Глава 1. Новый секрет школы. Друзья и предатели. (1/2)

По пустынным коридорам Хогвартса почти бесшумно шел мужчина в обычной чёрной мантии волшебника. Он знал, что все ученики сейчас в своих гостиных, и был удивлён, когда услышал чей-то негромкий голос позади:— Вы – новый учитель?Мужчина обернулся, и увидел девочку лет одиннадцати, с интересом выглядывающую из-за колонны. Любопытные серые глаза, длинные темно–каштановые волосы почти до пояса, подвязанные ленточкой, немного выдающиеся вперед скулы, мягкие черты лица – в общем, довольно миловидное личико. Сложно было сказать, к какому факультету она относится – на ней вместо формы была простая юбка и кофта сдержанных тонов. Юная ученица оценивающе взглянула на мага, уделив большое внимание его лицу.— Вы носите маску, или специально сделали себе красные глаза и змеиное лицо? На мой взгляд, выглядит не очень красиво.— Зато отпугивает маленьких девочек,— мужчина подошел к девочке и поинтересовался,— устрашающе, не так ли? Прости, не знаю твоего имени…— Мэри Моран,— представилась юная волшебница, затем добавила,— вообще-то ни капельки не страшно.Маг фыркнул, будто раздосадованный словами Мэри.— А почему вы не назовете свое имя?— девочке, похоже, понравилось разговаривать с незнакомым магом.— Вряд ли ты осмелишься говорить со мной и дальше, если узнаешь, кто я,— мрачно произнес мужчина.

— Так вы учитель, или нет?— Нет, не учитель. Здешний директор, видишь ли, не желает видеть меня в качестве преподавателя защиты от Темных сил. А почему ты не в своей спальне? Уже довольно поздно.— Не ваше дело. Раз вы не учитель, я могу перед вами не отчитываться,— довольно дерзко сказала Мэри, продолжая в упор глядеть на мага.

Тот усмехнулся, словно одобряя смелость девочки, но тут же спрятал улыбку.— Ладно. Не хочешь говорить – не говори. Мне пора, да и тебе не стоит задерживаться здесь надолго.

И он без дальнейших слов направился к лестницам. Мэри следила за ним, пока тот не скрылся за углом, затем тоже покинула этот коридор, направляясь в гостиную Гриффиндора. Едва она переступила порог гостиной, как к ней сразу же бросились два мальчика.— Ну что так долго?— Мы уже начали волноваться!— Думали, что Слизнорт тебя уже не выпустит из своего кабинета!-Тише, тише, не то всех перебудите!— зашикала на друзей Мэри. И едва мальчики замолчали, спросила, сделав таинственное лицо,— угадайте, кого я только что встретила?В ответ ей последовали различные предположения, ни одно из которых не было близко к истине. Мэри выдержала долгую паузу, чем ещё сильнее раззадорила друзей, затем разъяснила:— Волан-де-Морта!Черноволосый мальчик восхищенно присвистнул, второй, полноватый, потрясенно протянул:— Заливаешь!— Нет, Тэдди, это правда,— девочка наслаждалась, глядя на вытянутые лица мальчишек.Придя в себя от такой ошеломительной новости, те забросали Мэри вопросами:— Так это правда, то, что о нём говорят?— Интересно, что ему здесь понадобилось?— Ты просто видела его или говорила с ним?— Он не пытался причинить тебе вред?— Хватит, хватит! Если хотите что-то спросить, то давайте по очереди!— Мэри была ошеломлена столь большим интересом своих друзей по поводу её встречи с Волан-де-Мортом,— и вообще, что мы стоим посреди гостиной, будто воры какие?Ребята присели в уютные кресла у камина и выжидательно уставились на расположившуюся перед ними Мэри. Прежде чем заговорить, девочка на мгновение закрыла глаза,вспоминая мельчайшие детали встречи с Волан-де-Мортом, затем неторопливо начала:— Я встретила его на восьмом этаже, вначале своим глазам не поверив.— У него действительно ужасное лицо?— полюбопытствовал черноволосый мальчик.Мэри кивнула.— На самом деле немного пугает, вначале. Но когда он спросил у меня, испугалась ли я, я ответила, что нет.— Солгала?— поднял брови Тэдди.Мэри презрительно фыркнула в ответ.— Разумеется, нет. Он шел, по-видимому, от кабинета директора, и не в самом лучшем расположении духа. Во всяком случае, он торопился, поэтому долгой беседы не получилось. Я только узнала, что он хотел устроиться на должность преподавателя защиты от Темных сил, но Дамблдор его не взял.— Еще бы директор его принял,— фыркнул Брэдли,— я слышал, что он…Почти до самого утра друзья обсуждали появление Волан-де-Морта в Хогвартсе и гадали, появится ли он вновь. А о том, что неплохо было бы и поспать, вспомнили лишь под утро …Впоследствии, за последующие 5 лет учебы в школе ни она, ни кто-либо из её знакомых темного мага не видел. К тому же свободного времени для бесцельных прогулок с каждым годом становилось все меньше – приближались СОВ. Друзья Мэри недоумевали, почему это вдруг юная волшебница перестала придумывать различные каверзы учителям, что было для нее чем-то вроде хобби предыдущие пять лет, в то время как преподаватели, наконец, вздохнули свободно. Благодаря своему таланту в области нескольких подряд предметов, Мэри до сих пор не исключили, и, раньше такая бойкая и жизнерадостная, теперь, накануне экзаменов, она впала в глубочайшую депрессию, причину которой никто не знал, и большинство времени её нельзя было найти нигде. Со временем Брэдли и Тэдди привыкли к частым отлучкам подруги, хоть и не оставляли попытки узнать, где она пропадает.

