Глава 9. Вторжение. (Пятнадцать минут войны). (1/1)

Долгие дни кропотливой работы близились к кульминации. Я стал магом огня в пятьдесят лет, но задолго до этого я чувствовал Солнце. Сколько себя помню, я мог с точностью сказать в каком положении небесное светило и не важно, как глубоко, я бы находился под землей. Полезный навык, который сейчас заменяют часы с календарем.Я “проиграл” Великому Кунг Лао, в лучшем злодейском духе. Он был не плох, но не более. Я останавливался, давая тому отдышаться, рассказывал, что сделаю с ним, вместо того, чтобы просто свернуть шею. Шао Кану понравился мой спектакль так, что он пытал меня больше месяца. В конце концов, Кан отправил меня в Кобальтову Шахту.Долина рудников, где ночь, по Земному времени, шла больше полугода и маги теряли свои силы. Слабые умирали в первую неделю, сильные получали след на всю жизнь.Я изучал мутновато-белый камень — причину упадка магических сил местных чародеев, но меня грубо прервали. Больше сотни часов я провел на полу подземного этажа в своем доме, понемногу вычерчивая сложную фигуру. Рука плавно скользила по полу, без моего участия, словно обрела отдельный разум. Оставляя часть себя в Преисподней, я рассчитывал лишь на выживание, но надеялся на приятный бонус: получение контроля над Адским Огнем. Филактерия пролежала несколько веков, пропитываясь местными духами, недавно умерших людей. Ненависти и злобы не хватило, чтобы стать духом Ярости. Последние столетия при Шао Кане, любые мои эмоции ушли вглубь, только мог их изображать. Вместо одного я усилил другое, но не менее полезное поглощение жизненных сил при физическом контакте. Эйфория затмила разум. Куноичи гораздо выносливее обычных женщин и потеря небольшого количества хо ци, абсолютна безвредна. Скорее, стимулирует организм. Без подпитки мое тело, просто сгниет заживо. А этого, я никак не могу допустить. Можно было устроиться на полставки в больницу и под видом лечения медчакрой забирать ци, но что сделано, то сделано. Правильный выбор — это самая большая иллюзия реальности, есть только принятые решения и их последствия. Все это время я вспоминал древние знания, полученные от магов и алхимиков трех измерений; без устали экспериментировал с живым и неживым материалом. Биохимия и генная инженерия — это завтра, а сейчас простая и понятная, черная магия. Я долго играл роль злодея, пока она не стала мной.— Готово. — отметил я, стоя на коленях на каменном полу своей лаборатории. Я закончил чертить круги символов в центре которых, лежало три предмета: флакон с нинкеном Цуме — приданое Ханы, часть души драконида в бутылке, демоническое исчадие из рукоятки меча в защищенном контейнере.Завершив последний, самый объемный круг из сотен знаков, я встал. Я окинул творение своих рук взглядом, тщательно проверяя. Круги идеальны, без изъянов — в нем не было ни единой щели. Об этом предупреждали в своих писаниях все заклинатели. А один сиамский лич-некромант Тинхку Ло предостерегал: ?Просунь палец в клетку с демоном, и он сожрет тебя целиком?.Египетский жрец Имхонет умел превращать живое в неживое, в частности, он обращал людей в кроваво-красный песок. Когда к нему пришла царица дух Нилов и попросила научить, Имхонет не посмел отказать. Первое, что сделала правительница, это, как не трудно догадаться, песок из жреца.Один из первых моих учеников, Мастер Звериных Стилей, прожил в уединении на Земле, почти тысячу лет и был отравлен своей ученицей, предположительно из-за жестокости в обучении, на грани садизма. Но не все так однозначно: Мастер стал высокомерен и мог за косой взгляд, в свою сторону, вырвать глаз.