Часть 4 (1/1)

POVФранОщущение заполненности непривычно, но не более. Я знаю, что сейчас ты смотришь мне в глаза, ждешь реакции. Обнимаю за плечи, прижимаюсь настолько близко, насколько это вообще возможно, требовательно целую тонкие губы. Чувствую твое удивление, ведь на протяжении всей игры я был не очень активен. Устраиваюсь сверху на твоих бедрах, зажимая их коленями, глажу и царапаю твою кожу на груди, животе, плечах, ощущаю улыбку сквозь поцелуй. Подминаешь под себя, закидываешь мои ноги себе за спину. Скрещиваю их в замок, отвечая на жесткий горячий поцелуй. Твои руки повсюду: на груди, бедрах, моей заднице. Пальцы снова проскальзывают внутрь, вводишь глубже, двигаешь ими, растягивая, задеваешь G-точку. Выгибаюсь, пытаясь заглушить стон, прокусываю твою нижнюю губу, слышу в ответ хриплое шишикание. Пальцы исчезают, и через мгновение тело пронзает острая боль, из горла вырывается беззвучный крик. Начинаешь двигаться резкими, но размеренными толчками. Боль уступает место удовольствию, и я уже сам толкаюсь навстречу. Жесткие, нежные, мягкие, страстные поцелуи выбивают оставшееся дыхание. Кажется, что скоро потеряю сознание от нехватки кислорода и ощущений, слишком давно я не чувствовал так ярко. Еще несколько движений — и по моему телу будто проходит сильный электрический заряд, перед закрытыми глазами — яркие вспышки. Прижимаюсь к тебе еще ближе, чувствую, что ты тоже выходишь из игры и тяжело падаешь на меня. Некоторое время просто лежим, не двигаясь, потом понимаю, что ты уже заснул. Ты довольно тяжелый, но эта тяжесть приятна; улыбаясь уголками губ, взъерошиваю твои волосы, закрываю глаза и засыпаю.Просыпаюсь от того, что Бел выбирается из-под меня и слезает с кровати. Лежу с закрытыми глазами, слушая шебуршание одежды и быстрые шаги. Губ касается легкий быстрый поцелуй, слышу тихое шишикание, шаги и звук закрывающейся двери. Открываю глаза и смотрю в потолок, неожиданно понимаю, что мои губы растянуты в глупой улыбке. Поднимаюсь с кровати и иду в ванную, надо смыть с себя последствия вчерашнего раунда.После завтрака босс поведал ?радостную? новость – на новое задание я отправляюсь со Скуалло. Бел, мягко говоря, был недоволен. Первая причина его недовольства была в том, что на задание я еду без него, а вторая, что со мной едет капитан, и если учесть недавнюю попытку изнасилования, меня эта перспектива тоже не особо радовала. Миссия обещала быть заурядной – устранение неугодной ?семьи? в Новом Орлеане. Большую часть полета я читал труды Дейла Карнеги, должен сказать, довольно экспрессивный американец, особенно для психолога-манипулятора, да и методы его уже устарели, поэтому оставшееся время я просто наблюдал за остальными пассажирами, изредка смотря в иллюминатор.

Как я и говорил, задание было простым. Сначала, я накинул на штаб иллюзию пожара, а потом Скуалло уничтожил всех в ближнем бою. Правда, у этой ?семьи? оказался очень неплохой иллюзионист, большую часть сил я потратил на него. После того, как территория была полностью зачищена, я ждал капитана, прислонившись к стене опустевшего особняка. Спрыгнув с крыши, Ску, весь в чужой крови — даже на волосах играли багряные отблески, Бел, наверное, смог бы оценить это зрелище, — прижал меня к стене. Выражение его глаз было таким же, как и в тот вечер, на кухне. Пришло безразличное понимание, что вырваться не получится, какие бы иллюзии я не использовал.