А между тем, Мэри скрывалась ото всех в недавно обнаруженной ею комнате. Это была Выручай-комната, являющаяся Мэри всякий раз в виде небольшой комнатки без какой-либо мебели, с одним большим, на всю стену, окном из разноцветных стеклышек, складывающихся в причудливые узоры. Когда девочка приходила сюда, то взбиралась на широкий подоконник с ногами и смотрела на двор через окно. Когда светило солнце, его лучи, падая на окно, освещали разноцветные узоры, и те, играя всеми красками, представляли различные картины – то цветущий сад, то дремучий лес, в зависимости от того, под каким углом смотреть. В дождливые же дни картины эти теряли яркость и были по-осеннему серыми.В один из майских дней Мэри пришла в Выручай-комнату чтобы, как обычно, побыть в одиночестве. На этот раз за окном шел дождь, так что краски разноцветных стеклышек потускнели и показывали только одну картину – хмурый осенний лес, теряющий последние листья под пологом дождя и ветра. Глядя на эту унылую картину, Мэри чувствовала необъяснимую тоску, но тосковала она не по лету, а, скорее, по настоящему дому, которого лишилась семь лет назад. С восьми лет Мэри была сиротой и жила в доме своих родителей с бабушкой. Отец Мэри погиб, когда ей было четыре года, и с того времени девочку воспитывала мать. Хелен была неизлечимо больна – болезнь ее проявлялась внезапно и кончалась только тогда, когда больной принимал специфическое зелье, действующее только во время приступа. Пить его до проявления болезни было абсолютно бесполезно. Именно поэтому эта болезнь была так опасна – если больной не успевал принять противоядие в течение 7-8 минут, то погибал в страшных муках. Мэри знала все это не понаслышке – она видела смерть своей матери, в тот день, когда она не успела принять противоядие. Тогда же, в 8 лет, после осмотра целителей из святого Мунго, девочка узнала, что болезнь Хелен передалась и ей. С того дня ее жизнь стала настоящим кошмаром – постоянное ожидание первого приступа, который мог стать и последним, обращение к знатокам зельеварения – противоядие, что спасало от приступа, хранилось не больше месяца. До 11 лет её воспитанием занималась бабушка, пока не пришло письмо из ?Хогвартса?. Разумеется, по прибытии в школу Мэри побывала у директора Альбуса Дамблдора. Тот, выслушав ее проблему, успокоил юную волшебницу, сказав, что профессора зельеварения Горация Слизнортане затруднит сварить ей противоядие. С тех пор каждый месяц девочка приходила в кабинет зельевара за свежей порцией зелья. Друзья знали, что на тумбочке Мэри постоянно должно находиться противоядие, но от какой именно болезни, им было неизвестно. То название, которое девочке сообщили врачи, им ничего не говорило, а описывать симптомы было выше сил Мэри. Так что и Тэдди и Брэдли, видя, что Мэри всякий раз отказывается отвечать, в конце концов, прекратили расспросы. В середине третьего курса, за два дня до Пасхальных каникул, умерла бабушка Мэри. Девочку чудом не отдали в сиротский приют: знакомый ее матери, Анри Лаэрти, стал ее опекуном, изредка захаживая в гости (он был чиновником министерства, и за всю жизнь Мэри видела его не больше пяти раз – настолько ее опекун был занят). За последующие два года болезнь Мэри не проявилась. Девочка продолжала менять испортившееся зелье на новое каждый месяц, и сожалела только о том, что у нее нет таланта зельевара.