Японский алхимик Нодар Шимура утверждал, что научился проникать в чужие сны с помощью снадобья, позволявшее ему сводить людей с ума. Ему перерезали горло, когда он спал, свои же ученики.Выводы: Ученики должны быть абсолютно лояльны или не должны быть учениками вовсе. Любой, кто попытается меня убить, должен умереть. Прощение — путь к безнаказанности. Да, все составляющие руны начерчены в правильной пропорции, именно так, как учили чернокнижники из Внешнего Мира. Рядом со мной стояла наполненная ванна, в прозрачной жидкости, на дне которой виднелось бледное тело с рыжими волосами, моргающее красными глазками. Мой двойник добыл его и еще десяток, не в лучшем состоянии, от тела, покрытого следами клыков и когтей крупного хищника, остались только одна рука и половина туловища с головой. АНБУ и другие, следили только за доморощенными командами, что до остальных, был отдан приказ не вмешиваться.Я глубоко вздохнул. Не стал махать руками и просить Высшие силы. Решительно протянул руку к месту схождения кругов и дотронулся пальцем. Под пальцем пошел едва уловимый дымок. От точки прикосновения взметнулось и погасло желтое пламя. Пожар мгновенно достиг границ кругов и предметы растворились в огненном смерче.Потом я уловил момент и потянулся к новой душе. Она была нестабильной, готовой распасться и быть съеденной морем огня. Я вытащил белое солнце, которое сначала позеленело, а потом внезапно дернулось, пытаясь атаковать меня с таким неистовством, какое я и вообразить себе не мог.Вот поэтому, я не люблю демонов. Обожженной рукой, я оттолкнул душу в пламя и притянул обратно. Каждое движение кисти сопровождается болью, но потерять концентрацию, гораздо хуже. Второй раз душа оказала слабое сопротивление, но я повторил несколько раз для надежности. Теперь я мог свободно ее вращать вокруг себя. Следуя моей воле, она полетела к человеку в ванной и проникла в него. Я подлечил руку, она на вид здорова, но это только внешне. Я физически ощутил, как меняется каждая клеточка тела “пациента”. Пламя и кровь — злодей готов. Похоже, Коноху ждет очищение. Вода забурлила и превратилась в пар. Жарко, очень жарко… и по помещению лаборатории разнесся стон, в котором звучали одновременно боль, отчаяние и безумие.— Кто-о-о-о-о я-я-я?Спереди урод, а сзади затылок. Почему-то в голове всплыли ассоциации с Цуме. Змееподобная фигура, состоящая из множества мелких змей с акульей чешуей, колючие каштановые волосы и несколько рядов бритвенно острых зубов. Челюсть открывается очень широко — градусов на сто пятьдесят, не меньше. Желтые глаза с вертикальными зрачками.— Добрый вечер. Тебя зовут Скарлет, великий Шао Кан нашел тебя на поле боя и приютил… — начал по-привычке я. Потом осознал, что эти слова я повторял своим творениям, пока Кан создавал сам и не остался доволен големом.— Убе-е-ей ме-е-е-ня-я-я! Я провел сотню тестов и пришел к неутешительным выводам. К сожалению, у меня нет ресурсов исправить дефект: клетки образца постоянно разрушаются, затем немедленно регенерируют. Я отправил Скарлет в Лес Смерти, надеюсь, сен и употребление в пищу здоровенных животных пойдет на пользу.— Я позову тебя, когда мне будет нужна помощь.— Когда-а-а? Когда-а-а-а-а?— Скоро, Скарлет, — сказал я, вплотную подойдя к магическому существу. — Отдыхай… скоро.— Ско-о-о-о-о-о-ро, — донесся тяжкий вздох, перешедший в неестественное хихиканье и всхлипы. — Я смогу…Голем нырнул в каменный пол и уплыл под землю.