытых коврами, сидели женщины -Зорайдэ, Фатима, Рания. Карима стояла возле них с подносом, на котором пустовало несколько стаканчиков из-под чая. Все с ожиданием посматривали в сторону завешенной картины.- Сид Саид, дядя Али! – тут же оживилась несдержанная и не обремененная правилами поведения Карима. - Когда с картины снимут тряпку? Или она так и будет висеть до прихода… этого…как его…Скорее всего, женщина выразила общее желание – увидеть скандальную картину. Но не выдержал именно ее длинный язык.- Карима, иди на кухню! – приказала Зорайдэ. – Отнеси посуду и спроси у Ахмета, не появились ли гости. Если кто-то уже пришел, поднимись сюда и скажи мне, тогда мы вместе займемся гостями.- Но, Зорайдэ! – разочарованно и даже возмущенно начала Карима.

- Иди, Карима! Ты ещё успеешь увидеть картину, если ее откроют. А пока – меньше будешь знать – меньше будет возможности посплетничать!Карима ушла с огромным сожалением, то и дело оглядываясь, видимо, в надежде, что скрывавшую полотно ткань уже успели сорвать с рамы…Но Саид не спешил это делать. Сид Али его не торопил, понимая, насколько тот расстроен. Наконец, неудачливый владелец шедевра осторожно открепил ткань и отбросил ее в сторону…13. Глава 13. ЧАСТЬ 11. Картина в доме дяди Али. В ожидании реставратора.- Ах! О! Ааа…, - раздалось в гостиной. Возгласы были вызваны разными причинами. Фатима, которую было не удивить сюжетом картины, ужаснулась изуродовавшим ее грубым полосам синей краски.Рания – тоже, понимая, какой удар пережил мужчина, от которого она ждала вовсе не той сцены расставания перед его возвращением в Бразилию, какая теперь последует. Ей не было дела до картины, уж она-то никогда не понимала Саида, до недавнего времени бывшего ее мужем, который тратил огромные деньги на картины непристойного содержания. Их невозможно было повесить ни в одной из комнат их особняка! Ведь сыновья Саида подросли, и им пришлось бы как-то объяснять, кто, что и почему так изображены на картинах.

Свои сокровища Саид хранил за бронированной дверью в комнате, вход в которую имелся только из его кабинета…- Ах, ха-ха, Рания, ты не находишь, что одалиска на картине одета вполне прилично по сравнению с теми девицами, на которых мы с тобой насмотрелись, бывая в бункере Саида?- Это ты там проводила время, а я занималась делами дома, - сухо ответила Рания, впрочем, мысленно соглашаясь с фавориткой Саида.- Нет, правда! Картины польского ориенталиста Адама Стука, которые Саид приобрел незадолго до прошлого Рамадана, намного откровеннее! Там женщинам действительно стоило бы прикрыться, а они бесстыдно выставляют себя перед другими персонажами…- Ты, конечно, разглядела все детали на картинах из коллекции Саида, тебе лучше знать, - снова ответила Рания, поджимая губы.- Вот поэтому, Рания, Саиду с тобой и было так невыносимо скучно! Вот он и выбирал меня, потому что у нас с ним всегда были и есть темы для разговоров, обсуждений, споров… Саиду нравится, что я разбираюсь в живописи, пусть и поверхностно, но всё же…А ты только и делала, что всегда что-то требовала, жаловалась на нас с Зулейкой… И вот к чему это привело!- Фатима, а ты представляешь, что тебя ждет после возвращения домой? – повернулась Рания к противнице. - Зулейка не позволит тебе бездельничать. Она заставит тебя уважать ее новое положение. А меня не будет рядом, чтобы выместить на мне зло.- Но ты же скоро вернешься? Рания, ты скоро вернешься в Бразилию, и Зулейке будет, чем заняться: давать тебе разные поручения, делать тебе замечания. А обо мне не беспокойся. Пожалуй, я потребую от Саида, чтобы он купил мне отдельный дом.

- Ты надеешься, что он сделает тебе такой подарок?- Да. А ты останешься одна в доме, где станет хозяйничать первая жена. И, возможно, появится третья! И тебе придется мириться с ними обеими, потому что сын Саида, твой Мунир будет жить в доме своего отца. Тебе некуда будет деться, дорогая!- Фатима, а тебе придется мириться с соперницей, молодой, и скорее всего, более красивой, чем ты. Не боишься потерять расположение Саида? – парировала Рания.- Отчего ты решила, что новая жена красивее меня? – усмехнулась Фатима. – Хочешь знать, как выглядит та рыженькая? Она единственная, кого может сосватать Саиду сид Абдул.- Что?!- Взгляни на картину! Полосы краскине задели лица одалиски, ее рыжих волос! Дядя Абдул раскрасил девчонку вовсе не там, где хотел! Попал на шальвары и живот, а всё, что выше, прекрасно можно рассмотреть.- И что? При чем здесь несостоявшаяся невеста? – не могла понять Рания.- Взгляни на ее лицо: уверяю тебя, что дочь Муны очень похожа на танцовщицу с картины. А волосы – как будто с неёписали. Правда, художник создал картину ещё до рождения рыжей красавицы, но какое сходство! Смотри, смотри, Рания! Так может выглядеть та, кого выберет Саид третьей женой! – надсмехалась Фатима, дав волю фантазии.- Но не думаю, что она превосходит меня красотой. И кроме внешности есть ещё обаяние и интеллект, если ты вообще понимаешь, что это такое.Рания не смела возражать, но не смогла сдержаться, чтобы не посмотреть ещё раз на картину – увидеть девушку с картины.Заметив интерес несчастной к своим словам, Фатима продолжала размышлять далее:- Впрочем, Саид вполне может соблазниться и взять в жены дочь Муны, если заметит сходство между девушкой и одалиской на картине. Тем более, что теперь картина испорчена. И Саид захочет иметь живую копию, которая уже для него станет танцевать в таком же откровенном виде, а не для неведомого султана. Да ты и сама знаешь, чем обычно заканчиваются танцы для Саида…, - намекнула Фатима побледневшей Рании, которая не смогла скрыть ревности и снова впилась глазами в картину.

Но она-то увидела совсем иное, присмотревшись к мазкам на холсте. Нет, конечно, дочь Муны и саму Муну она не видела никогда, но могла согласиться, что одалиска – миловидна, но не красавица. Вот только… Рания сразу же поняла, почему Саиду так оказалась важна картина. Глаза женщины – это были глаза Жади!

«Неет! Я не стану говорить об этом Фатиме! Она пока ещё смеется надо мной и уверена в себе, но даже если не будет никакой третьей жены, Саид уж точно привезет в дом эту картину, а на ней – женщина с глазами Жади! Пусть Фатима гадает, отчего Саид станет проводить всё свободное время, которого у него так мало, не с ней, а в бункере перед картиной. Пусть так и будет. Это станет моей маленькой тайной и чем-то вроде мести. Саид предпочтет живой Фатиме нарисованную одалиску! И никакими разговорамиона не сможет его вернуть, потому что у неживой копии Жади есть нечто, чего не имеет Фатима!»Пока Рания вглядывалась в лукаво смеющиеся нарисованные глаза,осмеливаясь лишь мысленно злобствовать в сторону жены Саида, Фатима же вдруг заинтересовалась некоторыми деталями. На молодой женщине, танцующей перед незримым султаном, было множество украшений, но каких!- Саид! Вот, взгляни сюда! Саид! Я хочу точно такой же браслет! Какой изумительный оригинальный рисунок, наверное – национальный орнамент. Интересно, в какой стране находился этот гарем? Саид, ты не знаешь имени султана, в чьем дворцепроисходит то, что мы видим на картине? Я могла бы посмотреть в Интернете, узнать историю и султана, и имена его любимых наложниц, а главное – зная страну, поискать фотографии других украшений того времени. Ведь хранятся же старинные украшения в музеях… Ах! – дошло до Фатимы. – Саид, почему же я не догадалась сходить в местный этнографический музей? Ведь есть же такой в Фесе? Присмотрела бы там украшения какой-нибудь жены одного из марокканских султанов, а ты потом заказал бы мне в Париже точно такие же по наброскам или фотографиям!- Фатима, хватит болтать. Не видишь – Саиду вовсе не до твоего щебетанья, - сердито заметила Рания. Она очень боялась, что женщина достанет и разозлит Саида, а он отыграется перед отъездом на ней, Рании.Но она задумалась над словами счастливой соперницы. Аллах! Как же у Фатимы так получается, что во всем она может найти для себя какую-то выгодную фантазию! То в журнале высмотрит кольцо, как у наложницы турецкого султана, то теперь ей захотелось получить браслет, как у одалиски… Впрочем, что может быть заманчивого в том, чтобы получить драгоценности в точности как у рабыни-одалиски? Пусть даже прекраснейшие украшения!А Фатима, не получив ответа от отрешенно стоявшего перед полотном Саида, но и проигнорировав слова Рании, продолжала с расстояния исследовать выписанную красками женщину. «Пожалуй, она ещё и ожерелье себе присмотрит. Вон их сколько у одалиски!» - позавидовалаРания, которой теперь вообще было не видать больше никаких новых украшений. А вот Фатима может получить всё, что захочет. «Может быть, даже лучше, если Саид снова женится? Тогда Фатима не сможет получать всё, что захочет. И кто знает, не станет ли Саид в первую очередь баловатьсамую младшую жену?» - уже с некоторой надеждой подумала Рания.

Пока Саид о чем-то тихо переговаривался с дядей Али, никто- ни Рания, ни Фатима – не обратили внимания на стоявшую тут же Зорайдэ. А тем временем женщина испытала настоящий стресс. Во-первых, даже мазки краски не сумели скрыть просвечивающее сквозь прозрачное одеяние танцовщицы юное крепкое тело, не только смотреть на которое, но и просто знать о том, что рядом ТАКАЯ картина, было стыдно и неприлично в присутствии сида Али и Саида. «А Рании и Фатиме всё равно! - удивлялась Зорайдэ. – Они вовсе не отреагировали на развратный вид одалиски. Зато обратили внимание на золото, подаренное султаном. Что же это такое? Харам! Какой харам!»- Алхамдуллилах! – тихо произнесла Зорайдэ, воздевая руки к верху,постаравшись затем повернуться так, чтобы не видеть грешницу в деревянной раме. Зорайдэ всё-таки успела увидеть кое-что на картине, поразившее ее до глубины души. «Вот как! Саид не смог забыть Жади! Аллах! Но знает ли он сам об этом или даже не догадывается? Однажды это может плохо закончится!», - горестно думала она, пока рядом не оказалась Карима и бесцеремонно не подергала хозяйку за рукав.- Зорайдэ, пришел человек к сиду Саиду. Говорит, что он из-за картины пришел. Карима не запомнила, как он назвал себя. Но он картинами занимается…Едва любопытная служанка появилась в комнате, оказавшись возле картины, где стояла Зорайдэ, то тут же вытянула шею, чтобы рассмотреть скандальный предмет, что совершенно не помешало ей передать Зорайдэ нужные сведения. Но возле картины стояли многие, и сплетницу постигла неудача.- Карима, проводи его сюда, пусть быстрее поднимается к нам! – велел сид Али.- Как?! – изумилась служанка. И было чему удивляться: в эту часть дома посторонних не пускали. А сейчас сам хозяин желает, чтобы чужестранец, неверный, появился в комнатах, которые были бы частью гарема, не переделай сид Али их под комнаты для гостей, но гостей из близкой родни.- Ты не расслышала, Карима? – недовольно сказал дядя Али. – Иди и приведи сюда мастера!

- Вы не станете переносить картину на нижний этаж? – не поверила ушам Карима.- Дядя Али, для картины, перенесшей такую травму, дорога каждая секунда! Краска с каждым мгновением всё сильнее повреждаетповерхность старых мазков, разъедает безвозвратно…- Нет, Карима, картина останется здесь, иди и делай так, как я тебе сказал! – дядя Али сердито отвернулся от женщины и мягко обратился к мужчине:- Саид, не переживай. Это большая потеря для тебя, но не стоит рисковать здоровьем. Дуния сказала, что тебе стало плохо в доме Абдула.

Видно было, что сид Али хотел по-доброму предостеречь племянника друга и бывшего мужа Жади, невольно проговорившись о том, что ему уже известна печальная история, случившаяся с картиной и ссора Саида с Абдулом.

Но Саид не заметил оговорки дяди Али. Он с нетерпением поглядывал в сторону лестницы, ожидая появления реставратора.Но первой в комнате появилась опять же Карима. И тут же все услышали:- Идет, уже идет, его Ахмет вызвался проводить по дому до нужной гостиной. - Ааааа!!!! – вдруг увидела картину Карима. Она тут же закрыла рот ладонью, будто и правда хотела прекратить крик, но ее выдавали глаза, жадно пожиравшиедетали увиденного. Взгляд метался по всему полотну. Что она хотела рассмотреть? Золото, блестевшее на теле одалиски? Ее лицо или то, что скрывалось под прозрачным покровом восточной одежды, принятой в гареме неизвестного султана? Так это и есть причина скандала в доме дяди Абдула?

- Что ему не понравилось? Нескромный верх костюма для танцев? Что? – пыталась лихорадочно сообразить Карима, понимая, что ещё немного, и ее попросят выйти, найдут причину! А что под синей краской? Сид Абдул многое закрасил – вон какие толстые полосы пересекли картину!А что там, за спиной одалиски? Красивая девчонка, между прочим, то-то сид Саид так переживает, что картина испорчена! Так …. А вот султана-то и не нарисовали! Как же так? Это ведь тоже зрителям может быть интересно! Ведь кому – что: мужчинам – на одалиску посмотреть, а женщинам – на султана, у которого в гареме такие красавицы для него танцуют, на того, кто дарит такие украшения своим женщинам…- Карима, не знаешь, что за город за спиной у девушки? – спросила Фатима.И все женщины приникли к картине, насколько можно было подойти ближе к «мольберту». Совсем рядом встать никто не осмелился – ведь ясно, что Саиду это не понравится! Ещё и прогонит из комнаты…- Как романтично! Султан предпочел смотреть на танец на дворцовом балконе. Роскошный у него дворец, однако. Ковер – очень дорогой, старинный, иранский…, - сделала вывод Фатима. -Ах, мне бы такой ковер в комнату! Но если сюжет изображает сцену из Средневековья, то и ковердля султана- новодел, ничего особенно по его временам…. Но, Карима, присмотрись, что за город виднеется за спиной одалиски? Высокие минареты и круглые башни, узкие улицы, по которым явно клубится горячая песчанаяпыль…- Думаешь, Фатима, это старинный Фес?- Но ты узнаешь местность? – наивно спросила жена Саида.- Да ты что?! Я и современный Фес не знаю, даже десятой доли улиц старого города, а ты хочешь узнать город по старинной картине!- Вот и мне кажется, что художник просто выдумал и эту улицу, и мечеть нарисовал для красоты и придания восточного колорита… Нет, это может быть и не Фес.- А какая разница? – спросила Карима. – Красиво получилось, вот и хорошо. Мне картина очень нравится. Зря ее сид Абдул испортил. Карима говорит: зря! А глаза, глаза какие у танцовщицы – как живые! И как будто я где-то видела девчонку. Но где? А ты, Фатима, почему решила, что картина – старинная? Я эту одалиску где-то видела, точно!- Да уж, на местном рынке зелени, наверно, - ехидно заметила Рания.- Да!Глаза красивые, поэтому и лицо кажется живым, - согласиласьФатима. -Саид не мог не оценить удачу художника. И вот что я думаю: Саид восхитился глазами женщины, именно так, потому что обнаженных одалисок на картинахв его коллекции не счесть,но ни у одной нет таких выразительных глаз! А сид Абдул заметил только греховно обнаженную голую грудь танцовщицы и, наверняка – живот, потому и закрасил, как надпись на заборе.Так кто грешник? Уверена: Саид и внимания не обратил на одежду, точнее – на ее отсутствие!- Тише! Фатима, Саиду лучше такое не слышать! Молчи! – проявила здравый смысл Карима.В гостиную в этот момент вошли мужчины: Ахмет привел гостя, долгожданного реставратора, который пришел не с пустыми руками, а с увесистым чемоданчиком.

Он поздоровался со всеми и спросил, где можно разложить чемодан с инструментами.- Располагайтесь, - развел руками сид Али. Потом сделал знак Зорайдэ, и женщины, успевшие набросить на головы платки в первые же мгновения, едва незнакомец показался в дверях, послушно вышли следом за женой сида Али.- Зорайдэ, как же это? Немыслимое дело: в комнату, куда двадцать пять лет назад не добралсядаже Лукас, вот так просто впустили незнакомца! – не преминула возмутиться Карима.- Молчи, Карима! У меня голова устала от твоей болтовни.Нам предстоит целое дело: пока мужчины занимаются картиной, мы будем встречать гостей. Ты, Фатима, должна быть рядом со мной. На вопрос, почему Саид не встречает их вместе с нами – отвечай всем, что муж плохо себя чувствует,а впереди – трудный перелет. Он немного отдохнет и спустится к ним. Когда Фатима кивнула, то Зорайдэ продолжила поучать Кариму:- Отвечай так и ты тоже, Карима! Слышала, что я сказала?

- Слышала, Карима всё слышала, зачем повторять, Зорайдэ?- Тогда не смей никому ни слова говорить, чем занимаются Саид и сид Али наверху.- Молчу, никому ни слова не скажу! Карима никому ни о чем не расскажет, - пообещала женщина.- Карима, ты лучше сама послушай, что говорят люди об этой неприятной истории, ведь сид Абдул навернякауспел всем раззвонить.Запоминай, о чем станут спрашивать, о чем сплетничать. Потом намс сидом Али расскажешь, - велела Зорайдэ. Это не было простым любопытством. Но следовало быть в курсе происходящего. А для этого необходима информация. Карима же – просто находка для такого дела, ей нет равных!- Хорошо, тогда выйдем в сад, подождем гостей у фонтана. Или нет: ты, Фатима, иди с Каримой и оставайся у фонтана, а я сбегаю на кухню и узнаю, как там дела, всё ли готово. А потом тоже к вам выйду.Женщины договорились, и Фатима с Каримой выбрались во двор риада, где в сумеркахблагоухали цветы на кустах, названия которых Фатиме никак не удавалось запомнить. В чаше фонтана плавали свежие лепестки роз. В тусклом свете пока ещё не включенных на полную мощность фонарей была видна чисто вымытая цветная плитка вокруг фонтана и по всему дворику.

Никого здесь, кроме них, не было, хотя ворота были приоткрыты, как бы приглашая долгожданных гостей войти, а в проем ворот была видна часть улицы, уже освещенной светом электрических фонарей. В конце улицы была распахнута дверь лавки, из которой на мостовуюлился яркий свет.

- Карима, гостей что-то не видно! – удивилась Фатима, вдыхая уже не такой горячий к вечеру воздух города.- Ничего, вот пройдет время намаза, и гости появятся!О, как же Фатима могла забыть об этом? История с картиной выбила из уже ставшего привычным образа жизни в Фесе. Она думала уже только о том, вылетят они сегодня в Испанию, а потом – в Бразилию, или задержатся в Марокко. А возможно, Саид и вовсе изменит планы- и придется лететь в Париж? Но вещи собраны, и Фатиме было, в общем-то, всё равно, куда отправляться в поездку. А вот возвращаться в дом Саида в Рио отчего-то не хотелось:Рания невольно тронула ее больное место. Фатима побаивалась того, как теперь сложатся отношения с Зулейкой.Честно признаться, в доме сида Али было более приятно жить, пусть и рядом с Ранией, чем вернуться туда, где предстояло заново строить отношения с Зулейкой.«Я подумаю об этом потом», - мысленно повторила она известную всему читающему миру фразу из романа Митчелл «Унесенные ветром». – СкарлеттО* Хара была совершенно права. Нечего беспокоиться сегодня о том, что предстоит пережить завтра.Потом будет видно, как вести себя с первой женой Саида. Кто знает, не боится ли она точно так же новых отношений со мной, не зная и гадая, как наладить между нами отношения? Ведь Саид пока ещё благоволит ко мне больше, чем к ней».Карима кивнула на торговца, вышедшего на улицу с ковриком, который он положил прямо на булыжники мостовой.

- Подожди меня здесь, я тоже сейчас принесу коврики для намаза. Совсем из головы вылетело. Сейчас же принесу, - быстро сказала Карима и скрылась за поворотом, где находилась дверь в риад. А Фатима отошла к столбам, которые поддерживали галерею второго этажа, и стала исподволь наблюдать за улицей.В распахнутые ворота было видно немногое. Но когда над городом поплыли звуки азана, она увидела, как торговец в глубине улицы склонился в молитве на расстеленном коврике. Начался намаз.

Фатима в такие мгновения молилась какому-то своему Богу, который был просто Всевышним, не определяя Его ни Аллахом, ни каким-то другим Богом.«Бог может быть только один - для всех народов.Не может быть много богов – свой у каждого народа. Вообще – я верю во Вселенский Разум. Это и есть Бог, о котором так мало известно человечеству с научной точки зрения», - рассуждала Фатима, в очередной раз ведя сама с собой полемику на религиозные темы.Но когда запыхавшаяся Карима принесла два коврика и один отдала ей, Фатима послушно опустилась на колени и принялась возносить молитвы, желая себе всего того, о чем просила в каждой молитве из раза в раз.