Громкий раскат грома отвлек Мэри от невеселых мыслей – мелкий дождь перешел в грозу. В тесной комнатке стало темно, и девочка решила, что пора вернуться в гостиную. Едва различив очертания двери, она направилась к выходу, но, сделав шаг, запнулась обо что-то и упала на пол, больно ударившись головой и потеряв сознание.Когда Мэри пришла в себя, то едва смогла увидеть в темноте свои руки. Поднявшись на ноги, она с силой потерла виски – голова раскалывалась от удара о пол. Машинально повернувшись к окну, девочка потрясенно застыла на месте – слева от окна вместо стены теперь было отверстие наподобие оконного проема, из которого пробивался мягкий свет. Прищурив глаза, Мэри с любопытством заглянула в образовавшееся отверстие – за ним оказалась комнатка в два раза меньше, чем та, в которой она была только что. Внимание девочки привлекла ниша, от которой исходил тот самый, сияющий, голубоватый свет. Подойдя поближе, Мэри увидела лежащую в нише вещь – это был изящный, тонкой работы медальон на цепочке из белого металла, на лицевой стороне которого переплетались различной формы знаки и символы из сверкающих разноцветных камней, складываясь в причудливый узор.

У Мэри захватило дух от благоговения и восхищения, которые вызывала эта необычная вещь. Девочке казалось, стоит протянуть руку, и видение исчезнет. Но нет – прикоснувшись к медальону, девочка ощутила, что он вполне материален и при этом источает приятное тепло. Не сдержав изумленный возглас – свечение исчезло, стоило волшебнице прикоснуться к медальону – Мэри, немного поколебавшись, взяла находку в руки. Медальон оказался на удивление тяжелым, что никак не сочеталось с его размерами. Девочка повернула его обратной стороной в надежде обнаружить там какую-нибудь надпись, например, имя изготовителя, но там было пусто, зато имелось небольшое углубление – видимо, медальон мог открываться и, вполне возможно, содержал в себе что-то ценное. Мэри попыталась открыть его, но у нее ничего не вышло.