Когда занят привычным делом, время летит быстро. До финальных поединков остался день. Рядом со шкафом стоит Хана и нюхает мою водолазку. Она так отдалась своему занятию, что подкрасться, не составило особого труда. Я обнял сзади и поцеловал в ключицу. Хана вздрогнула и резко обернулась.— Не делай так! — она поднесла к моему лицу острые когти. — Порежу!— Что делала с моей одеждой?— Я проверяла, не пора ли ей в стирку, — она опять обнюхала, затем неуверенно продолжила — Я еще не решила. Твой запах приятный, мне нравится.— Мне тоже приятен аромат твоего тела. — я коснулся губами ее губ. Хана целуется все лучше и лучше. Борьба языков продолжается, пока девушка не кусает меня. Рот наполняет кровь.— Умная собака сначала подпустит врага поближе. Мне пора на работу. Мы посовещались вчетвером, и я решила, что выпускать тебя будем только на полный желудок и с пустыми тестикулами. Иди на кухню, горячий завтрак стынет.Я сжал ее шею, до покраснения кожи лица. В глазах появились точки кровоизлияния.—Ты считаешь меня врагом? Я сам решу, что мне делать.— В каждой девушке есть что—то особенное. Что—то такое, за что ее хочется придушить. — Хана потерла шею. — Ты мне должен.Меня заинтриговали слова Хатаке-химе и в мгновение ока очутился на кухне. На широком столе лежала связанная Югао. Веревки плотно впились в ее обнаженное тело, на котором Юхи закончила расставлять морепродукты. Я опознал суши, филе лосося и соусы.— Господин, мы вас ждали, — С веселым выражением лица произнесла Куренай, — садитесь есть, пожалуйста.Я склонился перед Югао и сел на скамью. Юхи скинула фартук и осталась неглиже.— Спасибо за еду, — как только я преломил палочки, алоглазая красавица юркнула под стол и очутилась у моего паха. Я взял ее голову в свои руки. Юхи прикрыла глаза и встретила мой поцелуй радостно.— Романтический поцелуй, перед жесткой развязкой. Приятного аппетита. — ответила куноичи, снимая с меня трусы.Куренай обняла меня за бедра и потянулась вперед, жадно раскрыв рот. Она припала к моим бедрам, и в считанные втянула в себя отвердевший член. Я палочками взял креветку и макнул в соус на соске Югао. Юхи лизала член по всей длине, проводя языком по вздувшимся венам, оставляя следы алой помады.— Ты жуешь мой член, как данго. — сказал я.Девушка пустила в ход зубы, чтобы показать полное сходство. Оттянула кожицу, а чтобы унять боль, стала целовать головку, массировать яички. Она заглатывала член целиком, все быстрее и быстрее. Она стонала, на миг выпуская член изо рта, щекотала языком уретру и снова показывала трюк с исчезанием. В эти моменты я хватал с Узуки пищу и наслаждался всем происходящим. Когда я подошел к пику, Куренай пила из меня медленно, глубокими глотками, а остатки слизнула языком.— Ты слышал эти звуки: Грм, грм, грм. — весело сказала она. — Это было много.— Иди ко мне.Куренай ухватила пальцами суши и отправила их в рот.— У тебя напиток вкуснее. Может еще раз, я тебя прошу, умоляю. Это так чудесно, я люблю это!Я убрал рисинку с ее спелых губ и поцеловал. Она сама насадилась на головку члена, который вновь встретил дверцы матки. Куренай старалась всем телом гибкого хищного зверя, закаленного годами изнурительных занятий. Секс перешел в состязание, где нет проигравших, я приподнял девушку, нанося ей быстрые, мощные удары, погружая член до упора и почти весь вытаскивая наружу. Наши крики слились в унисон. Наконец, они обрываются, Юхи обнимает меня, блаженная, я едва ощущаю вес, ее мелко подрагивающего тела. Я стоял неподвижно.— Я люблю тебя, Какаши. — прошептала Куренай.Я нежно поцеловал ее, липкие от пота волосы щекотали мои губы.