Глава 2. Начало нелегкого пути. (1/2)

Прошло четыре долгих года со дня выпуска Мэри и ее однокурсников из Хогвартса, первые года взрослой жизни, в которую вступила Мэри по окончании Хогвартса. За все это время Мэри так ничего и не узнала о своих друзьях, Тэдди и Брэдли – те, судя по всему, все еще были в своем путешествии, не имея возможности сообщить Мэри что-нибудь из своей теперешней жизни.В первый год работы в Министерстве Мэри была очень даже довольна тем, какой выбор сделала в свое время – работа была ей по душе и совсем не тяготила, каждый день было что-то новое. Близких друзей среди сотрудников у Мэри не было, они все были для нее всего лишь коллегами и их отношения никогда не выходили за рамки официальных. Так что по выходным и в праздники Мэри, как повелось у нее еще с детства, сидела в полнейшей тишине у жарко натопленного камина и наслаждалась каким-нибудь лакомством в сочетании с любимой книгой. И ни разу ее одиночество не было нарушено. Пожалуй, она сама не хотела нарушать его, поэтому и не заводила друзей. Мужчины тоже интересовали Мэри не больше, чем квиддичв свое время, хотя некоторые из ее сотрудников весьма недвусмысленно поглядывали на Мэри, приглашали ее куда-нибудь сходить, но, натолкнувшись на полнейшее безразличие со стороны Мэри, находили себе более сговорчивых женщин. Те говорили о Мэри с осуждением, считая ее довольно странной волшебницей. Кто-то даже поговаривал о том, что она увлекается Темными искусствами и как-то связана с Пожирателями смерти, но это были только слухи, распространяемые, как правило, отвергнутыми поклонниками Мэри. Сама же Мэри, хоть и прекрасно знала о том, что именно говорят о ней в ее отделе, никак на это не реагировала, и одинаково относилась ко всем своим сотрудникам без исключения – приветливо, но отчужденно.Весной 66-го года жизнь Мэри, до этого текшаямедленно и размеренно, без особых перемен, стала немного иной. Все началось в один из теплых майских дней, когда она в одиночестве сидела в своем кабинете (ее к тому времени, повысили до заведующего отделом, в котором она работала). Все сотрудники отдела были на вызовах, и только Мэри присутствовала, заполняя необходимые бумаги. От этого чрезвычайно важного дела ее отвлекли трое волшебников, что появились в ее кабинете бесшумно и довольно неожиданно. Мэри лишь на миг оторвала взгляд от бумаг, чтобы рассмотреть вошедших. Одного из них она знала – рябое лицо, изрытое оспой, обрамленное жирными волосами – Август Руквуд, работник Отдела тайн. Он, так же, как и Мэри, довольно успешно продвигался по карьерной лестнице, и про то, как же ему это удается, ходило немало слухов вдобавок к тем, что были распространены о самом Отделе тайн. Никто не знал, чем занимаются работники этого отдела; было известно только то, что в залах этого отдела хранится много уникальных вещей, и проводятся разнообразные исследования. Мэри не сильно заинтересовалась тем, что этим волшебникам из других отделов понадобилось от нее — нынешней ночью она не выспалась из-за серии вызовов и сейчас мечтала попасть домой и отдохнуть. Может, стоит подумать об отпуске…Похоже, мужчины рассчитывали на иной прием – удивленно переглянувшись, они с комфортом расположились на стульях и выжидательно уставились на Мэри.

— Вы что-то хотели?— спросила волшебница скучным голосом,не отрывая взгляда от бумаг.

— Да, мы пришли к вам с одним предложением, деловым, так сказать…. Разумеется, оно будет касаться вас, только если вы – Мэри Моран, заведующая этим отделом.

— Ну, допустим, это я, и что дальше?— Сейчас мы объясним вам цель нашего прихода. Нам нужно только немного вашего внимания.

Казалось, последние слова Руквуда несколько заинтересовали Мэри – снова оторвавшись от бумаг, она прошлась по лицам волшебников испытывающим взглядом.