Внезапно тишину нарушил звон – Мэри в испуге обернулась, но спустя секунду поняла, что это разбилась ваза, стоящая неподалеку от входа в комнату. Испустив вздох облегчения, она решила, что ей нужно вернуться в свою спальню – неизвестно, сколько она здесь провалялась без сознания. Чисто машинально надев медальон, Мэри подошла к двери комнаты и прислушалась к звукам, доносившимся снаружи – все было тихо. И все же из-за предосторожности она сначала слегка приоткрыла дверь, чтобы проверить, нет ли кого в коридоре, и только удостоверившись в этом, вышла из комнаты, постаравшись не скрипнуть дверью. Не встретив никого по дороге, Мэри чуть лине бегом добралась до гостиной Гриффиндора. Полная Дама, портрет у входа в гостиную, пропустила ее только тогда, когда высказала все, что думает по поводу непослушных детей и ночных прогулок. Наконец, назвав пароль в двадцать первый раз, девочке удалось войти в гостиную, а ей вслед все неслись нравоучения Полной Дамы. Опустившись в кресло чтобы отдышаться, Мэри вспомнила о медальоне – она весь путь бежала с ним на шее и даже не почувствовала какую-либо тяжесть. Впрочем, она слишком устала, чтобы всерьез задуматься над этим и уснула прямо в кресле, перед догорающим камином.

На следующий день она, к своему собственному удивлению, проснулась довольно-таки рано, к тому же в прекрасном расположении духа. Брэдли и Тэдди, увидев ее в таком состоянии, очень удивились – за последний месяц она ни разу не улыбнулась, а тут сияла так, словно произошло что-то необыкновенно радостное.— Мы тебя вчера так и не дождались,— осторожно начал Брэдли, садясь вместе с Тэдди рядом с волшебницей,— хотели поговорить с тобой о…— О моем нынешнем состоянии?— спросила Мэри со смехом, продолжая удивлять мальчишек,— как вы видите, сегодня я чувствую себя просто отлично.— Да, перемена довольно приятная, но уж очень внезапная. Было бы неплохо узнать, что, или кто, вытащил тебя из хандры?

— Мысль о грядущих экзаменах,— попыталась отшутиться девочка. Ее друзья недоверчиво переглянулись, и вдруг весело рассмеялись. Мэри охотно к ним присоединилась, глядя на друзей с радостью.— Как же мы рады, что ты, наконец, стала сама собой, Мэри!— смахнув слезы радости, восклицал Тэдди,— и нам абсолютно не важно, почему так произошло, ты можешь не говорить нам об этом, если не хочешь.Мэри продолжала счастливо улыбаться, думая, что ей очень повезло с друзьями – они никогда не надоедали ей дотошными вопросами, отлично зная, что если она не захочет, то ни за что не расскажет им то, что у нее на душе. Зато потом, когда все проходило, она сама, рассказывая, смеялась над своими страхами. Вот и теперь они не вдавались в детали, чтобы не испортить настроение ни себе, ни ей.Так что с этого дня, когда Мэри словно ожила, школу снова потрясли ее многочисленные проделки и проказы, ставшие еще изощреннее, и выполняемые при участии не только Брэдли и Тэдди, как это было раньше, но еще и почти дюжины их однокурсников — гриффиндорцев. Вспомогательные материалы, купленные в ?Зонко?, приводили к непредсказуемым последствиям, ввергая в шок учителей и прочих учеников. При всем при этом никто из них не мог доказать, что это сделала группа гриффидорцев — пятикурсников во главе с зачинщицей безобразия Мэри. Впрочем, чем ближе надвигались экзамены, тем реже происходили подобные проделки. Да и сама Мэри уже не могла чаще одного раза в неделю отвлечься от подготовки к ?СОВ?.

На собеседовании по профориентации Мэри решила готовиться в отдел ?Международного сотрудничества?, в Министерство Магии. Для этого ей требовалось сдать с высшим баллом историю магии, магловедение, заклинания, трансфигурацию и защиту от Темных сил. Задачка для нее была непростая, тем более что историю магии девочка терпеть не могла. Но так как никакая другая специальность ее не привлекла, Мэри решила, в конце концов, что ей по силам выучить нелюбимый предмет и засела за конспекты, в то время как у учителей появилась возможность отдохнуть от издевательств Мэри, и они успешно ею пользовались, загружая юную волшебницу по-максимуму.