— Я долбил тебя в матку, а попал в самое сердце.Куренай смеялась и обратилась с просьбой:— Дурак-извращенец! Я тебя люблю! Пробей меня! Еще раз, до самого сердца.После легкого перекуса, команды семь и восемь объединились, для совместной тренировки на пляже. Больше всех этому были рады нинкены Ханы, они втроем бегали по кромке воды с веселым лаем. Первую часть дня, мы проводили упражнения на развитие гибкости, мальчишки внимательно следили за всеми движениями Куренай. Юхи в закрытом купальнике черного цвета, показывала чудесную растяжку. За такой чудесной девушкой готовы наблюдать мальчишки от двенадцати до тысячи лет.Настало время показательного спарринга. Девушка встала в стойку, низко согнув колени и выставив вперед кулаки.Как только я шагнул вперед, Юхи зачерпнула ногой песок ногой и направила его мне в лицо. Я закрыл глаз и прыгнул в сторону противницы, мой удар прошел мимо, сам же я получил удар в висок. Я упал на спину, а Куренай уперлась мне коленом в грудь.— Это было легко. — ухмыльнулась девушка. — ТААА! ШААА!!! — обозначила удары кулаком мне в нос и живот. Я на миг прикрыл глаза… и очнулся на больничной койке. Слабость в во всем теле, будто на дне реки, преодолевая толщу воды.— Не вздумай даже пошевельнуться, — сказала рассерженная Хана. — Твое счастье, что это произошло здесь, а не на задании.Девушка наклонилась, обратив свои глаза в звериные. Я хотел спросить, но она жестом остановила меня и отчеканила: — У тебя сильное чакроистощение, травма руки и ослепший глаз-колесо.— Это все? — выдавил я.— То есть, ты считаешь, что этого мало?Хана расстегнула мою пижаму, понюхала живот, потом шею.— Твой запах изменился. — она поморщила нос. — Разложение.Плохие новости. Не доверять обонянию Инузуки, себе дороже. — Ты ни кому не говорила?— Никто не знает, — подтвердила Хана.— Мне нужно домой. — Я уперся взглядом в глаза меднина.Последовало продолжительное молчание. Из-за стены слышался проходящих мимо палаты людей. Когда шум смолк, Хана Хатаке тихо произнесла:— Здесь тебе окажут любую помощь, знаешь ли?Я кивнул.— Через час. — Хана потерла нос.У меня екнуло в груди. Я собирался прожить в Конохе подольше, но мог стать постояльцем цокольного этажа больницы. — Порядок? — спросила Хана, поднимаясь. — Почти. Мне нужно еще кое-что. Хана встала.— Возьми деньги из моего жилета и отдай Куренай. Пусть сводит генинов на барбекю. Действуй по-своему разумению.Хана хлопнула себя по бедру.— Ками-сама! Какое тебе барбекю? Генины!— Они мне нужны.— Я… я все сделаю. — кивнула Хана и вышла.Хана не пришла ни через час, ни через два. Я провел это время составляя дальнейшие планы. Лучшая импровизация подготавливается заранее.Пока я переодевался, Хана аккуратно сложила снятую с меня пижаму, материал которой цветом напоминал бледную моль, и взяла меня за руку.— Прости, я не задержалась. Просто не хотела приходить. Я заблудилась на дороге жизни.— Хорошая шутка. Не заставляй меня ждать!Хана выдержала эффектную паузу.— Залезай, — и с улыбкой показала на спину. Она собиралась отнести меня как ребенка.Я обхватил ее шею руками, девушка подскочила:— Отнесу тебя и останусь дома. Сколько раз шиноби гибли без лечения, потом родственники винят нас. — Хана перехватила мои ноги, один рывок и мы на улице, по крышам, прыжок на цистерну с водой и с нее влетаем в окно, прямо на руки Куренай.— Как твое здоровье? — потревожилась Юхи. — Прости за удар в висок.Куноичи привычно кусает губы и постоянно кланяется.Я небрежно отмахнулся.— Меня не беспокоить.