Настойчивые поцелуи-укусы пытались добиться ответа, руки блуждали по телу, забираясь под одежду, а я просто стоял и ничего не делал. Кажется, я уже как-то говорил, что мне по большому счету безразлично происходящее с моим телом, с тех пор мало что изменилось. Несколько неуловимых движений — и я почти полностью раздет. Вот она – ловкость рук и никакого мошенничества. Разворачивает меня лицом к стене — приходится упереться в нее лучевыми частями рук, камень царапает и сдирает кожу, а со спины прижимается горячее тело капитана. По движениям, прикосновениям, поцелуям, дыханию можно понять, что он не столько хочет меня, сколько хочет сбежать от себя, от этой реальности, а с кем можно это сделать, как не с иллюзионистом? Только вот самого иллюзиониста никто не спрашивал. Кусает за основание шеи, чтобы отвлечь от вторжения в организм. Боль волнами распространяется по телу, с губ слетает хриплый вздох. Прикосновения более нежные, будто желающие успокоить, извиняющийся поцелуй в щеку. Прядь серебристых волос падает мне на плечо, наматываю на кулак и тяну на себя, стараясь причинить боль. Сбившееся дыхание, быстрые, резкие толчки, боль приносящая удовольствие. Интересно, когда я успел превратиться в мазохиста? Ску фактически вбивает меня в стену, прижимаюсь спиной к нему, запуская руки в длинные шелковистые волосы, такие легкие и мягкие, не удивительно, что босс запретил ему их стричь. Скорость становится выше, толчки сильнее, дыхание сбивается окончательно. Вспышка, электрический разряд и звезды перед глазами. Еще несколько движений — и капитан тоже достигает высшей точки. Стоим, опираясь на стену. Если бы ее тут не было, а Скуалло не подпирал со спины, то я, наверное, упал бы. Мягкий и легкий, будто просящий прощения, поцелуй в висок. Чувствую, как он отстраняется, покидая мое тело, по бедрам стекает перемешанная с кровью сперма. Не теряя времени, натягиваю одежду.

-Идти можешь? – Неожиданный вопрос. Неужели сожалеет, что сорвался? Нет, вряд ли. Просто он за меня в ответе, и если бы я сказал, что задница болит так, что сложно переставлять ноги, он бы взвалил себе на плечо и донес до гостиницы, в которой мы остановились. Но я лишь безразлично смотрю на него, разворачиваюсь и спокойно иду в сторону города, к боли мне не привыкать.Выйдя из душа, в одном полотенце, я застал мечника у себя в номере.-Скуалло-сан, вам что, мало было? Решили повторить? – протягиваю я, позволив раздражению отразиться на лице, и немного наклонив голову, так, чтобы было лучше видно не сошедшее красное пятно на основании шеи.-Врооооой! Фран, у нас через полчаса вылет, так что быстро одевайся, нам пора в аэропорт! – Бросив на кровать мой билет на самолет, капитан вышел из комнаты.Весь обратный путь, я, похоже, проспал на плече Скуалло, капитан был непротив и задумчиво перебирал мои волосы.POV БельфегорКакая-то неуловимая перемена произошла в Лягушонке. Я не мог сказать точно, что именно изменилось, но он стал ещё более замкнутым. Когда я подошел к нему в первый вечер их возвращения со Скуалло, он даже не поднял глаз на меня. Продолжил сидеть в кресле и упорно читать свою книжку.— Как слетали? – поинтересовался я без особого интереса, усевшись на подлокотник кресла. Теперь я мог видеть страницы, испещренные мелким шрифтом. Моё зрение неспособно было прочитать, что же такое захватывающее отыскал Лягушонок в нашей библиотеке. Меня всегда раздражает, когда меня игнорируют. Я ухватил книгу за корешок и отобрал её.— Отдайаате, семпааай, — как обычно занудил иллюзионист.— Она для тебя важнее, чем Принц?То ли Лягушонок не почувствовал угрозы в моем голосе, то ли врожденное упрямство отбивало всякий страх, но он продолжал тянуться за книгой.— Отдайте…— Размечтался. – Я зашвырнул ненужную книгу куда-то за диван. И тут же надавил на его грудь, пресекая попытку подняться: — Сиди! Куда собрался?Вся активность иллюзиониста сразу сошла на нет и сменилась привычной апатией. Я взял его за подбородок и развернул к себе. В его глазах мелькнуло сожаление.— Не хочешь мне ничего сказать? – поинтересовался я.Он лишь покачал головой.— Ладно. – Я взял его за руку. – Тогда – идем.Лягушонок покорно плелся за мной до самой комнаты. Я закрыл дверь и обернулся. Иллюзионист стоял у стены, глядя в сторону пустым стеклянным взглядом. Я подошел ближе.— Начнем сначала?Ни согласия, ни сопротивления. Как всегда. Запускаю руку под его футболку, второй стаскиваю с него плащ. Он не делает даже попытки обнять меня. Это какая-то новая игра, Лягушонок? Ши-ши, а мне становится интересно!Целую его не спеша, медленно опускаясь от бледных губ по шее, к ключицам, и продолжаю опускаться ниже, покрывая поцелуями его тело через футболку. Чувствую, что он отстраняется от меня слегка, словно стараясь избежать моих прикосновений. Поднимаю голову – всё тот же безразличный взгляд, отведенный в сторону. Его руки прижаты к телу и немного отведены назад. Почему он не обнимает меня? Прячет руки?Я тянусь к его уху, накрывая губами мочку. Одна из его эрогенных зон. Но он никак не реагирует.— Лягушонок, — тихо шепчу я, одной рукой расстегивая его брюки. Он просто стоит и ждет, что я с ним буду делать. Ладно, раз так этого хочешь…Обхватываю его за талию и поворачиваю спиной к себе, слегка прижимая к стене. Надавливаю на плечи, вынуждая наклониться чуть вперед, и стягиваю с него штаны. Он неожиданно дергается, шумно вдыхая носом, и упирается в стену ладонями. Зеленые пряди иллюзиониста мягко щекочут моё лицо, и мне хочется на минуту зарыться в них носом. Краем глаза замечаю синяки на его тонких запястьях.— Не надо, — говорит Лягушонок как-то слегка нервно.— В чем дело? – спрашиваю я, забираясь рукой ему в штаны и нащупывая его член.— Семпаай, не стоит… — Лягушонок…просит? Да что с ним такое? Прямо вечер неожиданностей.