Рядом старательно, по всем правилам, совершала намаз Карима. Дом за их спинами тоже замер, погрузившись в молитву.Когда всё закончилось, и Карима свернула коврики, чтобы отнести в дом, возвратить на место, Фатиме вдруг пришла в голову мысль: молился ли Саид там, в комнате наверху, где находилась злополучная картина? И о чем? Как всё это выглядело в глазах незнакомца-реставратора, европейца? Она даже пожалела, что не увидела всё собственными глазами. А где же проныра Рания? Подглядывает, наверно, следит за каждым шагом Саида, ловит его взгляды, так хочет вернуться к мужу…«А может быть, было бы даже лучше, чтобы Рания вернулась в семью третьей женой? – пришло в голову Фатиме. – Кто знает, не навяжет ли рано или поздно сид Абдул Саиду новую жену, и тогда я могу потерять влияние на мужа. Сейчас я уже готова смириться с тем, что стала женой Саида. Но когда появится другая, то моё проживание под одной крышей с ними всеми потеряет для меня смысл и привлекательность. Пусть вернется Рания. Я не буду против. Приедем в Бразилию, и я исподволь начну подталкивать Саида к такому решению».Во дворе тем временем появились Карима и Зорайдэ. Вышли женщины, помогавшие на кухне, и теперь их роль была в том, чтобы встречать гостей традиционными звуками, прикладывая край ладони к верхней губе и по-особенному улюлюкая.Тут же повалили и гости – один за другим.Сразу стало шумно и многолюдно. Всем был нужен Саид. Фатима устала объяснять, где он, что с ним. Самые ретивые гости рвались проведать ее мужа. Но Фатима проявляла завидную твердость.Зорайдэ начала с беспокойством оглядываться на двери дома.- Что случилось, лара Зорайдэ? Что Вас беспокоит? – не выдержала и поинтересовалась Фатима.- Где носит эту несносную Кариму? Когда мы проходили мимо готового к приему гостей накрытого стола, мне показалось, что кое-чего на нем всё-таки не хватает. Но я не вижу Кариму, чтобы отослать ее проверить, так ли это.- И Рании не видно. Действительно, куда же все подевались?- Хм. Рании лучше не появляться при гостях , чтобы не давать повода для сплетен. Все знают, что с ней случилось в Эс-Сувейре. Нет, пусть Рания сидит у себя в комнате. Пойду сама проверю, что на столах не так, но и Кариму найду. Аллах, Аллах, однажды у меня лопнет терпение. Карима слишком увлекается и тогда начинает забывать о своих обязанностях!- Идите, лара Зорайдэ. Я справлюсь, уже поняла, как надо действовать, - успокоила женщину Фатима.Зорайдэ исчезла за колоннами, а Фатима осталась во дворе,то и дело заполнявшемся народом. Люди то входили в риад, то уже покидали гостеприимный дом, так и не дождавшись Саида Рашида, с которым пришли попрощаться перед отъездом, и так неудачно получилось.Шум, вскрикивания при встрече нескольких знакомых, женские улюлюканья при появлении каждого нового гостя, живая музыка, которая неслась из дома – творчество местных музыкантов, нанятых для торжественного случая дядей Али… И ярко освещенный двор, в котором можно было разглядеть каждую мелочь: и прекрасную старинную мозаику на стенах, уложенную под всей галереей, и огромные кадки с цитрусовыми деревьями и цветущими кустарниками, и фонтан с плавающими лепестками…«Ещё немного, и я покину этот гостеприимный дом. Отчего же у меня на сердце какое-то нехорошее предчувствие, что я очень нескороувижу и дворик, и деревья, и кованые фонари? Или возможно даже никогда не увижу всего этого?»Фатима не могла объяснить нахлынувших предчувствий. Она подняла голову к небу: там, высоко над Фесом в темном небе сияла Луна. Точнее – месяц, у нижнего конца которого виднелась, как бы висела, крохотная, но яркая звездочка. «Надо же! Золотой полумесяц как на куполе мечети», - заметила она. Молодая женщина присмотрелась и поняла, что черное африканское небо густо усыпано звездами, которые не сразу увидишь из-за льющегося со всех сторон электрического света, освещающего сад ради гостей.Краем глаза Фатима выхватила женскую фигуру, стоявшую на галерее.

«Это Рания. Всё-таки не выдержала и пришла взглянуть на праздник хотя бы так – со стороны!» Надо же, какое у нее выражение лица! Она как будто в ярости! Не может смириться, что теперь ее место не рядом с Саидом? Мне даже жаль ее. Может быть, мне стоит намекнуть, что я решила помочь ей вернуться в дом не служанкой, а третьей женой? Пожалуй, стоит дать такую надежду. Как только вернется лара Зорайдэ, я найду Ранию и сделаю ей приятный сюрприз. Бедняжка столько пережила и заслужила хорошую новость!» - пришла в хорошее расположение духа жена Саида.Из домавышли дядя Али и Саид, а с ними – и реставратор. Фатима видела, как сид Али подозвал Ахмета, а затем тот, взяв с собой ещё нескольких мужчин из числа слуг, отправился провожать гостя по вечерним улицам города-лабиринта.

Фатима вынуждена была задержаться, чтобы понять, нужна она Саиду в данный момент, или ей можно покинуть гостей и подняться наверх – поговорить с Ранией. Она не стала отвлекать мужа вопросами, просто подошла ближе к мужчинам.- Саид, что тебе посоветовал твой знакомый мастер? – спросил сид Али.- Дядя Али, дело плохо, но не совсем безнадежно. Мне дали совет: чтобы спасти картину, необходимо лететь в Испанию. В Мадриде есть мастерская, в которой согласны взяться помочь мне после такого происшествия. Сделаны все нужные звонки, всё согласовано.

- Ты не останешься в Марокко? Саид, если необходимо, оставайся здесь, сколько тебе будет нужно. Не знаю, как тебе об этом сказать…- Что такое, дядя Али? Снова что-то с Хадижей?- Нет, с ней всё в порядке. А вот Абдул… Он мне звонил, я разговаривал с ним в то время, когда ты общался с реставратором…Абдул уверяет, что ты должен увидеть невесту перед вылетом из Марокко. Ведь в ресторане Фатима практически выбрала тебе возможную жену! Сид Абдул сказал, что он приведет Муну с дочерью сегодня в мой дом… Саид, что ты будешь делать?Увидев округлившиеся глаза и удивленно или даже возмущенно поднявшиеся брови Саида, дядя Али, отмахнулся:- Саид, только не принимай так близко к сердцу упрямство своего дяди.- Дядя Али, я думаю, что перестал понимать дядю Абдула. Почему он так упрямо пытается меня женить? И это после того, как он расправился с моим имуществом, за которое я заплатил немыслимую цену?!- Саииид, держи себя в руках! То, что случилось с картиной, произошло после того, как вы с Фатимой побывали в ресторане! Теперь пришло время расставить всё по местам. Если был дан намек родственникам девушки, то следует с ними объясниться.- Нет, дядя Али, я не стану этого делать. Мой дядя знал, что я не собираюсь жениться. Он сам и пусть расхлебывает ту кашу, которую заварил. Я не давал ни малейшего повода ни Муне, ни ее дочери думать о браке. Нет, - решительно отказался Саид.- Но ты понимаешь, что люди станут говорить о вашей семье? История с семьей Муны повторилась через много лет: сначала из-за Жади ты оказался в неприятной истории с Муной, а теперь Фатима и дядя Абдул обнадежили ее семью, но теперь это коснулось дочери Муны. Нехорошо, Саид, получается.- Дядя Али, но что мне делать? Не могу же я и в самом дележениться на Муне или на ее дочери? Я не желаю этого делать! Меня сейчас в первую очередь заботит моя картина. О женщинах я не желаю и думать! – сердито ответил Саид, покосившись на Фатиму, обиженно прикусившую губу.- Да, тебе, Фатима, не стоило так поступать в ресторане. Ты дала надежду девушке, - укорил её и сид Али.- Дядя Али, даже если бы я всерьез дала надежду кому бы то ни было из девушек в том зале, но если моему мужу никто не понравился, при чем здесь я?! – решила снять с себя ответственность Фатима.- Это так. Именно об этом я и скажу брату Муны, когда придется объясняться с ним при ближайшем разговоре. Что ж, если ты, Саид, решительно отказываешься подумать о новой женитьбе, может быть, Абдулу удастся женить на дочери Муны Мухамеда?

- Мухамед тоже не станет брать ещё одну жену. Ведь Латифа не желает слышать даже о Лейле, - напомнил Саид. – К тому же, что мой брат будет делать уже с двумя слишком молодыми женами? Но даже брак с Муной ему не стоит предлагать, я думаю.

- Но ведь когда он отказался жениться на Зулейке, прославив девушку своим отказом на весь Фес, именно ты потом обратил на неё внимание, и поэтому ситуация сгладилась. Так почему бы в этот раз так же не поступить Мухамеду? Пусть он возьмет в жены Муну. Она разумная женщина, красавица, хорошая хозяйка. А ее дочери там, в Бразилии, родственники быстро найдут мужа.- Дядя Али, пусть мой брат сам решает, как поступать. Но Латифа тогда точно откажется от брака с моим братом. Это станет для Мухамеда большим ударом.- Саид, правда такова, что Латифа уже сейчас отказалась от твоего брата. Я звонил племяннице, говорил с ней, долго убеждал, но всё напрасно. Латифа твердо намерена получить развод, потребовать махр и переехать в другой дом, если Мухамед не согласится оставить ей тот, в котором она прожила всю жизнь, где родились ее дети.

- Что же, тогда дядя Абдул может действовать. Если Латифа разведется с Мухамедом, ему понадобится рядом взрослая, умная женщина, которая сможет не только утешить его, но твердой рукой вести дом. Не думаю, что Лейла справится с хозяйством.- Я поговорю с Абдулом. Пусть он сватает Муну другому племяннику. Ты у него не единственный. Но какие теперь у тебя планы, Саид?- Сегодня мы с Фатимой вылетаем из Феса в Мадрид, я рад, что взял билеты не через Париж! А вылет в Бразилию придется немного отложить – до тех пор, пока не решу, что делать с картиной. Придется оставить на реставрационные работы. Надеюсь, мы с Фатимой вылетим в Рио немного позже, завтра же, но вечерним рейсом.Саид повернулся к стоявшей недалеко жене и сказал:- Думаю, нам пора готовиться к отправлению. Покушаем, потом можно выносить вещи вниз и отправляться на автовокзал, где нас ждет такси в аэропорт. Фатима, иди, не будем терять время.- Хорошо, Саид, - сказала женщина и быстро отправилась в дом, оставляя мужа выслушивать прощальные напутствия знакомых и родственников.14. Глава 14. ЧАСТЬ 11. Ссора Фатимы и Рании.

Если бы Фатиме стало известно, что произошло с Ранией после того, как женщин выставили из комнаты, и Зорайдэ увела Фатиму вниз, а Рания осталась наверху, то не стала бы ни строить дружеские планы по ее возвращению в семью женой Саида, ни жалеть.Рания не просто стояла на галерее и наблюдала за гостями, как думала Фатима, нет, она всеми силами накликала всевозможные беды на голову соперницы, не имея возможности высказаться вслух, глядя Фатиме в глаза.

- Я отомщу этой мерзавке! Кобра, как она посмела ударить моего сына? И почему Мунир не пожаловался Саиду на его жену, посмевшую поднять руку на старшего сына? Придет время, я отомщу змее, отомщу! – в бессильной ярости бесновалась Рания после разговора с Муниром.

Когда Зорайдэ и Фатима отправились вниз встречать гостей, Рания решила позвонить Муниру. К этому ее подтолкнули слова Фатимы, сказанные однажды про золото, ее золото, которое осталось в бразильском доме. Она и раньше не находила себе места при мысли, что шкатулка может оказаться в руках Зулейки и Фатимы. Да что там: даже служанки, оставшись в комнате для уборки, могут порыться в ее вещах, в ее золоте, безнаказанно пользуясь долгим отсутствием Рании…Поэтому разговор с сыном она свела к новостям в доме, пока там нет отца, и к шкатулке, которую сын охранял по собственному почину ото всех. Так Рания и узнала, что Зулейка сполна воспользовалась отсутствием в доме Саида и Фатимы и переставила всю мебель, переставила все мелочи в доме так, как захотелось ЕЙ. Ведь теперь она – первая жена!

Как Рания ее понимала! Теперь ничтов доме не должно напоминать о прежней хозяйке. Даже дух Рании должен был выветриться из особняка. Значит, ни одна вещь не могла остаться на том месте, куда была положена рукой Рании. «Именно так поступила и я, когда смогла потеснить Жади с места первой жены!»«Но Зулейка совершила ошибку, сама не подозревая об этом. Когда первой женой после ухода Жади стала я,к тому времени я уже изучила привычки Саида, знала, что ему нравится, куда он привык класть книги или Коран, где он оставляет четки, с которыми по пятницам ходит в мечеть на пятничный намаз. Где он привык находить почту: газеты и письма. Но Зулейка всё переложила по-своему, теперь Саид окажется беспомощным, потому чтобез неё не сможет ничего найти. Это вызовет у него раздражение, а то и вовсе приведет в бешенство. Ведь Саид терпеть не может, когда вещи лежат не там, где он их самположил. Есть вещи, которые не позволено было трогать никому, даже Жади. Я это учла, когда всё переставила иначе, чем было при ней. Но Зулейка никогда не задумывалась об этом и теперь поплатится за стремление обустроить семейный мир по своему вкусу», - усмехаясь, думала Рания, вспомнив, с каким возмущением рассказывал ей сын о переменах в общих комнатах. Не так ли жаловалась в свое время Хадижа, когда Жади вернулась в дом второй женой, и уже не она, а Рания решала, куда что можно положить, переставить, унести или перенести.«Мама, скорее возвращайся!» - умолял ее Мунир. Ей оставалось только утешать сына обещаниями.Но ее ребенок пожаловался на то, что Фатима посмела его побить! Рания сначала не могла поверить собственным ушам. Разве такое возможно? Мунир рассказал всё: и как отец купил всем женам украшения, всем, кроме его матери. Как Фатима сказала, что теперь ей ничего не положено, потому что отец развелся с ней. (Рании пришлось долго уговаривать сына, успокаивать, что это всего лишь ссора между ней и Саидом, что придет время, и она вернется к нему, а Саид снова станет мужем его матери!)Но от Мунира она узнала и о том, как Зулейка пыталась защитить мальчика, когда он сломал и растоптал украшение Фатимы, подаренное ей Саидом, хотя Мунир потребовал отдать золото ЕГО матери, но Фатима отказалась… Конечно, проступок Мунира был велик, но то, что Фатима посмела ударить сына Саида – ещё страшнее!

Это просто немыслимо, и Рании было непонятно, почему ее сын не пожаловался отцу. Но она выяснит это у Фатимы прямо сегодня, и надо успев сделать это до отъезда змеи из Феса, а потом она пожалуется на неё Саиду! Как Фатима смогла заставить Мунира замолчать?! Ребенок не смог объяснить ей, но она же понимала, что что-то помешало ему рассказать отцу об обидчице.Рания вышла на галерею вовсе не для того, чтобы посмотреть на праздник, а желала узнать, чем занята Фатима, дать ей знак подняться, чтобы поговорить!И вот жена Саида сама нашла ее!- Рания, ты здесь! Я искала тебя, - с усмешкой, но беззлобно произнесла Фатима. - Хотела тебе кое-что сказать, предложить…- О, Аллах, какое совпадение! Я тоже искала тебя! Кобра! С нетерпением ждала, когда ты, наконец, поднимешься в комнату!

- А что случилось? – тут же сменила тон Фатима, поняв, что в ее отсутствие что-то изменилось.- Гадина! Змея! Да сократит Аллах твои дни! Пусть шайтаны унесут тебя в свои пещеры и раздерут тебя на куски! Пусть они съедят твою печень! Пусть растопчут твое сердце!- Рания, что с тобой?! – искренно изумилась Фатима, не понимая, чем вызвана вспышка такого гнева.- Сейчас поймешь!И ещё потом от Саида получишь! Мерзавка, как ты посмела прикоснуться к моему сыну? Как ты осмелилась его ударить? Мунир – старший сын Саида, это он станет наследником рода Рашидов! Ты… тебя… я… Саиду..!!! – задохнулась от негодования бывшая первая жена.- Ах, вот ты о чем! Заслужил твой сын, вот и получил по попе! Я считаю, что детей бить нельзя, но иногда – надо! И бить надо сильно, чтобы запомнили на всю жизнь, но обязательно объяснить причину, за что их бьют. Именно так я и поступила.

- А Саид знает? Он знает, что ты избила моего сына? Только благодаря Зулейке ты его не убила!- Тебе известно, что натворил Мунир? Думаю, сделай он подобное на глазах Саида,Муниру досталось бы от отца. Мне даже не пришлось бы вмешиваться!- Дрянь! Я обо всём расскажу Саиду! – кипятилась Рания.- Рассказывай, но помни, что тебе предстоит вернуться в мой дом, где я буду женой Саида, а ты- никем. Я могу превратить твою жизнь в ад! Твою и твоего сына, а Саид даже не узнает об этом. Но если узнает – выгонит тебя, а не меня. И ещё: ты нисколько не изменилась после Эс-Сувейры, так стоит ли тебе давать ещё один шанс? Не лучше ли Саиду взять в жены дочь Муны?- Фатима, даже не будучи женой Саида, я могу испортить тебе жизнь!- Не пугай меня, ты мне не страшна. А вот я могу сделать так, что для тебя не останется вакантного места в семье Саида. Ведь пять жен он иметь не может! Сейчас есть я и Зулейка, но сегодня сид Абдул обещал привести к дяде Али Муну с дочкой, чтобы Саид не мог отвертеться и ответил, что собирается жениться на рыженькой.

- Не лги!- Я сама это слышала. Не веришь – спроси у Каримы. Я видела, как она остановилась, прикинулась соляным столбом, чтобы подслушать разговор сида Али с Саидом. Но я ее заметила, пусть и не сочла нужным выдавать, а Саид так был занят разговором с родственником, что никого вокруг себя не видел.- Вы с Каримой сговорились! Но мне не помешает это рассказать Саиду, как ты относишься к моему сыну. Я спрошу, почему он не наказал тебя за то, что ты ударила Мунира!

- А что ты ждешь от доноса? Что Саид даст мне развод? Отправит меня в жены к рыбаку? О, нет, Рания! Такая участь была уготована только тебе!- Надеюсь, что тебя ждет ещё худшая судьба! Саид когда-нибудь отвернется и от тебя!- Осторожнее, Рания! Поверь, от меня многое зависит: как ты будешь жить в Бразилии в нашем доме, вернешься ли ты вообще к нам когда-нибудь. И тебе, и твоему сыну надо быть очень осторожными, чтобы не разозлить меня!- Змея! Кобра! Пусть Аллах разобьет твое счастье на кусочки! Путь Аллах прольет на тебя море слез! –вспомнила Рания знакомые проклятия, которыми она сопровождала когда-то ссоры с Жади.

- Тихо! Я слышу чьи-то шаги. Мы с тобой ссоримся, но нам обеим невыгодно, чтобы о семье Саида по медине ходили сплетни. Хочешь – жалуйся Саиду. Иди к нему! Расскажи всё! –и Фатима пошла прочь из комнаты Рании, в которой смоглаеё отыскать.Пора было собрать последние мелочи в сумку, проверить, не забыла ли оначто-нибудь.Из комнаты Рании ещё долго раздавалось нервное бормотание с проклятиями и планами мести. Ей больше не надо было притворяться: ведь она успела высказать Фатиме всё, что хотела. Они снова начали открыто враждовать.«Когда удастся вернуться в дом Саида, все силы приложу,чтобы Зулейка оказалась на моей стороне. Не знаю, как я это сделаю, но я их поссорю, а потом поддержу первую жену!» - остановила выбор на таком плане мести Рания и постаралась успокоиться. Теперь она решила обдумать, какие слова сказать на прощание Саиду, что пообещать ему, зная, о чем он беспокоится, и конечно, надо обязательно выйти во двор проводить Саида, смешавшись с толпой женщин из дома сида Али. Возможно, тогда ей удастся увидеть сида Абдула, и с ним рядом – ту женщину, Муну, и ее дочь, если Фатима сказала правду. Но сначала надо поискать Кариму, чтобы расспросить и ее.В коридоре послышался смех Каримы, но Рания, поднявшись было с кресла, тут же упала обратно, потому что раздался и голос Фатимы, предложившей заглянуть к… Рании! Опять?! Что на этот раз ей понадобилось?

И вот уже обе женщины входили в ее комнату, а Рания всё ещё не понимала, что ей ждать от их визита.- Рания, - обманчиво-ласково заговорила жена Саида Рашида. – Я знаю, в каком трудном положении ты теперь оказалась. Саид дал тебе деньги, но всё равно их недостаточно, чтобы ты могла купить красивую одежду и разные другие нужные вещи. Поэтому, собираясь домой, я решила оставить часть вещей здесь, подарить их тебе. Ты ведь не откажешься от моего подарка?- Что? – покраснела Рания от унижения. Теперь ей как нищенке будут давать подачки те, кто ещё недавно стоял ниже ее на семейной лестнице?!- Только не отказывайся, прошу тебя, Рания! Вот платки, которые я тебе принесла. Выбирай любые. Карима согласилась взять себе те, что останутся после того, как ты отложишь понравившиеся для себя.Карима, не почувствовав никакого подвоха, радостно улыбаясь, кивала Рании.- Красивые платки, Рания! Соглашайся, они не только красивые, но и дорогие, почти новые! Фатима говорит, что она их носила по одному разу! Так это не считается!Выбирай, а я заберу остальные. Мне все платки Фатимы нравятся! – радовалась Карима.- Мне не нужны твои платки! Уходи из моей комнаты и не забудь коробку с платками!Карима смотрела то на одну женщину, то на другую, ничего не понимая. Фатима же не сделала и попытки выйти вон.- Но, Рания! Помнится, когда-то ты не была такой разборчивой. Мне рассказывали – уже не помню, кто: когдаСаид выставил Жади из дома, ты решила, что все ее вещи достанутся тебе. Десятилетняя Хадижа даже подралась с тобой из-за платка матери, который ты с упоением примеряла перед зеркалом! Так возьми и мои вещи. Они ничуть не хуже тех, что были когда-то у Жади. Пусть они напоминают тебе о нас с Саидом: ведь эти платки я носила везде, куда Саид приглашал меня, брал в поездки, в рестораны. Можно сказать, что в них есть и частичка мужчины, который был и твоим, но стал только моим.

- Не забывай о Зулейке! Кобра! Ты хочешь меня унизить? Спровоцировать скандал?- Нет, нет! Но я знаю: ты носила красный платок, самый любимый платок Жади, тот, с вышивкой, который так нравился и Саиду. Он сам мне рассказывал в приступе откровенности, как едва не плакал при виде платка, оставленного Жади в своей комнате, когда она его покинула, а потом оказалось, что Жади подарила его тебе! И ты забрала платок прямо из рук мужа. Но знаешь, я уверена: Жади ничего тебе не дарила. Ты сама присвоила ее вещи. Как и тот красный платок! Не знаю, что ты думала при этом, но не понимаю, как ты могла носить платок женщины, которую Саид так сильно любил. Надеялась, что тебе перепадет частичка его любви к ней?

- Прекрати! Я не желаю тебя слушать! Фатима, хочешь подраться со мной перед отъездом? Мы с тобой давно не таскали друг друга за волосы?