Кое-как я дошел до подвала и погрузился в медитацию. Не сразу, но дыхание стало ровным и глубоким, на уровне транса. Иногда, в таком полу-дремном состоянии, ко мне приходили видения. Возможное будущее. Очень часто, в них меня убивали тысячами способов. Первые две сотни раз меня пугала участь. Страх сменился легкой тревогой, но и от нее не осталось и следа. На этот раз, меня поглотило черное существо. Растворило, словно в бассейне с кислотой, под моей лабораторией, далеко отсюда. Я мысленно дотянулся до Скарлет. Голем доедал медведя, откусив ему голову, сделал большой глоток, оставив в звере только плоть. Затем отшвырнув труп падальщикам, направился ко мне.Из пола поднялась голова, сверкнув желтыми глазами.— Пришла пора? — прошипел Скарлет.Я ничего не ответил, положив руку на лоб монстра. Если не получится, пошлю куноичи за добровольцами. Между нами возникли красные жгуты, передающие мне ци от существа. Связь причиняла страдания, нам обоим.— Хватит! Мне больно! — стонала химера.Я прищурился.— ТЕБЕ больно?Змей ответил пустым взглядом — он никогда не посмеет ослушаться и уж точно не стал бы вредить мне.Я за это время приготовился к новой порции мук. Мышцы ног начали произвольно сокращаться, я растянулся на полу. Мелкие камешки хаотично зашевелились, когда дом сотрясла череда мощных взрывов. Нас накрыло плотным облаком пыли.— Это не я, а Песочный осколок. — начал змей, когда я встал на ноги. Я хотел спросить о целях, как химера добавила: — Трое из четырех мертвы. Мои змейки — тоже. На последнего напал Орочимару.— Отправляйся целиком к ним, добей обоих. — приказываю я.Подождав уход Скарлет, я вошел в спальню. Куренай была шортах, белой майке и без нижнего белья. Она слегка прихрамывала. Возможно, последствия столкновения с Момочи и стресс.— Нападение, как тогда, десятого числа. Я прилегла вздремнуть, и тут взрывы. — Обращаясь ко мне, куноичи всю трясло. Она добавила: — Потом я увидела тебя и сказала себе: “Ого, Юхи, Какаши живой, весь в пыли”. А где Хана?— Привет, Куренай, я здесь. — Хана протянула руку к Куренай, стараясь успокоить типичное расстройство. — Со мной все хорошо.Налево уходила лестница, ведущая в никуда: дом лишился крыши. На ее остатки приземлилась девушка, агент АНБУ, в белой броне и строгом черном одеянии. Куноичи посмотрела в отражение своего меча, взмахнула им крест накрест, разделенный на четыре части шиноби исчез в темноте.Газеру смахнула кровь с клинка и в ожидании атаки произнесла:— Какаши, генины в убежище, команда запечатывания не может подойти к Однохвостому. Ты участвуешь?Иногда момент, который ты так долго ждал, приходит в самое неподходящее время…— Ясно, — киваю. — Я с вами.Я заглянул в комнату Узуки. Строго застеленные кровати покрыты побелкой и прочим мусором. Платяной шкаф упал набок, вывалив все свои внутренности. Одежда вперемешку с колюще-режущим инвентарем шиноби. Посмотрел на стойки с катанами. От страны Снега до Тумана, мечи со всех уголков материка и ближайших островов. Ограничился пачкой взрыв-печатей.Селение пылало, а воздух пропитался запахом горелой плоти. Коноха была готова к атаке и встретила врагов совместными стихийными заклинаниями. Земля горела, воздух трещал от разрядов молний.Больница стояла, как скала под штормовыми волнами, по другую сторону улицы песчаный монстр сравнял с землей стадион, кварталы Сарутоби, бывший Узумаки и бульвар, ведущий к Учихам. Гигантский енот закрывал почти полную Луну, отмахивался от шиноби Листа, словно те были надоедливыми мошками. Не разбирая на свой-чужой Шукаку косил всех подряд. Я ментально даю команду Скарлет подставиться под удар, затем атаковать зверя всеми силами.