Я разворачиваю его к себе. Из равнодушных глаз иллюзиониста на меня глядит сама Пустота, пугающая и одновременно – завораживающая.— Если ты не хочешь, почему не сопротивляешься? – говорю я, держа его за плечи. – Я люблю, когда мне сопротивляются. Это так…заводит.— Я не буду сопротивляться, — едва слышно шепчет он. Лучше бы он орал на меня матом.— Что с тобой? – Ярость накатывает постепенно, волна за волной. – Ты вернулся какой-то странный. Что там произошло? Может, это Скуалло тебе что-нибудь сказал? Или…сделал?Внезапная догадка осеняет меня. Ведь капитан до этого уже приставал к Лягушонку. А во время задания у него была полная свобода действий. Значит, он всё-таки…Я резко разворачиваюсь и выхожу из спальни. Комната Скуалло – в самом конце коридора. Дохожу до неё и открываю дверь пинком ноги. Капитан, собирающийся лечь в постель, оборачивается, выхватывая меч.— Врооой! Какого черта, Бел? – вопит он.Я подхожу почти вплотную и отвечаю, четко выговаривая каждое слово:— Как. Ты. Посмел. Брать. То. Что. Тебе. Не. Принадлежит.Он слегка прищуривает глаз и недовольно осведомляется:— Пацан уже успел тебе нажаловаться?Я бью резко, не думая. Он реагирует быстро, но недостаточно, и мой кулак скользящим движением задевает его скулу. Я вижу злость в его глазах и желание убить меня. Но, видимо, капитан считает недостойным сражаться мечом против безоружного, пусть – и психа.