— Я вся во внимании, говорите,— произнесла она несколько сонным голосом.— Видите ли, миссМоран, мы являемся…В дверь влетела почтовая сова, прервавшая речь Руквуда. Она сбросила несколько пергаментных свитков, после чего улетела.

— Продолжайте, я слушаю,— сказала Мэри приглушенно, просматривая пришедшие бумаги.Руквуд, посмотрев на своих спутников, снова начал:— Мы являемся представителями небольшой группы людей, разумеется, пока небольшой, потому что со временем она станет более многочисленной, чем сейчас, и хотим, чтобы вы тоже были среди нас.

Мэри несколько рассеянно кивнула, заставив волшебников в очередной раз переглянуться.— А что нужно для того, чтобы присоединиться к вам?— Только ваше согласие, ничего больше. И еще необходима одна магическая процедура. Отвлекитесь на секунду, пожалуйста.Мэри подняла на Руквуда взгляд, полный скуки. На мгновение тот подумал, понимает ли она, на что соглашается? Впрочем, это только облегчит его задачу. Удовлетворенно хмыкнув, уже поздравляя себя с победой, тот вынул свою палочку и очень тихо произнес заклинание, чтобы ни в коем случае жертва не разобрала, что именно он сказал. Черезнесколько секунд, он, чтобы проверить, подействовало ли заклятье на волшебницу, он произнес:— Посмотрите на меня, мисс Моран.

Но волшебница не обратила внимания на его слова – она сгорбилась над бумагами, лицо ее было закрыто длинными темно-каштановыми волосами. Руквуд еще три раза повторил свою просьбу – безрезультатно. У него сложилось впечатление, что она заснула, и он оглянулся на двух других волшебников, что пришли с ним. Те откровенно издевались над ним, превратив свой беззвучный смех в гогот. Руквуда это привело в ярость и он, мгновенно поднявшись на ноги, взревел, сметая бумаги со стола Мэри:— Да оторвитесь вы, наконец, от этих бумаг, будь они трижды прокляты!

Неизвестно, чего хотел добиться этим Руквуд, но не того, что произошло: волшебница мгновенно вскочила на ноги, ловко выйдя из-за стола, словно до этого и не засыпала вовсе. Лицо ее было сосредоточением презрения и ярости, а волшебная палочка – продолжением руки. Одна секунда – и все трое, пришедшие к Мэри, лежали на полу, пытаясь понять, как это случилось.

— Что, думали, что я – легкая добыча?— презрительно спросила Мэри, наблюдая за тем, как волшебники неуклюже встают,— так вот, знайте, что просто так я ни на что не соглашаюсь, тем более на то, чтобы сотрудничать с такими волшебниками, как вы.Руквуд смог, наконец, взять себя в руки, и коротко произнес:— Ясно. Так вы хотите выдвинуть свои условия?Мэри смерила его высокомерным взглядом.— Хоть ты один из Пожирателей смерти, ты не сможешь согласовать мои условия с вашей работой,— пренебрежительно заметила она,— я абсолютно уверена в том, что на это способен лишь Волан-де-Морт.

Послышался судорожный вздох, что издали все трое мужчин, поражая своей синхронностью. Мэри усмехнулась, пробежав взглядом по их вытянувшимся лицам.— Ах, да, вы же не произносите имя вашего хозяина. Так вот, повторю, что могу всерьез задуматься над вашим предложением только тогда, когда услышу его еще раз непосредственно от Волан-де-Морта.

— Слишком много чести,— прошипел один из молчавших волшебников – его землистого цвета лицо, в обрамлении коротких светлых волос показалось Мэри смутно знакомым,— скажи еще, что сам Темный Лорд должен умолять тебя присоединиться к нему.— Было бы неплохо,— хмыкнула она,— но, это уже из разряда фантастики.