Из-за угла послышался мужской голос:— Эй, Какаши, я спешил как мог, дружище.Я обернулся.Мгновение спустя передо мной появился Гай. Первым делом он бросил мне огромный свиток.— Печать запечатывания, последняя.По одному находилось на стадионе, в АНБУ и доме Хокаге.— По моим подсчетам выходит, что Шукаку повредил этот район не случайно. Иначе как объяснить совпадение, не говоря уже о вторжении, так?— Мне ничего об этом не известно. — Помолчав немного, Гай выдал еще одну кислую улыбку и продолжил: — Я знаю только, что мы должны минимизировать ущерб. А также причиненное насилие. Знаешь, как это делается. Кровь за кровь.Распутывая красный шнурок на смоляной печати свитка, я сказал:— Меняемся! — я вручил куноичи АНБУ свиток, который только что прочел. Газеру отдала катану. — Наследие Узумаки - Четвертого. — Я покосился на Гая. — Улучшенное и доработанное.— Этим еще кто-то занимается? — удивилась Хана в промежутке между диагностикой двух шиноби.Газеру кивнула. Единственное, за что можно поблагодарить Данзо.— Территория центра Конохи порушена, и Демон продолжает двигаться в сторону госпиталя. Атаковать напрямую не стоит, но держим в поле зрения. Меня особенно интересуют все…— АНБУ-сан? — спросил Гай.Мы наблюдали, как Шукаку попал лезвием воздуха по “эксперименту Орочимару” и тот недолго думая ударил в ответ. Колоссальную, могучую фигуру Однохвостого окутал Скарлет. Демон взревел так, что звук разрушил бы окна, будь они до этого момента целые. А потом тело моего эксперимента накрыл безжалостный песок, который оставляет после себя белые, словно стесанные напильником кости. Сам же Песчаный стал ярче, будто внутри включили сотни лампочек.— В укрытие! — скомандовал я.Гай перенес нескольких. Потянув двоих куноичи под землю, я поинтересовался:— Живые?— Лучше. Целые и невредимые.— Да! — нас сотряс небольшой взрыв, правда совсем небольшой. На поверхности стало больше песка. На месте тануки осталась стеклянная воронка. Хоть я и не видел, но уверен, что Однохвостый воспылал изнутри вместе с моим шедевром. Сгорая сам, свети другим. Мне почти жаль Скарлет.— Осталось разобраться с врагами помельче. Зачистка против часовой.Впрочем, по пути я сделал небольшой крюк, чтобы доставить Хьюгу в клан. Троица темнокожих несла мутноглазую из селения, но внезапно, для них самих, умерла.— Инцидент. — Газеру вытерла кровь с меча. — Снова.— Никто ничего не видел. Но мы запомним. Тела в свиток.Ханаби молчала, пока мы не свернули на улицу ее клана, и только тогда спросила, что произошло.— Ничего. Все позади. — ответил я. — Взрослые разберутся.Мы услышали голоса двоих людей.— Эцуко, ты идиот!— Я прикладываю все усилия для розыска трупа соплячки и я не считаю нужным…Речь разом смолкла, словно выключили радио.— Ханаби-сама, мы за вас переживали, зачем вы покинули наши стены, в столь злополучный час?— Я передам ее отцу лично. — сказал я. Не внушают их хитрые лица ни толики доверия. Во избежание случайной и трагической смерти Хьюги в столь раннем возрасте.— Конечно, конечно! — рассыпаясь в поклонах, пара стражей на воротах проводили меня.Хиаши быстрым шагом, подлетел ко мне и аккуратно взял ребенка. Белыми глазами осмотрел свое чадо.— Ты в порядке, дочь?— Со мной все хорошо, Хиаши-сама.Он, не отрывая взгляда от Ханаби, успокоенный Хьюга спросил:— Кто посмел?— Облако.— Спасибо. Кстати, объявлено перемирие. — он слегка поклонился и направился в дом.Убедившись, что все в норме, я взлетел на крышу и в три прыжка оказался на собрании.Война, или точнее ее открытая часть, закончилась.