- Почему бы и нет? Но Саиду не станем рассказывать об этом. Пусть всё останется между нами – просто отведем душу! -с иронией подстегнула ее противница.- Вы что? Сошли с ума?! Как это – подраться? Фатима, тебя в самолет не пустят с синяками на лице! Или сид Саид не захочет рядом с тобой лететь, и тебепридется надевать паранджу.- Надену! Очень романтично! Будет, что вспомнить! Драка с бывшей женой Саида… Оооооо!!!!!- Я тебе всё лицо расцарапаю, дрянь! – выставила Рания руки, забыв, что после работы на рыбном рынке у неё не осталось и следа от длинных ногтей.- Ооооо! А я тебе волосы повыдираю! – подзадоривала Фатима. – И фингал ещё один поставлю. Под другой глаз. Но я вижу, что тот, прежний, от рыбака, уже почти сошел. Обновить?- Гадина! Пусть Саид разведется с тобой! Пусть он тоже сошлет тебя в Эс-Сувейру! – заливалась Рания злыми слезами, топая ногами.- Нет, Карима не даст вам подраться! Кариме не нравятся такие вещи! Лара Фатима! Лара Рания! Придите в себя! Иначе мне придется позвать на помощь! – встала между ними обескураженная служанка.- Карима знает: в доме сида Али ни разу за всю историю драк не наблюдалось, если не считать недавней выходки Дунии.Но звать на помощь не пришлось, потому что из коридора послышался голосмолодой служанки с кухни, разыскивающей Кариму.- Карима! Где ты, Карима? Они пришли!- Чего ты кричишь? – высунула голову за порог комнаты сплетница.- Они пришли! И сид Али приказал, чтобы ты им поднос с чаем принесла! Именно ты, и никто другой.- Карима, опять Карима! Всегда только Карима!... Так… ОНИ …здесь? Муна с дочкой пришли на праздник с дядей Абдулом?! Услышав имя Муны, Фатима и Рания забыли о желании помериться силами. Они невольно переглянулись, и Фатима решительно вышла из комнаты. Если бы Рания могла, то не вышла, а выскочила бы следом! Но ей только и оставалось, что довольствоваться балконом и тешить себя надеждой, что Карима, неуемная Карима придет потом к ней в комнату, чтобы упрекнуть ее за недостойное поведение, а заодно расскажет все новости с первого этажа.Но и с галереи было отлично видно всё и всех. По крайней мере, дядю Абдула Рания увидела, едва приблизившись к ограждению. Старик был не один: с ним рядом стояли две женщины. Одна из них - молодая девушка в модном хиджабе, скорее даже его имитации, из-под которого выглядывала копна ярко-рыжих кудрей.«Как ей удалось так завязать платок, что большая часть густых волос осталась на виду? Это уже не хиджаб, просто платок, как носят европейки», - удивилась Рания внешнему виду метившей в невесты девицы, а более всего – тому, что сид Абдул никак не реагировал на подобную вольность.Другая женщина, по виду вдвое старше девчонки, скорее всего и была той самой Муной! Стройная, высокая, «элегантная» - Раниявспомнила словечко из словарного запаса Фатимы. Женщина производила даже лучшее впечатление, чем дочь.

«Зачем я себя обманываю? – с горечью и страхом спросила себя Рания. – Саид мог бы выбрать любую из них – и мать, и дочь достойны стать его третьей женой. Слава Аллаху, что он не может жениться на обеих!»

Но Рании пришлось признать, что в будущем ей выгодней было бы иметь дело именно с Муной: с опытной женщиной в возрасте (а ей ведь около сорока!), которая не захочет распрей и соперничества. А если и впутается в семейные интриги, то не станет опускаться до скандалов и бурных выяснений отношений. Этого не скажешь о молодой девчонке, которая наверняка станет бороться за первое место рядом с мужем. Нет, Муна – не такая страшная соперница, как ее дочь! Всё-таки Рания не выдержала и спустилась вниз, где уже танцевали прощальный танец. Все встали вкруг, Саид и дядя Али вышли вперед и теперь двигались под национальную музыку, поводя плечами и раскинутыми в стороны руками. Вещи Саида и Фатимы были уже вынесены, и Рания заметила, как Ахмет дал знак слугам отнести багаж гостей к ослам, на которых и будет доставлен до нужного места. Зорайдэ передала целую торбу с едой – перекусить в пути.Рания вышла из-за столба и встала так, чтобы Саид ее обязательно заметил. Но и ей теперь было прекрасно видно женщин возле сида Абдула. Женщину порадовало то, что Саид совершенно не обращал внимания на Муну с дочкой, но и женщины хлопали в ладоши в такт танцу тоже с непроницаемыми лицами, на которых застыла только вежливая улыбка из разряда «тарауф».«Значит, Саид смог отказать им», - с удовлетворением подумала Рания, ища глазами соперницу, снова ставшую ее злейшим врагом. Фатима с разгоряченным лицом тоже участвовала в танце, но стоя среди женщин, совершая красивые движения под незатейливые мелодии.«Кобра! Научилась танцевать у Хадижи с Зулейкой! Ведь когда она только появилась в нашем доме, она двигаться совсем не умела!» - решила Рания, совсем забыв о том, что дом уже вовсе не ее. Как бы там ни было, Рания оказалась за бортом семейной яхты! (Брррр! – передернулась она, вдруг вспомнив отчего-то рыбный причал в Эс-Сувейре).

В этот момент к ней подошел Саид и отвел в сторону – поговорить…После того, как Саид дал ей столько разных поручений, указаний, советов, так что у Рании пошла кругом голова от страха что-либо забыть из сказанного им, мужчина спросил:- Рания, чего бы ты хотела, чтобы я сделал для тебя? О деньгах не думай, ими я тебя обеспечу. НО, может быть, у тебя есть какая-то просьба или пожелание?Рания не стала повторять, что хочет вновь стать его женой. Она ответила:- Прошу, Саид, защити моего сына! Я не хочу, чтобы его без меня обижали. А ты так редко бываешь дома из-за бизнеса. Ты можешь не подозревать, как люди, живущие с тобой под одной крышей, могут обращаться с твоим сыном. Прошу, не позволяй никому и пальцем его трогать! Я могу только молиться за Мунира, прося Аллаха о милости. Но я буду так далеко от моего сына. А ты можешь защитить его, и я прошу тебя об этом!Она видела, как смутили Саида ее слова. Он задумался, внимательно глядя в ее лицо. Может быть, он сможет понять ее намеки? Жаловаться, открыто обвинив Фатиму, она не решилась. Пусть Саид расспросит сына и узнает всю историю от него. Муниру он поверит.- Конечно, Рания. Тебе не стоит беспокоиться за моего сына. Его никто не посмеет обидеть. С ним будет всё в порядке, я обещаю. А в конце года я привезу тебя в Бразилию.- Саид, и ты не переживай за Хадижу. Я не утаю от тебя ни одной мелочи, всё, что будут знать в Фесе о ней и ее муже, ее семье, станет известно и тебе.- Я в этом не сомневаюсь, - кивнул Саид и повернулся, чтобы уйти.Потом наступил момент прощания, и Саид с Фатимой переобнимались со всеми родственниками, которые остались их проводить. Зорайдэ поняла знак, сделанный ей сидом Али, и ушла в дом, откуда вернулась вместе с Ахметом, который бережно нёс коробку с картиной Саида. Оглянувшись на верного слугу сида Али, Саид, убедившись, что ценный багаж не забыт, попрощавшись с дядей Али,двинулся к выходу.- Аллах да хранит вас в пути! – послышалось снизу. - Алхамдуллилах! Аллах велик!Рания к этому времени уже снова стояла на галерее и наблюдала за происходящим сверху. Саидс женой вышли на улицу вместе с теми, кто решил отправиться с ними по медине до места, где на окраине их ждало такси до аэропорта, а ворота риада сида Али медленно закрылись.Рания, глядя на то, как сдвигаются створкивысокихтяжелых ворот, чувствовала, как будто в груди переворачивается ее сердце.Всё! Или Саид приедет за ней через… сколько осталось дней?...через три месяца!... Или этого никогда не случится, и она видела Саида и ненавистную счастливицу Фатиму в последний раз, потому что если Саид не увезет ее в Бразилию хотя бы в качестве няни сына, отец выдаст Ранию замуж,найдет ей такого мужа, что будет лучше взойти на самый высокий минарет Феса и броситься с него вниз….

Она снова вышла и стояла на галерее практически на пороге своей комнаты, и слезы текли у неё из глаз. Она и не пыталась их остановить. Так было тяжело на душе, что Рания решила выплакаться. Предстояло прожить в доме дяди Али целых три месяца. Правда, это испытание не шло ни в какое сравнение с теми неделями, которые она перенесла в Эс-Сувейре. И всё же… Но она старалась думать, что в этом есть и хорошее: ведь возвращение в Бразилию не будет триумфальным. Она вернется в дом Саида, вернется к сыну, а Зулейка и Фатима постараются превратить ее жизнь в кошмар. Поэтому проживание в доме дяди Али можно воспринимать как отдых, время, чтобы набраться сил – прежде всего, моральных, подготовиться к тем испытаниям, которые ей уготовят жены Саида….

Её радовало лишь то, что Саид встал на ее сторону, когда услышал, как она потребовала от Фатимы не рассказывать Муниру о том, что та узнала о жизни Рании в Эс-Сувейре.- Не смей травмировать моего сына! Он не должен страдать, узнав об унижениях, которые мне пришлось вынести. Мой сын не должен чувствовать себя униженным!- Да, Фатима, я тоже собирался попросить тебя об этом, - тут же сказал и Саид. – Моего сына это не касается. Он не должен ни о чем узнать. Ты меня поняла?- Саид, для чего ты мне говоришь об этом? – пожала плечами Фатима и даже фыркнула. -Я почти не вижусь с твоим сыном и совсем не общаюсь с ним.

- Плохо, Фатима. Ты тоже должна участвовать в его воспитании, как это делает Зулейка. Особенно теперь, когда рядом с Муниром нет его матери.Заметив, как передернулась от его слов мать ребенка, жена Саида ответила:- Думаю, что у Зулейки получается лучше общаться с твоим сыном. А Рания вернется уже скоро. Ведь правда, дорогой? Пусть своим сыном она и занимается. Мунир не всегда слушается няню, Рания на ее месте будет намного полезнее.«Змея! Скользкая гадина! Тварь кусачая! Что ни слово –подкол или оскорбление, а я даже ответить не могу, как она того заслуживает. Ничего, я обязательно придумаю, как заставить ее сначала уговорить Саида вновь на мне жениться, а потом подставлю ее так, что Саид разведется уже с ней. Тогда ей отольется каждая моя непролитая слезинка!»Потом она вспомнила одну из последних сцен, разыгравшихся перед тем, как Саид вышел из дома сида Али на медину. Себя проявил сид Абдул.

Он не мог допустить, чтобы не оставить за собой последнее слово, когда Саид прошел мимо него с коробкойсо злополучной картиной в руках.Не смотря на ссору, случившуюся накануне, Саид проявил вежливость и попрощался с дядей. Абдул ответил, подняв указательный палец и грозя им, как обычно.- Саид, дорогой племянник! Если тебе нужна жена, то вот она, здесь, сосватай дочь Муны! Вместо картины тебе стоит увезти жену, которая сможет родить тебе много детей, они продолжат наш род. Живые женщины лучше нарисованных одалисок! – заявил он, вперив презрительный взгляд в ящик с картиной, снова перебирая знакомые всем четки трясущимися руками.

Саид не стал отвечать на слова дяди Абдула, он всего лишь пожелал ему, чтобы Аллах послал ему крепкого здоровья и счастливого брака с Дунией. И быстро ушел.

А сид Абдул был на некоторое время оглушен упоминанием о Дунии. Он лишь успел проводитьвзглядом удалявшуюся по улице процессию, хватая воздух ртом, потому что ему так и не удалось высказать строптивому племяннику всё, что он заготовил для подобного случая.Ранию же беспокоило, что дальше будет с Муной и ее дочкой, которых дядя Абдул привел с собой на праздник. Саид, уходя, даже не взглянул в их сторону. За ним зорко следил не один десяток пар любопытных глаз. Но и Фатима постаралась обойти стороной тех, над кем изволила посмеяться в ресторане. Она как-то ловко прошмыгнула за Саидом со двора риада на улицу, где оказалась в недосягаемости.

Рания тут же вспомнила слова Фатимы о том, что ей, оставаясь в Фесе,стоило бы присматривать «за рыженькой», т.е. узнавать новости о ее семье на медине, боясь услышать слухи о том, что девчонку просватали.Потому что это будет означать лишь одно: старик Абдул добился своего,сломил упрямство Саида, уговорил, убедил его взять девушку в жены. Или девушку, или ее мать.Фатима тот разговор не закончила, и Рания теперь не знала, что и думать: хотела ли Фатима предложить ей объединиться и действовать сообща против новой угрозы. Или решила лишь посмеяться над Ранией, от которой, в таком случае, ускользнет ещё один шанс вернуть себе место в семье своего сына. Нет, похоже, Фатима тоже боится, не сделает ли Саид неожиданного шага. Не просто же так, пусть и с едким ехидством,она сказала:- Рания, присматривай за Саидом. Ведь он не раз ещё приедет в Марокко по разным делам. А тебе здесь жить три месяца. Кто знает, не решится ли он встретиться с подачи сида Абдула с Муной и ее семейством? - Представляешь, чем может это закончиться?! Ха-ха! – закончила она речь нервным смехом.И теперь Рания дала себе слово:- Я буду начеку. Иншалла.Не знаю, что я смогу сделать, но когда станет известно, что Саид сосватал девчонку, я…я… не знаю, что с ней сделаю!Рания в ярости стукнула обоими кулаками по перилам ограды на галерее, так что слуга, стоявший внизу возле фонтана, поднял в изумлении голову, но увидев женщину, тут же поспешил удалиться. Постояв немного, вернулась в комнату и Рания…15. Глава 15. ЧАСТЬ 11. Рио-де-Жанейро . Жади, Самира и Латифа в Сан-Криштоване.Наконец-то, в Рио выдался день пусть и ветреный, но не дождливый.До этого целую неделю лили дожди с грозами, как и бывает зимой в Бразилии.

Утром Жади позвонила Латифе, предложив встретиться в Сан-Криштоване. Самира тоже давно не виделась с матерью и теткой, поэтому, когда Жади позвонила и ей, она без лишних слов согласилась поехать вместе на встречу. Жади подъехала к пансиону доны Элоизы на такси, Самира тут же собралась, и вскоре они вышли возле дома доны Ноэмии, где и остались ждать появления Латифы.Они увидели, как из «Волшебной лампы» вышел на улицу Мустафа, но, обнаружив их возле своего дома, тут же нырнул обратно в магазин.- Могу поспорить, сейчас дядя Мустафа звонит моему отцу, - предположила Самира.Как оказалось, что Мухамед был в это время в собственном магазине, потому что почти сразу они увидели, как мужчина выскочил на улицу из 2Волшебной лампы»и, даже не взглянув на них, заскочил в дом.- Он знает, что мы здесь. Поэтому и не счел нужным смотреть в нашу сторону, - прокомментировала Жади поведение мужа Латифы. -Теперь он начнет отговаривать ее от встречи с нами.- Неужели отец закроет дверь на ключ и не выпустит маму из дома? Почему он стремится лишить ее общения с нами?- Возможно всё, Самира. Сейчас Мухамед пользуется каждым поводом, чтобы не отдавать твоей матери махр. Моя сестра должна быть очень осторожна. Как говорит дона Ноэмия: не дразни аллигатора, пока не пересек реку! Когда Латифа получит дом, когда она переедет и станет сама себе хозяйкой, тогда мы сможем видеться с ней, когда захотим.- Пусть всё сложится так, как лучше для моей мамы. Пусть судьба не будет к ней жестока!- Самира, каждому предстоит пережить то, что ему суждено. Мактуб! – улыбнулась Жади.- А вот мой однокурсник, услышав от меня про мактуб, сказал так: мы собираем свои ошибки в кучу и называем их Судьбой.- Самира, но прошлое – это и есть наша Судьба. То, что с нами уже произошло – это свершившаяся Судьба. Значит, так было предначертано. Поэтому так и случилось.

- Тётя Жади, но неужели человек не может быть хозяином собственной жизни? Я раньше бездумно верила в Мактуб. Но теперь я всё чаще задумываюсь над разными вещами. Я думаю и о том, что суждено мне в жизни? Ведь отец и мама были уверены, что они выдадут меня замуж, у меня родится много детей, я буду угождать своему мужу, заниматься домом. Но всё получилось иначе: я захотела учиться и этим изменила собственную судьбу.

Жади тихо рассмеялась:- Самира! Ты так похожа на меня, а не на свою мать! Как такое может быть: моя Хадижа во всем похожа на Латифу, но ты – моя копия. Я тоже в твои годы рассуждала так же, пыталась противостоять судьбе, которую мне выбрал дядя Али. Меня выдали замуж за Саида, и я двадцать лет старалась вырваться из его пут.- Но если я начала учиться, а не стала женой какого-нибудь торговца из Марокко, это что-то да значит! Так захотела Я. Если я решу бросить учебу и вернуться в дом отца, это будет МОЁ решение, а не воля Судьбы.- Аллах! Аллах! Самира, не говори так, мне становится страшно от твоих слов: ты как-будто дразнишь Судьбу. Не стоит, лучше молчи, а не то…Но тут обе заметили выскользнувшую из дома родственницу.

- Мама!...Тётя Жади, видите - моя мама не послушалась отца и вышла из дома! – радостно воскликнула Самира и бросилась к матери. Латифа тоже ускорила шаги в их сторону. Напротив бара доны Журы они встретились и обнялись.- Самира! Моя Самира! Аллах позволил мне увидеть тебя, а у меня было так тяжело на душе!- Мамочка, что происходит у нас дома? Отец обижает тебя?- Что такое, Латифа? Что случилось? – забеспокоилась и Жади, успев к ним подойти.- Нет, Самира. Привет, Жади! Меня никто не обижает, всё хорошо, но мне так не спокойно. Твой отец, дочка, всё тянет и тянет с домом, не дает мне ключ от него. А дядя Абдул только и делает, что звонит и требует, чтобы Мухамед позвал меня к телефону, а потом повторяет из раза в раз, чтобы я приняла вторую жену. Говорит, что у Лейлы скоро родится ребенок, ей нужна помощь, что Мухамед не справится, если останется один, без меня. Магазин, новорожденный ребенок, неумелая малолетняя жена…- Он бьет на жалость! – кивнула Жади. – Не поддавайся, Латифа! Пусть Мухамед расплачивается за то, что совершил. Пришло время платить за ошибки!- Ах, Жади! Я после его слов, тех укоров, что слышу почти каждый день от дяди Абдула, уже сама не знаю, как быть.Остаться в доме, где стану второй женой, чтобы угождать девчонке, которая не способна справиться с ребенком, с кухней, ничего не умеет делать и не знает, как заниматься домашней работой? Почему я должна подвергаться такому ужасному унижению?- Латифа! – ужаснулась Жади. – Как ты можешь сомневаться в том, что тебе делать? Если Мухамед не отдает тебе ключи от твоего будущего дома, значит, тебе надо пожаловаться дяде Али! Ал-л-лах! Латифа, не позволяй приносить себя в жертву, как барашка!- Но что мне делать? – горестно взмахнула руками сестра Жади.- Что делать? Ты немедленно отведешь насс Самирой к дому, который должен стать твоим после развода. Ты нам его покажешь! Идем!- Но как же так? Я…, - растерялась Латифа.- Мама, ты говорила, что у тебя есть ключ от нового дома! Бывший владелец дал тебе его! Так вынеси ключ и отведи нас с тетей Жади туда. Мы посмотрим на твой дом, мы подумаем, как ты сможешь там устроиться. И тогда ты увидишь, что твоё будущее не такое страшное, как оно тебе рисуется, мама! Ведь я тоже буду с тобой, я перееду ктебе.- Латифа, действительно, ты сама себя запугала! Боишься будущего, поэтому готова прислуживатькакой-то девчонке, которая станет наглеть с каждым днем! Вспомни, как вела себя Рания, вспомни, Латифа!- Мама, тётя Жади права: ты можешь спокойно жить в собственном доме. Зачем цепляться за осколки прошлого?Отец предал тебя! Ты всегда говорила, что у женщины должна быть гордость!Латифа посмотрела на Жади, а потом – на Самиру, и, вздохнув, вынула из кармана большой железный ключ, едва поместившийся в ладони.- Идемте! Пора взглянуть, что там за дом!- Молодец, Латифа! Сейчас ты похожа на меня. Знаешь, я именно так и поступила бы!- Тётя Жади, вы – сестры. Должно же быть между вами что-то общее! – подхватила Самира.И живописная троица двинулась к дому, стоявшемупо соседству с домом доны Ноэмии, не подозревая о том, что из бара доны Журы за ними наблюдают хозяйка заведения и ее гости – дона Одетти с дочкой Карлой. Внук Одетти здесь же сидел за столиком и ел банановый мусс с печеньем.Одетти не утерпела, чтобы не дать им оценку. Сняв манерным жестом темные очки, в которых женщина сидела в баре, сказала:- Как странно, что родственницы одеты так по-разному: дона Жади – в дорогой брючный костюм явно известного бренда, уж я-то в этом разбираюсь! Девчонка, дочь Латифы - в джинсах и страшной майке, какие носит современная молодежь, а вот твоя соседка, Жура, дона Латифа вышла из дома в какой-то длинной рубахе, ещё и платок на голову намотан! Ну что это такое?Одетти одернула довольно короткую белую юбку с огромными красными цветами, похожими на гибискусы, поправила кокетливую оранжевую блузку на груди, затем полезла в сумку, пытаясь что-то в ней найти, бормоча проклятия в адрес оооочень дорогой сумки, в которой совершенно невозможно отыскать что-либо…Дона Жура, конечно, давно дружила с Одетти и поэтому не слишком требовательно относилась к болтовнестарой приятельницы, но к Латифе испытывала симпатию, поэтому ее и задели слова старой подруги.Она взяла со стойки длинное льняное полотенце и перебросила через плечо,довольно резко заметив:

- Одетти, ты теперь «в шоколаде», живешь в престижном районе, ходишь загорать на модный пляж, знаешь, как принято одеваться у твоих успешных соседей. При чем тут Латифа? Она носит национальное платье, между прочим! Забыла, как называется это платье, но в их семьях именно так и положено одеваться. И без платка я Латифу на улице ни разу не видела. Сколько лет ее семья здесь живет, вот ни разу не видела!- Да что ты? А ведь и правда! И я тоже ни разу не видела Латифу без платка! А ведь платок меняет внешность женщины. Вот так увижу ее однажды с непокрытой головой, так и не узнаю, ха-ха-ха! – рассмеялась Одетти.- Мама! – с упреком отозвалась Карла, сидевшая тут же, потягивая через трубочку фруктовый коктейль.Жура только покачала головой: Одетти была непробиваема. Ей бесполезно что-либо объяснять – не поймет. Она была настолько толстокожей - как носорог! Всегда считала, что ее мнение – самое верное. Она и теперь совершенно не изменилась.Жура хмыкнула и только покачала с осуждением головой.- Дона Жура, представляете: вчера служанка одной нашей соседки в Леблоне спросила: «Карла, твоя мама простудилась? Я видела: она шла по улице и так кашляла, что все на неё оглядывались!». Я ответила: «Нет, просто мама купила себе новое платье!» Ха-ха-ха! – заливаясь смехом, рассказала Карла.- Знаю, куда они пошли. Латифа повела дом смотреть, - предположила дона Жура. – Наконец-то, Латифа взялась за ум. Давно пора! Уже за одно то, что Мухамед выгнал из дома родную дочь…

-Ну что ты, Жура! Я его понимаю: как отец, он хотел устроить жизнь дочери как можно лучше. Наверняка нашел выгодную партию, чтобы Самире не пришлосьстать женой какого-нибудь голодранца, которого она сама выбрала бы. Что хорошего в той жизни, которую она ведет сейчас?- Она же учится в университете, мама! – со своего места возразила Карла.- И что? – воинственно спросила дона Одетти.- Знания не бывают лишними! Я сожалею, что не получила никакого образования, - ответила Карла, помешивая трубочкой коктейль из маракуйи.- И что? Карла! Ты так удачно вышла замуж, что тебе не на что жаловаться.- Мама! С тобой бесполезно спорить!- Одетти, муж - особь не постоянная. Если однажды ему придет в голову развестись с твоей дочкой, что с ней станет? Как говорят: заканчивается то, что имеешь, останется то, что умеешь! – высказала мнение дона Жура, тоже беря со стойки бара стакан с фруктовым соком.- Да ладно! Пока я жива, моя дочь будет устроена в жизни!Я не допущу, чтобы Карла и мой внук нуждались. Обязательно придумаю что-нибудь.- Чтобы поставить детей на ноги, надо снять их со своей шеи, - упрямо возразила дона Жура. – Самира поступила правильно: в наше время образование очень важно для женщины, чтобы в будущем оставаться независимой. Надо рассчитывать прежде всего только на себя. А знания места не занимают.Карла решила тоже поумничать:

- Если бы дождь стал супом, у бедных оказались бы только вилки! Я не хочу больше жить в бедности, испытывать превратности судьбы, через которые нам с мамой пришлось пройти. Но полученное образование позволяет чувствовать себя защищенной.Одетти надоел разговор-спор, и она сменила тему:- А что, Журинья, синьор Олаву, твой художник, он делает какие-то шаги для того, чтобы понравиться тебе, как-то заинтересовать такую женщину, как ты?- Что? Ты о чем?! Эээээ!!! СИНЬОР ОЛАВУ… Иногда смотришь на мужчин, к которым раньше испытывала симпатию, и невольно начинаешь сомневаться в своей адекватности. Кто такой синьор Олаву? Мужчина – недоразумение! На одной заплатке сорок дырок! – не на шутку разошлась дона Жура, так что Одетти пожалела, что затронула такую деликатную тему.