Он вообще против драки в замке, это я тоже вижу по его глазам. Усилием воли Скуалло подавляет желание почесать об меня свои кулаки, убирает меч и холодно произносит:— Мне показалось, он не был против. В конце концов…— Ты не должен прикасаться к тому, что принадлежит мне, — говорю я ему в лицо, но у меня выходит лишь рассерженное шипение. – Это – моё. Собственность Принца. То, что будет моим, пока я этого хочу. А если ты посмеешь ещё раз до него дотронуться, я убью тебя. Убью, клянусь! Не будь я Принцем-Потрошителем!Скуалло упорно не отводит взгляда, ожидая, когда я, наконец, выскажусь и уберусь. Завтра у него трудное задание, нужно хорошо выспаться. Я думаю о том, что уже всё сказал, и потому ухожу, хлопнув дверью.Вернувшись в свою комнату, я вижу, что Лягушонок сидит у стены, словно парализованный, и закрываю дверь на замок. Подхожу к нему. В полумраке его глаза блестят, как изумруды. Драгоценные, зеленые и мертвые камни.— Зря ты не спрятался где-нибудь в кладовке, — говорю я, нависая над ним. Потом беру в охапку и несу на кровать. Тело Лягушки кажется таким легким.Кладу его на спину, устраиваюсь сверху, сжимая коленями бедра иллюзиониста. Он молча смотрит вверх безучастным взглядом. Бледное лицо – словно застывшая маска, без выражения, без намека на эмоции.Замечаю содранные руки – от локтя и ниже. Что это Скуалло с ним делал? Чувствую злость – на капитана, на Лягушонка, на Варию, на себя…Хватаю запястья иллюзиониста, сжимаю сильно, насколько могу. Хочу оставить на нем свои следы – следы разрушения, страданий и боли. Искалечить его, изрезать, сломать, подчинить, сделать беспомощным, растоптанным, отвергнутым, сделать…своим.На лице Лягушонка ничего не меняется. Я наклоняюсь к нему и шепчу в самое ухо:— Ну что, мистер Невозмутимость. Проверим, как ты умеешь сдерживать свои чувства.Вытаскиваю из кармана леску и начинаю обматывать запястья иллюзиониста. Леска очень острая, и обращаться с ней надо осторожно и со знанием дела. Одно неловкое движение – и она глубоко прорежет кожу.Пронимаю руки Лягушонка вверх и привязываю свободный конец лески к изголовью кровати. Стягиваю с него штаны и нижнее белье, разрезаю футболку, отбрасываю в сторону. Обхватываю одной рукой его шею и начинаю душить, второй держу нож. Лягушонок слегка дергается, а я наношу ему порезы. Это не так больно, мои ножи очень острые. Ещё пара порезов, особенно длинных и глубоких, отчего лезвие погружается в тело на треть, — и кровь медленно заливает грудь и живот иллюзиониста.Ослабляю захват пальцев. Лягушонок делает судорожный вдох, потом – выдох. Я накрываю его открытый рот своим, целую яростно, не давая вздохнуть, засовываю свой язык в него. Затем отодвигаюсь. Пока он делает очередной вдох и выдох, режу его предплечье. Один взмах ножа – и кровь стекает по руке, пачкая подушку.Снова перекрываю рукой Лягушке доступ к кислороду. Свободной рукой расстегиваю свои брюки и пристраиваюсь у него между ног. Вид крови всегда меня возбуждал, а кровь Лягушонка – особенно, поэтому я уже готов. Вхожу в него сразу – без подготовок, резко, и до конца. Он невольно выгибается. Только я знаю, что это реагирует его тело, но не он сам. Убираю руку с шеи, двигаюсь быстрыми, резкими толчками, вбиваясь в него полностью. Он часто дышит, пользуясь временной возможностью.Тело подо мной безвольно дергается, отчего Лягушонок напоминает мне мертвую тряпичную куклу. Окровавленную куклу. Такое странное сочетание. Так он ещё больше похож на пустого, бесчувственного иллюзиониста. Ощущаю приятные спазмы и легкость внизу живота, делаю пару движений и вынимаю член, кончая на живот Лягушонка. Потом опускаю голову, прижимаясь лбом к его груди.В комнате так тихо, что я слышу лишь наше дыхание. Моя рука автоматически тянется наверх, сжимает тонкую шею. Жду, пока Лягушонок не начнет мелко подрагивать, снова приникаю к его губам. Не прерывая поцелуя, обхватываю его ноги и задираю наверх, закидывая к себе на плечи. Его тело при этом сгибается почти напополам. Он шевелит руками, пытаясь хоть как-то освободиться, но тут же прекращает попытки – леска сразу впивается в кожу, а порвать её не хватит лягушачьих сил.Снова начинаю двигаться в нем. Кровь иллюзиониста тепло согревает мой живот. Я прижимаюсь ближе. Теперь мы оба перемазаны – его кровью, моей спермой. Душу его и одновременно целую – раздвигаю рот языком, проникаю глубже.