За все это время Мэри не рассказала друзьям о ее находке в Выручай-комнате, ведь они о существовании комнаты-то не подозревали, гадая, где подруга скрывалась, и, изредка пронзали Мэри испытывающими взглядами, которыми все и ограничивалось – прямых вопросов от них не было. Она и сама нечасто вспоминала о медальоне, хотя,не снимая, носила его. Иногда она пыталась его открыть, каждый раз терпя неудачу, но чаще всего просто любовалась причудливым узором, сложенным из довольно-таки крошечных драгоценных камней, которые переливались, играя разными цветами, даже в сумерках, напоминая Мэри о разноцветных стеклышках в окне Выручай-комнаты. Юной волшебнице почему-то казалось, что этот медальон ждал именно ее, и теперь словно олицетворял собой часть ее, Мэри, души,даря ей спокойствие в минуты опасности, и страх, часто испытываемый ею в ходе очередной каверзы, становился азартом и предвкушением удачи.

На следующий день после сдачи последнего экзамена (магловедения), произошло то, чего Мэри боялась больше всего – первый приступ. Он настиг волшебницу в гостиной, впервые поразив ее сердце незнакомой доселе острой болью, и Мэри даже не смогла подняться, чтобы найти эликсир. Если бы не подоспевшие вовремя друзья, принесшие спасительный пузырек, ей бы не удалось остановить приступ прежде, чем он перетек в более тяжелую стадию. Мэри со страхом думала, что же было бы с ней, если бы она была в момент приступа одна, а так же о том, что придется брать новую палочку (ее палочка сломалась, когда на нее в спешке кто-то наступил). Перед приступом Брэдли пригласил ее к себе в гости на летние каникулы, и Мэри уже хотела согласиться, но теперь.… До этого она не так серьезно относилась к своей болезни, но после приступа волшебница поняла, что теперь будет вынуждена носить с собой эликсир и со страхом ждать следующее проявление болезни. Какой уж тут отдых?Впрочем, голос разума быстро удалось заглушить – глядя на умоляющее лицо Брэдли, Мэри просто не смогла сказать ?нет? на его приглашение погостить у него этим летом. В результате, это лето стало гораздо веселее предыдущих двух – Мэри гостила у Брэдли целый месяц, появившись в доме друга немногим позже Тэдди. После писем с оценками за ?СОВ? главной темой их разговоров стало обсуждение будущей карьеры. ?Смогу ли я продолжить занятия по выбранным предметам для подготовки к ?ЖАБА? с оценками ?удовлетворительно? и ?выше ожидаемого?, или этого будет мало?? – такие вопросы терзали Брэдли. Мэри, получившую даже по истории магии ?выше ожидаемого?, не говоря уж о других предметах, интересовало только одно – сможет ли она сдать так же и ?ЖАБА?? А Тэдди, учившийся всегда лучше своих однокурсников, был самым спокойным среди них, и прилагал усилия для того, чтобы убедить Брэдли в необоснованности его тревог.Мэри, между тем, начала замечать, что присутствие Тэдди словно мешает Брэдли – тот бросал на друга косые, неприязненные взгляды, правда, только тогда, когда Тэдди этого не видел. На Мэри же он смотрел совсем по-другому – каким-то странным, огненным взглядом, почувствовав который волшебница спешила отвернуться, интуитивно прекрасно понимая его смысл. Поэтому, едва Тэдди засобирался домой, она решила тоже уехать.— Ты ведь совершенно одинока в своем доме,— говорил Брэдли,— почему же ты хочешь уехать сейчас, когда до нового учебного года ещё целый месяц?Мэри, уже всё твердо решившая, выслушивала, наверное, десятую попыткуБрэдли отговорить её от отъезда.Разговор происходил накануне отъезда, но Тэдди в нем не участвовал – упаковывал вещи.

— Я говорила тебе раз сто, что мне нужно посетить Слизнорта, добыть у него противоядие. Неужели у тебя настолько плохая память?— Зелье – просто отговорка. Чтобы забрать его нужно не больше дня,— сказал Брэдлинедовольно,— после этого можно сразу…— Да, конечно, вернуться сюда, чтобы довести твоих родителей и сестру до белого каления,— резко перебила его Мэри,— они и так на меня недружелюбно косятся.