- Прости, Жура, не знала, что художниктак тебе не приятен!- Не то слово! Я его даже на порог бара больше не пускаю!- Но он же был твоим постоянным клиентом. Таких посетителей нужно беречь: это твой кусок хлеба. К тому же – он прекрасный художник!- Кто такое сказал? Рисует тигра – получается дворняжка! Видела я его картины!- Но он одинокий мужчина, такой положительный…- Одетти, почему ты сама не выйдешь замуж?

- Никто не берет, - пожала плечами дона Одетти.- А ты у всех спрашивала?- хмыкнула Жура, но приятельница не обиделась: грубоватые шутки были между ними не редкость.- Правда, Журинья, почему бы тебе не присмотреться к этому синьору? Он намного лучше того проходимца, с которым ты рассталась несколько лет назад. Как его звали? Тьяо?... Тьяго?...- Одетти, не напоминай мне о негодяе! Но синьор художник…Хм, хм, - сердито запыхтела владелица бара, поставив на край стойки стакан с соком и переплетая на груди руки. Она всегда принимала такую позу, когда начинала сердиться. И тогда она обычно вспоминала о Базилио.- Где этот бездельник? Базилио! Где ты?... Анинья! Куда вы оба подевались? –продолжала возмущаться хозяйка бара, даже когда перед ней появились работники.- Дона Жура, мы вот тут с Аниньей говорим об инопланетянах.- Что?! – не поверила ушамсуровая, далекая от романтики, дона Жура.- Меня беспокоит, дона Жура, что вот мы, земляне, посылаем в космос самых красивых, здоровых, а инопланетяне шлют нам зеленых карликов, уродливых рептилий…- Да что ты? – усмехнулась дона Жура. – Сначала мы ведь тоже отправляли в космос собак.Иди, работай, Базилио! Ступай! – требовательно произнесла хозяйка, и Базилио, с удивленно вытянувшимсяпосле услышанного ответа лицом, прихватив по дороге тряпку, нехотя поплелся на улицу, где предстояло протереть опустевшие столики.

Анинья, ухмыляясь, поплелась следом.- А ты останься, Анинья! Выжми нам ещё немного сока. Как сегодня душно!

Пока Анинья выполняла просьбу доны Журы, а приятельницы продолжали сплетничать, на улице разворачивались какие-то события. Наконец, шум привлек внимание хозяйки бара.

- Что там случилось? – подозрительно прислушалась она. – Базилио!Но парень и ухом не повел, настолько он был увлечен начавшимся скандалом.- Да что там произошло? – не вытерпела дона Жура и решила выйти и лично узнать обо всём.Остановившись на пороге, владелица бара быстро разобралась в инциденте.Женщина, проживающая в Сан-Криштоване на одной из соседних улиц, яростно размахивала руками перед стоявшим посреди улицы синьором Олаву, что-то выкрикивая ему в лицо. Дона Жура прислушалась.

-…Нет, синьор, это Вы во всем виноваты! Мне сказали: Вы – хозяин рыжей бестии. Значит, и отвечать Вам!Ссора происходила недалеко от бара, скандалистка и не думала останавливаться. А синьор Олаву только и делал, что беззащитно разводил руками.- В чем дело, Базилио? – спросила дона Жура у работника, который наверняка мог дать самые подробные объяснения.- Дона Жура, - закатил глаза парень от полнейшего восторга,- кот синьора Олаву съел попугая этой синьоры. Теперь хозяйка попугая требует отдать ей кота на расправу!Она хочет его убить! Или выдрать ему хвост!- Что? Какой кот? О каком коте идет речь? – не расслышала Жура.- О Вашем, дона Жура, о Вашем с синьором Олаву, рыжем коте, о Файере!- Что такое? Ты, Базилио, не заговаривайся! Кот или МОЙ, или синьора Олаву!

- Дона Жура, кот Ваш!Конечно, он Ваш! – угодливо подтвердил работник. - Но как бы с ним чего не случилось. Та женщина так зла, хочет отомстить. Она обещала выдрать коту хвост!

Базилио стоял теперь рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу.- Не преувеличивай, Базилио: кто посмеет тронуть МОЁ животное?- Но та синьора кричала об этом так, что вся улица слышала. Дона Жура, дона Жура, что Вы теперь будете делать?

- Да кто ей позволит?! Базилио, где кот?... Под стойку забился? Отлови и неси его в подсобку – закрой на ключ, на всякий случай… Осторожнее! Ты же не крысу ловишь!

Проследив, как парень вытащил Файера из укрытия и, взяв на руки, понесв подсобное помещение, Жура решительно вышла на улицу, чтобы разобраться с возможной обидчицей…16. Глава 16. ЧАСТЬ 11. В новом доме Латифы.Когда женщины оказались внутри дома, без проблем открыв замок во входной двери, онитут же прошлись по каждой из комнат, осмотрев сначала помещение внизу, а затем поднявшись на второй этаж.- Дом не очень большой, но от Мухамеда стоит добиться хотя бы этого, - призналась Жади.- Меня вполне устраивает дом. Для меня одной он даже велик: три спальни и гостиная наверху, кухня – там же, пусть совсем небольшая. Но и вдвоем с Самирой тесно не будет. А внизу – огромный зал, назначение которому я ещё не придумала. Пока не могу решить, чем стану заниматься.

- Откроешь цветочный магазин или кондитерский цех, ведь дона Ноэмия не раз намекала на то, что с удовольствием давала тебе заказы на восточную выпечку, - подсказала Жади, а Самира предложила:- Зал вполне можно сдавать в аренду.- Я пока не обдумывала, чем мне предпочтительнее заняться. Возможно, и тем, и другим понемногу. Если бы Амин захотел перенести свой магазин сюда, я тоже не буду против.- Выпечка будет зависеть только от тебя, а с цветами могу помочь тебе я, - предложила Жади.- А я могу в свободное время помогать в магазине. У меня хорошо получается торговать, - уверила мать и Самира.- Комнаты не очень большие, но уютные. Дом такой пустой, стены ободранные, везде валяются остатки старой мебели, не выброшенной прежним хозяином, и разный хлам. Сначала надо вынести отсюда мусор, а потом заняться ремонтом, - осмотревшись, пришла к выводу Латифа.Они втроем добрались до последней,самой маленькой комнаты на втором этаже. Все предыдущие были придирчиво осмотрены и одобрены.- Латифа, каким ты видишь ремонт: собираешься просто отремонтировать, как делают все соседи, или хочешь привнести какой-то восточный колорит? – поинтересовалась Жади.

Они с Латифой хорошо помнили, что такое ремонт в домах, которыми в свое время занимались и Саид, и Мухамед. Купленные в Рио-де-Жанейро обычные дома превращались в маленькие восточные дворцы. Колонны, поддерживающие арки, ажурные решетки на окнах, цветная мозаика из стекол на окнах, и конечно, интерьер, который не перепутаешь ни с каким другим: низкие столики, диваны с множеством подушечек, вазы, шкатулки, необычные светильники… Пледы, ковры, статуэтки…- Жади, а что у меня вообще останется после развода с Мухамедом? Денег он мне на ремонт не даст, захочет наказать за развод. Махр я получу только на проживание. Думаешь, я смогу взять с собой в свой дом хоть что-нибудь, кроме узла с личными вещами?- Неужели отец – такой жадный? Он мог бы отдатьтебе полмагазина вещей! Это же ваше общее имущество. И вещи, мебель ты тоже можешь поделить, мама. Почему надо всё Лейле оставлять?

- Да, Латифа! – тут же воскликнула Жади. – Уже не те времена, когда жена марокканца уходила из семьи, в чем была одета, с тем золотом, которое было на ней. Забери всё, что сочтешь нужным, и даже не спрашивай разрешения у Мухамеда! И можешь потребовать часть бизнеса по бразильским законам!- Жади, мне противен и дом, и даже ранее любимые вещи, тыповерить не сможешь, насколько мне там тяжело находиться. А делить с Мухамедомбизнес? Нет, защити меня Аллах!- Нет, Латифа, так нельзя. Позвоню дяде Али и попрошу его приехать, чтобы он проследил, как бы Мухамед не ущемил твои интересы.- Не стоит, Жади. Я сама этого не хочу. Как-нибудь проживу без вещей из дома, куда скоро войдет другая жена.- Мама, так нельзя: безропотно отдавать другой всё, что нажито тобой! Пусть она привозит свои вещи, а остальноесама наживает! – воскликнула с возмущением Самира, повернувшись к ним от окна.Жади поддержала племянницу, женщины продолжали спорить.

- Латифа, тебе в любом случае придется делать ремонт. Посмотри, в каком состоянии дом! Не бойся: как только будет поставлена точка в разводе, ты переедешь пожить ко мне, и Самира тоже. И займемся ремонтом. А иначе, если на семейном суде будет поручено это дело Мухамеду, то будь уверена: он так затянет ремонт, что ты ещё долго не сможешь выбраться из комнаты, где обитаешь сейчас.

- Но дона Ноэмия обошлась без перестройки жилья, когда вышла замуж за Мустафу, - продолжала возражать Латифа.- Да, она не потратила ни единого реала на ремонт, возложив на Мустафу задачу преобразить теперь уже общее жилище. Она рассказывала мне, что Мустафа купил столько разных ковров, ламп, восточной посуды… Неужели ты не была у неё дома?- Была, я всё видела. Но обо мне некому будет так позаботиться.Вдруг обе: и Жади, и Латифа повернулись к окну, у которого уже некоторое время стояла Самира и внимательно присматривалась к чему-то происходящему во дворе.- Что там происходит? Самира, ты у окна стоишь, что ты там видишь? – испуганно спросила Латифа и посмотрела на Жади.- Мама, там дона Жура ругается с кем-то, - едва не прилипнув лицом к стеклу, ответила Самира.

- С кем ругается? Не с твоим отцом? Мне отсюда плохо видно, – упавшим голосом снова поинтересовалась женщина.- Латифа!!! Почему ты всего боишься? Даже если бы дона Жура подралась на улице с Мухамедом, побила бы его помелом или протащила вокруг бара за шкирку, какое тебе теперь до этого дело? – сказала Жади, притрагиваясь к плечу сестры.- Мама, возьми себя в руки! Думай о себе, о том, как мы с тобой начнем новую жизнь в новом доме. Мне надо точно знать, когда я смогу переехать к тебе, потому что в пансионе дона Элоиза должна будет подыскать мне замену, я ведь подрабатываю у нее в магазине. И от комнаты я должна буду отказаться.- Конечно, не беспокойтесь за меня. Мне нужно получить окончательный развод, и тогда я успокоюсь. Я перееду в свой дом, и моя жизнь, наша жизньналадится.- Не только наладится, но и снова сложится, возможно,даже – с другим мужчиной! – подмигнула Жади, отчего у Латифы вытянулось лицо.- Жади, о чем ты? Что ты такое болтаешь? – покраснела от возмущения мать Самиры.- Да, действительно, зря болтнула, прошу прощения, Латифа.Самира, чтобы ты не подумала плохо о своей матери, открою тебе небольшой секрет: Зорайдэ гадала твоей маме, и оказалось, что в ее жизни произойдет ещё много всего разного и интересного. Придет даже новая большая любовь!- Жади! – испуганно воскликнула женщина. - Прекрати, Жади, иначе я на тебя обижусь! Я и думать забыла о том гадании!- Мама, что тебе нагадала Зорайдэ? И ты веришь … в гадания? – повернулась к матери Самира.- Нет, дочка. Давайте не будем трогать эту тему. Прошу вас. Жади, впредь следи за своим языком.- Прости, Латифа, прости! – раскаялась жена Лукаса. – Просто мне тебя жаль: ты так переживаешь, принимая близко к сердцу семейные события. Всё уже подходит к концу. Развод на семейном суде ты получила. Тебе не стоит больше тратить на всё это нервы.- Я не такая, как ты, Жади.- Латифа, я столько раз проходила через семейные суды и разводы. Как видишь, я жива и невредима. Чего ты боишься?- Жади, да, Саид не раз заставил тебя пройти через подобныеиспытания, но мне плохо от одной мысли об этом. Вновь стоять перед дядей Абдулом и отвечать на вопросы? И ещё: я очень боюсь, что однажды, ещё до развода, откроется дверь дома, и войдет сид Абдул, но не один. Он привезет с собойвторую жену Мухамеда! Сделает так, чтобы я непременно столкнулась лицом к лицу с другой женой. А я очень боюсь такой встречи.- Успокойся, не привезет! У неё семь месяцев беременности, вряд ли она рискнет лететь,Бразилия так далеко!- Всё равно, мне с каждым днем становится всё больше не по себе. На столике в гостиной стоит фотография Лейлы. Жади, ты не представляешь, какая это пытка – каждый день много раз проходить мимо и видеть это наивное, почти детское личико! – с чувством произнесла Латифа, и на ее глазах выступили слёзы.- Наивное личико? Латифа! Она стала женщиной, которая очень скоро родит ребенка твоему мужу! Бывшему мужу! Это она отняла у тебя Мухамеда, разрушила твое счастье, твою семью. Она – твой враг, потому что ты не хотела ее появления в своей семье, - напомнила ей Жади, держась пальцами за виски. Это значило одно: она «завелась». События в жизни сестры не были ей безразличны. Будь Жади на месте Латифы, то сделала бы всё иначе, и нервничать, переживать пришлось бы другим, но только не ей.Самира пока не вмешивалась в их разговор, молча слушая, о чем говорят мать и тетя. Но потом и она не выдержала.- Мама! Почему ты не уберешь ее портрет? Почему ты не сделала это в тот же день, когдаотец посмел принести в ТВОЙ дом фотографию другой женщины? – чуть не плача от жалости и бессилия, спросила Самира. – Как же так?

- Дочка, фотографию оставил сид Абдул, и каждый раз, когда звонит нам, он спрашивает: на месте ли фотография второй жены Мухамеда? Но теперь, видя моё упрямство в желании развестись,он задает вопрос иначе: не убрала ли я со столика фото ПЕРВОЙ жены Мухамеда. Ведь даже после первого разводамой статус в семье изменился. Теперь я – только вторая жена.- Мама, ну это просто…,я даже не знаю, как называется! И ты ещё раздумываешь, расстаться тебе с отцом или помогать Лейле?! А почему не вмешается Амин? Почему он не защищает тебя, мама? Неужели моему брату всё равно?- Мы не хотим вмешивать в наши отношения Амина. Самира, у него теперь своя семья. Но Амин всё-таки порой вступается за меня. Мой сын не позволил отцу держать меня взаперти. Поэтому я смогла сегодня встретиться с вами. Не всё так просто! – поправляя волосы, ответила ей мать. Платок она сняла: мужчин рядом не было, в доме они находились только втроем, но из-за давно закрытых окон в пустующем доме было душно и жарко.Самира продолжала возмущаться:- Нет, наоборот, всё предельно просто! Получиокончательный развод, перебирайся в этот дом и живи счастливо. Мы ещё посмотрим, сможет ли отец быть счастливым с Лейлой, не станет ли кусать локти!-Самира, поэтому ты всё время стоишь у окна: пытаешься рассмотреть, что видно из окон этого дома? – догадалась сестра Латифы.- Тётя Жади, Вы правы: если из соседней комнаты ничего интересного не видно, кроме крыши заведения доны Ноэмии и многоэтажного супермаркета, куда мама с Халисой так часто ходят за продуктами, а из гостиной – частично видна площадь перед баром доны Журы, то отсюда, из самой маленькой комнатки, как и из соседней,можно увидеть и наш дом, и магазин отца, и даже разглядеть балкон, на который отец постоянно запрещал мне выходить.- «Самира, немедленно уйди с балкона. Это неприлично. Если хочешь подышать воздухом – выйди на улицу и стой у дверей дома. Не выставляй себя на показ!» - вспомнила Жади слова брата Саида и веселорассмеялась.- Отец не только мне запрещал выходить на балкон, но и тётю Назиру гонял оттуда, - припомнила и Самира.- Вам смешно. А я теперь с трудом заставляю себя возвращаться домой. Когда не было злополучной фотографии Лейлы, я сожалела о том, что мне придется уйти, покинуть родной дом. Ведь я считала его своим, и у меня в голове не укладывалось, что кто-то другой, другая жена Мухамеда сможет занять не только мое место рядом с ним, но и стать хозяйкой всего, что в доме находится. Но теперь всё иначе…- Латифа, не держи в себе, поделись болью с нами, выскажись…Даже поплачь! Тебе станет легче: вот увидишь! – посоветовала Жади.- А потом мы вместе подумаем, чем мы можем тебе помочь. Правильно говорят: тот, кто не смотрит вперед, всегда проигрывает. Тебе необходимо обдумать многие вопросы, даже предвосхитить возможные события.- Жади, когда я в очередной раз прохожу мимо столика с фотографией Лейлы, я понимаю: эта женщина уже давно поселилась в доме, она живет среди нас, пусть и невидимая, но онауже вошла в нашу жизнь, как бы я не отказывалась от нее, не отвергала! Она уже часть семьи Мухамеда. И дом уже не мой. Он наш с ней, общий.

- К чему ты клонишь, Латифа? – насторожилась Жади, но и Самира с выжиданием смотрела на мать. – Неужели смирилась с ее существованием?- Нет, вы меня не так поняли. Наоборот, яхочу сказать, что не желаю ничего делить с другой женщиной. И дом больше не мой. Да, скорее бы перейти в ЭТОТ дом. Иначе разные мысли сведут меня с ума! – заламывая руки, нервно пояснила Латифа.- Но если тебе так плохо, почему же не позвонить дяде Али? Если ты не сделаешь этого, то я сама позвоню! – решительно заявила Жади.Самира тоже встрепенулась.- Верно. Я тоже собиралась позвонить в Марокко и поговорить с Зорайдэ или с Каримой. Не терпится узнать, как дела у Хадижи, что нового в доме дяди Али! – сказала и Самира.- Надо звонить, и почему бы не сделать это прямо сейчас? – предложила Жади.- Нет, сейчас не стоит, - смутилась Латифа. - Незадолго до вашего приезда нам звонил сид Абдул – жаловался на Саида. Он нес такое, что Мухамед ничего не понял, Амин – тоже. У них там что-то случилось.- Что именно? Латифа, что могло случиться в Фесе? Что-то с Хадижей? – тут же помрачнела, заволноваласьЖади.- Нет, дело вовсе не в Хадиже. О ней не было сказано ни слова.

- Латифа, рассказывай! А потом мы позвоним в дом дяди Али, и пусть нам повезети трубку возьмет Карима!- Жади, Самира, я совершенно ничего не поняла. Ведь я слышала разговор со стороны…- Мама, перескажи слова, которые тобой были услышаны, а мы постараемся понять их смысл по контексту, - с деловым видом предложила Самира.- Хорошо, - скромно улыбнулась Латифа.- Первая фраза, которую я услышала, была: «Нельзя насильно тащить собаку на охоту!» Это Мухамед напомнил дяде Абдулу, что именно так он сам часто и говорил.- При чем здесь собака? – не поняли Жади и Самира, удивленно воззрившись на родственницу.- Как я смогла понять, дядя Абдул теперь пытается заставить и Саида взять ещё одну жену.- Как?!... Для чего? Почему?! – посыпались удивленные вопросы.- Бедный Саид! Едва отделался от Рании, как ему снова предстоит жениться. Ведь если за дело взялся сид Абдул, он своего добьется, - предположила Жади, первая сообразившая, в чем дело. – Избавившись от палки, попал под дубину, каксказала бы Иветти.- Нет, Саид не дал согласия на брак, хотя он и побывал вместе с Фатимой в ресторане, на этой «ярмарке невест». Он никого не выбрал…- Каким он стал разборчивым! – подметила с усмешкой Жади. – Помнится, Ранию он согласился взять в жены, не глядя. До свадьбы Саид ее ни разу даже не видел!- Это правда, тётя Жади? Или Вы так шутите?- Самира, какие шутки? Саид в тот раз решил жениться, чтобы досадить мне! И ему было безразлично, кто она, какая, только бы привести в дом вторую жену, с которой мне пришлось бы делить всё, и прежде всего – самого Саида.- Но разве можно так играть судьбой незнакомой девушки?- Наверно, Саид думал, что можно. Но разве Рании плохо жилось у него? Вскоре после свадьбы она так яростно принялась отстаивать для себя место рядом с мужем…- Жади! Ты несправедлива к Рании: она полюбила Саида и стала бороться за мужа.- Теперь это не важно, Латифа. Ты рассказывай дальше, потому что пока ничего скандального я не вижу. И пока мне всё понятно.- Дальше разговор шел о какой-то женщине. Я услышала имя «Муна», с ней Саид был когда-то знаком. Жади, вроде бы и ты имела когда-то к ней какое-то отношение. Так заявил дядя Абдул, и Мухамед тут же вспомнил давнюю историю. Но он не стал вдаваться в подробности, поэтому я только поняла, что вновь именно с семьей Муны произошел первый скандал.