— Довольно!— взревел Руквуд, поднимая волшебную палочку,— Круцио!Мэри была готова к этому: резво отскочив сторону, она ответила своим заклятьем, от которого Руквуд, как только что Мэри, уклонился. Следующим словом Пожирателя стало Подчиняющее проклятье. Избежать и его Мэри не смогла – параллельно соратники Руквуда пальнули в нее своими заклятьями с таким расчетом, чтобы уж одно-то попало в волшебницу точно. И Мэри выбрала из трех зол меньшее зло, позволив Подчиняющему проклятью настигнуть ее. Но оно не подчинило её – у Мэри достало сил отринуть чужую волю. Едва она это сделала, как тут же произнесла одно из своих любимых заклинаний – взорвавшись над изумленными волшебниками, оно в один миг обрушило на них груду булыжников. Хорошенько приложив гостей Мэри по голове, камни исчезли, а Мэри, призвав в свою руку волшебные палочки всех троих, нацелила свою собственную палочку на Руквуда, произнося слова смертельного проклятья.— Нет!! Пожалуйста, я вас умоляю, пощадите!— взмолился волшебник с выражениемкрайнего ужаса на покрытом оспинами лице,— мы больше не пересечемся, обещаю, если вы сейчас просто отпустите нас! Пожалуйста… Мэри на минуту застыла, обдумывая слова Руквуда, и решив, что она не убийца, отвела свою палочку, швырнув в Пожирателей смерти их собственные волшебные палочки.

— Тогда уходите, но не забудьте о том, что второй раз я вас не пощажу.Торопливо поднявшись с пола, волшебники закивали, и краски тут же вернулись обратно на их лица. Все трое, пятясь и кланяясь Мэри с благодарностью и страхом, в быстром темпе ретировались за дверь. Аволшебница, вздохнув, стала устранять последствия визита Пожирателей смерти. Параллельно она думала о том, что вряд ли может полностью верить словам волшебника, находившегося на волосок от смерти. Это сейчас Пожиратели смерти напуганы, но вскоре они могут снова преисполниться решимости, и явятся к ней уже в гораздо большем количестве. В такомслучае Мэри окажется в ловушке и будет вынуждена выбирать одно из двух: либо стать такой же, как трое волшебников, что сейчас с позором покинули ее кабинет, либо стать жертвой Пожирателей смерти. Ни один из этих вариантов не воодушевлял Мэри, но она понимала, что сделать выбор придется. Это надолго выбило ее из колеи, и сил прибавляло только одно воспоминание произошедшего недавно радостного события – после многочисленных попыток Мэри как-то увидеть написанное на пергаменте, который, по ее мнению, просто обязан был содержать в себе нечто важное, на старом листе наконец-то проявились некие письмена. Язык был Мэри абсолютно незнаком, и она так и не смогла определить его, просмотрев все книги, что у нее были, посвященные древним языкам. Даже специалисты, которым показывала Мэри слова с того пергамента, переписанные ею на всякий случай, отрицательно качали головами, ясно показывая, что они никогда не видели подобного языка.Как бы то ни было, повторных визитов Пожирателей смерти в следующие две недели не состоялось, и Мэри, все это время находившаяся в большом напряжении, в конце концов, перестала ожидать прихода кого-то из слуг Волан-де-Морта.