— Да брось, просто им не нравится, что я все время провожу с тобой и Тэдди.— И они отлично понимают, что когда Тэдди уедет, все твое время будет посвящено мне.

— Ты ведь моя гостья…— Конечно, но я не хочу быть причиной ваших ссор,— твердо произнесла Мэри, ставя точку в разговоре.Брэдли только было открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но смолчал —в комнату вошел Тэдди.

— Наверное, ты останешься здесь еще на какое-то время?— спросил он у Мэри. Та отрицательно покачала головой.— Я еду завтра, вместе с тобой. Как и запланировали – сразу после завтрака.Поняв, что он тут ничего не изменит, Брэдли в порыве чувств вылетел из комнаты, чуть не снеся попавшееся по дороге кресло. Тэдди и Мэри обменялись понимающими взглядами – они предполагали, что так и будет. Поэтому, благоразумно рассудив, что Брэдли может помешать им уехать, они решили выйти из дома чуть раньше.— Такое ощущение, что вы сбегаете отсюда,— проницательно заметила Гермеза, мать Брэдли.Мэри и Тэдди, столкнувшиеся с ней на повороте коридора, начали отговариваться срочностью, но, видя, что оправдания этой строгой волшебнице не нужны, умолкли.— Я надеюсь, что Брэдли не последует за вами, когда узнает, что вы ушли,— сейчас Гермеза обращалась только к Мэри.— Не думаю – я сказала ему, что сейчас он должен быть с семьей, и уверена, что он меня понял правильно,— сказала Мэри спокойно, — но даже если это случится, я позабочусь о том, чтобы он вернулся сюда.Взгляд Гермезы, которым она сверлила Мэри, стал более мягким.

— Ну что ж, тогда – удачи вам обоим,— сказала она на прощание, после чего удалилась. А Мэри и Тэдди поспешили к входной двери.

Уже в автобусе ?Ночной рыцарь? Мэри подумала о том, что поступает как вор, стащивший исподтишка последнюю ценность у неимущего человека, но эти мысли были быстротечнее, чем мысль о том,что у нее до сих пор нет волшебной палочки – ее старая палочка сломалась во время приступа. Поэтому-то она и решила, еще пару дней назад, что ей стоит сначала съездить в Косую Аллею, заодно можно приобрести необходимые школьные принадлежности (к тому же, если Брэдли и захочет найти ее, то не сможет – в ее доме никого не будет). Попрощавшись с Тэдди, Мэри вышла из автобуса возле кабачка ?Дырявый котел?, и, глядя на уезжающий автобус ?Ночной рыцарь? пожалела, что не может остаться там, и ехать вместе со своим лучшим другом.

Утреннее небо было еще по-ночному темным, но с каждой минутой все быстрее светлело. Задумавшись, Мэри все стояла и смотрела на разгорающуюся зарю, и ей казалось, что время вокруг нее остановилось и все, что ей оставалось – смотреть, как восходит солнце.Из задумчивости ее вывел сердитый голос незнакомого колдуна, направляющегося в паб и требующего освободить дорогу.

Следующие несколько дней Мэри провела в Косой Аллее, приходя в свою комнату в ? Дырявом котле? только ночевать. Палочка, которую она приобрела, показала себя довольно-таки неплохо на первом осмотре в магазине волшебных палочек, но использовать ее вне стен Хогвартса Мэри все еще воспрещалось. Но, несмотря на это, девушка была рада самому наличию палочки – теперь она не была беззащитной и в случае чего могла за себя постоять.

Через пять дней после приезда в ?Дырявый котел? Мэри получила письмо со списками учебников и сразу же приобрела необходимую литературу, после чего немедленно уехала, направляясь к Горацию Слизнорту – пополнять запас необходимого ей зелья. Так что у себя дома Мэри появилась только спустя неделю после отъезда из дома Брэдли.