- Интересно, что же там случилось? Муна… Муна… Я не могу вспомнить никакую Муну! – заявила Жади.- Ничего, мы обо всем расспросим у Каримы. Она помнит даже те мелочи, что случились ещё до моего рождения, - заявила Самира.- … А потом Саид привел в дом дяди Абдула женщину, которую дядя Абдул не одобрил, назвав, как вы можете догадаться, одалиской. И, кажется, в этот раз он был прав: женщина была так одета, что возмущению дяди Абдула не было предела! Я видела, как Мухамед схватился за сердце, охая и негодуя, как же Саид мог так поступить с сидом Абдулом!- Латифа! Ты ничего не перепутала?! Саид? Саид мог привести к дяде Абдулу полуголую девицу, наверно, из числа современных, слишком оевропеившихся девчонок? Мне не верится.- Но, тётя Жади, разве Фатима не из числа таких же европеек?- Нет, Самира. В Фатиме чувствуется культура, хорошее воспитание и образованность. Что случилось с Саидом? Сошел с ума в Марокко? Какую помощь тогда может ждать от него наша дочь? Как там моя Хадижа?!- Не знаю, стоит ли вам рассказывать дальше, потому что потом пошло вообще что-то непонятное, невообразимое…- Что? Мама! …Что такое, рассказывай, Латифа! – одновременно потребовали Самира и Жади продолжения рассказа.- Не знаю, как это понимать, но у дяди Абдула, кажется, под рукой оказалась синяя краска, это я точно услышала, что краска была синей, и сид Абдул, кажется, вылил ее на девчонку, а Саид пришел в ярость, ему даже едва плохо не стало! Он унес одалиску с собой, а дядя Абдул отправился на медину, чтобы поделиться с товарищами своим горем: о том, что у него такие никчемные племянники.Самира и Жади молчали. Сказать было нечего. От сида Абдула всего было можно ожидать – даже такой экстремальной выходки.- Нет, что-то не так. Надо звонить в Фес, - решила положить конец сомнениям Жади. – Что значит: унес? Бедняжке плохо стало? И Саид вот так поднял на руки и понес по медине облитую краской девчонку? ? Нет… Такого быть не может! Саид никогда не решился бы дать повод для сплетен подобным образом!- Минутку, тетя Жади! Пока мы не забыли: сделаем маме подарок на новоселье прямо сейчас.- Ах да! Самира, ты права. Латифа, прими от меня и твоей дочери эти яшмовые четки, - достав из сумки аккуратную шкатулочку, передавая ее в руки сестры, сказала Жади. – Думаю, они тебе понравятся. А коврик для намаза,который будешь совершать в новом доме, ты получишь от меня в следующий раз.- Спасибо вам, Жади, дочка. Какие замечательные четки!- поблагодарила Латифа, открыв шкатулку и доставая из ее глубины нитку из кроваво-красных бусин с небольшими вкраплениями серого. Как и полагалось в четках, бусины не все были одинаковыми, мелкие чередовались с более крупными через определенное их количество, а в одном месте свисала ярко-красная кисточка из прочных плетеных шелковых нитей.- Перебирай бусины и молись, это принесет тебе успокоение. Да поможет тебе Аллах, Латифа! – пожелала сестре Жади.- Иншалла! Жади, я так рада, когда вам с Самирой удается навестить меня. Без вас мне было бы совсем плохо, - сердечно ответила Латифа.- Без нас тебя уже давно сломили бы, заставили смириться и принять вторую, нет, теперь первую жену! – жестко напомнила Жади.- Мама, я заранее прочитала в Интернете, что яшма – это камень, который способен оберегать жилище от любопытных и недобрых глаз. А таких появится слишком много, когда вокруг узнают, что вы с отцом больше не вместе.- Самира права! Торговец, у которого я нашла яшмовые четки, уверял, что камни он привез из Индии. Только там есть месторождение, где добывают яшму такого кровавого оттенка. Индийские маги считают, что необработанные камни яшмы способны влиять на человека даже на расстоянии.- Да, мама, если бы это был камень-талисман, то он должен был бы приносить в дом удачу и защищать от зависти, дарить обладателю мудрость, силу предвидения и твердость духа.- Латифа, именно это теперь тебе и понадобится, - кивнула Жади. – Четки из яшмы несут позитивную энергию, я кожей это чувствую.- Хорошо, я всё поняла. Спасибо вам за подарок, - улыбнулась Латифа той милой, трогательной улыбкой, какую помнила Жади ещё с их первой встречи, когда Латифа с Зорайдэ пришли встречать ее в первый день приезда из Бразилии в Марокко.- Мама, даже не представляю, как я смогу отпустить тебя обратно в дом отца, с состраданием сказала Самира, переживая за мать. -Если тебе так плохо – поедем ко мне, ты можешь пожить в моей комнате в пансионе. С доной Элоизой я договорюсь.- Нет, дочка. Так будет только хуже.

Тем временем Жади достала сотовый и набрала номер телефона в доме дяди Али.

- Сейчас мы узнаем все новости, - держа трубку у самого уха, пообещала она.А потом… начался невообразимый разговор с Каримой. Нет, Карима ничего не смогла объяснить толком. Наверно, это происходило потому, что Жади пыталась прежде всего узнать новости о Саиде и Хадиже, выяснив, что отец ее дочери побывал в Мекнесе на праздникеи видел дочь, как и Карима тоже. А болтливой служанке не терпелось выложить историю с картиной. Вот поэтому они и не могли никак понять друг друга.- Всё! Самира, бери трубку и разговаривай ты. Возможно, у тебя лучше получится поговорить с Каримой. А я уже выдохлась. Не знаю, что с ней случилось, но Карима не желает отвечать на мои вопросы.Когда телефон оказался в руке Самиры, она методично начала задавать вопросы, не позволяя уйти Кариме в сторону и завести ее в джунгли своей болтовни.- Вот как? И что сказал дядя Саид? – строго вопрошала девушка.- Нет, Карима, мне это неинтересно знать. Отвечай только о том, о чем я тебя спрашиваю….

-…Хи-хи.., - вдруг услышали прислушивавшиеся к разговору Жади и Латифа. Они в недоумении переглянулись. – Нет, я всё поняла, Карима… И всё представила, да-да! …И ее, одалиску, облитую краской, и бедного дядя Саида… Столько заплатить за неё….

- Неужели Саид уже и задаток заплатил за невесту? Ну, дядя Абдул! – невольно восхитилась Жади. – Кем бы ни была новая жена Саида, но хорошо, что Хадиже не придется иметь с ней дело.- Карима, а как там Хадижа? Я знаю, что у нее будет ребенок, знаю я об этом! Что? Я рада. Хотелось бы увидеть сестру, поговорить с ней… Что?...Так что на медине говорят о Фариде? Повтори, – не поняла и переспросила Самира. – Что-что?

Потом Самира молча слушала болтовню Каримы, долетавшую неразборчивыми звуками даже до замершей Латифы и прислушивавшейся Жади.- Да, Карима, так лучше. Хорошо, - закончила разговор Самира и быстро отключила трубку.- О чем тебе рассказала Карима? – прямо спросила мать Хадижи, почувствовав неладное.Самира никак не решалась ответить, и женщины видели, как она пытается подобрать слова.-Что, Самира?! Рассказывай, почему ты молчишь? – заволновалась Жади.- Тётя Жади, вы об этом, наверно, уже знаете: Карима мне рассказала, как отреагировала Хадижа на новость, что ее муж был когда-то женат. Или Вы слышите об этом впервые? – опустив глаза, спросила девушка.Жади с облегчением вздохнула.- Конечно, мне давно об этом рассказали. Я так переживала из-за того, что моей дочери однажды придется узнать об этом. Но что поделаешь? Хадижа вышла замуж за человека, который мне совершенно не нравится, у которого была жена, семья. И Хадижа для него не будет первой. Очень жаль…. А что ещё?- Ничего, - постаралась как можно беззаботней ответить Самира и начала пересказывать услышанную от Каримы историю с картиной. Таким образом, всё объяснилось: одалиска оказалась нарисованной, Саид был страшно расстроен из-за испорченной сидом Абдулом картины...К концу рассказа они уже успели спуститься по лестнице и выйти на улицу,Латифа старалась закрыть дверь уже под хохот Жади и Самиры, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вместе с ними.- Сколько недоразумений случается в жизни! Но я сразу поняла, что Саид не позволил бы дяде Абдулу увидеть живую одалиску! Даааа…. Я вспоминаю, сколько картин даже при мне было собрано Саидом и спрятано в хранилище, - припомнила Жади, отряхивая от пыли костюм..- Как же Мухамед любит дядю Абдула! Он так ему сочувствовал, что ему самому чуть плохо не стало, - сказала Латифа.Постояв возле дома и немного ещё поболтав, женщины расстались: Жади и Самира сели в вызванное такси, а Латифа с почти хорошим настроением вернулась домой.

Ей повезло и в том, что ни Мухамед, ни Мустафа не вышли из магазина.Объясняться с кем-либо из них ей не хотелось, к тому же при множестве свидетелей. Жители Сан-Криштована, собравшиеся у бара доны Журы, всё ещё обсуждали что-то, не собираясь расходиться.

Латифа поднялась по трем ступенькам, открыла дверь и быстро вошла в дом. Она поднялась на второй этаж и вышла на балкон. Пусть Мухамедвозмущается теперь сколько угодно! Даже то, что внизу возле бара всё ещё было много людей, ее не смутило. «А я сильно изменилась после измены Мухамеда. Делаю сейчас то, о чем не могла и помыслить ещё несколько месяцев назад. Стоять на балконе просто так? Видимо, потрясение оказалось слишком сильным. Если я не смогу пережить стресс, то можно будет не удивляться тому, если вдруг моя жизнь станет такой, как мне нагадала Зорайдэ. Я и сейчас чувствую, что уже никогда не стану прежней».Латифа облокотилась на перила и осмотрела с балкона окрестности, попадавшие в поле зрения. Слова Самирызаставили ее задуматься, и ей захотелось проверить, насколько виден с балкона ее будущий дом. Она уже знала: из комнат Мухамеда и Амина с Халисой ничего не было видно. Ее новое жилище было почти полностью скрыто углом соседнего дома. Но с балконаможно было разглядетьдве спальни ее дома, в том числе тукомнату, в которой они с Жади и Самирой побывали в последнюю очередь.

- Если Амин и Халиса тоже захотятперебраться ко мне, то им я и отдам одну из этих комнат,чтобы Амин мог видеть магазин отца и входную дверь дома. А мы с Самирой займем две другие, они не намного больше, даже наоборот. Но Самире понравиласькомната, под окнами которой растет пальма и цветет кустарник. Я же хочу взять себе ту, которая выходитна другую сторону дома. Для меня главное –не видеть ни Мухамеда, ни его новой родственницы. А Мухамед вполне может позволить себе простаивать на балконе как угодно долго, высматривая, что происходит у меня.Постояв на балконе, она вернулась к себе комнату, вспоминая разговор с сестрой и дочкой.Она старалась не думать о том, что напомнила ей Жади: о словах Зорайдэ, сказанных во время гадания. Но она вспомнила, что ее насторожило поведение дочери . «А ведь Самира что-то скрыла от нас с Жади, я уверена. Жади не заметила этого, но я лучше неё знаю собственную дочь. Карима рассказала ей нечто очень серьезное, но Самира не захотела нас расстраивать. И даже гадать не приходится: дело в Хадиже и ее муже. Ничего, если я права, то она поделится со мной, всё расскажет. А Жади тревожить не стоит. Вернется Саид, она всё равно достанет его звонками с требованием рассказать обо всем».17. Глава 17. ЧАСТЬ 11. Жизнь в Сан-Криштоване. Дела в Марокко.…Переставляявещицы на туалетном столике, занявшись небольшой уборкой,Латифа даже не подозревала, что внизу, в магазине Мустафа и Мухамед всё ещёпродолжают вести разговор о ней, начав наблюдать за непослушной женщиной ещё с той минуты, как только она вышла из дома навстречу с Самирой и Жади. Ведь после того, как Мухамеду не удалось удержать Латифу дома, он сбежал в магазин, а когда женщины вышли из будущего дома его жены, не смог вынести любопытства. То, что у Латифы оказался ключ от купленного ей в счет махра жилья, мужчины уже обсудили, возмущаясь такой вольностью с ее стороны.- Что там, брат? – осторожно выглядывая из-за копны навешенных платков и пляжных парео, спросил Мухамед.- Аллах! Эти женщины так смеются! Их как будто сам шайтан щекочет,- выкатывая по привычке глаза, ответил Мустафа.

- Над кем они смеются, брат?

- Не знаю, Мухамед, - пожал плечами мужчина.- Куда они смотрят? Если они смотрят на нас, то и смеются надо мной. Ведь это очевидно!- Неееет. Мухамед, они между собой о чем-то переговаривались и смеялись. А почему ты решил, что они могут смеяться над тобой?!- Потому что Жади приехала. Она старается разлучить меня с моей козочкой. Наверняка, придумала какую-то каверзу. Где Латифа? Она вернулась или уехала с ними?- Вернулась, Мухамед. Я видел, как Латифа вошла в дом.- Я не видел, поэтому спрашиваю. Как раз обслуживал туристов, показывая им ковры.- Эээээ… Ты просто боишься свою жену! Почему не покажешь ей, что ты всё ещё ее муж, который может изменить решение и не дать развод?– уличил Мустафа родственника, хотя о нем можно было наверняка сказать то же самое. В Сан-Криштоване не было секретом, что Ноэмия своего мужа цепко держала в руках.Впрочем, Мустафа так часто ссорился и препирался со своей доной Ноэмией, что никому в Сан-Криштоване уже давно не казалось, что кто-то из этой необычной семейки мог бояться один другого.Но с Мухамедом дела обстояли иначе. Он чувствовал, что терял Латифу, а ему этого совершенно не хотелось, как не желал он менять и образ жизни, что становилось неизбежным, если Латифа добьется развода.- Мустафа, в каком настроении вернулась моя жена? – перестал шептать Мухамед, выяснив, что Латифа уже в доме.- Хм, - оглянулся на него Мустафа с выпученными глазами. Мухамед давнопривык к такой особенности дальнего родственника – удивляясь или возмущаясь, широко раскрывать глаза, что казалось, будто вот-вот выкатятсяглазные яблоки.- У Латифы в руках что-то было. Мне показалось, что это какая-то шкатулка. Небольшая, узкая и плоская. Латифа шла и улыбалась.- Отчего у нее может быть хорошее настроение? Что ей сказала эта одалиска? – расстроился, но и задумался Мухамед.- Брат, а дядя Абдул ещё не звонил? Когда прилетает Саид?- Саид возвращается послезавтра,-задумчиво произнес мужчина.- Один или с Лейлой? Дядя Абдул ведь грозился прислать ее тебе пораньше, чтобы Латифа увидела рождение вашегос Лейлой первенца.

- Мустафа, не пугай меня так. Уффф… Саид позвонил мне после того, как его самолет сел в Испании. Он уверил меня, что они с Фатимой возвращаются вдвоем. Даже Рания остается в Фесе на три месяца. А ты про Лейлу мне напоминаешь.

- Дядя Абдул надеется, что в Латифе заговорит материнский инстинкт, когда увидит новорожденного малыша.Ей тоже захочется родить ребенка. Она может помириться с тобой.- Как бы не так! Латифа уже не в том возрасте. Это тебе не Жади. Как говорят в подобном случае здесь в Бразилии: «Из этого леса заяц уже не выскочит».

- Хм, - пожал плечами Мустафа.

- Плохо другое: дяде Абдулу не удалось сосватать Саиду невесту, которую он ему нашел. Теперь дядя предлагает мне присмотреться к этой девушке. Я знаю, как настойчив дядя Абдул. Он и в Бразилию может привезти невесту, что мне тогда делать? Столько неприятностей у меня после Лейлы, ещё одна жена мне не нужна. Я хочу вернуть Латифу.- Мухамед, ещё одна свадьба тебя разорит, - согласился Мустафа.- Брат, почему бы тебе не подумать о второй жене? Ты сам говорил, что лара Ноэмия жалуется на то, что у нее не хватает времени на домашние дела, - с надеждой произнес Мухамед, копаясь в коробке с новым товаром.- Да, Мухамед, она всё время жалуется, оправдывая этим несделанные домашние дела, до которых у неё не доходят руки.- Вот! Мустафа, тебе необходимо взять ещё одну жену. Я могу позвонить сиду Абдулу и сказать, что есть жених для той невесты, о которой он так беспокоится.- Нееееет!!! – испугался родственник. - Мухамед, моя куропаточка меня убьет! Твоя Латифа не дерется, но у доны Ноэмии крутой нрав. Она меня побьет и прогонит из дома. И не нужна мне никакая вторая жена. Меня всё устраивает.- Мустафа, что я слышу?! – ужаснулся Мухамед. – Ты никогда не жаловался на драки. Неужели Ноэмия смеет поднимать на тебя руку? Ты же мужчина. Почему не приведешь ее в чувство?- Нет, мы не деремся. Но она так страшно ругается, что порой я думаю, она и ударить может. Но я же ее люблю.Я не смогу ее ударить.И как я смогу жить без моей Ноэмии? Не нужна мне другая женщина, - наотрез отказался муж доны Ноэмии. Он тут же ретировался к витрине с мелкими сувенирами,которые из-за любопытных туристов, пересматривавших все вещицы подряд, теперь смешались в кучу. Он с сосредоточенным видом начал расставлять фигурки.Мухамед обреченно вздохнул, когда ускользнула отличнаявозможность отделаться от притязаний дяди Абдула на его семейную жизнь. Он тоже решил заняться делом: перебрать платки у входа в магазин, добавить что-то из новых товаров.Но, стоя почти на пороге магазина, он вновь услышал низкий женский голос соседки.- О, Аллах!Эта несносная особа всё ещё скандалит? Ее голос так и ездит у меня по мозгам, - сморщил нос Мухамед, услышав, как ругается дона Жура.- Узнаю у Ноэмии, что произошло на этот раз, - пообещал с другого конца магазина Мустафа.

Им пришлось замолчать: в магазин зашло несколько туристов, и каждому захотелось посмотреть разный товар. Мустафа повел двух женщин к светильникам, а Мухамед начал расхваливать перед парнем с девушкой бабуши, занимавшие целую полку:расшитые стеклярусом, с узором по-восточномуженские тапочки, а так же и без вышивки, с загнутым носом однотонные мужские тапки.Пока в «Волшебной лампе»были заняты делами торговли, у бара стояла дона Жура и с победным видом оглядывала собравшихся зевак, уже не находя среди них той, которая посмела появиться у ее бара с претензиями к ЕЁ коту.

- Базилио, запомни хорошенько эту женщину и сделай так, чтобы она и близко не смогла приблизиться к моему заведению! – приказала она.- Хорошо, дона Жура, - радостно согласился недалекого умаработник, только что ставший свидетелем увлекательного зрелища, описать котороеон не смог бы, это надо было видеть собственными глазами! Базилио наслаждался пережитым скандалом, а такое выпадало не так уж часто.- Так чего стоишь? Иди, работай! Булки на деревьях не растут, между прочим.- Да, дона Жура. А с котом что делать? Выпустить? Опасность ведь миновала?Женщина недовольно взглянула на него через плечо.- Выпусти, да следи за ним. Ты кота покормил, кстати?- Да. Он воды… поел.- Базилио!Накорми кота и берись за тряпку! И хватит уже: мне твои шутки надоели! Кстати: следи, чтобы туристы не бросали коту объедки. У него от этого понос. Только лечить мне его ещё не хватало!Парень скрылся внутри помещения, а дона Жура ещё раз гордо осмотрев «поле битвы», точнее – место состоявшегося скандала, где обидчица ее Файера, разумеется, была посрамлена, повернулась к двери бара и величественно удалилась.

На улицу вскоре вышел с тряпкой Базилио. Увидев Анинью, до этогоподметавшую территорию вокруг бара – под столами и далее, за углом, а сейчас остановившуюся немного отдохнуть, сказал:- Что, Анинья, будешь подметать или лететь куда-то собралась?

Девушка только отмахнулась от него как от назойливой мухи: шутки Базилио остроумием не отличались и были вполне предсказуемы.Когда работница доны Журы продолжила уборку, Базилио вновь поднял голову от грязного столика, который предстояло протереть, и вдруг его брови поползли вверх. Но он промолчал.- Что такое? – не понравилось выражение его лица Анинье.- Ты когда-нибудь виделамаленькое, красное, лохматое существо?

- Базилио!!! Нет!- Тогда скажу тебе: оно сидит на твоем плече, но я могу его снять!Анинья побледнела и едва не упала в обморок – она до безумия боялась пауков.

- Шутка! – рассмеялся парень. Анинья завизжала, осматривая плечо.- Дона Жура! Дона Жура! Базилио сказал, что на мне сидит паук! – пожаловалась она появившейся на ее крики хозяйке бара.- Нет на тебе ничего, - окинув быстрым взглядом работницу, сердито сказала женщина. – Базилио, бросай тряпку и иди работать в подсобку: надо перебрать фрукты. Глупая голова что сырая тыква. И хватит дурачиться!- Ладно, уже иду,- протянул не очень довольный такой перспективой парень. Но сам виноват: нечего было Анинью задевать, она же совсем шуток не понимает! А теперь вот полдня он проведет в узком помещении в четырех стенах, не услышав ни одной сплетни и упуская важные новости…Мимо него прошмыгнул рыжий кот.- Файер, иди ко мне, дорогой! – раздался голос доны Журы. И Базилио не сомневался: котяра ловко запрыгнул на руки к новой хозяйке.…Но так и было.Проходившая мимо дона Ноэмия увидела, как подруга нежно гладит кота, держа его на руках и проводя пухлой ладонью от ушей до хвоста. Рыжая бестия при этом умудрялся тереться о хозяйку, выворачиваясь в разные стороны, но и не стараясь избежать ласки суровой женщины.Оба: и кот, и дона Жура игнорировали стоявшего тут же художника. Синьор Олаву наблюдал за предательской сценой, хмурясь из-под заношенной шляпы с узкими полями. Шлем от солнца был явно ненамного моложе хозяина.- Вот так…, - суровым тоном начала женщина. -Моего кота никто не посмеет обидеть. Файер,теперь здесь твой дом. И неужели кто-то посмел предположить, что я так плохо тебя кормлю, что ты, бедняжка, вынужден бросаться на птиц? Зачем тебе нужен какой-то попугай?Синьор Олаву сделал попытку вернуть изменника.- Джинджер! Джинджер, иди ко мне! Кис-кис-кис! Вспомни рыбку, которую я ловил тебе в Паране, когда ты был совсем котенком, а я жил на берегу этой чудесной реки!Жура лишь подняла вопросительно бровь, но кота прижала покрепче к груди, хотя тот и не думал вырываться из ее надежных объятий.- Что Вы ещё изволите припомнить, синьор? Вы плохо следили за несчастным животным, так что теперь кот – мой. И зовут его не Джинджер, а Файер! Прошу усвоить.