В последнее воскресенье мая Мэри, как всегда, сидела в своей гостиной, занимаясь прочтением одной из своих любимых книг. В камине убаюкивающе потрескивал огонь, сова Мэри, Герда, сидела на подлокотнике кресла, что занимала волшебница, и спокойно дремала. Внезапно сова громко ухнула, поднявшись в воздух. Мэри едва подумала, что Герда словно предупреждает ее о приближении чего-то неприятного, как в гостиную вошли трое мужчин, неизвестным образом прошедшие через ее защитные заклинания. У стоящего впереди лицо было скрыто капюшоном плотного дорожного плаща черного цвета, а остальные уже опустили свои капюшоны. В одном из гостей Мэри без особого удивления узнала Руквуда, с недавних пор обязанного ей жизнью, а вот лицо второго Пожирателя было ей незнакомо – бледное, с нависающими на темные, глубоко сидящие глаза коричневыми волосами. Вот и тот волшебник, чье лицо было до сих пор скрыто, ростом гораздо выше двух других, наконец, опустил капюшон. С внезапным потрясением Мэри узнала в нем Волан-де-Морта, не сильно изменившегося с их первой встречи – все те же отсвечивающие красным глаза убийцы, с холодцом взиравшие сейчас на нее, искаженные черты – лицо, способное вселить ужас в сердце любого смельчака.— Принимай гостей, Мэри Моран,— заговорил он высоким голосом, в котором было больше холода, чем в самом суровом северном ветре,— мы проделали долгий путь, добираясь сюда, поэтому, будь любезна...Он прервал фразу, глянув на Мэри со значением. Волшебница предложила пришедшим кресла и остановила вопросительный взгляд на том мужчине, что был ей еще не знаком. Тот, правильно истолковав ее взгляд, назвался Рудольфусом Лестрейнджем.— Признаюсь, я несколько удивлена тем, что вижу тебя в своем доме,— сказала Мэри, обращаясь к Руквуду,— ведь ты обещал, что больше не побеспокоишь меня, если я сохраню тебе жизнь. Если бы ты дал Непреложный Обет…— Это обещание он бы не смог выполнить в любом случае, ведь дал его под угрозой лишения жизни,— прервал Мэри Волан-де-Морт,— а что до нашего присутствия здесь… может, меня неправильно проинформировали, но ты, кажется, настаивала на встрече со мной?Мэри кивнула, понимая, что дело плохо. Если после того, как она тогда прогнала Пожирателей смерти из своего кабинета, к ней пришел сам Волан-де-Морт, значит, у него действительно имеются серьезные планы касательно ее.А Волан-де-Морт тем временем продолжал: — Раз так, я повторю то, что говорил тебе Руквуд: сейчас, когда я набираю себе сторонников, мне угодно чтобы ты, Мэри Моран, была среди них.Мэри, смерив Волан-де-Морта презрительным взглядом, дерзко переспросила:-Тебе угодно? Ты вынуждаешь меня спросить: знаешь ли ты, кто в этом доме хозяин?-Ты,— ответил темный маг, вглядевшись в Мэри непонимающим взглядом.-Тогда не веди себя так, словно это я пришла к тебе просить принять меня в Пожиратели смерти,— отрезала Мэри оскорбленным тоном,— приказы будешь отдавать за стенами моего дома.— Я вижу, смелости и дерзости тебе не занимать,— заметил Волан-де-Морт с оттенком одобрения в холодном голосе,— так же, как и гордости. Может, еще скажешь, что пока я здесь, то должен выполнять любой твой приказ?

— Сказать-то я могу, но что тебе мои слова? Пустой звук,— произнеслаМэри,— к тому же ты уже привык командовать, наверное, делаешь это с малых лет?Волан-де-Морт изучающе взглянул на неё, чуть прищурив багровые глаза.— Никогда бы не подумал, что такой волшебнице, как ты, известен навык легилименции.

Мэри усмехнулась, покачав головой.— Нет, что ты, просто достаточно посмотреть на тебя, и все сразу станет ясно.— Может, ты знаешь еще что-то обо мне? Если так, то говори, не стесняйся,— предложил Волан-де-Морт. Ответ Мэри удивил не только его, но и Руквуда с Рудольфусом:— Я знаю только то, что ты хотел 11 лет назад устроиться на должность преподавателя защиты от Темных сил в Хогвартс, но Дамблдор тебя не принял.— И после этих слов ты говоришь, что всего лишь обладаешь хорошей интуицией?— переспросил Волан-де-Морт несколько недоуменно,— подобная осведомленность не может объясняться только этим.К его вящему удивлению, Мэри в ответ весело рассмеялась, одновременно ввергнув Рудольфуса и Руквуда в полнейший шок.— Она объясняется тем, что ты сам сказал мне это,— пояснила она, до сих пор улыбаясь,— ведь я та первокурсница, что беседовала с тобой одиннадцать лет назад в коридорах Хогвартса.Волан-де-Морт после этих слов Мэри гораздо внимательнее вгляделся в ее лицо, словно рисовал его мыслями в своей памяти. Волшебнице стало немного не по себе от его пристального, изучающего взгляда, и она просто не удержалась от восклицания:— Может, прекратишь, наконец, меня разглядывать? Можно подумать, что я так сильно изменилась за эти11 лет.— Сама не можешь представить, насколько. И внутренне, ивнешне,— отозвался Волан-де-Морт, скользя взглядом по фигуре Мэри. Волшебница вдруг почувствовала досаду и раздражение – такой же взгляд — оценивающий, словно раздевающий, она часто видела от Брэдли в свое время, да и от своих нынешних сотрудников— тоже. Внезапно ее бросило в дрожь – на миг взгляд Волан-де-Морта остановился на медальоне, хотя тот и не мог его видеть – медальон был скрыт под ее кофтой. Возможно ли то, что маг просто почувствовал его? Или ей просто показалось, и он смотрел вовсе не на медальон?— Ну, раз все загадки разъяснились, может, перейдем к цели вашего прихода?— поинтересовалась Мэри, откидывая мысли и о медальоне, и о взглядах мужчин.— Я уже выказал свое желание,— сказал Волан-де-Морт,— выбор за тобой: да или нет?Мэри презрительно фыркнула.— Конечно, нет. Не хочу быть похожей на них.Она кивнула в сторону спутников Волан-де-Морта. Тот изобразил холодное удивление, поинтересовавшись:— Чем же именно тебе не нравится облик Пожирателей смерти?— Тем, что они, фактически, являются твоими слугами.— Слугами? Ты глубоко заблуждаешься, они все – мои соратники.