Движения становятся быстрее. Я слежу за лицом Лягушонка из-под челки, запачканной кровью. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены до предела, и в темноте кажутся двумя черными провалами. Слезы стекают по вискам и на подушку. О, нет! Ты меня не обманешь. Это простая физиология, невольная реакция, с которой ты не имеешь ничего общего. Я хочу заставить тебя чувствовать, неважно – что. Мне хочется увидеть на твоем лице отражение эмоций. Но ты не боишься и даже не делаешь попыток вырваться.— Тебе это нравится, бездушная тварь? – Моё шипение нарушает тишину.Резкими толчками пытаюсь войти в Лягушонка до предела и чувствую, что до финиша уже недалеко. Лягушонок как-то странно подо мной всхлипывает, и я поднимаю голову. Он рвет леской свои руки, пытаясь освободиться во что бы то ни стало. Кровь льется из перерезанных запястий, заливая простыню и изумрудные волосы. Вероятно, леска перерезала вены, поэтому крови так много.— Ксо!Я останавливаюсь и выхожу из тела Лягушонка. Режу ножом леску, освобождая тонкие окровавленные руки. Шипя сквозь зубы, надеваю трусы и иду в ванную.В аптечке куча всяких пузырьков и блистеров, но я не могу найти перекись. Хватаю бинты и возвращаюсь обратно. Лягушонок сидит, прижимая к груди израненные руки, и, увидев меня, начинает медленно сползать с кровати.— Э, нет! – Я подхватываю его за подмышки и сажу на кровать, подальше от края. Зубами отрываю кусок бинта и туго обматываю его запястье. При этом иллюзионист сидит с удручено-независимым видом, опустив голову.

Я принимаюсь за вторую руку. Хорошо, что кровь остановилась…Лягушонок тянет руку к себе, как только я заканчиваю с перевязкой. Кровавые потеки по всему телу, контрастирующие с его бледной кожей. Порезы, царапины, синяки – и всё в крови. Должно быть, я выгляжу не лучше. Но Кровавый Принц на то такой и есть.Ты как обычно — равнодушен. Хотелось бы думать, что только с виду.Не смотришь в мою сторону.Не хочешь. Не слышишь. Будто бы – и не дышишь…Заставляешь меня ломать привычную реальность, словно ставишь ультиматум. Но я не стану играть по твоим правилам. Я никогда не буду марионеткой. Хоть ты – и великий манипулятор. Иллюзионист, заставляющий верить в свою собственную, придуманную фантазию. Моим сознанием сложно завладеть. Потому что иной раз оно – неконтролируемо. Ты не боишься, что оно когда-нибудь может убить тебя? Или меня…Но – нет, ты лезешь в самые труднопроходимые дебри, прешь напролом. Этого не увидеть со стороны, за то я отлично это чувствую. Мне нравится, что ты хочешь играть с огнем. Ходишь по лезвию. И – не боишься. Это и влечет меня к тебе, Лягушка. Такому парню, как я, следует носить табличку с предупреждением: Опасно для жизни!?.Падай – не спасешься… Я опасен, и мне это нравится. Ты забрался слишком высоко, и теперь тебе не спуститься обратно.

Наконец-то ты чувствуешь что-нибудь? Ты чувствуешь – меня?..— Тебя по-прежнему тянет ко мне, Лягушонок?Ты молчишь. Мы сидим на полу, облокотившись на кровать. Сегодня безлунная ночь, небо затянуто туманом, и звезд почти не видно. Я люблю, когда так темно.Поворачиваю голову влево – туда, где ты. Острые коленки белеют в темноте. Как и бинты на твоих руках. Какой-то кислый у тебя вид, Лягушка. Твоего лица не видно, волосы скрывают его. Ты тихо вздыхаешь.— Не хочешь пойти к себе? – осведомляюсь я. Ответом мне служит твое молчание.О чем ты думаешь? Наверняка, не о своих иллюзиях, которые я разбиваю день за днем. И не о ноющих ранах, оставленных моей заботливой рукой. Что за мысли мелькают в зеленоволосой голове? Мне никогда этого не узнать. Даже близко не подойти. Ты всегда останешься для меня загадкой, мальчик-Лягушонок. Тайной, которую я постоянно буду хотеть разгадать. Или уничтожить из-за тщетных и бесполезных попыток добраться до сути.

А ты знаешь о моих мыслях?— Ты бы хотел поменяться со мной местами?Ты опять молчишь, и я не знаю, слышал ли ты мои слова.— На время или навсегда поменяться телами, чувствами, мыслями, — продолжаю я. Меня почему-то захватывает эта идея, и мне становится интересной сама возможность побыть…Лягушонком. Несколько дней в его мире, несколько мгновений под властью сознания иллюзиониста.— Я бы не отказался попробовать…Ответа всё ещё нет. Скашиваю взгляд, пытаясь увидеть твою реакцию.— Придумай для меня иллюзию, — говорю я. – Мой персональный мир, который отличался бы от того, в котором я живу сейчас. Ты ведь это можешь, Лягушонок?