- Это моё животное. У меня есть на него документы: когда я летел самолетом из Сан-Паулу в Рио-де-Жанейро, мне пришлось оформлять ветеринарную справку на моего кота. А попугая он всё-таки съел, шалун.- И поэтому вы даже не соизволили заступиться за кота? Знала я того попугая! Муж той синьор научил птицу пить кашасу прямо из рюмки, когда приносил его в бар, пряча в кармане. Заглянув в рюмку хозяина,несчастное пернатое, шатаясь, бродило по столику, за которым располагался синьор Жоржи Зеведо. Неееет, Базилио уверяет, что видел своими глазами, как попугай доставал кота, мирно лежавшего на подоконнике в баре. Кот спал, а попугай на него наскакивал, пытаясь клюнуть в хвост. Наконец, Файеру надоело терпеть выходки наглой птицы, он развернулся и выпустил острые когти. Птица попалась, но если бы синьор Зеведо не поделился с любимцем заказанной порцией спиртного, попугай смог бы увернуться. Он не попался бы в кошачьи лапы!

- Да что вы такое говорите, дона Жура? Мой кот вовсе не ленив идалеко не равнодушен к птицам. Он их столько переловил! Джинджер вовсе не лентяй: у вас наверняка пропали все крысы, потому что он их всех передушил в благодарность за ваши пирожки с треской. Но он тот ещё разбойник. Уверяю Вас, дона Жура…- Хватит нести чепуху! Файер никогда не притронется к крысе, я его хорошо кормлю. Только с таким хозяином, как вы, такое возможно. Но теперь кот мой, и зовут его Файер! Забудьте о нем. Иначе я прикажу Базилио и вас не подпускать к бару ближе, чем на десять шагов. Вы и так нежеланная персона в моем баре.Высказав противнику всё, что сочла нужным, дона Жура вернулась в заведение, унося на руках рыжего красавца….…А в это время Жади и Самира ехали в такси по авеню Атлантика. В их планы входило посещение музея современного искусства. Но прежде – Жади собиралась накормить Самиру обедом. Она знала один симпатичный ресторанчик в районе Копакабана. А потом…, потом Жади хотела показать племяннице небольшой магазин-кафе восточных сладостей, и главное – позволить Самире всё и всех там увидеть, присмотреться к работе магазинчика, чтобы перенять опыт на будущее, когда тем же самым станет заниматься Латифа.

Затем Жади намереваласьобсудить с Самирой каждую мелочь, подмеченную в восточной лавке, расположившейся в самом сердце бразильского города. И главное – услышать от девушки мнение о каждом, с кем они столкнутся в магазине: от хозяина до продавщицы.Ведь у Самирыострый не только язык, но и глаз, она может подметить то, что не смогла увидеть Жади, уже не раз побывавшая в этом месте по просьбе дяди Али.

А уже после этого она поделится с девушкой тайной, которую ей всё труднее становилось хранить. Именно от Самирытеперь зависело будущее счастье матери. Пусть она с самого начала знает правду. И если согласится, то станет помогать Жади. Самиру решено было сделать сообщницей в важном деле.

Но не стоило вываливать новость вот так сразу. Правильно советовал дядя Али: девушку надо подвести постепенно к мысли, что сделать так – это будет лучшим выходом для всех. Только тогда и начать воплощение разработанного Жади и сидом Али коварногоплана. Но согласится ли дочь Латифы наэто? Или осудит их идею, расскажет матери, и тогда всё сорвется?«Аллах, пусть всё будет хорошо. Пусть всё сложится наилучшим образом, иншалла!» - мысленно заклинала Жади.Сидевшая рядом Самира с серьезным видом обдумывала что-то, не подозревая о замыслах родной тети.

Марокко. Фес. Дом сида Али.Сначала Жади, а затем Самира смогли поговорить с Каримой только потому, что Зорайдэ и сид Али были заняты сначала проводами гостей, задержавшихся даже после отъезда Саида и Фатимы, а затем, оставшись одни в гостиной возле разоренного стола, смогли, наконец, свободно поговорить. Было, о чем.- Сид Али, я хотела бы сказать насчет картины Саида…- Знаю, Зорайдэ, о чем ты мне сейчас скажешь, - протягивая руку за единственным фиником, оставшимся на блюде, ответил сид Али. -Я и сам заметил сходство. Как сказал один персидский мудрец: «Любовь – это недуг, от которого никто не хочет избавляться». Даже после пяти лет развода Саид думает о Жади.- Сид Али, как только я взглянула на бесстыдную картину, то сразу же заметила глаза – это глаза Жади! Саид всё ещё любит Вашу племянницу.- Любит или до сих пор не может отпустить ее, даже когда она стала женой другого.

- Неужели Саид никогда не сможет разлюбить Жади, не откажется от нее?- Да, Зорайдэ. И это удивительно. Что ещё она должна сделать, чтобы Саид понял, что ни он ей, ни она ему не могут быть нужны. Или он так не считает? Давай, Зорайдэ, отойдем в ту комнату, где стоит мой кальян. Давно хочется закурить. Пока я его раскурю…- Неужели он собрался вернуть Жади в семью? Прогнал Ранию. Не захотел больше жениться, как бы сид Абдул не старался его сосватать. И эта картина с женщиной, так похожей на Жади…, - размышляла вслух женщина.- Нет, на Жади одалиска с картины не похожа. Но глаза, её глаза… Дааааа, Зорайдэ… Думаю,сходство заметили не только мы. Разве что Абдул увидел другое. Но мы-то поняли всё верно. Саид не забыл ее. И теперь Жади нужно быть осторожной. Не просто так Саид позволил ограничить связь Хадижи с родственниками. Он дал свободу Фариду. Если бы захотел, то и он, и Жади, и мы , и Хадижа могли бы разговаривать сколько угодно по любой связи. Но он этого не сделал. И теперь понятно, почему.- Но что может грозить Жади? На что может надеяться Саид Рашид? Она не откажется от Лукаса. У них сын, что может Саид сделать?- Отомстить Лукасу. А в отношении к Жади… Наверно, Саид будет получать удовольствие от того, когда Жади станет пытаться узнать о дочери хоть что-нибудь. Ведь даже нам о Хадиже мало что известно. Если бы не сид Абдул, мы бы и теперь ничего не знали, как устроилась в доме мужа наша девочка.- Вы правы, сид Али! Жади непременно позвонит Саиду, чтобы узнать о поездке в Мекнес. Она и нам позвонит, у Каримы расспросит обо всем, о каждой мелочи.- Скажи Кариме, Зорайдэ, чтобы не болтала лишнего, когда позвонит Жади.Нам не нужны скандалы.А Жади теперь нечасто пытается разобраться в ситуации. Она стала такой нетерпеливой. Тут же начинает обвинять, уличать, даже не выяснив, в чем дело.- Но ведь она мать, сид Али. Беспокоится за Хадижу.- Всё понимаю, и во многих случаях виноват Саид. Но он и дальше будет манипулировать бывшей женой, - предположил дядя Али.- Надо сказать Жади, чтобы она не ходила одна на встречу с Саидом. Ведь он может пообещать рассказать ей о Хадиже, но для этого ей придется куда-то ехать, чтобы с ним увидеться. А она не заподозритловушки…- Так позвони ей, Зорайдэ, предупреди и успокой. У Хадижи всё в порядке.- А как же… Зухра? Сид Али, я уже знаю, что…- Тише, Зорайдэ, и у стен даже в моем доме есть уши. Ничего пока не говори о Зухре, не думай даже. Потом обсудим. Иди, поищи Кариму. Если нигде не слышно ее голоса, значит, она подслушивает или сама тихонько сплетничает по телефону, - усмехнулся сид Али, устраиваясь на диване и заправляя кальян.- Я найду Кариму, но ведь Вы голодны, сид Али. Я наблюдала за Вами на празднике: кусочка у вас во рту не было.- Как ты права, Зорайдэ. Что бы я без тебя делал? Ты золотая женщина! Я всегда ценил тебя, но не могу понять, почему так поздно соединил наши с тобой судьбы?!- Да ну Вас, сид Али! – смутилась женщина, прикрывая лицо краем платка. – Пойду на поиски Каримы. Как бы она чего не натворила своим длинным языком. Но вас сейчас же накормят. Пойду,попрошу принести Вам поесть прямо сюда.Зорайдэ прошла на кухню, надеясь, что именно там обнаружит Кариму, а заодно прикажет отнести сиду Али ужин. Как бы не показалось странным, но весь вечер стол ломился от еды, а муж так и остался голодным, то встречая гостей, то ведя с ними беседы и снова провожая их.Она задержаласьвозле стола, чтобы лично проследить, что именно будет положено в тарелку хозяина дома, но в то же время отправив одну из женщин на поиски Каримы.- Скажи: пусть немедленно зайдет на кухню. Зорайдэ нужно с ней поговорить.Едва одна служанка вышла с поручением, другая появилась на пороге.- Лара Зорайдэ, сид Абдул вернулся. Говорит: звонил племяннику, сиду Мухамеду, теперь ему нужно срочно поговорить с сидом Али.- Аллах, когда же сид Али сможет, наконец, отдохнуть? – воздела к небу руки женщина, жалея мужа, ведь было уже далеко за полночь. И что сиду Абдулу не спится у себя дома? Или он всё ещё никак не дойдет до собственного риада?Служанка почтительно ждала распоряжений. – Эсма, зови сида Абдула. Если он говорит, что разговор – важный, пусть проходит. Но и в любом случае его не прогонишь. Проводи сида Абдула в комнату, где сид Али курит кальян, а сида Али предупреди, что ужин принесут им на двоих. Сид Абдул не голоден, я уверена, но не откажется поесть за компанию.Когда женщина ушла, Зорайдэ лично достала ещё одно блюдо, наложив на него мяса, насыпав большой ложкой кускус, сбоку пристроила салат.- Отнесёте вдвоем эти блюда, поставите на столик возле дивана, и тут же возвращайтесь за чаем и сладостями. А ты, - указала Зорайдэ на самую младшую девушку, - отправляйся в гостиную собирать со стола остатки еды и посуду. Где Нур? Пусть поможет тебе. Там много всего – быстро не управиться.- Мы всё поняли, - ответила одна из девушек. Наконец, Зорайдэ смогла выйти из кухни, так и не дождавшись Каримы.

- Где же она? Я даже наказать ее не могу -ведь она как член семьи. У телефона в гостиной ее нет. Но второй аппарат стоит в бывшей комнате Жади. Там, где жили эти дни Саид и Фатима. Неужели мне придется подниматься на второй этаж? Потом снова спускаться, а затем – снова по лестнице на второй этаж…Мои ноги уже не ходят, - ворчала Зорайдэ.Хозяйка дома оказалась права: навстречу ей спешила отправленная на поискиКаримы служанка.

- Где она? – грозно спросила Зорайдэ.- Карима разговаривает по телефону с ларой Жади.- Аллах, Аллах! Что она успела наболтать?! Ты сказала ей, что я велелаприйти ко мне на кухню?- Сказала! Но Карима ответила, что это очень важный для всех разговор, поэтому она не может бросить трубку, но потом спустится обязательно.- Ах, Карима, Карима! Что с ней делать? – осерчала жена сида Али и стала подниматься по лестнице.Двигаясь по коридору, Зорайдэслышала голос Каримы. Она весело смеялась, упоминая имя «Самира».

«Так вот с кем она разговаривает!» - с облегчением подумала она. Самира всё же более уравновешенная, чем Жади, которая способна на любую неожиданность, если сочтет нужным так сделать. Зорайдэ подошла к Кариме, встала у неё за спиной и попыталась вытащить трубку у неё из рук.- Ой, что такое?! В чем дело? – попыталась возмутиться болтунья, пока не увидела, кто именно отбирает телефон.

- Карима, ты перестала понимать, когда тебе говорят самые простые слова?

- Зорайдэ, я только что разговаривала с Жади! Она позвонила по этому номеру, не зная, что сид Али приказал переставить телефоны. Я ей сказала, Каримавсё объяснила: теперь у нас нет параллельных телефонов. Есть два номера в доме. Один аппарат стоит внизу с новым номером, а старый номер у телефона в комнате для гостей, - быстро сообщила болтунья.- Карима! Признавайся, что ты им наговорила? Жади, Самире… Кому ещё?- А я только с ними и говорила! Там ещё и Латифа была, но я не успела – тут Вы пришли.- И что? О чем ты говорила с племянницей сида Али?- Так…эээ… обо всем понемногу, - смутилась сплетница.- О Зухре что-нибудь наболтала?- Нет, Зорайдэ. А что я о ней знаю?! Что Карима может рассказать о жене Фарида? Да Жади о ней и не спрашивала. Вот про испорченную картину, которую Саид увез с собой, всем было интересно послушать. Они ведь всё не так поняли, и мне пришлось в подробностях рассказать.

- Что? Хочешь сказать, что Жади уже известна история про картину с одалиской? Откуда?- Да! Зорайдэ, новости разносятся так быстро! – закатила глаза Карима, радуясь, что разговор уходит от опасной темы. Ведь не могла же она признаться, что намекнула Самире, о чем сплетничают на медине люди, говоря о муже Хадижи и его второй жене.Зорайдэ убила бы ее на месте!-Так откуда в Бразилии знают о том, что случилось в доме дяди Абдула? Рассказывай всё, Карима.- Мне Жади сказала, Самира подтвердила, что им сообщила Латифа: Мухамеду позвонил дядя Абдул и пожаловался на Саида. Рассказал, как он сватал Саиду невест в ресторане, но Саид так никого и не выбрал, хотя лара Фатима была не против ещё одной жены. Жади спросила у меня, кто такая Муна?Нет, я не понимаю, как Жади могла забыть о Муне, которую сама же едва не выбрала Саиду в жены?! Я, правда, сама не видела молодую Муну, но хорошо знаю историю по рассказам очевидцев.- Карима, кто тебя всегда тянет за язык? Как ты вообще оказалась у телефона? Или тебе уже мало просто посплетничать, так ты уже и обзванивать людей начала?- Нет, Зорайдэ, нет! Карима поднялась в комнату Фатимы, чтобы забрать коробку с платками, которую жена Саида оставила мне и женщинам с кухни. Там такие красивые платки! Зорайдэ, хочешь тоже что-нибудь выбрать? Я тебе первой покажу коробку. Правда, Рания видела платки ещё до отъезда гостей, но не захотела ничего брать. Наверно, решила, что Фатима хочет над ней посмеяться. Но тебе, Зорайдэ, я предлагаю выбрать первой.- Ка-ри-ма! Хватит болтать. Мне не нужны платки, у меня своих платков целый сундук. Но я тебя спрашиваю о другом. Как ты узнала, что Жади будет звонить, если не ты сама ей позвонила?- Так я же и рассказываю: зашла за коробкой, и вдруг зазвонил телефон. Я даже решила, что это Саиду кто-то звонит, и может быть даже из-за картины. Мало ли что. Но оказалось: это Жади решила узнать новости о Хадиже.- И что ты ей рассказала про Хадижу? Надеюсь, ты ничем не расстроила мою родственницу?- Зорайдэ! Чем я могла расстроить Жади? Она и так уже была расстроена! Она ведь не смогла попасть на праздник, давно не видела дочку, а тут ещё такой повод: Хадижа беременна.- Ладно, Карима, рассказывай дальше!- А что рассказывать? Жади столько вопросов мне задала, что я уже не помню, что отвечала. Но всё про Хадижу: как выглядит, как себя чувствует? Что на ней было надето на празднике, что ей подарили? Как вел себя Саид? Есть ли у Хадижи собственный сотовый телефон? И про Фарида тоже спросила.- Спрашивала о Фариде? Что Жади о нем спрашивала? – забеспокоилась Зорайдэ. – Что ты ей рассказала? О Зухре наболтала?- Карима ничего сама не рассказывала: Жади спросила о Зухре, но я сказала: ничего не знаю, видела на празднике только Фарида, он золото Хадиже подарил. А ту, другую, не видела. Ведь ее и не было в доме в Мекнесе.- Смотри, Карима, как бы твой язык не довел до беды.

- Я ничего такого не говорила. Карима знает, что нельзя много рассказывать. Карима не подведет!- Иди, Карима, помоги женщинам внизу убрать со стола. И дядя Абдул снова явился, и кто знает, как долго он у нас просидит.- Дядя Абдул? – тут же заблестели глаза у Каримы. - Зорайдэ, я пойду. Можно, я заберу уже сейчас коробку с платками? Отнесу на кухню: пусть женщины тоже выберут себе подарки от Фатимы.- Неси. Забирай. А… как там Латифа? Что-нибудь тебе известно? Ты бы хотя бы у Самирыспросила, как там ее мать!Карима чуть не споткнулась от неожиданности, потеряв на ходу бабушу. Она вновь всунула ногу в тапок и быстро заговорила, держа подмышкой вожделеннуюкоробку:- Да как же это, Зорайдэ? Я совсем забыла сказать: так Латифа же рядом с Жади и Самирой стояла, когда я с ними разговаривала по телефону!- Что ты узнала? – устало переспросила Зорайдэ, не выдерживая болтовни Каримы.- Как что? У Латифы уже есть ключ от дома, который Мухамед купил ей в счет махра. Вот они и пришли все вместе осматривать дом. А потом решили позвонить. Латифа-то и рассказала имо звонке дяди Абдула, который облил краской картину.- И что там за дом?- Дом Латифе понравился: и главное, из окон той комнаты, которую выбрала для себя Латифа, не видно ни магазина Мухамеда, ни старого дома. Самира с матерью уже решили, кто в какой комнате будет жить. Но Жади говорит, что нужен ремонт, а Латифа не знает, откуда ей взять деньги на это. Вот так.- Всё? Тогда иди, Карима. Боюсь, что сиду Абдулу , кроме тебя, никто угодить не сможет. Он так и будет сидеть у нас до самого утра, а сид Али так устал, ему уже спать пора. А он собирался завтра проверить дела в красильне. Значит, спать долго не придется.

- Иду, Карима уже идет. Дядя Абдул… С чем он пожаловал посреди ночи? – бормотала заинтригованная женщина.

А Зорайдэ не спеша вышла из комнаты и тоже побрела к ступенькам, ведущим вниз.

18. Глава 18. ЧАСТЬ 11. Рания и гадание на кофейной гуще.Ни Карима, у которой голова была занята только мыслями о подаренных платках и позднем визите сида Абдула, ни уставшая Зорайдэ не заметили, что на галерее напротив лестницы стояла Рания.

И едва женщины одна за другой спустились вниз, она тут же оказалась в коридоре и метнулась к комнате, в которой почти неделю прожили Саид и Фатима. Действовать надо было очень быстро: кто знает, не придет ли неутомимой Зорайдэ мысль отправить служанок навести там порядок после отъезда гостей. Не хватало, чтобы они и застали Ранию в чужой комнате!А ее очень интересовал один момент, и она хотела убедиться, что ей всё-таки повезло. Поэтому она прошла мимо двери своей комнаты, дальше и дальше, и оказалась перед дверью, которую тут же открыла. Вошла и осмотрелась. Точно! Алхамдуллилах! И всё-таки повезло: упакованная картина с нарисованной Эс-Сувейрой осталась стоять там, куда ее переставила Рания.

Да, ей в голову пришла хорошая идея, когда вещи, казалось, были уже собраны, Фатима спустилась на кухню полакомиться перед праздником полюбившейся ей, вкуснейшей выпечкой. И Рания не стала терять ни секунды: убедившись, что никто ее не заметит, зашла в комнату и просто перенесла картину к другой стене, поставив так, что на вещь и не обратишь сразу внимание.

На это и рассчитывала женщина: когда начнут выносить багаж, картину могут забыть или просто не заметить. Рании совершенно не хотелось, чтобы мазня неизвестного художника из Эс-Сувейры оказалась в доме Саида, а Фатима при этом мило рассказывала Зулейке, что именно в этом городе прожила Рания во временном браке, делая унизительные замечания по ходу повествования, которые должен будет услышать и Мунир.

«Эта змея вполне способна рассказать моему сыну, что мне пришлось пережить в доме Хасана, как потом Саид судился с семьей рыбака. Она не упустит случая и без картины упомянуть о том, что я чистила рыбу на пирсе, потому что временным мужем был рыбак!» Но теперь, добившись с помощью нехитрой уловки, чтобы картина осталась в Фесе, Рания отчего-то была уверена, что смогла уменьшить то зло, которое могло произойти, если бы Фатима привезла картину в дом Саида.Она ещё раз оглядела комнату. Так, картина пусть стоит там, где она есть. Платки, оставленные Фатимой, забрала Карима. А не забыл ли какую-нибудь мелочь Саид? Аллах, Рании так хотелось иметь при себе что-то, что могло ей казаться частичкой дома, а ещё лучше - мужа!

Женщина решила проверить шкафы и ящики, как и старинный сундук возле кровати.Добыча оказалась невелика. Саид всегда был человеком сверхаккуратным, и при отъезде из его вещей остался лишь почти закончившийся тюбик дорогогокрема после бритья. Едва Рания открыла его и понюхала, как голова закружилась от такого знакомого запаха родного дома и любимого мужчины. То, что она любит Саида, для Рании было несомненным.Не смотря на все невзгоды, перенесенные ею из-за него же!Спрятав крем в карман, она не стала дольше задерживаться и устремилась в свою комнату.

В доме ещё долго не спали, приводя всё в порядок после праздничных проводов Саида и Фатимы, а Рания впервые уснула с легкой душой, прижимая к груди утаенный тюбик с кремом, ароматом которого она никак не могла насладиться.

…Поздним утром, когда в комнату к ней заглянула Карима, Рания, приподнимаясь на постели, едва не выдавила на простыню остаток крема, когда тюбик попал ей под бок. Но она постаралась спрятать его от любопытной женщины.- Что случилось? Есть новости? – с невинным видом спросила она служанку.- Саид звонил, он благополучно сдал картину на реставрацию, и они с Фатимой уже проходят регистрацию на рейс до Рио-де-Жанейро.- О, Аллах, значит, Саид уже вечером увидит моего сына! Как я скучаю по Муниру! Как мне хотелось бы узнать, что меня ждет: когда Саид вновь вернет меня в семью женой? Три месяца я буду жить у вас, а что потом? Быть няней в собственном доме? Как мне такое вынести? Карима, ты ничего не слышала о планах Саида?Дядя Абдул отказал Муне и ее дочери? Им известно, что Саид не захотел брать ещё одну жену?- Карима ничего не знает. Кариме и так попало за длинный язык от Зорайдэ.- А что ты сделала? – из вежливости поинтересовалась Рания, протягивая руку за халатиком, в душе не желая выслушивать вал сплетен, собранных Каримой на медине о соседях-лавочниках, служанках из соседних риадов или выходках туристов.- Я вчера говорила с Жади и Самирой.Они вместе с Латифой побывали в доме, который Латифе купил Мухамед.- И что? Хороший дом?- заинтересовалась женщина. -Аллах, Аллах, как же Латифе повезло, что ей не придется жить под одной крышей с другими женами!- Рания, а ты откуда знаешь, что сид Абдул намеревается теперь Мухамеда женить на Муне? Или даже на ее дочери? – поразилась Карима чужой осведомленности.- Я?! Ничего я не знаю. Просто так предположила.