Мэри не стала возражать – сначала.— Допустим. Но твои слова можно легко опровергнуть, зная, что твое слово для них – закон. Значит они все – твои слуги, потому что понятие ?соратники? имеет несколько другой смысл.

— И какой же смысл ты, Мэри, вкладываешь в это понятие?— поинтересовался Волан-де-Морт с затаенной яростью в голосе.— Соратники могут только поддерживать некую идею, поданную тобой, и помочь тебе сделать все возможное для ее осуществления, но если вдруг охладеют к ней душой, они смогут спокойно перейти к претворению в жизнь иных планов,— пояснила Мэри,— в отличие от Пожирателей смерти – те, разумеется, подать в отставку не могут.— Так, значит, ты не хочешь быть слугой и подчиняться мне беспрекословно?— уточил Волан-де-Морт,— это может значить только то, что ты ставишь себя наравне со мной. Теперь попробуй доказать, что это действительно так, и если сможешь – станешь моей ученицей.Едва договорив, Волан-де-Морт неуловимо быстро пальнул в Мэри заклятием. Волшебница, предполагая, что их беседа перерастет в сражение, отскочила в сторону, ответив своими тремя заклятиями: два из них взорвались, столкнувшись с проклятиями от Рудольфуса и Руквуда, а третье Волан-де-Морт отразил, попутно разбив несколько фарфоровых статуэток, стоящих на каминной полке. Взрыв почему-то вызвал сильный шквал ветра, который, пронесшись над успевшими пригнуться Пожирателями, сбил Мэри с ног, опрокинув на спину. Ее гости не упустили свой шанс, и тут же подскочили к волшебнице, нацелив ей в грудь свои волшебные палочки.

— Я почему-то думал, что ты способна на что-то большее,— заметил Волан-де-Морт презрительно,— если ты не устояла перед обычным порывом ветра, значит, не сможешь выстоять в серьезном бою. Столь слабые сторонники мне не нужны. Авада Кедавра!Зеленая вспышка, несущая смерть Мэри, рожденная в глубине палочки Волан-де-Морта, все-таки не достигла своей цели – волшебница в последний момент откатилась в сторону и, воспользовавшись замешательством Волан-де-Морта и его слуг, пальнула в них своим заклятием. Оно было изобретено самой Мэри, и как только сорвалось с ее палочки, тут же разделилось на дюжину лучей, что неуловимо быстро промчались к Пожирателям смерти и Волан-де-Морту. Руквуд и Рудольфус уклониться не успели, и свалились без сознания, получив по паре заклинаний в грудь. Волан-де-Морт отразил остальные лучи, словно из воздуха создав магический щит, который сразу после этого испарился без следа. На лице Волан-де-Морта промелькнуло удивление, теперь он смотрел на Мэри, поднимающуюся на ноги, уже без всякого презрения.