- Но ты оказалась права! Дядя Абдул так и собирается сделать! Если Саид не пожелал жениться на присмотренной для него невесте, так чего добру пропадать? Пусть Мухамед женится!

- Вот именно: пусть на одной из них женится Мухамед! А Саиду совсем не нужно столько жен.В доме полно служанок. У Мухамеда же нет ни одной. Поэтому женские руки не помешают.- Сид Абдул предложил другой вариант: Мухамед женится на Муне, а Саид – на ее дочери…, забыла, как ее имя.- И что ответил на это Саид? А Мухамед согласен? – ревниво спросила Рания.- Ничего не знаю. Но дядя Абдул так возмущался! Наверно, и Мухамед тоже не хочет брать ещё одну жену. Рания, тебе кофе принести? Кстати, раз тебе интересно твоё будущее… Когда-то Зорайдэ часто гадала на кофе женщинам нашего дома. Она такаяпрозорливая – всё совпадало!Даже у Жади она при гадании увидела, что Саид с ней разведется, и она всё равно останется с Лукасом.

- Вот как? – заинтересовалась бывшая соперница Жади, пожалев о том, что не узнала о таких подробностях много лет назад. Жила бы спокойнее! – Карима, как мне попросить Зорайдэ погадать и на мою судьбу? Для меня так важно знать: когда же Саид вернется ко мне. Карима, умоляю, попроси жену дяди Али мне погадать!- Рания, вставай и иди за мной. Я приготовлю тебе кофе, а потом найдем Зорайдэ, и ты при ней выпьешь напиток, а дальше что-нибудь придумаешь. Зорайдэ не станет гадать, если ты просто попросишь ее об этом. Карима точно тебе говорит.

- Но почему? – расстроилась Рания.- Так ведь сид Али строго запретил ей гадать, потом у что гадание – это харам. Карима слышала, как сид Али ругал Зорайдэ, когда застал ее за таким занятием. Но это было уже давно.

- Так что же делать?!- Карима тебе подскажет! Надо подойти творчески…, как говорит Фатима.Придумай что-нибудь, когда при ней заглянешь в чашку. Скажи, что видишь, что Саид прогнал Фатиму и Зулейку, но вернул тебя и Жади… И тогда она сама заберет у тебя кружку и скажет, что там видит! – интригующим полушепотом предложила женщина.- Карима, ты прелесть! Ты умнейшая и хитрейшая женщина на свете!

- А что толку? Меня никто так и не взял замуж, - грустно отметила Карима.- Но тебе-то Зорайдэ гадала? И что – так никого у тебя и не появится в жизни?- Появится. Но вот когда? Как долго ждать? Карима будет ждать. Карима ждет, но никто не появляется.- Хорошо, я сейчас встаю и одеваюсь. Надо умыться и причесать волосы. И пойдем.- Нет уж, Рания. Ты долго провозишься. Лучше сама найди меня, когда будешь готова. Я сварю тебе кофе, а дальше действуй сама!Договорившись, женщины разошлись: одна – в ванную, другая поспешила в коридор и скорее вниз, где ее уже разыскивали служанки с кухни. Оказывается, сид Абдул проснулся. Он остался ночевать в доме дяди Али, и теперь он и сид Али завтракают. А потом собираются вместе пойти в красильню, проверить, как там идут дела.- Карима, где ты ходишь?! – возмутилась одна из женщин с кухни. – Зорайдэ велела, чтобы ты отнесла таджин дяде Али и лепешки, что уже доставлены из пекарни.

- Почему всегда Карима? Только Карима на кухне работает? И по дому – Карима, везде – Карима! – привычно возмутилась женщина, но отправилась, конечно же, на кухню за подносом. Если еду приносила Карима, тогда сид Абдул, этот привередливый гость, не проявлял недовольства. Может быть, потому что женщина имела привычку почтительно поддакивать старику и во всем с ним соглашаться?…А в гостиной расположились сид Али и сид Абдул, и между ними шел серьезный разговор. Старики обсуждали, как быть с Мухамедоми Латифой.Оба были против развода.- Но ты, Али, поддержал Латифу, ты согласился, что развод дан.

- Это первый развод, Абдул. Всё ещё может измениться. Если Латифа передумает…, - развел руками сид Али.- Латифа передумает?! Мухамед может передумать, и тогда твоя племянница не получит развод! – с упрямым видом погрозил пальцем сид Абдул.- Пей чай, Абдул, пока не остыл! – кивнул хозяин на маленький стаканчик с золотым ажурным ободком. – Твой племянник что-то не спешит объявлять о том, что передумал. Но и Латифа настаивает на разводе. Возможно, они оба не хотят больше быть вместе.Сид Абдул сделал несколько глотков почти обжигающего чая, поставил стакан обратно на столик, сказал:- Латифа стала такой же, как Жади. Она теперь как ветер, который гасит огонь в лампаде Аллаха!- В чем ты обвиняешь мою племянницу? Скажи, Абдул! Не бросай пустых обвинений. Разве Латифа была плохой женой? Но ты сам нашел вторую жену Мухамеду, хотя ведь знал, что Латифа против многоженства, - вместо указующего перстапотряс в воздухе мундштуком кальяна сид Али.

- Латифа плохо воспитала дочь. Сейчас Самира могла быть чьей-либо женой, а Мухамед видеть нескольких внуков. Но Самира решила учиться, - едким голосом обвинил Абдул дочь племянника.

- Абдул, в Коране сказано: «О Али, нет бедности страшней, чем невежество. И нет богатства лучшего, чем ум». Так сказал Посланник Аллаха, да благословит Аллах его и его род. Что плохогов том, что Самира захотела стать умнее?- Али, но теперь дочь Латифы рискует быть брошенной на произвол судьбы.Она как Жади! Я помню, что именно она отдала Жади свой платок, подарок отца, платок, который даже не соизволила примерить. Уже тогда она посмела пойти против семьи! Ведь никто, никто не сдвинулся с места, чтобы дать Жади платок. Даже Зорайдэ!- Абдул! Не упоминай имени Зорайдэ! Она не заслуживает, чтобы ее за что-то осуждали. Зорайдэ так любила Жади и любит, что просто испугалась за неё, когда я выгнал Жади из дома, лишив семьи, лишив поддержки семьи, хотя, видит Аллах, мне пришлось переступить через себя!- Ага! Я всегда подозревал, Али, что ты сочувствуешь одалиске, на которой женился мой племянник! – уличил сид Абдул приятеля.- Абдул, как я могу не сочувствовать собственной племяннице? Она же моя кровь! Но это не означает, что я ее оправдываю. И Саид всегда знал об этом.Но с Латифой иная ситуация. Мне не в чем винить ее.- Как – не в чем? А в упрямстве, с которым она отвергает вторую жену? Почему ты не убедишь Латифу принять Лейлу?- Потому что я понимаю, что теперь Латифа станет только второй женой! И я не могу заставить ее вновь полюбить Мухамеда.- Полюбить? О какой любви ты говоришь, Али? Зачем ей снова любить мужа, когда они с Мухамедом уже давно построили свою любовь? Любить Мухамеда должна научиться его другая жена – Лейла. Но кто станет для неё примером? Латифа, которая «разлюбила» мужа? – старик зло сорвал с головы феску и с чувством положил на диван рядом с собой.- Абдул, ты уже сам себе противоречишь. Этот горшок уже не склеишь. Так пусть Латифа и Мухамед разойдутся и строят новые семьи. Дети выросли. У Мухамеда уже есть жена Лейла, скоро родится ребенок. Как я уже слышал, ты собираешься сосватать ему ещё двух жен, чтобы в его доме было всего в достатке, и Мухамед не был обделен вниманием.

- А Латифа? – хитро прищурил глаз сид Абдул. – У неё тоже имеются претенденты в женихи?В этот момент в комнату внесли блюда с едой. Служанки составили таджин и тарелки на столик, едва вместивший такое количество принесенного. Забрав поднос с чайником и стаканы, они удалились, предупредив, что скоро принесут свежий чай с мятой и выпечкой.На лице Абдула появилось довольное выражение. Воздав хвалу Аллаху за дарованную пищу, он принялся завтракать. Сид Али, приготовившись ответить на неприятный вопрос Абдула, незаметно вздохнул. Пусть Абдул забудет, о чем спросил незадолго до еды.

Но нет, не забыл. Когда приятель Али насытился, он тут же повторил:

- Али, как ты собираешься устроить жизнь Латифы? Мне не послышалось: ты сказал, пусть оба строят новые семьи. Али! Неужелиты уже приметил кого-то в мужья Латифе?- Аллаху виднее, чему быть, Абдул. Я лишь надеюсь на то, что Аллах выберет Латифесчастливую дорогу в жизни. Но если развод состоится, будет окончательным, то я позабочусь о Латифе. Она не может оставаться одна. Я, разумеется, буду искать ей другого мужа. Пусть Мухамед серьезно подумает, и если не хочет давать развод, пусть заявит об этом сейчас.

- Али, но почему бы тебе не пригласить Латифу в Фес? Пусть поживет в твоем доме или у меня, и мы с тобой вместе уговорим ее принять вторую жену.

Сид Али неуверенно покачал головой:

- Как можно уговорить женщину согласиться стать второй, если она отказалась быть первой? Боюсь, ничего не выйдет.- Но ты пригласи Латифу. Пусть она приедет погостить на время Рамадана, а в Бразилии в это время Мухамед сделает ремонт в ее доме.Ведь дом в ужасном состоянии, Мухамед мне описал, что они с Латифой увидели, когда ходили смотреть его. Там нужен хороший ремонт. А потом Латифа вернется, и настроение у неё может измениться, и она останется женой Мухамеда. А Лейла будет жить в другом доме. Все будут довольны.Стоявшая за спиной мужа Зорайдэ прищурила глаза: ей показалось, что сид Абдул задумал устроить ловушку для Латифы. Но что именно?- Зорайдэ, скажи, чтобы принесли чай. Почему так долго задерживаются?- повернулся к жене сид Али.- Да, сид Али. Сейчас узнаю, - согласилась Зорайдэ, но в эту же минуту внесли новые подносы с чаем и сладостями. Выпечка, правда, была той, что осталась послевчерашнего вечера. Но и печенье, и пирожки выглядели аппетитно.Забрав пустые тарелки, оставив принесенное, женщины ушли, кроме Зорайдэ. Она могла остаться, ведь она – жена сида Али. Хозяйка дома. Да и сид Али не давал понять ей удалиться. А женщине хотелось понять, чего добивается старинный приятель сид Абдул.- Латифу я не могу принуждать жить и дальше с Мухамедом, - произнес Али. - Однажды я уже совершил такую ошибку с Жади. Не хочу, чтобы Латифа страдала, и если она не хочет жить вместе с другими женами Мухамеда, пусть разводится.Зорайдэ настолько была согласна с мнением мужа, что невольно кивнула. Это и задело сида Абдула.- Латифа… Латифа… Мухамед может взять трех жен после развода с ней, и тогда у твоей Латифы не будет обратной дороги! Она останется одна, без мужа, без защиты. Одна, без дирхама в кармане. И что тогда?За шторкой, драпирующей дверь, раздался сдавленный вскрик. Кто-то подслушивал.- Зорайдэ, посмотри, что там такое, - предложил сид Али. И когда Зорайдэ, расстроенная словами Абдула, вышла, застав кого-то под дверью и выговаривая «ушам», при этом, судя по шагам, удаляясь к кухне, сид Али ответил Абдулу:- Чтобы Латифа могла достойно жить после развода, существует махр, который обязан заплатить ей Мухамед. Всевышний защитил положение жены, вменив в обязанность мужчин содержание семьи не только во время брака, но и после развода. Мусульманка, согласна Исламу,не должна заботиться о поиске заработка и пропитания для себя и своих детей.«Разведенных жен полагается обеспечивать разумным образом. Такова обязанность богобоязненных», сура 2, Аль-Бакара, Корова, аят 241, - напомнил сид Али.- Знаю, я знаю об этом!!!- едва не вскипел Абдул. – Но если у Мухамеда будет ещё две или три жены, как он сможет обеспечить махр всем им и выделить Латифе содержание?- Значит, Абдул, не спеши сватать Мухамеду новых жен, и одну, и двух, и трех. Твой племянник должен разобраться с Латифой, отдать ей то, что положено, а потом брать на себя новые обязательства.Они ели и спорили, а потом отправились вместе по делам и продолжали обсуждение проблемы и по пути.

Зорайдэ старалась успокоить себя тем, что Латифу сид Али не даст в обиду. Если Мухамед не сможет содержать ее после развода так, чтобы она ни в чем не нуждалась, то первое время они с сидом Али помогут племяннице. А потом…

Потом Латифу выдадут замуж. Исид Али уже думал над таким разрешением ситуации. Жениха стоило искать в Бразилии. В Марокко у разведенной женщины из семьи, не раз прославившей себя скандалами, практически нет шансов найти мужа.Однажды сид Али признался Зорайдэ: «Я поговорил с Жади, объяснил ей ситуацию. У меня в Бразилии живет старый приятель, племянник которого поселился много лет назад в Рио-де-Жанейро и открыл там кафе с восточной кухней. В основном занимается сладостями и выпечкой для собственного магазина, но иногда принимает заказы на приготовление блюд арабской кухни. Свадьбы, семейные и религиозные праздники, в общем, бизнес довольно выгодный. И мужчина – ровесник Латифы.Он вдовец, живет в своем доме только с сестрой и единственной дочкой. Брат и сестра – приятные люди, нашей веры, а вот дочь сида – это настоящая фурия. Если верить приятелю, даже Дуния никогда не была такой. Ее никак не могут сосватать, и ни одна женщина не соглашается стать женой ее отца, пока не будет пристроена дочь».Но как можно отдать Латифу в семью, где у нее не будет спокойной жизни, но уже не из-за второй жены, а из-за падчерицы? Жади пообещала побывать в том магазинчике и посмотреть на всех членов семейства собственными глазами.

Она так и поступила. И вот результат: мужчина сестре Латифы понравился, так же как и лара, его сестра. Жади не рискнула показать, что знает о них что-либо. Побывав несколько раз в кафе и в магазинчике, даже заказавпирожки-бриуты и миндальные полумесяцы,она только наблюдала, ничем не выдавая заинтересованность.

Но Жади успела заметить и девушку, довольно строптиво разговаривавшую с отцом и теткой. Сиду Али Жади отчиталась: «Я боюсь что-то советовать. Не хочу, чтобы Латифа потом могла меня упрекать, если ей будет не ужиться в новой семье, если она так и не станет счастливой уже с другим мужчиной».«Но ведь для начала можно найти мужа для строптивой дочери этого сида», - предложила Жади почти авантюрный вариант.Кого можносвести со скандалисткой?И сид Али стал просчитывать другие варианты.«Зорайдэ, а как же то гадание? – напомнила тогда Жади. – Помнишь, ты нагадала большую любовь Латифе? Кто станет ее избранником и когда?»Жади хотела получить ответы немедленно. Но что такое гадание? Это же не книга с рецептами, в которой написано, когда, какиеи сколько по весу брать продуктов, чтобы приготовить блюдо. А в будущем Латифы в тот раз Зорайдэ увиделав самом деле огромное чувство, счастье, которое будет с ними до конца жизни, и детей, она увидела детей, которые родятся в общем браке с мужем у их Латифы! Вот это-то и смущало Зорайдэ. Откуда возьмется мужчина, который полюбит Латифу, а она - его? Зорайдэ не понимала бурных чувств и даже боялась подобного, помня кипевшие страсти в жизни Жади и Саида.Но Жади так долго возражала в ответ на ее слова и предложила столько вариантов, как можно подстроить знакомство Латифы и того мужчины, которого выберет дядя Али… Увлеклась Жади, как бы чего не вышло! Они с сидом Али тогда очень испугались, что Жади возьмет процесс в свои руки. И сид Али заставил Жади поклясться, что без его ведома и согласия она не сделает и шага. И вот недавно сид Али позволил Жади посвятить Самиру в их планы, но сделать это очень аккуратно.Теперь и он, и Зорайдэ сомневались и кляли себя за поспешность. Ведь между Латифой и Мухамедом ещё не всё кончено. Если Мухамед заявит, что он не даст жене развода, то о планах на владельца восточного магазина можно забыть. Это станет трагедией для Латифы, если она по-прежнему будет требовать развод.Но было ещё возможно и примирение с Мухамедом. Поэтому Жади не имела права спешить. Жади соглашалась, нопросила, чтобы Зорайдэ ещё раз погадала на судьбу, которая ждет сестру… Зорайдэ не решалась: и грех, и сомневалась, как можно совершить подобное без согласия Латифы?Жена сида Алисидела на кухне возле старинной печи, в которой поддерживали огонь, подбрасывая редкие поленья. Иные блюда вкусными получались только в допотопной печке, в которой готовили ещё прабабки самого сида Али. Хозяйка дома наблюдала, как женщины варили ужин, прикидывала покупки на завтра, а сама попивала чай с печеньем в виде тоненьких трубочек с ореховой начинкой. Вкуснейшее печенье! Фатима не раз заходила полакомитьсяим и даже рецепт потребовала ей дать. Но что сложного в его приготовлении? И никаких секретов нет. Но рецепт Фатима увезла.

Печенье нравилось и Хадиже. Как она там? У Зорайдэначинались боли в сердце, когда она думала о том, что ей стало недавно известно. Как же могло так получиться, что Хадижа сначала стала женой разведенного мужчины, а теперь ещё и подвинуться придется, чтобы впустить в их с Фаридом жизнь вторую жену. «Что же за напасть такая? – обреченно пыталась понять старушка. – Вторая женаМухамеда сломала семейную жизнь Латифы, теперь и для Хадижи вторая жена станет страшным потрясением. Только Жади было всё равно, когда у Саида появилась Рания. И даже Ясмин, внучка Дунии, похоже, не избежит подобной участи».

- Пусть Аллах пошлет Хадиже защиту от дурных людей. Да поможет ей Аллах! Пусть Хадижа легко родит здорового ребенка! Иншалла!Зорайдэ отвлеклась от работы и мыслей только тогда, когда на кухне появилась Рания, котораяпришла получить чашечку кофе.С ней явилась и Карима.- Зорайдэ, сид Абдул ушел с дядей Али, но не знаю, когда вернутся. Карима не поняла, как долго они пробудут в красильне.- Карима, когда сид Али будет дома, ты об этом узнаешь. Найти тебе дело, чтобы не слонялась по дому?- Зорайдэ, Рания попросила сварить ей кофе так, как только я умею его варить. И дядя Абдул пьет только мой кофе. Карима любит варить кофе с кардамоном. У Каримы есть один секрет, который умрет только с ней, - тыкала пальцем в себя женщина.

- Вари, Карима, вари, а потом сходи во двор, взгляни, как женщины подмели там плитку. И выбиты ли ковры из гостиной? Из той, где курит кальян сид Али?- Хорошо, Зорайдэ, всё сделаю.

Кофе был сварен, и Карима удалилась,переглянувшись с Ранией, которой она протянула фарфоровую чашку с горячим напитком с шапкой нежной кофейной пенки.

Рания никуда не ушла. Она стоя выпила мелкими глотками горячий кофе, взяв с блюда предложенное женой сида Али печенье. У Зорайдэ возникло предчувствие, что этой особе что-то надо, при чем – от неё. «Посмотрим», - подумала она.И не ошиблась: выпив напиток, Рания перевернула чашку на небольшую тарелочку вверх дном. «Решила погадать», - смекнула Зорайдэ, но сделала вид, что ее не касается то, чем занимается в доме сида Али гостья.А Рания робко стояла возле блюда с печеньем и таскала одну за другой ореховые трубочки. Потом она взяла кружку в руки и всмотрелась в кофейные потеки. Несколько мгновений она молча рассматривала увиденное, но потом вдруг радостно взвизгнула:

- Зорайдэ, Саид снова будет со мной! Я вижу это в кофейной гуще! Саид разведется с Фатимой и Зулейкой, и снова возьмет меня и Жади в жены! Я снова стану женой Саида!

Молодая женщина едва не прыгала от счастья.

- Зорайдэ, я вернусь в Бразилию и никогда больше не расстанусь с моим сыном! Как я скучаю по Муниру! Пусть, пусть в доме живет и Жади! Мне всё равно, с кем делить Саида. Главное, что и я тоже буду с ним вместе!- Что?! – поднялась Зорайдэ с сиденья перед плитой, как будто ее подбросила неведомая сила .- А при чем здесь Жади?!- Не знаю, Зорайдэ, но я увидела Жади. Пусть будет она, пусть! Это лучше, чем то, если Саид возьмет в жены незнакомку.- Дай мне чашку, я посмотрю, что там! – решительно потребовала ошеломленная Зорайдэ.Она долго всматривалась в коричневую подсохшую жижу, поворачивая кружку в разные стороны, наклоняя то вперед, то отводя от себя. Она смотрела, смотрела, что-то тихо бормоча. А Рания замерла, пытаясь вслушаться в бормотанье и понять хотя бы слово.- Что там, Зорайдэ? – не выдержала она. - Дааааа…., - протянула женщина, покачав головой. – Ты получишь Саида, но какой ценой! Для того, чтобы стать женой Саида, тебе придется пойти по головам многих, кто окажется рядом с тобой. Ты принесешь горе тем, кто сейчас рядом с ним.

- Не может быть! Мне нужен только Саид!- И ты его получишь. Но…- Что?! Что, Зорайдэ? - у Рании в груди упало сердце.- Ты вернешь Саида, но твоим он не станет.- Он будет, как и прежде, любить Жади?

- Нет, а при чем здесь Жади? Я увидела ее в твоем будущем, но она не займет места рядом с Саидом. Ты останешься одна, хотя и рядом с ним.

- Я не поняла, Зорайдэ: я стану женой Саида или нет? Да или нет?- Здесь не написано обэтом, - сухо ответила на этот раз женщина и добавила:

- Не переживай Рания, ты своего добьешься. И значит, всё-таки станешь его женой. Но помни, что это всего лишь гадание. Это фантазии, которые рождают кофейные узоры. Жизнь может преподнести тебе совсем другое.

- Можно, Зорайдэ, я сохраню на память эту кружку? Отдайте мне ее! Кофе подарил мне надежду, которую я почти потеряла. Я вернусь к Саиду, я к нему вернусь!!!- Бери кружку, - проворчала Зорайдэ, махнув рукой.Рания ушла, светясь от счастья.

- А ведь девчонка обвела меня вокруг пальца! – дошло до нее, наконец. – Нашла способ заставить меня ей погадать. Вот не думала, что она способна на такую хитрость. Всегда считала ее глупой.

Зорайдэ остановилась посреди кухни, сложив на груди руки. Она не увидела Жади возле Саида, т.е. женой Саида. А то ведь слова Рании ее очень испугали. Ей померещилось иное: Рания, вернувшись в Бразилию, принесет с собой столько разрушительной силы, что от семьи Саида почти ничего не останется на какое-то время. С ним будет только Рания…А потом он начнет собирать семью «по кусочкам», даже переступая через себя, и не раз. Но и Рания всё равно останется в его жизни,любовь же принесет ему совсем другая женщина, и этобудет не Жади.

Зорайдэ с облегчением вздохнула.Выстраданное счастье Жади не должно быть разрушено Ранией, которая сама виновата в своих бедах. Зорайдэ почувствовала сильную головную боль и решила больше не думать об «увиденном» во время гадания. Она сняла с головы тюрбан, решив, что дело в нем: ведь днем в Фесе стоит неимоверная летняя жара, а тюрбан она скрутила из теплых платков. Нужно поменять их на шелковые.

Вернулась Карима.- Поднимись ко мне в комнату, - попросила её Зорайдэ, - и достань из сундука несколько шелковых платков, принеси сюда. У меня голова от жары не работает.- Принесу, сейчас же принесу! Выпей воды, Зорайдэ! Эсма, принеси Зорайдэ стакан воды! Пей, Зорайдэ, пей! Какая бледная стала… Нет, лучше я помогу Зорайдэ дойти до ее комнаты и тогда найду платки. Эсма, помоги мне, открывай двери по пути…- Как я дойду до комнаты без платка? – возмутилась жена сида Али.

- Но в этой чалме уже стало плохо! – возразила Карима. – Подождите, вот же, вот! В коробке остался один платок, который никто не захотел взять себе…, не знаю, почему, - быстро ответила Карима на удивленный взгляд Зорайдэ. – Но он такого красивого черного цвета с белым рисунком, с бусинками… Чем только не понравился? Вот он, давай, Зорайдэ, накину тебе на голову и пойдем в комнату! – набросив хозяйке дома на волосы платок как палантин, Карима подхватила женщину под руку и повела к лестнице.

- Может, просто на диване полежишь? Зорайдэ, вызвать врача? А сиду Али позвонить?

- Нет, не надо ничего…,– простонала Зорайдэ, пожалев, что доверилась Кариме. Она ведь способна весь дом поставить на уши, да всю медину! А Зорайдэ очень не любила привлекать к себе внимание…Оказавшись в комнате, Карима уложила Зорайдэ на кровать, а Эсма принесла холодную воду и горячий чай. Пусть хозяйка сама выберет.Карима заявила, что останется рядом с Зорайдэ.

- Нет, я никуда не уйду, пока не станет лучше! Ещё чего! Аллах! Разве Карима может бросить человека, если ему плохо?

Зорайдэ стянула с головы сползший по пути в комнату платокФатимы,всмотрелась в рисунок и, охнув,вдруг отбросила его от себя.- Алхамдуллилах! Как Саид позволил жене носить подобную гадость?!- Ка..ка..кую гадость?! – удивилась Карима.Она тут же подхватила с ковра упавший платок и поднесла к глазам. На черном фоне выделялись мелкие матовые бусинки на белых линиях рисунка. Только теперь Карима поняла, что представляют собой «нарисованные» белым мелкие фигурки. Это же человеческие черепа! А бусинки были вставлены в «нарисованные» глазницы!Карима ахнула, но не от увиденного ужаса, а кое-что вспомнив:- Ооой! Это же тот платок, который потеряла Фатима! Она же перевернула всю комнату, но так и не смогла найти. Уехала такая расстроенная. Наверно, поэтому и про картину из Эс-Сувейрыне вспомнила! Теперь картина так и стоит у стены. А платок, который стоит кучу денег, от какого-то дорогого дизайнера. Саид не хотел его покупать, как мне рассказывала Фатима, но она настояла, заплакав и обвинив его в скупости и ти..этой…как ее… ти..ра..нии!- Иди, Карима, мне уже лучше.

- А что сделать с платком? – полюбопытствовала она перед тем, как уйти.- Сожги! Но не в нашем доме, потому что этот платок – настоящий харам.

- Какой харам, Зорайдэ? Фатима сказала, что платок создан по мотивам известного фильма с Джонни Депом, нуфильм такой про пиратов… Я не видела фильм, но Фатима говорила, что весь платок как будто из крохотных пиратских флагов. Только скрещенных костей не хватает!- Карима, УЙДИ!!!

- Но…- И платок УНЕСИ!!!- А как же…- Сделай с ним, что хочешь, но чтобы его НЕ БЫЛО В ДОМЕ СИДА АЛИ!!!- Всё, Зорайдэ, ухожу, ухожу. Зачем же так нервничать? Карима уйдет и платок..эээ.. выбросит.Но может быть, Эсму позвать? Пусть в комнате посидит? Вдруг что-то понадобится?

- Позови. Скажи, чтобы достала мне два шелковых платка. ИУХОДИ, прошу тебя, Карима!!!19. Глава 19. ЧАСТЬ 11. В самолете. Снова в Рио-де-Жанейро.После того, как Саид и Фатима покинули гостеприимный дом дяди Али и, пройдя пол медины, добрались до места, где их ожидало такси, а затем -до аэропорта, в оставшееся до отправления рейса Саид успел сделать множество звонков. Но Фатима была настолько уставшей, что ей не пришло в голову ни прислушиваться к его разговорам, ни даже расстраиваться из-за пропавшего прикольного любимого платка и забытой картины, о которой она вспомнила слишком поздно. Ничего, пусть Саид привезет ее из следующей поездки в Марокко.

Она сидела в удобномкресле в зале отлета и просто отдыхала. Потом они с Саидом не торопясь перекусили, а затем прошли все необходимые формальности и оказались, наконец, в самолете, летевшем в Мадрид.Там им предстояло несколько задержаться. И даже Саид не знал, как долго, ведь это зависело от того, как быстро он сможет уладить вопрос с реставраторами и сдать картину.

А дальше – трансатлантический перелет, о котором Фатиме даже и думать не хотелось. Путешествовать она любила, но совершать такие длительные перелеты – нет. Но им повезло: и с картиной всё уладилось удачно, и билеты на рейс до Рио-де-Жанейро смогли поменять. Времени до отлета хватило на то, чтобы побывать в нескольких залах художественного музея Прадо. Сидя в зале аэропорта, Фатима вспоминала, как они с Саидом провели несколько часов до этого. Они с Саидом прошлись по нескольким залам.- Саид, у Проспера Морильи естьдругие картины? Как называются? Здесь я их, кажется,не вижу.Муж ей ответил. Он был рад, что Фатима пожелала пойти именно в музей, а не в очередной торговый центр. Потеря так долго ожидаемой картины вызывала желание побывать среди других значительных полотен, таких же недосягаемых, выставленных в музее.

-.. «Вид в Триполисе», «Берега Нила», «Мечеть в Розетте»…, - повторила Фатима, запоминая. – И что на них изображено? Тоже одалиски?

- Нет, это пейзажная живопись. "Кофейня на дороге в Сирии", "Сирийские аравитяне в дороге", "Египетский город в сумерках"… Всё это известные картины, не раз выставлявшиеся на выставках в Париже.

- Анет такой картины – «Драка евнухов в гареме»? Почему ориенталист, мастер пейзажа, написал такое скандальное полотно – с полуобнаженной одалиской?- Фатима, - покосился Саид на жену. – Только не говори, что и ты считаешь картину харамом. Это редкое полотно. Возможно, сам художник счел его неудачным. И оттого картина долго оставалась неизвестной.

- Но «Одалиска на балконе» досталась тебе и, конечно, она займет главное место в твоей коллекции живописи! Вот только название какое-то… не очень.- «Танец в гареме» - ещё одно название полотна.- Но ты ради нее простился с картиной «Сумерки над Фесом»? Знаешь, а мне чем-то нравилась именно та картина, которую ты продал. Пленяла загадочностью…- Ты настолько увлекаешься живописью? – усмехнулся Саид.- Угу, настолько, что забыла у дяди Али картину с видом Эс-Сувейры.- Вот и хорошо. Меньше скандалов будет в моей семье. Рания, прошу тебя в разговорах при Мунире не затрагивать Ранию. Он ещё не понял, в какой ситуации оказалась его мать, но он умный мальчик. Поймет, а я не желаю, чтобы мои дети страдали из-за ошибок их матерей. Сначала была Жади, а теперь Рания.- Саид, для чего ты мне говоришь об этом?- Я тебя предостерегаю, и только.После непонятной перепалки остальную часть экспозиции они осматривали молча.

Но Фатиме вдруг захотелось взять кисть и самой попробовать создать пейзаж.- Саид, зайдем в Торговый Центр, купим мне краски, кисти и альбом. Я хочу рисовать. Начну прямо в самолете. Лететь долго. Успею сделать несколько карандашных набросков.- Что?!- Я тоже хочу попытаться нарисовать пейзаж. «Жара над Фесом», например. А что? Вспомни, мы взлетали поздно ночью, почти под утро. Было почти невозможно что-либо рассмотреть. Но представь, если бы это был день, жаркий летний день, как на картине «Одалиска на балконе». Все вы смотрели на танцовщицу, а меня заинтересовало жизненное пространство за ее спиной. Саид, в какой-то момент мне даже показалось, что от картины веет сухим горячим ветром и несет в воздухе песчинки! За спиной одалиски виден был круглый купол мечети, а по всему городу там и здесь высились минареты. Художник так залил солнцем город, что кажется выжженным всё пространство картины. Выбеленное солнцем светло-голубое небо, дома цвета выжженного песка в пустыни, а на первом плане в картине под ногами девушки – ковер, полинявший от ярких лучей солнца. И даже одежда одалиски просвечивает на ее теле потому, что на балкон проникли лучи солнца, сделав тончайшую ткань ее танцевального костюма почти прозрачной. И на этом фоне у танцующей наложницы такие выразительные и смеющиеся глаза! Когда смотришь в них, они кажутся живыми.Саид слушал Фатиму с завороженным видом.

- Ты рассказываешь о том, чего я совсем не заметил. Ты как Шахерезада, Фатима. Пожалуй, когда мы вернемся домой, я куплю тебе красивый костюм для восточных танцев, дорогой, весь расшитый камнями. Ты будешь моей Шахерезадой. Каждый вечер станешь танцевать для меня и рассказывать сказки или описывать картины, вот как сейчас, - пошутил Саид.- Каждый вечер? Не получится. Есть Зулейка, часть ночей принадлежит ей. Скажи мне, Саид: как мне вести себя после возвращения? Как я поняла, теперь я должна буду уступить Зулейке часть ночей, потому что ей положена компенсация за время нашего совместного отсутствия. Как точнее высчитать, чтобы никому не было обидно? – с почти серьезным видом спросила вторая жена.Саид посмотрел на нее с удивлением. Потом еле слышно рассмеялся.

- Какая ты фантазерка, Фатима. Не всегда понимаю, когда ты говоришь серьезно, а когда – шутишь? Если тебе не хочется отдавать свои ночи – скажи мне об этом. Я всё улажу.- Нет, я не хочу ссориться с Зулейкой. Всё должно быть поровну и по справедливости, Саид. Ты сам не раз так утверждал.

В зале картинной галереи посетителей было немного, но Саид наклонился к ней и зашептал на ухо:- Я устрою конкурс для вас обеих, чтобы всё было поровну. Каждая из вас в свою очередь станет танцевать для меня, а затем рассказывать мне свои придуманные истории и сказки. Как тебе такая идея?

- А как мы с Зулейкой узнаем, кто победил в конкурсе?И будет ли решение справедливым? Ведь ты станешь и зрителем, и судьей. И можешь оказаться пристрастным к одной из нас.- А я-то уже начал думать, Фатима, что моя жизнь станет скучна без Рании, без ваших склок и разбирательств.- Тогда отчего ты отказался взять третью жену? У тебя всего снова было бы в избытке. Поверь,– повернулась она к мужу. Но он не стал ничего говорить, вовремя заметив ревнивые огоньки в глазах Фатимы. И остался доволен – ведь Фатима начала проявлять к нему те чувства, которые он так долго ждал от неё, но боялся вовсе не дождаться, стараясь заранее смириться с этим.

- Зачем мне другие женщины, кроме тебя, дорогая? -осторожно ответил он. – Мне достаточно твоей любви, Фатима.

- Скажи, почему ты ни разу за всё время нашего брака не сказал мне, что любишь меня? Или ты не любишь, Саид? Ты всего лишь владеешь мной, как вещью, приятной для твоего глаза. Я хочу знать, как мой муж относится ко мне. Кому-тоиз жен ты ведь говорил эти слова. Я тоже хочу знать, услышу я когда-нибудь подобное, или не стоит и надеяться. Шокированный Саид вынужден был прекратить разговор.- Давай обсудим наши отношения дома, но только не стоя посреди музея… Как тебе в голову пришло вести здесь подобные речи? Не ожидал от тебя, Фатима.- А что такого? Я вижу тебя очень редко, и мне принадлежит теперь всего лишьпятьдесят процентов твоего времени, араньше, когда с нами была Рания, и было и того меньше – тридцать три. Хотя Рании постоянностаралась обделить то меня, то Зулейку на правах первой жены.- Всё, дорогая, молчи! К чему эта математика? И ты никогда не была обделена моим вниманием. С тобой я бываю чаще, чем с другими женами.И прекратим разговор. К тому же - нам пора. Самолет ждать не будет.Да, лететь предстояло долго. Вычеркнуть из жизни почти половину суток! Тогда-то Рания вспомнила про журнал, который ей удалось отыскать в доме дяди Али, тот самый журнал на турецком языке.

Оказавшись, наконец, в самолете,уютно устроившись в креслах и приготовившись поспать, Саид был вовлечен Фатимой в беседу. Ссориться с ней не хотелось, и Саид решил пойти на уступку: выслушать всё, что намеревалась сказать Фатима.-Хабиби, посмотри, какие здесь украшения! – листая страницы, говорила она. - В этом журнале- статья о новом турецком сериале про средневекового султана Сулеймана. Вернемся домой – переведу ее с турецкого языка через «автопереводчик» в Интернете. Но мне и сейчас понятно: на главных героинях настоящие драгоценности, взятые для сьемок фильма в музее.

- И что? К чему ты клонишь? Фатима, я удивлен, что здесь, в Испанииты не потребовала купить тебе золото. Что ты задумала?

- Саид, не пугайся, я не прошу тебя выкупить золото султанских жен из музея в Топкапы.

- Что? О чем ты?- Но я хочу, чтобы ты заказал для меня по фотографиям из журнала некоторые украшения!Пусть современные мастера сделают копии средневековых турецких драгоценностей.

- Что за выдумки, Фатима? Это ещё и нарушение авторских прав.- Нет, Саид. Ничего подобного. В статье, как я поняла, говорится, что копии украшений из сериала уже делают из дешевых материалов, чтобы с началом фильма на все рынки страны вывалить бижутерию, которая будет сметена поклонниками сериала.- Нет, ты пойми, если на тебе увидят украшение...- О, нет, Саид, пойми меня ты: я хочу такое же кольцо, как у Хюррем, серьги как у Хадидже-султан,оригинальное украшение-заколку (или это диадемы?) для волос как у Махидевран, прежней жены султана, и колье, как у валиде-султан – матери султана Сулеймана.- Так ты и родословную султана изучила? – усмехнулся Саид. – А мужа-султана тебе не нужно?- Нет, ты вполне устраиваешь меня, как муж,- сухо ответила Фатима.- Спасибо и на этом, дорогая, - усмехнулся мужчина.Она не ответила на его намек, но продолжала о своем:- Весь фокус в том, что на мне украшения должны появиться раньше, чем выйдет на экраны многих стран сам сериал. Т.е. драгоценности сначала увидят на мне, а потом в сериале.- Не уверен, что тебе удастся их продемонстрировать. Фатима…- Но почему ты опять мне отказываешь?! Закажи и Зулейке такой же комплект! Или тебя это разорит?- Не в этом дело. И кто возьмется делать копии украшений из музея?

- Неет, не говори мне об авторских правах! Кто станет выставлять мне претензии? Хюррем или ее султан восстанут из усыпальницы? Или одалиски из его гарема? Но и сами украшения можно сделать, в конце концов, не в точности, а «по мотивам» украшений из тех, что носили в Топкапы в Турции. Кроме того, делая по фотографиям из журнала, точности или полного совпадения все равно не получится.- Хорошо, Фатима, я подумаю, как тебя порадовать…. Но потом тебе придется станцевать для меня не один танец и рассказать не одну сказку из «1000и1 ночи»!- Чудесно! Но только с подаренным мне кольцом с огромным изумрудом в виде сердца. Вот таким, как на этой фотографии.Фатима и Саид так увлеклись, что не заметили, как к их разговору начали прислушиваться пассажиры, сидевшиевокруг. Кто-то попросил журнальчик взглянуть на фото, но Фатима не дала. Не хватало ещё потерять в самолете журнал, а потом кусать локти, вспоминая украшения. Только Зулейка смогла бы восстановить по памяти их вид.Наконец, надежно спрятав журнал в сумку, и тоже решила вздремнуть, чтобы часы полета не тянулись так долго.… Проснулись они, когда уже подлетали к Рио.- Да, этот город совсем не похож на Фес! Восточная сказка осталась позади, - заключила женщина, прижимаясь к плечу Саида и через иллюминатор рассматривая внизу и впереди, но ещё вдали, множество высоток,вытянувшихся плотной линией вдоль полосы пляжа на берегу океана. Знакомые горы, которые Фатима знала по названиям и по виду: Два брата,Сахарная Голова, Корковадо со статуей Иисуса Христа на вершине.

В Рио-де-Жанейро было раннее утро. Рассвет был недолгим, как всегда в тропиках, но самолет прибыл позже, и увидеть, как встает над Рио-де-Жанейро солнце, не удалось. А теперь оно щедро заливало город ласковыми лучами, и поэтому горы казались ярко-зелеными и свежими, как помытыми после дождя.

- Саид, как по-разному устроен мир. Солнце над Фесом то же самое, что и над Рио-де-Жанейро, но посмотри: нет ничего общего между старым арабским городом и ультрасовременным бразильским мегаполисом, любимым туристами со всего мира.Саид слегка повернул к ней голову, но ничего не сказал.«Понятно, сказка кончилась, мы возвращаемся в житейские будни»,- как-то расстроенно подумала Фатима, теперь вторая жена Саида.

Было противно думать, что через каких-то пару часов снова придется перестать быть собой. Опять предстоит лгать и лицемерить, заискивать и обдумывать каждое слово. И видеть вокруг особняка ограду, через которую невозможно выйти в город, даже если знаешь, где находятся ворота.«Снова как птица в клетку возвращаюсь. Даже в Марокко я чувствовала себя свободной. Но этот дом – золотая клетка», - пришло в голову сравнение, вызвавшее в ней неприязнь ко всему, что предстояло увидеть в ближайшее время илис кем встретиться.

Она не заметила, что Саид исподволь наблюдает за ней, читая ее мысли, как будто «написанные» у нее на лбу. Сделав некоторые выводы, он сказал, когда они уже вышли из самолета, но ещё не дошли до зала, где можно получить багаж после прохождения таможни:- Фатима, пока мы ещё не совсем добрались до дома… Прошу тебя: не разочаровывай меня. Ты получишь от меня всё, всё что захочешь. Но я должен знать, что тебе хорошо рядом со мной. Мне надо чувствовать, что ты принимаешь меня.

- Ты хочешь, чтобы я тебя полюбила? – очень просто спросила его жена, «переведя» недосказанность фразы. – Но тогда я от тебя хочу того же: твоей любви. Но я не чувствую в тебе любви. Ты меня любишь или нет? Ты никогда мне об этом не говорил, а вот Жади, наверно, не раз слышала от тебя эти слова. Я хочу, чтобы ты полюбил меня так же, как когда-то любил Жади. Тогда и я дам тебе всё, что смогу тебе дать.Когда я пойму, что ты меня любишь, я подарю тебе ребенка!Она повернулась к нему спиной и не спеша пошла к таможенной стойке, поправляя на плече ремешок дорогой фирменной сумки.Саид, не поверивший собственным органам слуха, после небольшой заминки зашагал следом. «Значит, Фатима хочет моей любви в обмен на свою. Что-то новенькое. Или она боится быть отвергнутой, если откроет мне душу и проявит настоящие чувства? »

Возвращались на автомобиле Саида,который привел к аэропортуводитель после звонка хозяина. Дорога не заняла бы много времени, если бы непробки на дорогах в центре города.Вдруг у Саида зазвонил сотовый.Он достал его из кармана и с удивлением увидел на дисплее имя Жади. Нет, ее номер он и не думал стирать из электронного органайзера. Разве мать его дочери может оставить его в покое? Но он лукавил: ему и не хотелось, чтобы Жади о нем забыла.Разговор оказался бурным.

- Да поможет мне Аллах! – пробормотал Саид, не сумев в самом начале прервать поток излияний из телефонной трубки. Нет, бывшая жена не собиралась прислушиваться к советам, которые были явно даны ей дядей Али и Зорайдэ, которые догадались, что она непременно станет звонить отцу Хадижи.Жади способна была и на спонтанные выходки, но в остальном ее поведение вполне просчитывалось. Саид был уверен, что Жади дали совет «не дергать тигра за усы», т.е. не проявлять агрессию и не выставлять претензии бывшему мужу.

Но Жади оказалась предсказуема:

- Саид, как мог ты не догадаться купить Хадиже новый сотовый телефон? Если у нее забрали тот, который ты подарил, как и мой подарок – тоже, почему ты не подстраховался: купить надо было десять телефонов, чтобы Хадижа , спрятав их по всему дому, могла бы время от времени пользоваться каждым из них.

- Ты именно так и поступила бы? Никаких препятствий для общения с родственниками у Хадижи больше нет.

- Это для тебя их не существует, но не для меня! Со мной ей почему-то не позволяют говорить. Там нет простого телефона с международной связью. И мобильника у моей дочери тоже нет.

- Жади, я сделал, что мог. Предлагаю встретиться и поговорить. Обсудим дела нашей дочери при встрече… Да, чтобы не было сомнительности в ситуации, предлагаю тебе прийти не одной. Возьми с собой Латифу. К тому же – мне и с ней кое-что следует обсудить по просьбе дяди Абдула.Саид бросил взгляд на сидевшую рядом Фатиму. Но она слегка усмехнулась, глядя на проносившиеся за окном автомобиля городские пейзажи.Жади согласилась, они договорились, выбрав место для встречи. И Саид тут же отключил телефон.Фатима ни о чем не стала расспрашивать.PS. Поздравляю читателей с Новым годом! Постараюсь следующую -12 ЧАСТЬ - фанфика написать быстрее. Ведь впереди новогодние каникулы.